Кристал Эванс Черное Эхо

По спине пробежал озноб.

— И что с ним стало?

Кай уже отворачивался, но ответ прилетел через плечо — тихий и тяжелый, как земля на крышку гроба.

В западной галерее раздался пронзительный женский визг, полоснувший по тишине, словно лезвие по стеклу. Северяне резко развернулись к коридорам, смыкая щиты.

— Уведите паломников! — скомандовал отец. — Совет остается здесь.

Люди метались, точно раненые звери. Из-за хаоса мы с Каем оказались прижаты к основанию алтаря. Я кожей чувствовала его взгляд. Он прожигал меня, выискивая ответы, которых у меня не было.

— Перестань на меня так смотреть, — прошептала я. — Как будто ты уже всё понял. А я — нет.

Уголок его рта дрогнул в горькой усмешке.

— Если бы я действительно всё понял, — прошептал он, — я бы уже тащил тебя к лекарям.

— Какая трогательная забота.

Ложь. Я слишком хорошо его знала.

Мимо пробежал отряд инквизиторов, и Кай машинально сделал шаг ко мне, закрывая своим телом от бегущей толпы. Это движение было настолько естественным, что внутри у меня всё заныло. Раньше он делал так постоянно. Теперь это ощущалось как пытка.

Метка под перчаткой снова сладко запульсировала. Я резко втянула воздух.

— Что? — Кай мгновенно подался вперед.

— Ничего.

Но из галереи вынырнул еще один инквизитор, перепачканный кровью.

— Магистр, — глухо выдохнул он. — Мы нашли еще двоих.

Отец на секунду прикрыл глаза. Этот жест ударил по мне сильнее криков.

— Подготовьте внутренний круг, — произнес Магистр. — Испытания Наследников начнутся сегодня.

Вокруг воцарилась тишина.

— Сегодня? Но подготовка… — ахнул советник.

— Если печати рушатся, ждать нельзя.

Проклятье. Испытания должны были начаться только завтра. Мне нужна была эта ночь — чтобы привыкнуть к ледяному осознанию неизбежного, чтобы просто научиться вдыхать воздух, не захлебываясь от ужаса.

Пальцы снова предательски дрогнули. Кай заметил. Его ладонь опустилась мне на спину — тяжелая, обжигающая, пугающе надежная.

— Не смотри на меня так, будто ты уже мертва, — прошептал он. — Весь Совет только и делает, что гадает, кто из наследников сгорит первым.

— И на кого поставил ты?

Он смотрел на меня слишком долго. Слишком пристально. Его взгляд скользнул по моим скулам и на мгновение замер на губах — слишком дерзко, слишком интимно для того, кто оставил меня в руинах два года назад.

— Я никогда не ставил против тебя, Лиора, — его голос надломился, превращаясь в хриплый, почти священный обет. — Даже когда цена была слишком высока.

Эти слова ударили под дых, выбивая остатки самообладания. Гул собора в моих ушах мгновенно стих, оставив лишь его взгляд и невыносимое тепло его руки. Я открыла рот, чтобы потребовать ответа, но тишину разорвал оглушительный набат.

Оглушительный, вибрирующий удар. Это не был праздничный звон. Этот звук выдирал душу.

— Это сигнал из внутренних земель, — в ужасе прошептал советник.

Такие колокола били лишь в одном случае: когда древние печати рушатся одна за другой.

В западной галерее с треском лопнули витражи. Руны на стенах вместо золота вспыхнули ядовитым, черным пламенем. По мрамору поползли чернильные трещины. Эларион начал умирать.

Метка взорвалась болью. В голове раздался шепот — тот самый голос из кошмаров: «Они больше не смогут удержать её».

— Лиора? — Кай перехватил меня, не давая упасть.

Я не могла ответить. Мой взгляд прикипел к церемониальному зеркалу. По его поверхности ползла черная трещина. Бьющаяся толпа еще не заметила, а я — видела. Девушка в отражении двигалась на долю секунды позже меня. Она не просто отставала. Она жила своей жизнью. Девушка в зеркале смотрела прямо на меня и торжествующе улыбалась.

Холод прошил до костей. Я отшатнулась. Кай проследил за моим взглядом, но видел лишь треснувшее стекло.

— Что ты видишь? — потребовал он, и в его голосе зазвенела сталь.

Я снова посмотрела в зеркало. Девушка приложила ладонь к стеклу изнутри. В тот же миг все светильники в соборе погасли.

Зал захлебнулся в слепой тьме. Взорвались крики, молитвы и лязг клинков. А где-то глубоко под нами раздался глухой, рокочущий звук, похожий на удар гниющего сердца.

Метка на запястье полыхнула огнем. Я задохнулась от боли, но Кай прижал меня к своей броне.

— Лиора!

В его голосе прорвался настоящий, животный страх.

А затем сквозь хаос до меня донесся голос отца — надломленный и лишенный всякой надежды:

— Свет да хранит нас…

Руны над алтарем вспыхнули в последний раз и погасли, оставляя нас во власти Бездны.