Массимо Лабате Байкал

Массимо Л’Абате

Байкал

Посвящается моей жене

Коня на скаку остановит,

В горящую избу войдёт.

Н. Некрасов

Пятьдесят лет

В то утро он проснулся особенно расстроенным и усталым, ему приснился странный сон, долгий, бесконечный, или так ему показалось; действительно, уже некоторое время он видел странные сны, может быть, кошмары, которые затем преследовали его весь день. Он открыл глаза и увидел свою привычную комнату, аккуратную, с большими белыми шкафами, симметричными картинами на стенах, кровать, которую никогда не расстилали, хотя спали на ней всю ночь, телевизор, который транслировал рэп-песни, глупые песни-всезнайки, пытающиеся научить жить. Как всегда, он пошёл на кухню, сварил кофе и, хотя жаждал тёплой кремовой булочки, съел обычное сахарное печенье, закурил первую из своих сорока ежедневных сигарет и зашёл в ванную.

Когда он брился, в голове всплывали запутанные фрагменты сна: он пытался собрать эту головоломку, пытаясь придать логику и хронологию хаосу мыслей и событий, людей, которых он вроде бы знал, но которые на самом деле были незнакомыми. Чем дольше он вспоминал сон, чем сильнее сгущался туман, тем больше всё выбивалось из логической схемы реальной жизни. Когда он закончил бриться, внимательно посмотрел на себя в зеркало и не узнал. Он понял, что очень долго смотрел на себя, но не видел по-настоящему. Слишком долго! То, что он увидел, было не тем, что он ожидал, а тем, чего он никогда не хотел видеть. Как это произошло? Куда делся блестящий и очаровательный мужчина, которым он был? Куда делись его мечты и амбиции? Что случилось?

Он продолжал думать, когда одевался, совершая привычный утренний ритуал, направленный на то, чтобы лучше выглядеть и придать себе аккуратный вид. Беспорядочные события сна продолжали кружиться в голове, вспоминались отдельные части. Насколько во сне он отличался от реальности, насколько он был свободнее, менее стеснён условностями и направлен к цели. Жизнь была переполнена и поглощена хаосом. Параллельный мир был настолько по-своему правдоподобный, что заставляет задуматься, какой из двух реальнее.

Массимо в тот день исполнилось 50 лет.

Он был высокий – рост метр восемьдесят пять, всегда загорелый; сухощавое, спортивное телосложение, короткие седые волосы, зелёные глаза, по-детски очаровательная улыбка. Бывший гонщик автомобилей и мотоциклов, художник по призванию, торговец по страсти и необходимости. У него было много любовных историй и приключений, два брака, в целом насыщенная, яркая и расточительная жизнь. А своим шедевром он считал пятнадцатилетнюю дочь!

Когда он собирался выйти из дома, зазвонил телефон. Он посмотрел на экран и улыбнулся. Федерика, его дочь.

– С днём рождения, папа. Я хотела позвонить тебе сразу после полуночи, но заснула.

– Спасибо, любовь моя, ты всё равно первая поздравляешь меня. Как поживаешь?

– Всё хорошо! У меня есть вопросики, но, я думаю, сейчас их не очень хорошо задавать. Не расстраивайся, если обнаружишь в электронном дневнике низкую оценку.

– Как обычно, ты всегда заранее считаешь себя проигравшей. Эта психологическая установка тебе вредит, – Массимо попытался сказать строгим родительским тоном. – К тому же, если бы ты проводила меньше времени в телефоне, а чуть больше за книгами, возможно, тебе бы даже удалось получить хотя бы «удовлетворительно». В любом случае, спасибо, что подарил мне первую плохую новость дня.

– Ох, ну теперь ты меня заставил чувствовать себя виноватой. Мне столько нужно учить! Я не справляюсь. К тому же, если я получу двойку, никто же не умрёт, – сказала Федерика, как обычно, раздражённо и агрессивно.

– Не кричи и говори по-итальянски, а не как какая-то шпана, и иногда, по крайней мере, когда ты неправа, попробуй извиниться.

– Лучше бы я тебе не звонила. Ладно, всего доброго, – сказал она нервно и повесила трубку.

Массимо знал, что битва проиграна с самого начала, характер дочери был следствием глубокой неуверенности и подростковой гормональной бури, которую она переживала. Ему хотелось более спокойного и конструктивного диалога, без повышенного тона и непреодолимых стен, разделяющих их. Возможно, это лишь вопрос времени, возможно, через несколько лет Федерика изменится.

Он очень надеялся не ради самого себя, а ради дочери. Он так любил её, что ему было грустно видеть её несчастной, сердитой на себя и на мир. Он всегда задавался вопросом, где ошибся в воспитании, мог ли он сделать больше и лучше, терзался, как каждый родитель.

Он вышел из дома и зашёл в кафе, чтобы выпить хорошего кофе. «Привет, доктор, сделать тебе, как обычно, длинный эспрессо?» Для знакомого много лет бармена Джанни Массимо был настоящим кумиром, примером для подражания. Несмотря на то, что бармену было лет тридцати пяти, он оставался по-мальчишески простым, с принуждённым поведением, но в то же время умным и чувствительным. Каждый раз он замечал мелкие детали в одежде Массимо и тихим, заговорщицким тоном говорил: «Ничего не поделаешь, у тебя другой класс, ты на голову выше. Если бы я родился снова, я бы хотел быть таким, как ты». Затем, обращаясь к другим клиентам за стойкой, он пояснял: «Это сильный человек, а не бедолага вроде вас». Массимо каждый раз смущённо улыбался, но был благодарен бармену за внимание и бескорыстную привязанность.

Стояло обычное утро конца сентября: солнечное, с лёгкими белыми мазками на бескрайнем синем полотне неба и ещё свежим воздухом. Он сел в Porsche и выехал с парковки. Обычно он никогда не ездил на машине в городе, ненавидел пробки, необходимость искать парковки и прочее. Мотоцикл или скутер были идеальным вариантом. Но в то утро ему нужно было ехать к клиенту в Фрозиноне, расположенный в 84 километрах от Рима, чтобы посмотреть машину, выставленную на продажу.

В 9:30 он прибыл в свой салон на Виале Париоли. Шесть витрин с автомобильными игрушками для взрослых. Внутри красовались Ferrari, Maserati, Lamborghini, Porsche, Aston Martin, Jaguar, Mercedes и даже Zonda. Не говоря уже о мотоциклах. Внизу, под салоном, куда вёл проезд для машин, находилась большая мастерская, вся белая: стены, полы и халаты механиков. Она напоминала операционную. Там был рабочий, чья единственная задача заключалась в том, чтобы всегда поддерживать порядок и чистоту. Его никогда не видели праздно стоящим на месте. Фоном играла классическая музыка, смешиваясь с музыкой моторов. Восьми- и двенадцатицилиндровые двигатели не шумят, они поют!

Массимо был инженером-механиком по призванию. Автомобили завораживали его с детства. Он работал на различные автомобильные концерны, а в двадцать пять лет попал в Ferrari. Мечта любого инженера! Но опыт продлился недолго. Великий старик Энцо Ансельмо Джузеппе Марии Феррари1 был ещё жив, и с возрастом, конечно, его характер не становился лучше. Атмосфера в компании была слишком напряжённой, буквально нельзя было пошевелить и болтом без его желания. Слишком много подчинения и слишком много страха задеть великого старика или его жену. В день, когда Массимо подал заявление об увольнении, он, помахав коллегам рукой, сказал: «Я понимаю Ферруччо Ламборгини2 и завидую ему, если бы у меня были средства, я бы сделал то же самое. Прощайте, рабы!»

Когда родилась Федерика, он, чтобы остаться в Риме и иметь больше времени для неё, открыл салон спортивных автомобилей и мотоциклов. В конце концов, это был его мир, и, зарабатывая, он всегда имел в своём распоряжении бесконечный парк машин, чтобы развлекаться и давать выход своей страсти к скорости.

Его секретарь и четыре менеджера были одеты как продавцы Bulgari3 – безупречно: от белой рубашки и галстука до качественной обуви, блестящей, как кузова автомобилей, которые они продавали.

Секретарь Алессандра подошла к Массимо.

– Доброе утро, инженер, клиент из Фрозиноне перенёс встречу с 12:00 до 13:00. Сказал, что не простить себя, его не пригласит вас на обед.

Он был возмущён и раздражён.

– Обед меня мало интересует, и за этот час опоздания мне придётся назначить ещё несколько встреч. Я уже не хочу ехать в Фрозиноне. В Италии очень трудно найти плохой город. Фрозиноне – исключение, подтверждающее правило. К тому же от этого парня идёт душок, ну да ладно…

Он дал Алессандре различные распоряжения, поприветствовал своих парней, выстроившихся перед ним, как солдаты, и спустился в мастерскую.

Мастер цеха Антонио издалека поприветствовал его и пошёл навстречу. Он был одним из немногих, кто мог позволить себе обращаться к начальнику на «ты», они знали друг друга много лет, со времён гоночной карьеры Массимо.

– Привет! Ты какой-то мрачный. Что случилось? – сказал Антонио.

– Ничего особенного и всё сразу. У нас сегодня есть поставки? – Массимо ответил уклончиво.

– Сегодня мы должны получить Ferrari GTB, а к концу недели, если повезёт, Porsche Carrera. В любом случае, у меня проблемы с Miura, коробка издаёт странный шум, и на оборотах выше 4000 вылетает третья передача. Придётся снимать и разбирать.

Ещё одна «хорошая» новость дня. Массимо по-дружески хлопнул мастера по плечу.

– Решено! Скажи владельцу, чтобы не превышал 3500 оборотов, так он будет меньше расходовать и избежит лишения прав за превышение скорости, – сказал он с иронией.

–Да, это именно тот клиент! Ему семьдесят, но он жжёт резину даже паркуясь. А-ха-ха-ха!

Он немного побродил по мастерской, затем остановился перед мотоциклом Norton Commando, который находился на реставрации. Он купил его в двадцать лет, мечтая о нём с шести.

– Пожалуйста, обращайся с ней бережно, это моя капризная девочка, – сказал он механику Винценцо.

– Будьте спокойны, инженер, она будет красивее и лучше, чем когда только сошла с завода, – ответил с уважительной улыбкой Винченцо.

Приехав в Фрозиноне, Массимо припарковался около площади Бенедетто Кайроли, осматриваясь в поисках продавца машины, сел на край фонтана и закурил. Шум воды его успокаивал, давал немного прохлады от невыносимой духоты, характерной для этого города.

Через несколько минут подъехал чёрный Mercedes, из которого вышел какой-то коротышка, скорее широкий, чем высокий, а затем его крепкий водитель. Коротышка оглядывался, Массимо понял, что это продавец, и пошёл навстречу. Тот направился к нему, ускоряя шаг; ткань брюк закрутилась вокруг бёдер, которые тёрлись друг о друга, брюки приподнялись снизу, обнажая пару уродливых коротких белых носков.

Широко улыбнувшись и протянув короткую руку, он сказал:

– Полагаю, вы инженер де Лаби?

Массимо кивнул и сжал потную руку с такими коротенькими пальцами, как будто их не было.

– Да. А вы адвокат Сальватори. Приятно познакомиться.

Подручный за спиной адвоката лишь кивнул.

Адвокат, несмотря на добродушное выражение лица, казался каким-то зловещим, коварным, хитрым. Определённо, он не был тем простодушным человеком, каким хотел казаться. Он неуклюже жестикулировал, создавая угрозу для пуговиц на туго натянутой на животе белой рубашки.

– Учитывая обеденное время, думаю, лучше пойти что-нибудь съесть, потом отдохнуть. Сытые, мы отправимся посмотреть этот шедевр на колёсах. Что скажете, инженер?

– Как вам будет угодно, главное, мне к пяти надо быть в Риме.

Возможно, Массимо относился к нему с предубеждением, но ничего убедительного в этом персонаже не было.

Адвокат? Чей? И странный водитель, похожий на подручного мафиози? Массимо редко ошибался. Его математический, аналитический ум и жизненный опыт почти всегда позволяли ему составить идеальный портрет собеседников. Это было преимуществом, но и ограничением, потому что он часто применял ту же систему и к женщинам. Это происходило неосознанно. Наоборот, с женщинами он часто хотел отпустить себя, рискнуть ошибиться, пораниться, а потом зализывать раны. Когда он был гонщиком, доверялся не расчётам, а инстинкту, он вёл себя почти как бессмертный. Чтобы провести параллель, он был больше Вильнёв, чем Лауда4.

В ресторане адвоката встретили с большим подобострастием, слишком большим для простого, хорошего клиента. За весь обед он ни разу не заговорил о машине, но не переставал трещать о себе с полным ртом. В отличие от подручного, который не произнёс ни слова. Только щелевидные глаза выдавали, что добродушие толстого лица показное. Они были хитрыми, холодными и жёсткими, как и движения адвоката, будучи неуклюжими, они всё равно выдавали высокомерие и властность. Из всего этого, а также из оплаченного адвокатом счёта, Массимо сделал вывод, что это camorrista5.

Вилла адвоката, расположенная недалеко от города, подтвердила выводы Массимо: она выглядела как настоящая крепость! Электрические ворота гаража, медленно поднимаясь и издавая лёгкий скрип, продемонстрировали драгоценное содержимое. Солнечный свет, подобно прожектору на сцене, осветил переднюю часть Bugatti небесно-голубого цвета.

Это был EB110 92-го года выпуска, один из первых экземпляров, собранных на заводе визионера Романо Артиоли6. Автомобиль спорный и с множеством заводских недочётов, но всё же легенда стоимостью в миллион евро.

Подручный открыл дверь машины вверх, как крыло, сел внутрь и завёл двигатель. Сначала послышалось лёгкое шипение, затем двенадцать цилиндров взревели в унисон, заполнив идиллическую загородную тишину. Автомобиль медленно тронулся, пока полностью не выехал под солнечные лучи. Адвокат начал расхваливать его, жестикулируя и указывая толстым пальцем на отдельные детали, отмечая особенности. Массимо сказал с отстранённым видом:

– Очень красива! Я почти видел, как она рождалась. Мы с Романо были хорошими друзьями. Когда она ещё была в стадии прототипа, он пригласил опробовать её, чтобы узнать моё мнение. Отличный двигатель, но та, которую я пробовал, была настоящим гробом.

Адвокат, который, учитывая его комплекцию, в машину даже бы не влез, почти с досадой сказал:

– Инженер, вы что, хотите её обесценить?

– Нет, нет, абсолютно! – спокойно сказал Массимо. – Это было лишь моё техническое суждение. Когда машина пошла в производство, её значительно улучшили, хотя она и продолжала иметь много «детских» болезней. В любом случае, как вы прекрасно знаете, это не для меня, я просто продаю суперкары. Могу ли я посмотреть историю автомобиля и документы?

Адвокат вынес из дома папку цвета неба, как Bugatti.

Они устроились в гостиной патио, на широких плетёных креслах с коричневыми подушками, чтобы изучить бумаги. Адвокат любезно спросил: «Вам кофе, дижестив, что-нибудь другое?» Массимо, поблагодарив, попросил кофе. Адвокат сделал знак вездесущему подручному, и вскоре появилась горничная – филиппинка с большим подносом.

– Я сделал вам ксерокопии всех документов, чтобы вы могли спокойно их проверить, – сказал адвокат.

– Хорошо, благодарю вас, тщательная проверка обязательна. Не из недоверия, но вы прекрасно понимаете… из-за важности машины и суммы, – подняв глаза от бумаг, ответил Массимо. Затем он добавил: – Вы не возражаете, если я совершу короткую тестовую поездку?

Адвокат, вскочив с кресла, словно шар, покатился по лестнице:

– Конечно! Это мой долг и ваше право. – Он, покачиваясь, в сопровождении своего верного оруженосца, проводил Массимо к машине и, махнув рукой, сказал: – Прошу, садитесь!

Несмотря на то, что Массимо годами привык управлять такими машинами, для него по-прежнему это был лучший момент дня. Он никогда не чувствовал себя так комфортно, как за рулём автомобиля. Уверенным движением он взялся за рычаг переключения передач, левая нога погрузилась под приборную панель, правая решительно нажала на педаль акселератора, и двигатель, работающий на высоких оборотах, выдохнул сжатый воздух. Казалось, шум исходил прямо из его сердца, набирая дыхание между толчками V12 с четырьмя турбинами.

Шестьсот десять лошадиных сил, передаваемых на четыре ведущих колеса, подобны порезу бритвой по асфальту. Ускорение, чуть более трёх секунд до 100 км/ч, на мгновение лишает мозг достаточного кровоснабжения, вызывая лёгкое ощущение обморока, которое тут же компенсируется выбросом адреналина, поднимающегося так же быстро, как и обороты двигателя.

Массимо, в пределах ограничений, которые позволяла дорога, переключал передачи, словно отщёлкивал бусины чёток. За несколько секунд он перешёл на скорость двести километров в час, чуть впереди был правый поворот, он ударил по тормозам и точными движениями быстро переключил три передачи вниз: Bugatti прошла поворот, как поезд по рельсам, оставляя его позади с яростной самоуверенностью. Массимо хотел бы остаться на трассе с Bugatti надолго, чтобы насладиться этим слиянием до конца. Тестовая поездка казалась подобна прерванному половому акту.

Он подумал, что машина неплохая, а цена, которую просил адвокат, была особенно выгодной – 800 тыс. евро. Но это тоже вызывало подозрения, слишком уж выгодно. Обдумав всё, он вернулся на виллу.

– Хорошо, адвокат, пока мне больше нечего у вас спрашивать. Машина неплохая, если не считать некоторых проблем с настройкой, турбины, которая не ладит с остальным, и тормозов, их нужно пересмотреть.

– Не говорите мне о технических проблемах, я едва ли знаю, что такое двигатель, – ответил адвокат с фальшивой любезностью, скрывая некоторое раздражение. – Если вы, как эксперт, говорите так, я вам верю. Ну что? Заключаем сделку?

– Не сочтите это недоверием, но у машины было несколько владельцев, и мне нужно проверить документы, – с любезной отстранённостью сказал Массимо. – Кроме того, я должен доложить своему клиенту и получить полное подтверждение его готовности к покупке. В течение сорока восьми часов я вам сообщу.

Кто знает, может, адвокат насмотрелся слишком много серий телепередачи «Автомобильные сделки» и думал, что достаточно просто пожать руки и получить чемодан с 800 тыс. евро наличными. Холодные глаза ещё больше сузились, адвокат стиснул зубы.

– Да, но не заставляйте меня терять время. Я ненавижу терять время.

– Мне тоже не нравится. Сорок восемь часов! Было приятно с вами познакомиться, – ответил Массимо, ничуть не испугавших угрожающего тона.

В салоне он отдал документы Алессандре, попросив её как можно скорее их изучить. Антонио он поручил подготовил смету на работы, которые нужно выполнить на Bugatti. Попрощавшись, отправился домой.

День обещал быть долгим. У него был запланирован праздничный ужин в честь дня рождения с невестой и друзьями, но особого желания идти не было. Единственным человеком, с кем он хотел бы отпраздновать, была дочь, но она училась в колледже недалеко от Флоренции и приезжала домой только на выходные. Он собирался отпраздновать ещё раз, только с ней, в следующую субботу вечером.

Перед выходом он взглянул в iPhone. Там было несколько поздравительных сообщений и одно от Федерики: «Привет, папочка, прости за утро. Ты знаешь, у меня скверный характер, но ты иногда меня напрягаешь. Иногда я не сомневаюсь, что учусь ради чего-то, что мне, возможно, не понравится делать. Я боюсь будущего, потому что чувствую: у меня нет особого призвания ни к чему. Меня охватывает тревога и чувство вины перед тобой. Отправляю много-много поздравлений. Люблю тебя. TVB».

Массимо улыбнулся, его охватила огромная нежность. Он ответил: «Любимая, будущее называется будущим, потому что мы его не знаем. В твоём возрасте многое меняется от года к году… Думай о настоящем, не тревожься и старайся делать то, что должна, наилучшим образом. Забудь про чувство вины передо мной, я хочу только твоего счастья. В любом случае старайся, это тебе пригодится для всего, что ты захочешь делать в будущем. А теперь перестань тревожиться, не заглядывай в будущее дальше, чем на 24 часа. В субботу отпразднуем вместе, только я и ты. Люблю тебя. TVB».

Время поджимало, и он рванул на Porsche, словно стартовал в Ле-Мане7. Его невеста Франческа, что было редкостью для женщины, не опоздала и уже ждала его в дверях ресторана. Массимо, запыхавшись, вышел из машины, извинился, поцеловал её. Тридцативосьмилетняя, невысокая, но сложенная идеально, с красивым дерзким лицом, тоже разведённая, Франческа была журналисткой, работала в одной из римских газет. Как иронично говорил Массимо, она была женщиной трёх качеств: упрямая, обидчивая и собственница.

Франческа, нежно поглаживая его руку, шутливо сказала:

– Пятьдесят лет! Мне стоит беспокоиться?

– О чём? – рассеянно ответил он.

– Ну, о кризисе пятидесятилетия! Говорят, мужчины в пятьдесят лет теряют голову, бросают жён и убегают с какой-нибудь девчонкой.

– Любимая, но я уже с девчонкой! Очаровательной тридцативосьмилетней девчонкой, – ответил он, зная, как не разжечь во Франческе опасный огонёк.

– Ты такой ублюдок, но я тебя очень люблю, – сказала Франческа, застигнутая врасплох.

Его друзья были там, перед рестораном, ждали его. Как только они увидели Массимо, затянули беспорядочно и фальшиво: «Потому что он хороший парень, потому что он хороший парень…» Массимо остановил их жестом руки: «Стоп! Не будем выставлять себя напоказ».

Там был Вальтер, стоматолог, друг со времён старшей школы, всегда готовый пошутить, но за его весельем скрывалось большое эмоциональное смятение. Практически брошенный при рождении матерью, которая была немного распутной, и отправленный в интернат эгоистичным и равнодушным отцом, он и во взрослом возрасте носил в душе незажившие раны. Вальтер всегда пытался компенсировать утраченную привязанность родителей любовью женщины, но к старым ранам добавились новые: развалившийся брак – жена завела связь с коллегой по работе, различные неудачные отношения. Последняя женщина, Сесилия, действовала только в своих интересах, поняв уязвимость Вальтера, пользовалась им.

Там был Массимилиано, строитель, тоже давний друг. Вечный холостяк. Невысокий, но очень обаятельный, он перешёл от жизни в разгуле к почти монашеской и здоровой, что было также продиктовано его выраженной ипохондрией. С ним пришла Мариса, красивая женщина, с которой он жил два последних года.

Там была незаменимая Симона, его бывшая, которая за десять лет стала его самой близкой и верной подругой. После его дочери Федерики, возможно, Симона была человеком, которого он уважал и любил больше всех. Эмпатичная, солнечная, умная, предприимчивая, щедрая, всегда готовая помочь другим, но никогда себе. Она была центральным элементом баланса жизни Массимо.

Наконец, пришёл Андреа, антиквар, вдовец, старый друг по приключениям, увы, вечно борющийся с алкоголизмом. На вид такой сильный и уверенный, а на деле слабый и хрупкий.

Пьетро, друг и владелец ресторана, усадил их за красивый столик во внутреннем саду. Он почти сразу вернулся с бутылкой шампанского в сопровождении двух официантов с подносами, полными аппетитных закусок, и сказал: «Это за мой счёт! Сердечные поздравления, дорогой инженер, и приятного аппетита всем!»

Это были его лучшие друзья, но Массимо словно отсутствовал, погружённый в свои мысли, слыша лишь гул голосов. Внезапно его пробудила крепкая хватка руки Франчески и неприятный голос Сесилии, которая навязчиво повторяла: «Вы прекрасная пара. Чего вы ждёте, чтобы пожениться?» Массимо посмотрел на Франческу, затем огляделся и встретился взглядом с Сесилией. Он не сразу услышал её голос, но видел, как двигается её рот, не издавая ни звука. Она казалась рыбой в аквариуме. Затем послышалось:

– …да-да-да, вы, мужчины, вечно ведёте себя как мальчишки, а мы за вами бегаем… Чего ты ждёшь, чтобы на ней жениться?..

Массимо, внезапно очнувшись, прежде чем ответить, посмотрел на Вальтера, как бы извиняясь за то, что собирался сказать.

– Дорогая Сесилия, я уже проходил через это. К тому же, простите за прямоту, это наше дело! Если ты говоришь так, чтобы косвенно передать сообщение своему жениху Вальтеру, я отвечу за него: он тоже уже проходил через это!

Вальтер посмотрел на него с пониманием и благодарностью. Сесилия же, с покрасневшими от злости и выпитого глазами, сказала:

– Ты, как всегда, груб и высокомерен. Бедная Франческа!

Очень вовремя вмешалась добрая Мариса, желающая разрядить обстановку.

– Видите, как странна жизнь: Массимилиано хочет на мне жениться, а я нет. Нам так хорошо вместе, что изменит свадьба? Хватит глупых споров. Поднимем бокалы за нашего именинника!