Lars Faellenfaer Печать демона

Беспокойно гомонящее столпотворение немедленно расступилось.

Навстречу Маглортиану выбежал Оллэнтайн.

Тем временем Элдануол-старший пытался выбросить из головы любые мысли, хотя в его душе щемящим льдом разрасталась тревога. И вместе с ней, диким зверем, готовым к прыжку, начала закипать холодная слепая ярость.

- Милорд, он жив! Смилуйтесь, ради всех альвов…

Оллэнтайн серьёзно испуган. Наверное, Маглортиан Элдануол казался ему архидемоном, вырвавшимся из огненной преисподней.

Юноша покорно отступил в сторону, нелепо теребя снятый шлем.

Его место тут же заняли Тэлс и Нали, бледные и дрожащие от страха.

- Господин Элдануол, предаём себя во власть вашего гнева. - Запинаясь, жалко пролепетал Таэлнас.

Юноша и девушка одновременно склонили головы.

Отец Эрегинда обладал кипучим нравом и взрывным темпераментом. Участие в последней войне за Думэолот лишь усугубило негативные черты его характера, из-за чего он прослыл скорым на расправу бойцом, которого боятся и уважают.

Зрение обострилось до крайности. Внутренний мир Элдануола-старшего сосредоточился на переливчато-зелёном изумруде глазка одной из змеек на обруче Таэлнаса. Горючая смесь переживания, гнева и страха неведомого, сплетшись гранёным остриём, пробило нерушимый панцирь обыкновенно присущего ему хладнокровного самообладания и вырвалось наружу вспышкой бешеной ярости.

- Проклятый Палладиэльф! И твоя девка! Немедленно скажите, что с моим сыном, или клянусь всеми альвами, я за себя не ручаюсь! – Старик рычал, как почуявший кровь зверь, выплёвывая слова, будто змея яд.

И его поглотило безумие. Выхватив кнут, старый эльф занёс его для удара…

- Лорти, нет! Немедленно остановись! – Раздался пронзительный женский крик.

К счастью, Боргиан успел перехватить руку обезумевшего товарища и повис на нём, не давая наброситься на друзей Эрэгинда.

Полыхнула вспышка ослепительно-яркого света.

Толпа ахнула. На несколько мгновений присутствующие ослепли, а Боргиан и Маглортиан повалились в дорожную грязь, продолжая бороться.

Вскоре замешательство прошло, и удивлённым взорам открылась следующая картина: старый смутьян неподвижно валялся в пыли, а над ним, придавив его грудь навершием корявого посоха, стояла эльфийка в травянисто-зелёной мантии.

Остекленевшие глаза Элдануола-старшего застывшим взором вперились в прозрачный магический шар, служивший навершием посоха чародейки, внутри которого медленно змеились разноцветные молнии.

- Хранительница… Это хранительница! Ваэртильгвэн… Госпожа Ваэртильгвэн. - Испуганно зашептали в толпе.

Волшебница медленно подняла посох. В её сверкающих глазах плясали искорки пробуждённой Силы.

- Таэлнас Палладиэльф и Наинлит Аэрдоннэ! Подойдите ко мне и расскажите, что случилось.

Тэлс пришёл в себя и поднял голову, встретившись взглядом с чудесными серыми глазами под витой серебряной диадемой с тёмно-синим лазуритом, отливающим жемчужно-серебристым перламутром. Душу наполнила радость и неземная благодать, будто и не было только что нападения отца Эрэгинда, грозившего жестоким избиением.

- Ваше могущество, - шёпотом начал он, - я смогу выполнить вашу просьбу, только когда мы останемся наедине.

- Понимаю, юноша, и не смею более утомлять вас расспросами. Вижу, ваш друг нуждается в помощи. – Сказала волшебница и склонилась над Эрэгиндом.

- Доченька! – Гнетущую тишину разорвал надрывный женский вскрик.

Ганоокэн Аэрдоннэ, мать Наинлит, обезумев от переживаний, бежала к месту событий. Длинные пепельно-серые вьющиеся волосы шлейфом развевались у неё за спиной.

- Мама! – Нали, не сдерживая слёз, бросилась в её объятия.

- Милая, родная, я так беспокоилась, так боялась, что с тобой что-то случилось!

- Случилось…. К счастью, не со мной, но от этого не легче.

- Он… жив? - Наполненные слезами и страхом, серо-голубые, как самоцветы-целестины, глаза Ганоокэн, обратились к бесчувственному Эрэгинду.

- Да, цел и невредим, но…

- Что «но»? – Лицо женщины тучей затмила тень тревоги.

- Таэлнас! Наинлит! Эрэгинд! – Тем временем подоспели остальные родичи незадачливых путешественников.

Фэссайрос и Тинтуроэль Палладиэльф, отложив воспитательные меры на потом, просто обняли сына, радуясь долгожданной встрече.

- МАЛЬЧИК МОЙ! НЕ-Е-ЕТ!

Ллайсаниэль Элдануол с громким воплем и перекошенным от ужаса лицом подбежала к Эрэгинду, но тут же отпрянула, завидев хранительницу, склонившуюся над ним.

- Ни дюйма ближе, Ллайс! - Чародейка, не повернув головы, предостерегающе выставила навстречу ей левую руку. А между правой и грудью Эрэгинда плескалось облачко призрачно-фиолетового сияния.

- Ллайс, пожалуйста, не сейчас. - Боргиан деликатно удержал её, осторожно взяв за локоть.

- Что с ним?

- Цел и невредим. Только без сознания. Госпожа Ваэртильгвэн ему поможет, всё будет хорошо…

- Братик! - Мимо них кометой пролетела Монфиэста.

- Монфи, нет!

Слишком поздно! Младшая сестра Эрэгинда, не обращая внимания на творимую хранительницей волшбу, успела подбежать слишком близко. Вновь ослепительно полыхнул белый свет - и девушку отбросило назад, к толпе, спасшей её от падения на землю.

- Кто так отделал Лорти?

Из-за спины Оллэнтайна выглянул Паулнолан Аэрдоннэ, молодой, восьмидесятисемилетний эльф, тёмно-рыжий и синеокий. Отчётливое внешнее сходство выдавало в нём отца Наинлит. Мужчина осмелился, несмотря на весь трагизм ситуации, пошутить над незавидным положением Элдануола-старшего.

- Я. – Жутким потусторонним голосом произнесла Ваэртильгвэн и обернулась, встретившись взглядом с бесцеремонным весельчаком.

Белок и зрачок её глаз исчезли, уступив место лиловому свету. Толпа ахнула, а Паулнолан в ужасе отпрянул. Хранительница что-то неразборчиво зашептала, постепенно усиливая громкость, при этом её голос, понижался, приобретая потустороннюю тональность. Вскоре сгусток фиолетовой плазмы приобрёл пурпурный оттенок, приняв форму плотной сферы.

- УАЛЛАЭУЛ ТАРНКВЭЛЛЭ! – Её внезапный выкрик прозвучал раскатом грома среди ясного неба.

Одновременно Ваэртильгвэн с силой вдавила фиолетовую сферу вниз, погружая в грудь Эрэгинда.

- И-ХИА-А-А. - Эрэгинд пришёл в сознание с громким всхлипом, словно спасённый утопленник, и разразился громким кашлем.

Толпа в очередной раз ахнула, словно публика во время театрального представления.

- Эрги! Мой мальчик! - Мать и сестра в унисон бросились к пришедшему в сознание юноше, который, тяжело дышал, будто выброшенная на берег рыба.

Волшебница убрала посох от груди Эрэгинда и деликатно отошла в сторону, наконец, позволив им предаться чувствам.

- Сынок, я здесь, с тобой! Братик!

Но все их стенания и объятия были напрасны. Эрэгинд не узнавал их, отчаянно пытаясь отстраниться. Ллайсаниэль и Монфиэста, не обращая внимания на протесты несчастного, сгребли его цепкими объятиями, осыпав поцелуями и залив дождём слёз.

- Что здесь происходит?!

К месту событий подоспел бейлиф Элуриал Ардалон со свитой из мастера-наставника местной школы Аэллэртана Спэллонта и его жены Урфитэи, жрицы богини Вэнтолы.

- Пропавшие дети вернулись. Живы и здоровы… кроме одного. Но я позабочусь о нём.

Толпа расступилась, уступая дорогу госпоже Ваэртильгвэн, величаво выступившей навстречу делегации.

- Благодарю, ваше могущество. - Сухо кивнул Элуриал, и, обернувшись к толпе, повелительно выкрикнул. - Что за столпотворение? Здесь что, дармовой сбитень наливают? Расходитесь и возвращайтесь к работе!

Обескураженные зеваки поначалу разбредались неспешно, вынудив сановника прикрикнуть, отчего площадка между колодцем и коновязью мигом опустела.

Манорный бонза облачился в шикарную ярко-шафранную мантию свободного кроя с широкими отворотами на груди и стоячим воротником, украшенную серебряной вышивкой. Его густые тёмные волосы свисали ниже плеч, чело венчал серебристый венец с высокими тонкими зубцами, украшенный адамантами, а взгляд дивных сине-зелёных очей, подобных глазкам павлиньего оперения, смотрел твёрдо и прямо.

- Твой риторический стиль, достопочтенный бейлиф, являет собой отвратную смесь солдафонских грубостей и казуистических формальностей кобольдских торгашей. – Мастер-наставник Аэллэртан Спэллонт, белокурый эльф благородной наружности в белоснежной мантии с золотым шитьём, недобро глянул на Элуриала.

Тотчас с затянутого серой хмарью неба упали первые дождевые капли.

- Тьма и Хаос! – Выругался бейлиф.

- Не поминай субстанции Зла понапрасну! – Урфитэя Спэллонт, жрица Вэнтолы, строго одёрнула Элуриала.

- А я и не понапрасну: что будет с нашими парадными нарядами, если прямо сейчас разразится ливень? - Бейлиф с досадой взмахнул перед собой чёрной лакированной тростью – дождь заметно зачастил.

- И чего ради вырядились? – С неприкрытой издёвкой в голосе поинтересовалась хранительница.

Застигнутый врасплох, Элуриал что-то невнятно пробубнил под нос и отвернулся.

- Лансморты открыли у нас филиал. В «Гнезде белки» пир на весь мир! – Шутливо подмигнув, заговорщицким голосом сообщила жрица.

- Тот самый торговый дом из Хэарлонда? – Не поверила волшебница.

- Да! И мы только что оттуда. Представь, всем желающим наливают «Поцелуй принцессы»! Только-только вошли во вкус, и вдруг вся эта шумиха. – Грустно продолжила Урфитэя, махая в сторону Эрэгинда и его друзей. – Но кто-то же должен призвать обывателей к порядку? А кто, кроме нас с тобой? – Жрица театрально развела руки в стороны, будто очерчивая «круг избранных» манора Бафлорт: бейлиф, волшебница-хранительница, мастер-наставник и жрица Вентолы – вот и все местные «сливки общества».

В ответ на эти разоблачения бейлиф раздражённо отмахнулся, а мастер-наставник криво усмехнулся и до белков закатил глаза, при этом на его лицо наползло кислое выражение, выдававшее его отношение к знаменитым коммерсантам: «ох уж эти торгаши»!

Жрица Урфитэя Спэллонт, мать Замфирэль, на которую дочь походила, как две капли воды, щеголяла в роскошном облегающем платье из снежно-белой узорчатой атласной ткани. Наряд дополняли пояс и алмазное ожерелье, высокую гриву причёски поддерживал платиновый гребень-диадема с узором из снежинок. Несмотря на солидный трёхвековой возраст, ослепительная красота жрицы нисколько не умалилась, словно её поддерживали могучие чары.

- Госпожа Ваэртильгвэн, Аэллэртан, Урфитэя – вверяю Эрэгинда вашим заботам. Выясните, что с ним случилось, и сообщите мне. - Славный своей неиссякаемой энергичностью, отменной распорядительностью и деловой хваткой, бейлиф быстро сориентировался в обстановке.

- Слушаюсь, достопочтенный. – Кивнул мастер-наставник.

- Будет исполнено немедленно. – Отозвалась жрица.

В отличие от супругов, хранительница не проронила ни слова, хотя было видно, что она собиралась что-то сказать, но в итоге передумала.

- Ллайсаниэль и Монфиэста – заберёте своего не в меру буйного папашу и отправитесь домой. А вы, юные смутьяны, - будто обвиняющим перстом, он обвёл своей тростью друзей Эрэгинда, молча застывших на месте, склонив головы - отправитесь со мной и во всех подробностях, без утайки, поведаете, во что успели вляпаться и отчего ваш приятель не узнаёт родную мать.

- Тинтуроэль – будешь вести протокол. Постарайся не упустить ни слова из их показаний. Кстати, в свободное время покопайся в архивах и раздобудь отчёты о подобных происшествиях с любителями погулять, где не следует.

- Будет исполнено, достопочтенный милорд бейлиф. - Мать Тэлса подобострастно склонила голову.

Но мать и дочь не слышали старейшину, продолжая обхаживать Эрэгинда, который, с затравленным видом пытался от них отбиться.

- Госпожа Ваэртильгвэн, умоляю вас, сделайте что-нибудь с этой трагикомедией! Или мы все промокнем до нитки! - Бейлиф угрюмо косился на пролетающие капли – совсем скоро дождь наберёт полную силу.

- Для начала следует увести Ллайсаниэль и Монфиэсту. – В ответ потребовала чародейка.

Это деликатное дело вызвалась уладить Урфитэя. Слова утешения, уговоры и осторожные, но настойчивые объятия постепенно возымели своё действие. Возможно, не обошлось без особой магии жриц Вэнтолы, но, в конце концов, бьющиеся в истерике женщины согласились оставить Эрэгинда в покое и в сопровождении Боргиана отправились домой.

Маглортиана на носилках Эрэгинда следом унесли Фэссайрос и Паулнолан.

Тем временем госпожа Ваэртильгвэн ввела Эрэгинда в магический сон. Затем она прошептала заклинание - и тело юноши, сохраняя горизонтальное положение, поднялось в воздух. Направив на него навершие посоха, чародейка удерживала его на весу.

- Увидимся в Зале Собраний.

Усилившийся дождь смыл с бейлифа остатки напыщенной важности, и он быстрым шагом поспешил прочь в поисках укрытия.

- Ждите меня в храме и начинайте подготовку к ритуалу экзорцизма. - Приказала хранительница супругам Спэллонт.

- Что? – Посвящённая Вэнтолы в недоумении посмотрела на Вартильгвэн.

- Клянусь Белым Пламенем, я не шучу!

Блеснула молния, раздался оглушительный раскат грома – и лёгкий дождик превратился в обильный ливень.

***

- Присаживайтесь.

Элуриал Ардалон указал Тэлсу и Нали на стулья перед своим рабочим столом, а сам неловко плюхнулся в кресло с резными подлокотниками и обивкой из малинового бархата.

Его намокшее парадное облачение сменил обычный охотничий костюм.

- Тинтуроэль, всё готово?

- Да, ваша честь.

Мать Таэлнаса приготовилась вести протокол. В правой руке - стеклянный стилус, заполненный чернилами, а левой – размотаный холстяной свиток.

- Начнём с вас, милорд Палладиэльф.

Требовательный взгляд старосты пронзил Таэлнаса до глубины души.

- Я… Э-э-э… Ну-у… Даже не знаю… с чего начать.

- Начните сначала. С самого начала. - Элуриал поджал губы и сцепил пальца замком.

Вместо ответа Тэлс в замешательстве уставился на чёрный турмалин на его золотом перстне.

- Я имею в виду, зачем вы туда полезли? Кто надоумил? Откуда прознали дорогу?

- Мы просто хотели показать всем, что ничего не боимся. Давно мечтали о славе и почёте. Надеялись завоевать признание. Многие не воспринимают нас всерьёз, считают гуляками и бездельниками.

- А разве это не так? – С невинным видом поинтересовался бейлиф. Ответом послужили обиженные насупленные взгляды. - Ладно. А кто это придумал?

- Эрэгинд. Однажды он…

- Не сваливай всё на товарища, который пока не в состоянии озвучить свою версию событий. В конечном итоге любая ложь, искажение или утайка вылезут наружу. Давай, лги мне, Палладиэльф, если такой смелый, но что ты будешь делать, когда магия госпожи Ваэртильгвэн вытряхнет наизнанку твою бестолковую головёнку? Так что не валяй дурака. Выкладывай всё, как есть. По-хорошему.

- Ваша честь, достопочтенный бейлиф, у меня и мысли не было что-либо от вас утаивать! – Без стыда и совести солгал Тэлс.

- Хотелось бы на это надеяться. - Физиономия старосты растеклась скептической миной.

- Это случилось после возвращения Эрэгинда с летней ярмарки в Анорнэлиндэ, где он был вместе с отцом. Там в какой-то таверне он случайно подслушал разговор двух незнакомцев. Один разбалтывал всякие страшилки об Элкирне, ну, что там пропадают путники, или, если возвращаются, лишаются рассудка, а пропавшие обращаются призраками и умертвиями. Вдобавок, в подземельях под холмом скрыты несметные сокровища…

- Придурки! Хотя, извините, как бы жестоко это ни звучало, вы получили по заслугам. Как говориться, за что боролись, на то и напоролись.

- Достопочтенный, вот если бы повернуть время вспять! – С жаром воскликнул Тэлс.

- Этого не могут даже альвы. Река времени необратима. На том стоит Мироздание. - Бейлиф назидательно поднял вверх указательный палец.

Тэлс действовал по плану, который они разработали вместе с Нали на обратном пути. Он был предельно прост: зная, что придётся отчитываться о событиях той страшной ночи, влюблённые решили поведать всё так, как было на самом деле, но умолчать о некоторых деталях. Например, о зачарованных мегалитах и резне, которую учинил волкам Эрэгинд-демон. Ещё оставалось одно обстоятельство, о котором Таэлнас никогда и никому (даже любимой) не собирался рассказывать: видение о его гибели от рук орков, похоронах, самоубийстве Наинлит и перевоплощении Эрэгинда в демона.

- Мой юный друг, это всё, что ты можешь поведать? - Пронзительный взгляд бейлифа, казалось, прожигал Тэлса насквозь.

- Так точно, достопочтенный. - Юноша слегка склонил голову.

- Замечательно. - Староста протянул ему писчее перо.

- Миледи? - Бейлиф не любил, когда его заставляли ждать, а у Тинтуроэль из-за дрожащих рук всё никак не получалось разрезать холстину.

Наконец, тонкая ткань с громким треском поддалась натиску канцелярского ножа и мать с печальным взглядом передала сыну свиток с показаниями.

Неуверенно обмакнув перо в чернильницу, юноша коряво вывел автограф, указав полное имя - Таэлнас Кэльвиор Палладиэльф.

Элуриал Ардалон тоже подписал документ, вдобавок заверив сургучной печатью. И обратился к Наинлит:

- Теперь вы, юная леди.

Рассказ девушки не содержал ничего нового и не противоречил показаниям её парня, но её глазами события выглядели ярче и живее. А главное, она не выдала ни слова из того, чего бейлифу не следовало знать.

Элуриал Ардалон слушал предельно внимательно, но Наинлит держалась безупречно. Тогда чиновник попытался присматриваться к Тэлсу, но тот ушёл в глухую оборону, склонив голову и с отрешённым видом разглядывая пол под ногами.

Поняв, что дальнейшие расспросы бессмысленны, староста остановил допрос. Вскоре в дверь постучали.

- Войдите. - Хмуро отозвался бейлиф, подписывая свиток со свидетельствами Наинлит.

- Я не слишком поздно? - Рассеянно поинтересовалась госпожа Ваэртильгвэн, переступая порог комнаты.

- Ни рано, ни поздно, а вовремя. Честно говоря, иногда ловлю себя на мысли, как же замечательно быть волшебником! – С усталым взглядом, в котором читалось вечное и неизбывное «ах, жизнь моя жестянка, да ну её в болото!» мечтательно протянул бейлиф.

Госпожа Ваэртильгвэн звонко рассмеялась.

- Ах, Элуриал, оставьте этот вздор! Каждый из нас ценен и полезен по-своему. Главное призвание магов - защищать и оберегать свой народ. Удел многих из них ужасен. И врагу не пожелаешь… Неземное могущество – слишком сильный соблазн для нестойких душ. Лишь немногие, встав на тропы Силы не сворачивают потом во Тьму и не срываются в Бездну. - Лик хранительницы на краткий миг затмила тень. - Но истинные адепты Света продолжают творить добро, дарить тепло и поддерживать справедливость. Ведь в этом наше призвание.

Волшебница, заняв место по правую руку от бейлифа, бегло просмотрела протоколы допроса, после чего, внезапно повернувшись к Тэлсу, произнесла:

- Посмотри мне в глаза, юный Палладиэльф.

Процедура магического допроса началась без предупреждения.

Тэлс не успел ничего понять, как его взор заполнили перламутрово-жемчужные радужины чародейки. Сознание отключилось, его заменило неуёмное желание исполнять любые повеления Серебряной Госпожи. Один миг – и он потерял себя, растворившись в чужой воле, обретшей форму заклинания ментальной магии.

- Кто из вас предложил отправиться в Элкирнский лес? - Бейлиф поспешил продолжить допрос.

- Эрэгинд Элдануол. – Бесстрастно ответил Таэлнас, введённый в магический транс.

Тинтуроэль тихо ахнула, переживая за сына.

- Госпожа Ваэртильгвэн! – Пронзительно вскрикнула Наинлит.

Чародейке хватило мимолётного жеста, чтобы заставить её умолкнуть. Девушка застыла живой скульптурой, на лице которой театральной маской отпечатались недоумение и возмущение.

- Почему ты согласился пойти с ним?

- Он мой лучший друг. Я знаю его с детства и всегда поддерживаю.

- Ты понимал, что там опасно?

- Нет. Я не верил в это.

- Очень хорошо. А теперь расскажи, что произошло на самом деле?

***

Хранительница исключительно удачно сплела заклинание завладения чужим сознанием.

Ничего не успев понять, Таэлнас оказался в полной власти чародейки. В её сознание водопадом хлынули его страхи и тревоги, мечты и желания, накопленные за пока ещё недолгую жизнь. Образы проносились, как в калейдоскопе. Остановив поток памяти, Ваэртильгвэн углубилась в просмотр элкирнских приключений, будто наблюдая их своими собственными глазами.

Путь среди деревьев … Метки-светлячки… Ручей в овраге… Выход в долину… Полная луна… Сквозь строй менгиров к холму… Свет факелов … Вход в курган… Летучая мышь… Ночлег… Кошмарные сны…

Но что случилось с Эрэгиндом? К сожалению, воспоминания Тэлса не давали ответ на этот вопрос.

Сцена битвы с волками многое прояснила. В дымчатой завесе страшной тайны промелькнул проблеск догадки.

Нет! Не может быть! Хотя… Это многое объясняет.

Внезапно чародейка ощутила резкую потерю концентрации. Кокон сплетения силовых линий внезапно потерял устойчивость и плотность, распадаясь на отдельные составляющие.

Ваэртильгвэн почувствовала резкий приступ слабости, виски туго сдавила мигрень, перед глазами заплясали разноцветные искры.

Спустя удар сердца чародейка потеряла сознание.

***

- Ваэртильгвэн! Ваше могущество!

- Она приходит в себя!

Волшебница разомкнула веки. Прямо напротив тревожной маской застыло лицо Элуриала.

- Госпожа, что с вами?

- Помоги мне подняться, Элуриал. - Слабым голосом попросила хранительница.

Сильные руки бейлифа тут же усадили её в кресло.

- Спасибо, дорогой, мне уже лучше.

- Что случилось?

- Ваше могущество, умоляю, расколдуйте моего сына! - Тинтуроэль более не могла играть роль беспристрастного секретаря.

- Как? Нет! Допрос не окончен! – Выкрикнул бейлиф, возмущённо всплеснув руками.

- Она права, Элуриал. Я не смогу продолжить. Не спрашивай почему.

- Что?! То есть, что это значит? Ты предлагаешь остановить допрос на самом интересном месте, когда мы вплотную приблизились к разгадке тайны?

- Это больше не твоя забота. Поверь, всё очень серьёзно.

Потрясённый чиновник так и замер на месте с нелепо раскрытым ртом.

- Госпожа Ваэртильгвен, ну пожалуйста! - Тинтуроэль едва не плакала.

- Сейчас. Только не веди себя, как испуганная курица. Отойди от мальчика!

Щелчёк пальцев - и Тэлс мгновенно пришёл в себя. Удовлетворённо кивнув, хранительница повторила трюк, расколдовав Наинлит.

- Тинтуроэль, оформляйте протокол. На сегодня хватит. – Разочарованно вздохнул бейлиф.

- Ребята, нам нужно поговорить. Возражения не принимаются! – Хранительница так строго посмотрела на друзей, что её взгляд показался им порывом ледяного ветра.

***

Ваэртильгвэн Вииркэйфор жила одна на окраине манора.

Её обитель украшал небольшой сад, скромный, но чарующе прекрасный, в котором хвоя тиса и можжевельника изысканно сочеталась с нежными соцветиями сирени и румяными ягодами остролиста. Дом окружал благоухающий цветник, в котором особо выделялись разноцветные фиалки.

Таэлнас не выдержал и сорвал один бархатисто-синий цветочек, который поднёс возлюбленной.

- Твои глаза прекрасны, как эти лепестки. – С этими словами юноша осторожно закрепил цветок в рыжей пряди Наинлит.

Девушка лишь грустно улыбнулась в ответ.

Жилище чародейки оказалось пятиугольным зданием из серовато-белого доломита, казалось, не сложенным из камня или кирпича, а вырубленным из цельного куска породы.

Дверь – монолитная каменная плита с огромным кристаллом чёрного турмалина посередине. Чтобы открыть её, хранительница проговорила короткое заклинание и коснулась навершием посоха чёрного кристалла, после чего плита с глухим скрежетом отодвинулась в сторону.

Внутренность передней комнаты приглушённым светом освещали встроенные в стены и потолок янтарины. Убранство гостиной оказалось достаточно простым и скромным. Широкий круглый стол, накрытый вышитой цветами белой скатертью, окружали пять стульев из ясеня. В противоположной стене тёмным провалом зиял нерастопленный камин, слева в углу располагался буфет с фарфоровой посудой, ведущие в соседние комнаты двери украшали вышитые панно с аликорном и фениксом. Стены комнаты облицовывала цветная мозаика, её рисунок оставался неразличимым из-за игры света и тени.

- Присаживайтесь и ждите угощения.

Совсем скоро в камине весело трещал огонь, а гости с аппетитом уплетали ягодный пирог, запивая отваром лимонника с облепихой и валерианой.

- Ваше могущество, огромное спасибо! Никогда не пробовал такого вкусного пирога.

- На здоровье. - Чародейка так и зарделась от заслуженной похвалы Таэлнаса.

- Поделитесь рецептом? - С надеждой спросила Наинлит.

- У каждой женщины есть маленькие кулинарные секреты, которыми нельзя делиться. Тебе ещё предстоит понять это. В своё время. - Чародейка заговорщицки подмигнула, но сразу же стала серьёзной. - А теперь к делу. Пожалуйста, будьте благоразумны. Понимаю, некоторые детали случившегося вы бы предпочли сохранить в тайне, но это невозможно. Вы – единственные свидетели, способные поведать о случившемся.