Кристал Эванс Черное Эхо

Вблизи стало видно, каких сил ему стоит держаться прямо. Он привалился плечом к стене у подножия лестницы и осторожно сложил крылья, но голову не опустил. Повел шеей, согнул и разогнул пальцы правой руки, сбрасывая боль. Мокрые светлые пряди налипли на лоб, под скулами залегли тени. Нижняя губа была рассечена в уголке, кровь там уже запеклась. На лице ни намека на просьбу о помощи. Взгляд сам задержался на его губах, и я с досадой вспомнила, что еще утром собиралась встретить его с полным равнодушием.

Черный рукав был разорван выше локтя. Над воротом тянулась глубокая царапина от когтей зараженной, и по шее сбегала тоненькая струйка крови.

Я подняла руку и стерла ее большим пальцем у самого края ворота. Кай замер. Я знала это лицо, знала, каким недосягаемым он умел казаться, но под моим пальцем часто и сильно бился пульс. Ладонь сама скользнула выше, к челюсти, и он чуть повернул голову, прижимаясь щекой к моей ладони. Щетина цеплялась за кожу перчатки. Он тут же остановился, но не отстранился.

Я оставила руку на месте. Я знала это движение. Так он делал раньше, в темноте, когда думал, что я сплю. Еще немного — и я провела бы пальцами по его щеке, тронула бы рассеченную губу.

Я вытерла испачканный палец о разорванный край его рукава и убрала руку.

— Только не делай из этого выводов.

— Я еще ничего не сказал. — Кай остался стоять так же близко.

Его взгляд ушел мне за плечо, к арке перехода, из которого я только что вышла, и вернулся. Значит, видел, кто нырнул туда раньше меня.

— Если собираешься отговаривать меня от сделок с Морвейном, не начинай. — Я сунула руку в складки куртки. — На твои нравоучения у меня сегодня сил нет.

Кай провел ладонью по лицу, стирая талый снег, и на секунду прикрыл глаза. Захотелось спросить, когда он в последний раз спал. Я прикусила язык. Он еще ничего не объяснил, а я уже готова была снова о нем заботиться.

— Я не собираюсь тебя поучать, Лиора. Я пытаюсь предупредить.

— Что Морвейны опасны? Спасибо, сама бы ни за что не догадалась. — Я плотнее запахнула куртку. Ветер забирался под ворот, и приходилось втягивать голову в плечи. — Орден тоже опасен. Отцу это не мешает.

— Рэйвен ничего не делает просто так. — Ладонь Кая легла мне на локоть, задержалась и соскользнула. — Его Дом сожгли дотла. Такое не забывают.

Мне не понравилось, что он убрал руку. Еще меньше понравилось, что я это заметила.

— Думаешь, он использует меня, чтобы отомстить?

— Думаю, он умеет делать из сломанных людей оружие. И воевать их руками.

— Я не сломана, Кай.

Он посмотрел на разодранный рукав моей куртки и отвел глаза.

— Ты едва оттуда выбралась.

— Именно. И я хочу понять, что со мной происходит. Не скажешь ты — спрошу у Морвейна.

За нашими спинами загонщик прикрикнул на послушника. Ведро грохнуло о брусчатку, и мерзлая рыба веером разлетелась нам под ноги, серебристая, в ледяной корке. Кай потянул меня за локоть в сторону, подальше от скользкой лужи. Я высвободила руку и сама шагнула под арку галереи.

Он пошел следом, плотно прижав крылья, чтобы пройти. Кончики белых перьев все равно чиркнули по камню. Под сводом ветер почти стих, пахло сыростью и известкой, а гвалт со двора глушил голоса, и можно было говорить тише.

— Ты обещал объяснить, почему уехал.

— Приказ пришел ночью. Утром отряд уже стоял у ворот.

Я ждала продолжения. Кай молчал, и мне снова захотелось встряхнуть его за плечи, заставить посмотреть на меня и договорить до конца.

— Хорошо. А следующие два года?

Он потер большим пальцем костяшку указательного. Я помнила эту привычку и уже знала: следующий ответ мне не понравится.

— Я не мог бросить Север, Лиора. Даже ради тебя.

Грудь сдавило. Я кивнула, хотя он все еще смотрел на меня и ждал слов. В носу защипало. Свет, я ведь правда надеялась, что у него найдется объяснение, после которого перестанет болеть.

— Ты мог хотя бы дать мне решить… — Голос сорвался. Я сглотнула и договорила, не отводя глаз: — Ждать тебя или нет.

Кай подался ко мне и остановился в шаге. Мы спали в одной постели, стаскивали друг с друга одеяло, смеялись от неловкости в первую ночь. А теперь он стоял передо мной, опустив руки, и ждал, позволю ли я ему подойти.

Я вцепилась в его расстегнутый ворот, рывком притянула к себе и впилась в его губы. Он резко, жадно втянул воздух. Рассеченная губа дрогнула под моими губами, на языке появился привкус соли и железа, и я чуть ослабила нажим. Но Кай уже перехватил инициативу. Обвил рукой мою талию, прижал к себе и развернул так, что я оказалась спиной к стене. Горячая ладонь легла мне на затылок, между моей головой и ледяным камнем. Я нащупала влажные от пота пряди у него на затылке, запустила пальцы глубже и сжала.

Второй поцелуй вышел другим — медленным, отчаянным. Я осторожно, едва касаясь, тронула зубами раненый уголок его рта, провела дрожащими пальцами по колючей щеке. Кай закрыл глаза. От этого в груди заныло так остро, что я на мгновение перестала дышать: он все еще позволял мне видеть его таким. Без брони. Без приказов.

Я снова припала к нему, не давая себе ни секунды на сомнения.

— Лиора…

Он выдохнул мое имя мне в рот, и я почувствовала движение его языка. Прижалась ближе, всем телом, приподнялась на носки, и Кай подхватил меня под спину, стиснув в кулаке ткань моей куртки, будто боялся, что я исчезну.

Белое крыло развернулось и заслонило арку. За ним продолжали кричать, кто-то звал загонщика, но я смотрела только на лицо Кая в мягкой тени перьев. На мокрые пряди у виска. На рот, который он остановил на ширине пальца от моего.

— Что? — выдохнула я, не выпуская ворот.

Он покачал головой и наклонился снова.

Я ждала поцелуя в губы, но он только обжег мне щеку, и кожу тут же обсыпало мурашками. Его дыхание согревало мне шею и мочку уха. Пальцы впились в талию до синяков. Я медленно провела ногтями по его затылку и почувствовала, как у него сбивается дыхание. Пусть и у него земля уйдет из-под ног. Хоть раз.

Его губы скользнули вниз по шее, и я выгнулась, вжимаясь лопатками в холодный камень. Ноющие ребра отошли куда-то на край сознания, стоило его ладони, жесткой и мозолистой, пройтись по моему боку. Куртка задралась, и сквозь тонкую рубашку я чувствовала каждый его палец. Плевать мне было на холод. Он прижимал меня все крепче, вдавливая в стену, и от него шел такой жар, что камень за спиной перестал холодить.

Я вцепилась ему в плечи и притянула ближе, не оставляя между нами ни щели. На этот раз он не стал сдерживаться. Из его горла вырвался низкий, хриплый звук, почти рычание, и он впился в мои губы так жестко, что заныли зубы.

До боли хотелось, чтобы этот поцелуй ничего не стоил. Чтобы можно было запустить пальцы в его растрепанные волосы, рассмеяться и уйти вдвоем, забыв все, что нас сломало. Но прошло два чертовых года, и мы оба это знали.

Он коснулся уголка моего рта, там, где у меня всегда начиналась улыбка.

Я не шевельнулась.

Кай поднял голову. Его пальцы еще лежали у меня на боку, но больше не двигались.

— Лиора…

Я уперлась ладонью ему в грудь. Он тут же отпустил меня и отступил ровно настолько, чтобы я могла выпрямиться. Я опустилась на пятки, на мгновение задержала пальцы на его куртке и только потом разжала их.

— Я скучала. Не делай вид, что не знаешь. — Я перевела дыхание. — Но это ничего не меняет. И тебя не оправдывает.

Он склонился и коснулся лбом моего лба. Ладонь так и осталась лежать у него на груди, и под ней часто, неровно билось сердце.

— Я тоже скучал.

Я закрыла глаза. Стоило чуть повернуть голову, и я снова нашла бы его губы. Он был здесь, наконец рядом, и все равно каждое слово из него приходилось тянуть клещами.

— Тогда говори со мной. И перестань решать за меня, с кем мне разговаривать.

Кай отступил и сложил крыло. Я одернула куртку, расправила ворот. Одна застежка никак не попадала в петлю; он потянулся помочь, но я справилась сама.

Я вышла первой.

Во дворе все еще собирали рассыпанную рыбу. Обходя ведро, я замедлила шаг: колени мелко, противно дрожали. До самой лестницы я смотрела только под ноги и при этом точно знала, где оставила Кая и сколько шагов отделяет меня от того, чтобы вернуться.