Леона Вали За периметром

Она посмотрела на Эн. Та стояла возле ближайшей шконки, облокотившись на неё спиной.

— Ты довольна? — спросила Марго.

— Чем мне быть довольной? — в недоумении переспросила Эн.

Её увели.

Я почему-то продолжала смотреть на дверь, пока Стеф не повернула ключ. Один раз, потом другой. Обычный звук, который мы слышали каждый день. Марго оставила не очень приятный осадок, будто мы во всём виноваты. Я попыталась выбросить это из головы и продолжила ждать свой черёд.

— Следующая, — сказала Тесса.

16:04.

Я прошла проверку вместе с Эн и Лизой. Хелен отдельно спросила, были ли мы на фабрике.

Я посмотрела на Стеф.

— Были, — ответила она за меня. — Все трое.

— Прямой контакт с заболевшими?

— Нет, — сказала я. — На производстве таких не видели. И вообще не видели их.

— В закрытые помещения входили?

— Не во все. Две комнаты остались закрытыми, я отметила в списке.

— Список у администрации?

— Да.

Врач осмотрела мои руки, спросила про царапины. Пришлось вспоминать, где я ободрала большой палец. Скорее всего, это произошло на фабрике или же когда я резала колбасу крышкой от консервной банки, но вторую версию я озвучивать не стала.

— Повреждения желательно обрабатывать сразу, — сказала Тесса.

Я посмотрела на неё. Очень хотелось спросить, чем именно она предлагает их обрабатывать, если нам даже обычные таблетки теперь выдают неизвестно где и как.

Мая подошла с левым плечом на косынке. Села боком, чтобы не задеть руку.

— Когда травмировались?

— Утром. Калитка не открывалась.

— А вы решили открыть её плечом?

— Ну открылась же.

Хелен на это ничего не ответила. Осторожно прощупала повреждённую руку. Мая старалась выглядеть совершенно невозмутимой, но когда врач попросила немного поднять руку, скривилась так, что даже я почувствовала боль за неё.

— Нагрузку на руку исключить.

— Мне бы обезболивающее, — сказала Мая.

Я вспомнила про её пакет из санчасти: сто процентов, у неё у самой есть обезболивающее.

Хелен перешла к следующей женщине.

Мая поднялась, придерживая плечо.

— Не смотри на меня так, — пробормотала она, проходя мимо.

— Как?

И Мая ушла к своей шконке. Эн посмотрела ей вслед, но тему тоже не подняла.

Обход закончился ближе к пяти. По крайней мере, основная часть. Тесса собирала бланки, Стеф что-то уточняла про лекарства. У нескольких женщин обнаружилась температура. Хелен расспрашивала их отдельно; кому-то велела повторно измерить через определённое время. Кого-то тоже определили в изоляцию.

Теперь любую температуру встречали взглядами.

Хотя ещё вчера Нэнси спокойно чихала на пол-отряда и никто даже не просил её отвернуться.

Перед уходом я всё-таки подошла к Хелен.

— На фабрику сейчас поедете?

— Да.

— Там женщина почти не встаёт. В первом цехе. Не знаю, передали ли вам…

— Кросс, — вмешалась Стеф. — Всё записано.

— Я помню, что записано.

— Тогда дай врачу работать.

Хелен ушла, и Тесса за ней. Сотрудник закрыл дверь.

Я ушла проверить наличие воды.

17:26.

После осмотра в отряде было даже тише, чем до него. Все почему-то разговаривали шепотом.

Эн расправила помятую простынь на шконаре Марго.

— Хватит, — сказала я.

— Что?

— Сейчас это не имеет смысла. Натягивать простыни. Правильно повязывать косынку. Всё идёт к чертям.

Я села рядом с Эн.

— Ты правильно сделала, что не замолчала о Марго. Я бы, наверное, не смогла. А вдруг... Действительно что-то опасное.

Она виновато выдохнула.

— Она на меня так посмотрела. До сих пор перед глазами.

— Она бредила.

— Я это знаю, Лив, но всё же.

Мы замолчали.

На соседней шконке Лиза перебирала вещи, которые приготовила для Рэйчел. Чистую футболку, носки, расчёску. Потом передумала и убрала футболку обратно, оставив только носки.

— Чтобы она пришла и не тратила время на раскопки баула в поисках вещей. Я всё приготовила, — объяснила Лиза, заметив мой взгляд. — Мы так всегда друг другу вещи подготавливаем, если кто-то раньше с фабрики выходит.

— Это очень мило.

Минут через пять она всё-таки снова достала футболку.

Кристина скипятила воду для тех, кто вернётся. Попросила не занимать чаепитку, ведь они будут голодные. Ей отвечали, что никто и не собирался занимать.

Вода из крана шла тонкой струйкой, но всё же шла. Женщины по очереди наполняли бутылки. Одна поставила под струю кружку и отошла, а следующая начала возмущаться, что ей теперь ждать до ночи. И начались привычные крики. Даже стало как-то спокойнее.

Я хотела прикрикнуть на них, но подумала, что вчера сама ссорилась из-за пустого чайника. Да и сегодня, наверное, поссорилась бы, если бы у меня не было других забот.

Стеф старалась держаться так, будто у неё всё под контролем, и она знает, что делать. Хотя она такая же осуждённая, как и мы, просто она всегда завхоз. И чересчур близко к сердцу воспринимает свои рабочие обязанности. Выдохни. Ты ничего не должна. Ни нам, ни администрации учреждения.

Я вернулась к своей шконке. Список по-прежнему лежал под матрасом. Достала, развернула. Пятьдесят девять фамилий. Некоторые я писала впопыхах, и теперь даже сама с трудом разбирала свой почерк.

Две комнаты. Не проверены.

Эту строчку я подчеркнула один раз. Теперь хотелось подчеркнуть ещё десять.

— Убери уже, — сказала Эн. — Они сейчас не по твоей бумажке в одиночку ходят. У них свои журналы есть.

— Я знаю.

Я сложила лист и убрала обратно.

17:58.

Ожидание оказалось хуже самой вылазки.

Когда мы шли к санчасти, я хотя бы знала, что надо делать. Смотреть по сторонам, не шуметь, не отставать. На фабрике — найти Диану, пересчитать женщин, записать фамилии. В кабинете Райда — добиться, чтобы он этот список прочёл.

А сейчас надо было сидеть и ждать.

Не приближаться к двери. Не выходить. Не спрашивать каждую минуту. Даже в окно Стеф попросила не толпиться, потому что снаружи сотрудники уже ругались на наши головы, торчащие из каждого проёма.

Лиза всё равно стояла у окна.

Я подошла к ней.

— Есть какие-нибудь новости?

— Не-а.

Внизу проходила дорожка к хозяйственному проходу. Дальше часть территории закрывал угол соседнего корпуса. До фабрики отсюда было далеко, и мы не могли увидеть её ворота, как ни старайся.

Только ждать.

18:46.

Начало темнеть. В отряд вернули электричество. Сказали, что будут включать его с шести вечера и до отбоя. Мы зажгли тусклый свет, который обычно включают после отбоя. Я оглядела отряд и поняла, что сейчас уже действительно нет никому дела до правил внутреннего распорядка. Кто-то уже лёг спать, кто-то сидит на подоконнике, кто-то ест прямо на шконке. Никто не придёт проверять, чем мы занимаемся.

Я переоделась. На мне осталась чёрная плотно прилегающая футболка и тёмно-зелёные брюки. Пиджак с нагрудным знаком и косынку я убрала в сторону. Расчесав волосы, я посмотрела на себя в зеркало. Без косынки и бирки и не похоже, что я сижу в тюрьме. Я улыбнулась и запрыгнула на своё спальное место, поджав под себя ноги.

Мая налила себе горячую воду, которая была предназначена для возвращающихся людей с фабрики, и пыталась одной рукой открыть пакетик чая. Эн подошла помочь. Они о чём-то заговорили тихо, я не слышала.

Я отвернулась.

Потом в проходе что-то загремело. Все вскочили. Оказалось, Нора уронила пустое ведро.

— Блять, Нора! — заорала Нэнси.

— Ну извини!

Они начали ругаться, и несколько человек даже засмеялись.

Мне тоже стало смешно. Совершенно некстати. Только вчера это раздражало, но сейчас это немного напоминает время, когда было стабильно. Стабильно плохо, но стабильно.

19:27.

Первой движение заметила Лиза.

— Их ведут!

Она даже не крикнула, а как-то завизжала. Я вскочила и подошла к окну так быстро, что ударилась мизинцем о тумбу.

Во дворе появился сотрудник, затем ещё двое. За ними шли женщины в зелёных робах.

Не толпа. Несколько человек, между ними расстояние. У одной рука лежала на плече соседки. Другая шла медленно, всё время поправляя съехавшую косынку. Конвоиры постоянно оглядывались по сторонам, будучи начеку.

— Рэйчел видишь? — прошептала Лиза.

Я прижалась к стеклу.

— Не вижу.

— Вон та?

— Нет, она выше.

— А эта?

— Лиза, не вижу, там уже темно.

Мы стояли плечом к плечу. Стекло было холодным. За ним женщины сворачивали к жилой зоне и исчезали за углом, а мы не могли сделать ничего, даже помахать. Да и какой смысл махать, если они нас не видели?

Некоторое время спустя повели ещё одну группу. В ней женщина тяжело опиралась на сотрудника. Рядом шла медсестра, но не Тесса. Я попыталась разглядеть лицо, не узнала.

— Это куда их? — спросила Эн из-за спины.

— Может, в медпункт, — сказала я.

— А может, в другой отряд.

— Может.

Не хотелось гадать. После Марго любое отдельное сопровождение выглядело страшно.

Следующую группу мы ждали почти двадцать минут.

20:11.

Из прохода раздался голос Стеф:

— Девочки, тише! По фамилиям и без толпы у двери!

В проходе снова собрались женщины. Кристина оттесняла их от двери, Стеф проверяла лист, а Нора зачем-то поправляла на себе куртку. Будто у нас началась обычная вечерняя проверка, и она боялась получить замечание за внешний вид.

За дверью послышались шаги, короткий разговор сотрудников.

— Дэвис Диана, — прочитала Стеф, сверяя бумаги.

— Здесь, — ответил знакомый голос снаружи.

Я не увидела её сразу. Впереди прошла одна женщина, потом ещё одна. И только затем Диана.

На ней была та же грязная куртка. Косынка уже не белая, вся в пятнах. Волосы торчали из-под неё с одной стороны. Под глазом всё ещё темнел синяк.

Она увидела меня.

— Привет, — сказала она.

Я подошла и обняла её. От неё пахло промкой и потом.

Диана обняла в ответ. Крепко, но совсем недолго. Потом отстранилась и выдохнула:

— Мне бы прилечь.

— Да. Конечно. Пошли.

Я взяла её под руку. Это было больше нужно мне, а не ей.

— Лив, — сказала Диана. — Я могу сама.

— Знаю.

— Тогда дай мне хотя бы расстегнуться.

Я убрала руки.

Она села. Посмотрела на подушку, на одеяло, на кружку возле стены. Потом провела по лицу ладонями.

— Господи.

И всё.

Я стояла рядом, не понимая, надо ли принести воды или просто оставить её в покое. В прошлый раз, на фабрике, мы обнялись, засмеялись, успели наговорить друг другу кучу всего. Сейчас она была здесь, у своей шконки, а я смотрела на неё и никак не могла привыкнуть.

Эн подошла первой. Присела рядом с Дианой, осторожно обняла за плечи. Диана наклонилась к ней и на несколько секунд закрыла глаза.

— Вы обе меня достали, — пробормотала она.

— Взаимно, — сказала Эн.

Я засмеялась. И тут же захотелось заплакать. Но я сдержалась, отвернулась и пошла за водой. У соседнего прохода Лиза уже обнимала Рэйчел. Та сидела на краю шконки, а сестра пыталась одновременно снять с неё куртку и что-то сказать.

— Лиза, дай мне воды, — услышала я.

— Сейчас. Я принесла. Вот. И носки, смотри, чистые.

— Мне не нужны носки.

— У тебя ноги мокрые.

— Лиза, у меня во рту всё пересохло.

Я протянула ей свою кружку. Лиза посмотрела на меня почти обиженно, будто это она должна была первой догадаться. Потом взяла кружку и передала Рэйчел.

20:39.

Диана ела хлеб маленькими кусочками. Рядом стояла миска с тем, что осталось от нашего ужина. Я предлагала ей ещё, но она отказалась.

— У меня живот болит. Не могу пока. Позже доем.

Эн сидела с другой стороны и рассматривала её руки.

— Это врач обработала?

— Да.

— А это?

— Тоже.

— И что сказала?

— Что колючка не для того, чтобы её руками трогать.

— Очень полезное замечание.

Диана пожала плечами. Потом положила хлеб на край миски.

— Нам воду привезли. И хлеб. Ещё какие-то сухпайки были, но не всем сразу дали. Мы сначала на бутылки набросились.

Я остановилась с кружкой в руках.

— Значит, всё-таки дошло.

— Что?

— Вода. Я видела, как канистры везли, но не знала, к вам или нет.

— К нам. Мы думали, опять сотрудник мимо ворот проедет и всё.

Она отпила немного, продолжила:

— Потом пришли медики. Списки проверяли. Весь цех по фамилиям гоняли. Где кто был, что болит, кто кого видел. У нескольких температура оказалась, их отдельно посадили.

— А те комнаты? — спросила я.

— Открыли.

— Обе?

— Да. В одной никого. Во второй женщина была. За стеллажом или как там… В общем, закрылась одна, потом ей плохо стало. Еле живая. Мы вообще не знали, что она там.

— Из наших?

— Не знаю. Из другого участка, кажется. Её на носилках вынесли.

Шестьдесят.

Я подумала о списке под матрасом. Там было пятьдесят девять. Я собственноручно написала цифру, дважды проверила и отдала Райду. А теперь выяснилось, что мы чуть не оставили ещё одну женщину за закрытой дверью. Не потому, что не захотели искать. У нас просто не получилось открыть.

Диана посмотрела на меня.

— Ты чего?

— Ничего.

— Лив, они её нашли и оказали помощь. Ты сделала, что могла. Поэтому переставай гнать на себя.

Я кивнула.

— А остальных вывели?

— Кого осмотрели — тех выводили. Некоторых в медпункт. Там ещё одна женщина идти не могла, ей помогали, вся бледная была. Нас долго держали у прохода. Сначала думала, что обратно завернут. Потом фамилии сверили ещё раз и сюда повели.

— Рэйчел как?

— Нормально. Ну как нормально… Ты видела. Всё время ревела, хоронила всех нас. И вас.

Я посмотрела в сторону сестёр. Лиза сидела возле Рэйчел, держала её ладонь и уже не пыталась разговаривать. Рэйчел прислонилась к стене с закрытыми глазами. Носки, которые Лиза так старательно приготовила, лежали рядом с подушкой.

— Думала, тебя не выпустят из-за руки, — призналась я.

Диана посмотрела на повязку.

— Они спрашивали про ту женщину у санчасти. Я рассказала. И про укушенного мужика тоже. Мне сказали, если температура поднимется или плохо станет — сразу сообщить.

— И всё?

— А что ещё? Проверили меня, записали. Я им показала, что колючка это. Ты же видела мои руки на фабрике.

Я видела.

— Ты хотя бы не скрывай ничего, — сказала я. — Если будешь плохо себя чувствовать, говори сразу. Они смогут помочь.

— Да не собираюсь плохо себя чувствовать.

Она посмотрела на меня чуть дольше обычного.

— Что у вас тут было?

— Медосмотр, как и у вас.

21:06.

В отряде постепенно укладывались. Вернувшиеся женщины ещё умывались, искали свои вещи. Свет в проходе был включён, и от этого казалось, что вечер всё никак не закончится.

Стеф ходила со списком. Проверяла, все ли на месте. И повторяла, чтобы никто не покидал отряд. В основном возмущались курящие, они больше всех стремились попасть на улицу. Стеф разрешила им по одному курить в туалете после того, как стемнеет. И перед этим гасить свет.

Диана сняла косынку, распустила волосы. Долго возилась с резинкой: та зацепилась за спутанную прядь. Я протянула руку помочь, но она сама освободила её и положила на тумбочку.

— Крис где? — спросила она.

— Там у Стеф, говорят о чём-то.

— А Мая?

— На месте. Плечо болит.

— А Марго?

Я посмотрела на Эн.

Та сидела на своей шконке и складывала одежду и делала вид, что нас не слышит.

Диана проследила за моим взглядом.

— Что?

Я поставила кружку на тумбочку и посмотрела на Диану.

— Её увели.

Диана выпрямилась.

— Куда?

— В ПКТ. В медпункт. Отдельно от остальных.

Она молчала несколько секунд и будто не понимала, что я ей говорила.

— Из-за руки?

— Из-за всего. Температура, тошнота. Она путалась, когда её спрашивали. Не могла нормально сказать, что было ночью.

— Она же об железо поранилась.

— Она так и говорит.

Диана провела ладонью по лбу.

— Это я её тогда к жилке отправила.

— Не вини себя.

Я не знала, что ответить. ПКТ был совсем недалеко, но сейчас от этого не было никакой пользы. Марго находилась за очередной запертой дверью. Мы не знали, что с ней, когда разрешат её увидеть и разрешат ли вообще.

Диана посмотрела на её пустую шконку.

— Она знает, что я вернулась?

— Я сказала ей, что ты живая. Перед тем как увели.

— Она поняла хоть?

Я вспомнила, как Марго дважды спросила про Диану.

— Не знаю.

Эн наконец подняла голову.

— Это я врачу рассказала, что ей было плохо с утра, — сказала она. — Марго теперь меня ненавидит.

— Не думаю, что она ненавидит тебя, — ответила Диана.

— Ты не видела её взгляд.

Диана ничего не сказала. Она положила голову на подушку, но глаза не закрыла.

Я достала из кармана её нагрудный знак и положила рядом.

— Кстати. Твоё.

Она взяла пластик, провела пальцем по краю.

— Ну его к чёрту, — сказала Диана и положила знак на тумбочку.

Я посмотрела на спальное место Марго. Плед Эн аккуратно сложила в ногах, кружка стояла на тумбочке. Только самой Марго не было.

До этой ночи я думала, что самое страшное — не знать, где человек.

Теперь знала, где находятся обе. Но от этого не легче. Находясь тут, я всегда знала, что ждёт меня завтра. Тут хреново, но стабильно. Стабильно хреново. А сейчас впервые за три года я даже и представить не могу, что будет завтра, сколько нас продержат по отрядам, когда нам разрешат пойти в столовую, баню, отдам ли я крой Мавлюде.

Я оставила Диану отдыхать и пересела на свою кровать. Достала книжку и сразу же убрала её обратно. Чтение совсем не идёт. Я хочу позвонить домой. Я хочу домой. Целые сутки у меня не было времени думать о семье, о доме... А сейчас словно снежным комом накопилось. Что за забором? Всё ли в порядке дома? Они же далеко отсюда… Как же мне узнать…