Массимо Лабате Байкал

Очередной тост развеял тучи маленькой бури, и компания возобновила обычные разговоры.

Перед тем как появился судьбоносный торт с пятьюдесятью свечами, Вальтер, поднявшись, сказал: «Массимо, пойдём покурим!» Они прошли в небольшой салончик в углу сада, отведённый для курящих. Уселись в удобные плетёные кресла, закурили.

– Прости за Сесилию, она и так сама по себе навязчивая, а когда выпьет, совсем себя не контролирует.

Массимо с любовью поглядел на друга.

– Ты тоже прости, но у меня был ужасный день, а потом я не выношу такого вторжения в мою личную жизнь. Франческа и так уже достала меня с этой историей о совместной жизни, только Сесилии и не хватало, чтобы добить окончательно.

– Знаешь, как я говорю? Мир прекрасен своей испорченностью, – едко рассмеялся Вальтер. – Всю жизнь я магнит для стерв. В прошлом я даже пытался прервать эту цепь: дважды пытался покончить с собой, но потерпел неудачу. Даже в этом я потерпел неудачу! Но теперь я нашёл нужного убийцу! На этот раз у меня получится!

– Что это за бред про убийцу? – Массимо с любопытством и удивлением посмотрел на друга.

– У меня рак печени. Мне дали три месяца жизни, – ответил Вальтер, сохраняя ироничную и беззаботную улыбку.

Массимо, помолчав, нежно обнял его.

– Если тебе будет плохо, лучше уходи. – Он помедлил и добавил: – В любом случае, не думай, что так просто отделаешься, ты будешь со мной на всю оставшуюся жизнь.

Подоспел торт с пожаром из пятидесяти свечей, соседи по столику одобрительно улыбнулись и лениво захлопали. Массимо глубоко вдохнул и сдул, как торнадо, то, что осталось от его пятидесяти лет. Вальтер стоя открыл бутылку шампанского и, подняв бокал, сказал: «Я пью за друга, за брата, за отца, которым ты был для меня все эти годы». Звон бокалов наполнил воздух, на мгновение прервав странную, почти религиозную тишину, которая образовалась после тоста. Затем всё ожило, смех и гул голосов снова взяли верх, всё вернулось на круги своя, как будто ничего и не произошло. Настоящее уже стало прошлым, а будущее только начиналось.

Празднование закончилось. Массимо взглянул на часы, и Франческа тут же спросила:

– У тебя свидание?

– Я любовался твоим подарком и смотрел, сколько времени осталось до того, как я вернусь домой и займусь любовью с тобой.

Франческа, зная страсть Массимо к часам, только что подарила ему JWC Porsche Design из титана.

Они почти подошли к машине Массимо, когда тот заметил странное транспортное средство, припаркованное во втором ряду перед кафе-мороженым. Страсть к моторам заставляла его вести себя как ребёнок. Заворожённый, он остановился, чтобы рассмотреть транспортное средство с обтекаемой передней частью и двумя колёсами впереди, мотоциклетным рулём, огромным и удобным сиденьем, большим колесом сзади. Он рассмотрел каждую деталь и прочитал название: CAM AM SPYDER GRAN SPORT ROADSTER8. Оно мгновенно вызвало у него чувство свободы, неудержимое желание отправиться в долгое путешествие без цели.

Франческа, дёргая его за куртку, сказала:

– Ты никогда не повзрослеешь! Всегда играешь со своими игрушками.

Он, захваченный мечтами о приключениях, рассеянно произнёс:

– Что ты сказала, amore mia?

– Ты так увлечён, что даже не слушаешь меня. Не волнуйся, я ничего не сказала, повторять всё равно бесполезно, – она ответила раздражённо.

– Но что с тобой? Почему ты сердишься? Ты что, ревнуешь к этой трёхколёсной штуковине? – Массимо был удивлён её тоном.

– Я ревную ко всему: к твоим игрушкам, к твоим друзьям, к твоей работе, к твоей дочери, потому что я всегда на последнем месте. Я всегда последняя!

Она не успокаивалась.

– Любимая, что ты такое говоришь? Что ты несёшь? Ты слишком много выпила? – он старался сохранить примирительный тон.

– Теперь ты ещё и пьяной меня называешь! – выкрикнула Франческа, потеряв контроль над собой. – Оскорбляешь меня, а перед этим оскорбил Сесилию за то, что она посмела говорить тебе о свадьбе. Конечно, ты выше всех, никто тебе ничего не может сказать, всё должно быть по твоим приказам. Мы не можем жить вместе, потому что ты не хочешь задеть чувствительность дочери, мы не можем пожениться, потому что, как ты говоришь, уже делал это. Повзрослей! Тебе пятьдесят лет!

Массимо, который до последнего момента был покладистым и добрым, оказался не в силах сдержаться.

– Вот она, женщина во всей красе! Я знаю, мне пятьдесят, я только что отпраздновал. Что мне делать, надеть тапочки и усесться перед телевизором? Играть в бочче в клубе для пожилых? Ходить по воскресеньям в церковь, держась за руки? Купить универсал Volvo и набить его ребятишками и собаками? Что я должен сделать, чтобы ты была счастлива и смирила свой внезапный гнев?

– Ничего! Тебе не нужно ничего делать, – она резко развернулась, чтобы уйти, и чуть не попала под машину, взмахнула рукой, поднятой вверх, и закричала: – Такси, такси, такси.

Водитель остановился, и в такси села худшая часть этой красивой и умной девушки.

Массимо не особо удивился, он привык к резким переменам настроения и истерикам Франчески. Он воспользовался случаем, чтобы повнимательнее рассмотреть странный автомобиль. Пока он раздумывал, уверенный и приятный голос сказал: «Вам нравится?»

Массимо, застигнутый врасплох, поднял глаза на спрашивающего. Это был симпатичный молодой человек лет тридцати, высокий, атлетичный и, как все амбициозные молодые люди в этом возрасте, с бородой и татуировками. Массимо сердечно улыбнулся.

– Да! Очень интересно. Я никогда такого не видел.

Молодой человек явно гордился своим транспортным средством.

– На самом деле, это новинка для Европы. Транспортное средство канадской фирмы BRP, теперь импортируется и в Италию. Если вам интересно, я их продаю.

Массимо, прежде чем ответить, посмотрел на часы. Было пятнадцать минут первого ночи. Суеверно успокоенный тем, что неудачный день подошёл к концу и начался новый, он сказал:

– Конечно, мне интересно! Но, учитывая время, я не хочу вас задерживать.

– Да что вы, – молодой человек уже вошёл в роль продавца. – Для меня это удовольствие! Двигатель Rotax объёмом 1330 кубических сантиметров, трёхцилиндровый, мощностью 115 лошадиных сил, с шестиступенчатой секвентальной коробкой передач…

– Да-да, я понял, – прервал его Массимо. – Где находится ваша дилерская сеть? Я хочу заехать к вам и попробовать эту штуку.

Молодой человек достал визитку из куртки и протянул Массимо.

– Мы на Виа Номентана. На визитке всё есть.

Массимо поблагодарил и пообещал, что скоро приедет. Витторио, как звали молодого человека, надел шлем, сел на трицикл и нажал красную кнопку стартера. Раздался пронзительный классический шум трёхцилиндрового двигателя. Витторио намеренно эффектным манёвром заставил визжать заднее колесо и в мгновение ока исчез.

Массимо, подумал: «Конечно, я приду к тебе. Конечно!»

СБОРЫ В ДОРОГУ

Размышления предыдущего дня перед зеркалом, череда неудач, которые преследовали весь день его пятидесятилетие, обнаружение странного трёхколёсного транспортного средства… Казалось, внезапно сложились кусочки загадочной головоломки, словно случайные совпадения были лишь началом неизбежных перемен.

Он упал на диван и включил альбом «Heroes» Дэвида Боуи, а в его голове начал обретать форму странный план. Он отключится от всего, уедет на месяц, может, на два, без всякой цели. Он не рассматривал это путешествие как бегство, наоборот. Желание, необходимость найти себя, найти путь, по которому идти в будущем. Он вдруг осознал, что дорога, по которой он шёл последние несколько лет, была дорогой в один конец, тупиком. Да! Он решил! Максимум через неделю он уедет.

– Витторио, доброе утро! Это Массимо, тот господин, который вчера вечером был очарован вашим трициклом. Могу я заехать через часок?

– Доброе утро. Да, конечно. Жду вас, – Витторио ответил дружелюбным и профессиональным тоном.

Витторио, глядя на только что припаркованную Porsche, сказал:

– Конечно, вы тоже не шутите, когда дело касается автомобильных игрушек.

– Автомобили и мотоциклы – моя давняя страсть, поэтому я здесь, мне не хватало только трицикла, а-ха-ха-ха-ха-ха, – ответил Массимо с дежурной улыбкой.

Тест-драйв его удовлетворил, и он купил топовую модель с полной комплектацией красного цвета. Он предпочёл бы чёрный, но красный и ещё один, немыслимо жёлтый, были единственными в наличии.

– Как и договаривались, максимум через три дня я вам его доставлю. Потом мне будет приятно посетить ваш магазин, хотя, думаю, я не смогу позволить себе покупки в нём. Ваши игрушки – это не просто трёхколёсные мотоциклы! – сказал Витторио.

– Никогда не знаешь… Но поторопитесь, я уезжаю в долгое путешествие. Увидимся в четверг! – сказал Массимо, хитро улыбаясь.

Пока он ехал в машине, ему вспомнился Форрест Гамп из одноименного фильма и одна из его замечательных фраз: «В тот день, сам не знаю почему, я решил немного пробежаться». Он подумал, что его трицикл – это не совсем пара беговых кроссовок, но, в сущности, намерение было тем же. Он улыбнулся.

– Алессандра, доброе утро, организуйте мне встречу на 15:00 с Антонио, Джорджио и господином Сальвати. У вас есть новости по документам на Bugatti? – сказал он, заходя в свой салон.

– Да, я оставила их у вас на столе, но, судя по тому, что я видела, как вы и говорили, с машиной что-то нечисто.

Массимо прошёл в свой кабинет и проверил документы. Первым владельцем значился арабский эмир, затем машина перешла к швейцарскому банкиру, который, в свою очередь, через несколько месяцев продал её промышленнику из Падании, наконец, её приобрела люксембургская компания. Там следы терялись, пока, неизвестно как, она не появилась в руках самозваного адвоката из Фрозиноне, который, впрочем, не являлся фактическим владельцем. От машины исходил сильный запах camorra, что подтверждалось невысокой стоимостью и условиями оплаты, запрошенными адвокатом: 50% банковским переводом, 50% наличными, в чёрную. Его клиент, серьёзный коллекционер, никогда бы на это не согласился.

Он немедленно позвонил адвокату и сообщил, что его клиент отказался от покупки. Адвокат был крайне недоволен.

Все уже собрались в конференц-зале. Массимо сел, отпил кофе, который только что приготовила Алессандра, закурил сигарету и спокойным, но решительным тоном сказал:

– Я собрал вас, чтобы сообщить, что меня не будет в компании один или два месяца. Алессандра, вы будете иметь все банковские полномочия и право подписи. Джорджио, вы, как директор по продажам, будете отвечать за продажи без моего окончательного одобрения. Бухгалтер Сальвати, совместно с Алессандрой вы продолжите заниматься сбором платежей и осуществлением выплат. Ты, Антонио, можешь спокойно работать и без меня.

– Инженер, спасибо за доверие, но вы же знаете, что это не так, – прервал его Антонио. – Мы как пара карабинеров9: один читает, другой пишет. А-ха-ха-ха.

– Давай, давай, ты справишься и один, – Массимо, улыбаясь, продолжил: – Итак, возвращаясь к теме совещания, я полностью на вас рассчитываю. Уверен, вы меня не разочаруете. Я буду здесь ещё несколько дней для улаживания последних дел. Можете идти. Алессандра, останьтесь.

Все покинули конференц-зал с вопросительным выражением на лицах. Даже Алессандра, энергичная и предприимчивая женщина, оказалась застигнутой врасплох.

– Я понимаю ваше недоумение, но ничего страшного не произошло, – сказал Массимо. – Я просто решил отправиться в долгое путешествие. Мне нужно отдохнуть, привести свою жизнь в порядок. Я знаю, что могу вам слепо доверять, как и другим сотрудникам. Поэтому я уезжаю со спокойной душой. Я буду давать о себе знать не чаще раза в неделю, а вы связывайтесь со мной только в случае крайней необходимости. Вы вполне можете справиться сами. У вас есть вопросы?

– Не знаю, возможно, у меня была бы тысяча вопросов к вам, но, как вы говорите, мы должны справиться сами. Можете на нас рассчитывать! Спасибо за доверие.

– Спасибо вам!

Самая трудная часть плана была связана с дочерью, не только из-за её реакции, но и из-за того, как трудно ему было с ней расставаться. Но и это расставание, вероятно, поможет ему найти себя. С момента рождения Федерики каждая мысль, действие, решение были обусловлены благополучием и счастьем дочери, часто в ущерб его собственному. Быть отцом стало самым трудным опытом и занятием, с которым он когда-либо сталкивался в жизни, возможно, именно это у него получалось лучше всего.

Массимо отправил дочери сообщение: «В пятницу я сам за тобой приеду в школу, так мы сможем немного поговорить по дороге домой». Вскоре Федерика ответила: «Вау, супер! Тогда мне не придётся ехать на поезде. Но что случилось?» Он ответил: «Дорогая, ничего особенного. Увидимся в пятницу». Как только он отправил сообщение, его охватило сильное чувство вины, беспокойства, будто он бросает дочь, он никогда не расставался с ней более чем на 24 часа.

Наконец наступил четверг, день получения трицикла. Витторио сообщил, что транспорт готов. Массимо, как мальчишка, бросил все дела и помчался забирать свою игрушку, надежду на свободу. В автосалоне Витторио вышел к нему с приветливым и дружелюбным видом.

– Добрый день, инженер, ваша игрушка готова к крещению асфальтом. Зная о вашем предстоящем долгом путешествии, мы провели супертехобслуживание и суперпроверку. Мы установили все сумки и аксессуары, которые вы просили. Это настоящее сокровище, и я рад, что оно попадёт в руки эксперта по моторам.

– Спасибо, Витторио, вы очень любезны. Надеюсь, ваш трёхколёсный друг повезёт меня по миру без проблем. Кстати, вы подготовили список сервисных центров по всей Европе? Никогда не знаешь, что понадобится в пути.

– Всё в этой папке, кроме того, я подарил вам услугу помощи и эвакуатора, которая действует по всей Европе и за её пределами. Будьте спокойны, я обо всём позаботился.

Массимо, оказавшись в седле странного и завораживающего аппарата, попрощался с Витторио.

– Знаете, инженер, я вам немного завидую. Хотел бы и я иметь смелость всё бросить и пуститься в фантастическое приключение, – искренне сказал тот.

– Вы молоды. У вас получится! Когда вы потеряете себя, вы попытаетесь найти, – Массимо глянул с любовью, как отец.

Он улыбнулся, нажал красную кнопку стартера: мотор глухим звуком разорвал неловкость момента, и Массимо исчез, поглощённый уличным потоком.

– Привет, Рози. Хотел заранее сказать, что уезжаю на один-два месяца по Европе. Это связано с работой, да и мне самому нужно развеяться. В пятницу я заберу Федерику из Флоренции и сообщу ей новость. Не знаю, как она отреагирует, но я уже решил. Потом поговорим лично, когда я привезу тебе Федерику.

– И когда ты решил уехать? – удивлённо и с фальшивой любезностью спросила бывшая жена.

– В субботу или воскресенье.

– Ах, вот так, почти без предупреждения? На днях! Конечно, ты же сокол, который свободно парит в небе и смотрит на всех сверху вниз, – Рози была явно раздражена.

– Прости, Рози, я не понимаю твоего тона и намёков, – ответил он, сохраняя ангельское спокойствие. – Мы в разводе уже много лет, я никогда ничего не жалел ни для тебя, ни для нашей дочери. Я взрослый и свободный человек. Что я должен делать? Спрашивать у тебя разрешения?

– Ты всегда был свободным человеком и всегда занимался своими делами. Ты – человек высшего порядка, тебе не нужно ни у кого спрашивать разрешения! – она всё больше горячилась от его спокойного и саркастичного тона.

– Да, да, хорошо, как скажешь, – перебил её Массимо, понимая, что это может продолжаться часами. – Увидимся в пятницу вечером, когда привезу Федерику. Сейчас мне звонят из мастерской.

Он повесил трубку, прежде чем она успела что-то добавить или попрощаться.

Рози была красивой женщиной, умной и порядочной, но их несовместимость была настолько велика, что отношения не могли продлиться долго. Этого она ему никогда не прощала и, вероятно, не простит даже после смерти.

Он приехал в колледж, немного опоздав, и, оглядевшись в поисках дочери, увидел её неподалёку, в небольшой группе одноклассников: двух мальчиков и трёх девочек. Федерика была лидером, об этом говорили учителя с начальных классов. Красивая девушка, невысокая, но с лицом, похожим на фарфор Каподимонте10; серо-зелёные глаза были способны загипнотизировать даже слона. Умная, более зрелая для своего возраста и с бунтарским характером, она стояла в центре внимания. У неё был такой вид, словно она злилась на весь мир.

Массимо коротко посигналил и помахал из окна машины. Его заметила подруга дочери: улыбнувшись, она помахала в ответ и позвала Федерику. Они поздоровались и обнялись так, будто не виделись тысячу лет.

Садясь в машину с присущей ей мальчишеской грацией, дочь сказала: «Привет, папочка, как дела? Поехали скорее есть, я так голодна, что ничего не вижу!»

Уступив настояниям Федерики, они остановились чуть дальше, в придорожной закусочной для дальнобойщиков (гарантия отличной и обильной еды). Забыв о диете, которую регулярно начинала и бросала каждую неделю, она заказала карбонару, стейк на гриле и, конечно же, картошку фри. Массимо взял только тальяту из говядины и салат из полевой руколы. Пока они ели, Федерика высоким и взволнованным голосом перечисляла длинный список жалоб: гувернантка в пансионе – стерва; учительница математики её ненавидит, как и учительница английского и испанского; соседка по комнате крадёт одежду; парни все инфантильные и ублюдки и так далее, и так далее. Отец терпеливо слушал, высказываясь, когда это было необходимо, в её пользу, иногда – против, когда считал объективно справедливым, деликатно указывая, что в данном случае она неправа. Спаси Господи!

– Вот, теперь ты тоже туда же! Всегда против меня. Хватит! Я больше ничего тебе не расскажу.

– Любимая, я не против тебя, но ты не можешь думать, что всегда права, – отец спокойно и терпеливо пытался объяснить свою точку зрения. – Многие вещи, которые с тобой случаются, ты сама себе устраиваешь вызывающим поведением, выражением лица, которое говорит больше, чем слова, тоном, который ты используешь, и твоей проклятой философией «сломаюсь, но не согнусь». Умение гнуться, что не означает быть трусом или раболепным, – это зрелое и умное поведение. Гнуться – значит не врезаться в стену, значит пытаться замедлиться и свернуть, чтобы сделать удар менее разрушительным. Там, снаружи, жизнь сурова, и если ты не научишься приспосабливаться, она тебя сломает!

Взгляд дочери дал ему понять, что он в очередной раз напрасно потратил время и слова.

В глубине души эта часть характера Федерики ему нравилась, но в то же время, будучи отцом, он боялся, что её будет больно. Эти дети! Мы пытаемся формировать их по своему образу и подобию, с предположением, что мы совершенны, забывая, что они автономные личности и что их уникальность является самой увлекательной частью человеческой природы.

Они свернули на шоссе в сторону Рима, был прекрасный солнечный день конца сентября, казалось, что лето продолжается, игнорируя календарь. Внезапно Федерика сняла наушники, которые, увы, недостаточно заглушали скучную, удручающую, вульгарную рэп-музыку, которую она слушала, и нежным голосом, тем самым, которым она говорила, когда ей приходилось просить об одолжении, сказала:

– Папочка, ты дашь мне немного поводить машину?

– У тебя нет водительских прав.

– Но это же просто бюрократическая формальность, ты же знаешь, что я умею водить, – сказал она ангельским голосом.

– Да-да, знаю, но бюрократическая формальность, как ты её называешь, может мне стоить конфискации машины, лишения прав и так далее, – выговаривал Массимо, внутренне уже смирившись.

Федерика на самом деле водить умела, даже хорошо. Отец, бывший гонщик, посадил её за руль карта в пятилетнем возрасте и сказал: «Жми на педаль и вперёд!» У неё был природный талант, она выиграла множество трофеев, затем перешла в Formula Junior11 и выиграла итальянский чемпионат. Были выступления в классах Turismo и Gran Turismo12, но потом, как это было в её характере, она бросила с банальным оправданием: «Мне стало скучно». Отец немного расстроился, но не стал перечить, он никогда бы не заставил её делать то, чего она не любила и не чувствовала на сто процентов. Она была такой, будто никогда не хотела доводить дела до конца, или будто её больше стимулировало постоянно начинать что-то новое, принимать вызовы.

Массимо остановился на обочине, вышел из машины, настороженно огляделся, уступил место за рулём Федерике, которая, тронувшись с места, оставила на асфальте две чёрные полосы.

– Эй, успокойся! Ты не на трассе, если нас поймают, мы проведём ночь в тюрьме Regina Coeli!

– Не волнуйся, папа, – ответила она со зловещей улыбкой.

– Да-да, «не волнуйся», уже умер! А-ха-ха-ха-ха-ха.

Массимо наблюдал, как она ведёт машину, и довольно улыбался. Было приятно видеть, как девчонка полностью контролирует более чем четыреста лошадиных сил на четырёх колёсах. Она была уверенной, точной, осторожной, но быстрой, вела с безмятежным лицом, зелёные глаза, словно лазеры, быстро сканировали каждый сантиметр длинной полосы серого асфальта. Когда проехали около пятидесяти километров, Массимо сказал:

– Прижмись к первой обочине, не будем слишком злоупотреблять удачей. Ты молодец, жаль, что ты всё бросила.

– Ууууф, ладно, давай, не будем больше об этом. Сейчас прижмусь, – Федерика, закатив глаза, выдала одну из своих гримас.

Он привёз её к матери. Они договорились встретиться на следующий день, чтобы отпраздновать его день рождения и попрощаться перед отъездом.

В тот вечер он должен был увидеться с Франческой и уже предчувствовал бурю. Франческа ещё ничего не знала о его отъезде и, несомненно, должна была воспринять это очень тяжело. Они поужинали на открытой террасе в «Джильдо», маленьком ресторанчике в Трастевере. Сам Джильдо умер много лет назад, и их обслуживала его дочь. Каждый раз, когда Массимо видел её, его пробирал озноб. Она была точной копией отца, даже в жестах и манере говорить, что подтверждало его теорию о том, что дети – это бессмертие. Человек умирает по-настоящему только тогда, когда его кровь перестаёт течь в чьих-либо венах. Ливия с сердечной улыбкой принесла десерт: лимончелло для Франчески и очередной кофе для Массимо.

– В понедельник я уезжаю, – его короткая фраза нарушила тишину.

Франческа, держа рюмку лимончелло, подняла на него глаза.

– Ты мне ничего не говорил. Куда ты едешь?

– Точно не знаю, буду отсутствовать два или три месяца, – он, опасаясь её реакции, ответил спокойно, тоном человека, желающего преуменьшить серьёзность новости.

Дрожащей рукой поставив рюмку с лимончелло на стол, она прищурила глаза, ставшие похожими на лезвие ножа.

– Два или три месяца? – повторила ошеломлённо. – Когда ты собирался мне об этом сказать? Ты с ума сошёл?

Он, взяв её за руку, ободряюще улыбнулся.

– Не принимай так близко к сердцу, решение пришло ко мне на неделе. Я потерял контроль над собой, не знаю, кто я, несчастен, хочу попробовать найти себя. Единственный способ – порвать со всем и со всеми. Непростое решение, но я должен это сделать! Ради себя, ради дочери, ради тебя, ради нашего будущего. Не знаю, как объяснить. Надеюсь, ты сможешь понять.

Как ни странно, лицо Франчески просветлело, и она глядела на него напряжённо и была почти тронута.

– Думаю, я тебя понимаю. Делай то, что считаешь лучшим для себя, несчастный мужчина мне ни к чему. Я буду ждать тебя, как всегда.

Массимо был поражён её реакцией и словами, он знал, что она умная женщина и любит его, но не до такой же степени.

– Спасибо за понимание. Я постараюсь вернуться лучшим, – сказал он мягко.

Массимо был человеком точным, дотошным, организованным, но в то же время непредсказуемым и импульсивным. Ему нужно было всегда всё держать под контролем, иначе он терялся и впадал в панику. Где окончится путешествия, которое ему предстояло, было неизвестно, но организация отъезда была доскональной. От технической одежды, которую он собирался надеть, до тщательного выбора немногих вещей, которые он возьмёт с собой, от базовых лекарств до разнообразных полезных предметов, ничего не оставляя на волю случая. В трёх жёстких сумках, которыми был оборудован трицикл, не было ни грамма лишнего, бесполезного. Когда Массимо что-то организовывал, у него был дар видеть общую картину, словно фильм проецировался в его сознании. Это позволяло ему предвидеть непредвиденное и всегда иметь инструменты для преодоления затруднений, по крайней мере, он на это надеялся. Когда он был гонщиком, такое свойство давало ему преимущество, за исключением случаев, когда страстный и импульсивный характер сводил всё на нет.