С немалым трудом братья отыскали магические окна, через которые можно было увидеть сцены прошлого. Они увидели, как Суэйвилл прорвался к Нирване. Увидели недавний штурм Нирваны, в котором им довелось применить новое оружие. Фауст без интереса смотрел со стороны, как ведет крылатых всадников на штурм фамильного гнезда.
Они увидели во всех подробностях, как Озрик убил Гамлета и сам был убит мечом нового царя Нирваны,
Лунные Всадники атаковали Амбер вдоль Черной Тропы, и братья смогли во всех подробностях рассмотреть гибель старого Авалона. А вот тонет корабль на фоне гибнущей Атлантиды.
Несколько зеркал вроде бы показывали настоящее или близкое будущее. На поле брани сошлись две армии, вооруженные почти по-современному: пики, секиры, неуклюжие пушки, камнеметы, баллисты. По Черной Дороге двигался отряд разведчиков из Хаоса, командир демонов держал в руках Козырь Дары.
Еще они увидели всю свою семью в полном сборе – родители и три сына. Внезапно отец и Меф исчезли, но оставшиеся не обратили на это внимания, продолжая мирно беседовать.
Еще была сцена из Хаоса после похорон Юрта. С помощью козырной магии Дара и Мандор установили, что Юрта убили нирванские братья, а не Люк. «Люк просто предатель, а его двойник – мелкая тварь», – пренебрежительно произнес старик демонического облика. Дара и Мандор просчитывали стратегию, и разбросанные по законам пасьянса Карты танцевали, выполняли маневры на зеленом бархате, прорываясь к Нирване и Авалону.
Напоследок слегка искривленное зеркало развеселило братьев любовной сценкой из области гомо-гетеро-зоо-птеро с элементами некрофилии. Действующие лица были совершенно неизвестны.
Пройдя анфиладу до конца, Вервольф презрительно сказал:
– Грубо говоря, даже самое обычное зеркало обязано показывать картины настоящего.
– Не каждое зеркало способно показывать сцены, не отражаемые непосредственно близкими предметами, – напомнил Мефисто.
– Отец разберется, – резюмировал Фауст.
Они вернулись той же дорогой, и на этот раз зеркала показывали совсем другие сцены. Увидев, как огромный волк настиг и загрыз Единорога, Вервольф вскричал:
– Это не я, а снова тот зверь. Ну, он еще был нарисован на Карте, которую Фау стянул у Дворкина.
– Успокойся, мы уже поняли, что Единорог тебе не по клыкам, – цыкнул Мефисто на младшего братишку. – Подойди-ка сюда.
Волшебные картины возвращались к мертвой неподвижности, большинство зеркал помутнело, словно в их вычурные рамы были вставлены обычные куски матового стекла. Лишь некоторые продолжали транслировать видеоклипы метафор.
Фауст увидел себя, бредущего по темному тоннелю. Вокруг мелькали смутные тени, и он наотмашь отбивался мечом. Потом он вышел из подземелья на равнину, где вступил в бой с несколькими рыцарями Хаоса. А вокруг носились полуобнаженные красотки, хватавшие его за руки с воплями: «Ты мой! Скажи этим уродинам, что любишь только меня!»
– Говорил тебе: избегай затягивать связи, – вразумляюще заметил Мефисто. – Раз-два, все довольны и – чао, бамбино, сорри. Или, как сейчас говорят, чао, бамбина-сеньорита. Нет, у него романы по шесть веков длятся.
– У каждого свой способ искать неприятности на одно место, – отшутился Фауст.
Вервольф, содрогнувшись, возмущенно бросил:
– На это место искать неприятности все же не стоит…
Разговорчики прервались, когда внезапно засветилось одно из зеркал. Человекообразный великан, метко швырнув камень, сбил пролетавшую в отдалении Птицу и, плотоядно облизываясь, открутил ей шею. Добычу он, однако, не сожрал, а безразлично забросил на снежную шапку горы. Повертев головой (братья увидели, что глазницы исполина заполнены тьмой, в которой мерцают созвездия), он, опершись на посох, перепрыгнул через скалистый хребет. Там его ждала женщина со множеством сосков, ростом она была на голову выше звездноглазого. Совместными усилиями пара гигантов прикончила прятавшуюся под горой Змею и затоптала Скорпиона, после чего улеглась посреди джунглей и занялась любовью. Зеркало снова сделалось мутным.
Потрясенные нирванцы долго ждали продолжения, но его не было. Они подошли к картине, напугавшей их при первом осмотре Замка Метафор. На полотне кипела битва: стреляли баллисты и катапульты, сшибались в схватках лавины конных латников, пехота мерно шагала в атаку под градом стрел, выставив копья и прикрывшись щитами. Крылатый полководец носился над полем, управляя войсками, но был сражен тяжелой бронзовой стрелой и рухнул с высоты под ноги боевых мастодонтов.
– Я понял, что мы видим! – вскричал Вервольф. – Битва при Улькер-Черханде! Именно так погиб генерал Йорик, дядя нашей матери. После его смерти командование принял дедушка Гамлет и, разбив армию улахов, завоевал Айрат.
– Кстати, о леди Гекате, – нахмурясь, сказал Мефисто. – Если мы хотим ее увидеть, придется пройти через Нибельхейм.
– Думаешь, она не может прятаться в подземельях Эльсинора? – с надеждой спросил младший брат, он же Оборотень.
Меф вопросительно поглядел на Фауста. Тот покачал головой и ответил ровным, свободным от эмоций голосом:
– В подвале Эльсинора нет Спиральной Пирамиды, в которой могла бы укрыться повелительница Судеб. Пойдемте, вам полезно поглядеть на изнанку Метафоры… – Он направился к лестнице и уже на ступеньках сказал: – По-моему, кое-кто прилагает титанические усилия, чтобы не заговорить о том, что мы недавно увидели.
Его братья молчанием выразили согласие. Лишь возле входа в подземный ярус замка Вервольф решился заговорить:
– Конечно, это были существа с извращенных Козырей дворкинской Колоды… Вы не верите, что нам показали сцены далекого прошлого?
Мефа передернуло: Дьявол, Сын Вампира нервничал, что случалось с ним не чаще одного-двух раз в столетие.
– Конечно, это было не прошлое! – бросил он. – Мы лицезрели метафорическую сцену будущего. Я понял так, что со временем явятся более могущественные силы, и влияние наших Прародителей иссякнет.
– Птица погибнет? – грустно спросил Вервольф.
– Не обязательно… – Фауст пожат плечами, не пытаясь казаться равнодушным. – Но и Птица, и Единорог, и другие Олицетворения известных нам Великих Сил будут побеждены.
– Им придется покориться или погибнуть, – предположил Меф.
– Если они вообще получат шанс выбирать! – Фауст вздохнул. – Тот, кто может убить, очень редко дает слабейшему противнику время на размышление.
Глубочайший ярус Замка Метафор потряс трех нирванцев, хотя Мефисто уже видел это место в детстве, а Фауст старательно изучал тайны Эльсинора по книгам, сохранившимся в секретном фонде библиотеки Артаньяна. Вервольф, который знал об эльсинорском подземелье лишь по рассказам отца и братьев, был вовсе подавлен, лишившись дара речи. Все трое чувствовали себя ничтожными клочками одухотворенной материи, беспомощными и жалкими перед величием подлинной Мощи.
Исполинская полость в недрах монолитной скалы представляла собой призму, основанную на правильном треугольнике со стороной в четверть морской мили. Братья стояли на площадке под самым сводом пещеры, откуда тянулись вниз ступени каменной лестницы и открывался обзор на залитое пульсациями серебристо-бирюзового свечения обиталище Великих Сил. По углам подземелья располагались Источники Мощи всех трех типов: Золотая Спиральная Пирамида, Голубой Лабиринт и Рубиновый Логрус. Удаленность от первичных Узоров наградила эти Источники ужасающими дефектами, и субстанция Мощи, вытекая из лишенных совершенства конструкций, конденсировалась в центре подземелья, образовав покрытое волнами и всплесками подобие жидкости цвета чистого янтаря.
– Озеро Мощи, – прокомментировал Фауст. – Похожая хреновина, только послабее, спрятана под Замком Четырех Миров. К нашему везению, ни Ясра, ни Джулия не способны грамотно воспользоваться таким сокровищем.
Мефисто хотел сказать, что они обязаны любой ценой выбить Ясру из ее владений, однако промолчал. Зачем говорить банальности, если братья сами понимают, кому должен принадлежать проклятый Замок. Вместо этого он предложил:
– Спустимся. Не терпится поскорее сделать это.
– Не вздумайте летать, – забеспокоился Фауст. – Я не знаю, как поведут себя в таком месте наши Амулеты.
– А крылья на что? – Вервольф выдавил усмешку. – Меф уже восстановил это умение.
– Фау тоже пытался. – Старший брат ободряюще положил ладонь на плечо младшему. – Отец сказал, что вы оба научитесь летать.
– Очень бы хотелось, – вырвалось у Вервольфа. – Но пока придется топать пешком.
Они долго спускались к Озеру Мощи, чтобы окунуть мечи и Амулеты в колыхание вязкой сущности магического Искусства. Погрузив клинок Рубильника в янтарную упругость, Фауст ощутил, как втекает в него Мощь, и расслабился, позволяя непостижимым силам пропитать самое существо личности.
Став более могущественными, чем прежде, братья благоразумно ретировались. Хотя каждому в этот миг нестерпимо хотелось ощутить всем телом дистиллированную Мощь, они понимали, что их материальная оболочка может не выдержать такого испытания. Был свеж в памяти пример безумного Юрта, возжелавшего сравняться с высшими тварями.
– Такие вещи делаются постепенно, шаг за шагом, – нервно говорил, взбираясь по лестнице, Фауст. – Каждая трансформация должна быть тщательно подготовлена и многократно отрепетирована. Иначе – распад личности и гибель.
Переполненные энергией, братья, прыгая через несколько ступенек, быстро вернулись на верхнюю площадку. Здесь Вервольф поделился радостью:
– Кажется, теперь я могу превратиться в гарпию.
– Куда б ты девался, – фыркнул Меф. – Конечно, можешь.
– Не обижай ребенка, – заступился за младшего братишку Фауст. – Сам не учил нас этому Искусству, а теперь издевается.
Оставив Мефа наводить порядок в Замке и объясняться с наемниками, Фауст и Вервольф повели авангард вдоль Черной Дороги. Через полчаса их нагнали семь всадников – Далт, Джулия и остатки земных боевиков.
– Мы с вами, – сказала ведьма.
– Как хотите. – Вервольф равнодушно махнул перчаткой. – Этому отряду предстоит много веселья.
– Нам не привыкать, – буркнул Далт.
Они ехали мимо котловины, в которой начинали разлагаться бесчисленные трупы василисков и остальных шалостей местной эволюции. Пошмыгав носом, Крольд проворчал:
– Через пару дней здесь станет сложно дышать… Мой герцог, откуда взялось столько нечисти?
– Когда-то в Эльсиноре был зоопарк, куда свозили чудовищ из разных Отражений, – объяснил Брат Оборотня. – Потом царское войско отступило, звери разбежались, расплодились.
– А места тут красивые, – заметил Вервольф. – Ты уверен, что истребил всех монстров?
– Ты меня обижаешь.
– Разве тебя можно обидеть?
– Безнаказанно? Нет.
Братья засмеялись. Земляне нахмурились. Далту явно было невтерпеж завести разговор о гонораре, и Фауст сам сказал: мол, ваша служба заканчивается, поэтому можете получить расчет в любой момент.
– Не так просто, дорогой герцог, – медовым голоском мурлыкнула Джулия. – Вы обещали…
– Замок Четырех Миров? Помню. – Фауст так энергично кивнул, что шляпа едва не слетела с его головы. – Какие будут предложения?
– Вы дали слово, вы и думайте, – по-солдатски прямолинейно брякнул Далт.
Фауст размышлял на протяжении двух Отражений. Когда вокруг расстелилось живописное междуречье, он задумчиво признался, что за последнее время принял слишком много обязательств, которые придется исполнять по мере возможности. Еще он сказал, что не хотел бы штурмовать крепость Ясры в лоб, нарываясь на слишком острую конфронтацию с Хаосом.
– Это должно выглядеть случайностью, – предложил добрый доктор, – Если вы не будете дергаться, как семимесячные недоноски, все произойдет естественным путем…
Он плавно передернул ткань реальности и получил то, чего добивался. В этом месте цепочка холмов пересекала линию Черной Дороги, отделяя пустыню от оазиса. Со стороны Нирванского царства росли пальмы и кипарисы, щипали сочную траву жирные козы – прекрасный тыл для оставленных в засаде солдат. На вершине одной из высот сохранилось, хотя и в не слишком хорошем состоянии, старинное укрепление, украшенное вензелем генерала Йорика.
Фауст удовлетворенно сказал Крольду, обводя руками пейзаж:
– Вы займете позиции на этих высотах и как следует замаскируетесь. Завтра-послезавтра здесь будет жарко. Противник появится из пустыни, придет по Черной Дороге. Они будут у вас как на ладони – только стреляй в свое удовольствие и не трать патроны без толку. Я прикажу подтянуть сюда артиллерию и еще кое-что.
Отправив капитана, он объяснил свой план Далту и Джулии. Те не сразу поверили, но потом прониклись изяществом замысла.
– Где ты возьмешь технику? – все еще сомневаясь, спросил сын Оберона.
– Не я – ты. Джулия, отведешь его в Сан-Дорадо. Напомни сеньору Бонито Хересу, что у него остается почти полцентнера нашего золота. Мефисто выпишет чек, и вы купите, что нужно.
– Почему ты уверен, что моторы будут работать? – продолжал колебаться Далт.
– Можешь проверить.
Однако плод Обероновой непредусмотрительности решил достать его своими капризами:
– Возле Замка Четырех Миров бензин не взрывается. Потеряв терпение, Фауст сорвался на крик:
– Не твое дело, где бензин не взрывается! Я обещал, что твои солдаты будут ехать на броне, – значит, так и будет.
Когда на пути карателей Хаоса была развернута полноценная засада с оборудованными огневыми позициями, а подразделения распределили и пристреляли сектора огня, Фауст доложил отцу о готовности. Убрав Колоду, он подозвал командиров. Крольд и Ренк бойко отбарабанили пункты боевой задачи, и герцог одобрительно резюмировал:
– В общем, основное вы поняли. Сначала автоматчики косят вражескую колонну, потом кавалерия догоняет и кончает бегущих.
– Так точно! – гаркнули бравые вояки. Вервольф ободряюще добавил:
– Не особенно надейтесь на самостоятельные действия. Мы скоро вернемся, а враг навряд ли появится до нашего возвращения.
– Тоже неплохо, – буркнул граф Ренк. – Только мы…
Окончания его фразы братья не услышали, поскольку нырнули в наслоение Теней, сменив зной пустыни на болотную сырость. Пупырышки языка ощутили вкус спелой клубники, ноздри втягивали пряный аромат подгнивающих растений. Прыгая по кочкам, Фауст пустил во все стороны волны панического ужаса, и огромная змея метнулась прочь, подобно внезапно ожившему бревну. В мрачных влажных зарослях завыли и заверещали перепуганные хищники.
– Это лучше, чем тупить клинки обо все, что движется, – изрек Брат Оборотня.
– Никто не спорит, – сказал Оборотень и снова прыгнул через четыре метра мутной топкой жижи. – Долго еще?
Фауст убрал болото вместе с обступившим трясину тропическим лесом. Каменистому плоскогорью соответствовали запах костра и вкус сочного шашлыка. Сам шашлык дефилировал мимо в виде стада баранов. Сторожевые волкодавы вздумали зарычать на пришельцев, но Амулеты отпугнули псов огненной стеной. Потом равнина превратилась в горное ущелье, по дну которого журчал поток. Вкус и запах темного пива средних достоинств.
Несколько поворотов – и перед ними вход в пещеру, запертый плитой, выточенной из монолитной скалы. Вервольф примерился постучать в эту дверцу, но Фауст просто подцепил глыбу силовыми рычагами Амулета. Булыжник-переросток нехотя убрался вверх, пропустив незваных гостей в тоннель. Сделав несколько десятков шагов, нирванцы оказались перед следующей дверцей.
– Дай попробую, – попросил младший брат.
– Только не кроши плиту в щебень, – предупредил Фауст. – Знаем твои замашки.
На удивление легко поддавшись, камень послушно отполз вправо. В тот же миг у них за спиной закрылись внешние врата Нибельхейма. Перед братьями распахнулись тридцать метров тоннеля, освещенного развешанными на стенах лампами и перегороженного очередным камушком. За этим препятствием открылась довольно просторная пещера, из которой веером расходились рукава коридоров, закрытые низкими, под карликовый рост аборигенов, дверцами. Вервольф припомнил, что пещера, куда они добрались, носит незаслуженно громкое название – Предельный Чертог.
Возле каждой двери были оборудованы караульные посты. Стража, состоявшая из пяти дюжин кое-как вооруженных карликов, дружно храпела, наполняя и без того затхлый воздух подземелья собственными испарениями. Здесь, собственно говоря, и начинался Нибельхейм – княжество гномов-рудокопов. Место, где когда-то возникла полноценная Спиральная Пирамида, – точное Отражение нирванского Источника Мощи.
Не желая будить бравых защитников подземной державы, братья-герцоги сплели незримую сеть из силовых линий, испущенных Амулетами. Получился объемный экран, отобразивший расположение вырубленных под скалами пещер, переходов, каналов и прочих пустот. Большую часть рукотворных каверн занимали рудники, мастерские, оранжереи, пастбища и казармы, а также бараки, в которых проживала гномья чернь. Лишь один тоннель тянулся к занимавшему несколько пещер городу элиты, в центре которого возвышался княжеский дворец, окруженный жилищами знати.
Они беспрепятственно открыли нужную дверь и, пригибаясь, прошли две трети тоннеля, но возле самого городка наткнулись на отряд гномов, облаченных в кольчуги и вооруженных чем-то вроде киркомотыг. По-видимому, очередная смена стражников отправлялась на отдых в Предельный Чертог. Увидев громадных незнакомцев, крошки-гномы перетрусили и чуть не бросились наутек, однако в последний момент возглавлявший колонну фельдфебель догадался спросить пароль.
– Какой еще пароль, мать твою туда-сюда! – рявкнул Вервольф. – Передай своим командирам, что в Нибельхейм возвращаются законные владыки.
Как ни странно, бородатые коротышки сразу поняли, кто явился в их андерграунд. Испуг мгновенно сменился благоговением, гномы попадали на колени и принялись громко стучать лбами о каменное основание тоннеля, вознося хвалу и клятвы преданности царю Нирваны. Потом унтер-офицер подобострастно полюбопытствовал:
– Не угодно ли посланцам его величества взять штурмом княжеский дворец?
– Сразу начинать со штурма? – Во взгляде, который Вервольф бросил на брата, читалось сомнение. – Хотелось бы решить передачу власти мирным путем.
– Зря вы так, ваше благородие, – вздохнул разочарованный гном. – Если начать по-мирному, много крови прольется.
– Веди нас, а по дороге расскажешь, что тут делается, – приказал Фауст.
Не шибко грамотный фельдфебель Доррин историю знал слабо, поэтому смог описать лишь текущую ситуацию. По его словам, власть в подземном княжестве захватили малочисленные племена нахвас и ервас, издавна славившиеся наглостью, ленью, трусостью, тупостью и безграничным пристрастием к демагогии. Теперь выходцы из клана нахвасов-ервасов занимали все хлебные должности, а трудолюбивые племена ширвасов, гандасов, таласов и закатасов пахали на них с утра до вечера, но при этом жили впроголодь, проклиная бездарных правителей. Единственной отрадой угнетенных оставалась едва теплившаяся надежда на возвращение нирванской династии, но болтуны, мечтавшие об этом вслух, бесследно исчезали, обвиненные в измене.
– Разберемся, – пообещал Вервольф, машинально хватаясь за рукоять меча. – Нирвана вернулась, так что царская власть наведет порядок.
Гномы восторженно завыли совершенно варварскую песню. Доррин объяснил, что их рота состоит из ширвасов и гандасов, а ротмистр Тарин, их командир, принадлежит к древнему ханскому роду и люто ненавидит ервасскую сволочь.
Ротмистр оказался довольно приятным на вид парнем, насколько вообще может быть симпатичен гном. Отбив положенные поклоны, Тарин предложил связаться с другими надежными подразделениями и немедленно двигаться на штурм резиденции Верховного Нахваса. Иначе, сказал он, правящие кланы пригонят огромную толпу погромщиков, которая раздавит кого угодно
– Будет очень интересно посмотреть, как они станут нас давить, – захохотал Оборотень.
При этом у Вервольфа начали расти клыки. Побледнев и содрогаясь, Тарин взмолился:
– Ваши высочества, не нужно экспериментировать!
– Не учи нас, – повысил голос Фауст. – Ваши племена уже показали, на что пригодны. Вас впятеро больше числом, и вы могли бы победить на выборах
– Вот именно, – согласился с братом Оборотень. – Насколько я понял, в Нибельхейме сохранилась ублюдочная система так называемых всеобщих выборов.
– Лучше бы ее не было, – простонал окончательно деморализованный ротмистр. – Стоит кому-нибудь сказать полслова против нахвасов или ервасов, немедленно собирается орава этих подонков, которые начинают вопить, что такой-то гном – враг нации, предатель и намерен посягнуть на нашу великую завоеванную в битвах свободу. После этого они убивают смутьяна и сжигают его дом.
– Нормальная демократия, – равнодушно сказал Фауст. – Ну, как связаться с вашим князем?
– У нас теперь эмират, а не княжество, – буркнул Тарин.
Верховный Нахвас, он же эмир Нибельхейма, прислал гонца, передавшего нирванцам приглашение встретиться в Пещере Торжественных Церемоний. Ширвасы и закатасы немедленно принялись ныть, что правитель наверняка готовит ловушку, но Фауст отмахнулся. Братья не боялись провокаций, совсем наоборот. Любое недоброжелательное действие со стороны эмира развязало бы нирванцам руки, даря прекрасный повод применить силу в порядке самозащиты.
Несмотря на все свои опасения, сочувствующие Нирване гномы отправились вместе с братьями. По дороге к двум ротам подземных воинов присоединялись другие нибель-хеймцы. На сморщенных гномьих лицах были видны слезы – видать, аборигены здорово настрадались за эти годы, а потому вполне искренне радовались возвращению законной власти в лице двух царских сыновей.
Тарин организовал марш по всем правилам военного дела – вел процессию через кварталы, где обитали только дружественные племена. Впереди колонны крались разведчики, которые должны были предупредить о возможных засадах. Однако нынешние власти Нибельхейма словно не собирались препятствовать их продвижению
– Даже полицейских не видно, – мрачно прокомментировал Тарин. – Или разбежались от страха, или собрались вокруг Пещеры, чтобы ударить всеми силами.
– Не надо так нервничать, – посоветовал Вервольф. – Мы справимся с любой опасностью. Фауст добавил:
– Расскажи-ка подробнее, чем так уж плох режим Верховного Нахваса.
– Они грабят народ, душат налогами, вымогают взятки, – принялся перечислять ротмистр. – Заставляют нас вкалывать на рудниках и фермах, а сами держат в руках торговлю. Наши племена получают жалкие крохи и живут впроголодь. Только ервасы и нахвасы могут позволить себе нормальное питание, хорошую одежду, богатые дома. Если кто-нибудь из наших накопит немного денег, полиция немедленно обирает его до нитки.
– Понятно. – Фауст кивнул. – Ты не знаешь, нет ли у нахвасов связи с Хаосом?
– С кем? – не понял офицер.
– Неважно
В конце коридора выстроились вооруженные солдаты, и Тарин приказал готовиться к бою, но драться не пришлось – это были гоплиты-гандасы, которые пришли сюда, чтобы приветствовать нирванских герцогов. В пещеру они вошли солидной толпой: четыре пехотные роты и чуть ли не тысяча мирных гномов из кланов, сохранивших добрые чувства к прежнему отечеству.
Подземная полость, предназначенная для церемоний, была огромна. Внизу имелось нечто вроде круглой сцены или лобного места, где разместились нирванцы со спутниками. На высоте шести человеческих или десяти гномьих ростов стены пещеры опоясывал кольцевой балкон, на котором теснились гномы совершенно дикой наружности. Еще выше располагался украшенный резьбой и драгоценными камнями выступ с перилами – там стояли три дюжины перекормленных коротышек в усыпанных самоцветами и расшитых аляпистыми картинками пышных одеждах из золотой парчи.
– Похоже на обещанную ловушку, – заинтересованно прокомментировал Фауст. – Тарин, что попытаются сделать с нами – станут стрелять из арбалетов, закидают камнями?
– Судя по этим рожам, они будут швырять в нас дерьмом, – предположил Вервольф.
Пока они шли по коридору, всевозможные ширвасы и прочие таласы с воодушевлением стремились влиться в процессию. При этом гномы кричали славу законным владыкам, размахивали флажками и клялись героически умереть за Нирвану. Теперь же, обнаружив, что попали в мышеловку, они побросали флажки и попытались сбежать, но двери были плотно закрыты. В толпе гномов раздался жалобный скулеж: дескать, надо быстренько попросить пощады у Верховного. Кто-то даже предлагал схватить и выдать полицейским обоих герцогов, тем самым купив себе прощение.
– Трусливые у нас подданные, – с презрением подметил Вервольф. – Наверное, легко управлять такими тварями.
– Легко, – согласился Фауст. – Всего-то и нужно – дважды в день бить их по голове и называть скотами. Но не приведи Хаос проявить хоть каплю доброты и сочувствия – моментально обнаглеют и на шею сядут.
– Значит, будем управлять железной рукой… – Младший брат повел плечом. – Мелкие твари – ничтожные душонки.
– Все-таки живые. – Фауст попытался заступиться за аборигенов, но сам понял, что фальшивит. – Согласен – нежить.
Между тем сверху загремел усиленный обводами пещеры голос Верховного Нахваса. Обращаясь к соплеменникам, эмир говорил о посланцах далекого прошлого, которые пришли, чтобы поработить Нибельхейм и отобрать у гномов завоеванные в кровавых битвах демократические свободы и независимость. Собравшиеся на кольцевом балконе простолюдины племен ервас и нахвас истерично завопили; «Свобода! Свобода!»
Умножив количество децибел в своем голосе при помощи простенького заклинания, Фауст попытался объяснить, что союз с Нирваной подарит подземным коротышкам ускоренное развитие ремесел и торговли, от чего жизнь гномов станет многократно богаче. Однако аборигены не желали его слушать. Они кривлялись, подпрыгивали и оглушительно визжали, потеряв способность к членораздельной речи. Изредка сквозь эти безумные звуки пробивалось организованное скандирование: «Не хотим Нирвану, не хотим богатства! Нам нужна только независимость! Будем голодными, но сохраним свободу! Независимость или смерть!»
Похоже, толпа была все-таки управляемой, потому что истерика внезапно прекратилась, и все гномы, как по команде, принялись скандировать: «Лучше смерть, чем Нирвана! Независимость дороже жизни! Долой империю! Свобода! Свобода!» Верховный Нахвас поднял левую руку, и толпа немедленно заткнулась. В гробовой тишине эмир прорычал проклятие предателям, которые готовы пожертвовать свободой и независимостью ради сытой жизни под гнетом царской власти. «Смерть предателям! – с готовностью завопили с балкона. – Умрем, но не отдадим свободу!»
– Ваше слово – закон для меня, – важно произнес Верховный Нахвас. – Пусть они умрут, раз вы этого хотите.
Гномы, окружавшие нирванцев, вконец приуныли. Здоровенные самцы рыдали как дети, утирая слезы огромными мозолистыми кулачищами. Солдатики отводили глаза в сторону и, похоже, были готовы бежать хоть куда-нибудь, бросив оружие. Единственное, что удерживало их от столь постыдного деяния, – никто не знап, куда можно бежать. Более-менее достойно держались только офицеры и часть знати племени ширвас. Эти тоже приготовились к смерти, но законы чести не позволяли им показывать свой страх.
Некоторые вопросительно поглядывали на нирванцев в надежде, что высшие существа смогут придумать, как спастись. Спокойствие царских сыновей смущало гномов, и кто-то из аристократов осторожно спросил:
– Вы собираетесь уйти отсюда с помощью магии?
– Уйти? – удивился Фауст, – Никогда! Не для того мы сюда пришли.
Понимающе закивав, ротмистр Тарин радостно закричал:
– Вы собираетесь атаковать! – Он повернулся к своим солдатам и отдал приказ: – К бою!
Положив ладонь на плечо низкорослого офицера, Брат Оборотня мягко произнес:
– Не спеши. Никакого боя не будет. Мы их просто убьем.
А кольцевой балкон продолжал бесноваться. Уродливые гномы корчили рожи, растягивали пальцами и без того кривые рты, выкрикивали оскорбления и проклятия, показывали стоявшим внизу голые волосатые задницы.
– Знакомая история, – сказал Вервольф. – Не так давно я отдыхал на Земле и со скуки стал командиром роты парашютистов в диком горном регионе. В одном городишке начались беспорядки. Кучка ублюдков очень старательно изображала из себя крутых и храбрых парней, отгородившись от моих солдат женщинами и детьми – знали, что правительственные войска не станут стрелять по шлюхам и недоноскам. – Оборотень брезгливо поморщился. – Эти выродки швыряли в нас камни, прячась за спинами разгоряченного бабья. Причем и те, и другие почему-то рассчитывали на полную безнаказанность. Ну, мы их, натурально, немножко побили… Как по-твоему, чем кончилась та история?
– И думать нечего. – Фауст усмехнулся. – Отважные дети гор наложили в штаны, бросились наутек и наверняка затоптали своих девок. По-моему, сейчас случится то же самое.
Вервольф, свирепо оскалясь, уточнил:
– Кажется, уже началось. Слышишь журчание?
– Не глухой…
Вокруг толпы, стоявшей на помосте, похожем на большую таблетку, набралась изрядная лужа, подбиравшаяся к ногам обреченных. Потоки воды с шумом вытекали из зарешеченных люков, расположенных чуть пониже кольцевого балкона. Откуда-то опустились мелкоячеистые решетки, перекрывшие пещеру на высоте тройного гномьего роста. Замысел был неплох: даже те ширвасы, которые умели плавать, неизбежно утонули бы, когда уровень воды поднимется выше решетки. Скопившиеся внизу гномы разразились рыданиями, проклиная нирванцев, которые пришли с единственной целью – погубить несчастных карликов.
Не слушая дурацкие причитания, Фауст приоткрыл веки магического зрения. Амулеты послушно раскидали веером невидимые нити магических отростков. Силовые линии пронзили толщу горы, открыв герцогу конструкцию механизмов, укрытых за стенами пещеры. Герцог увидел трубы, по которым втекала вода, увидел расположение стоков, увидел дверные замки, вентиляционные шахты, потайные пещеры. Внести необходимые коррективы было делом считанных заклинаний. Накрыв трусливых союзников силовым пузырем, он запечатал все ненужные отверстия и стал ждать развязки.
Спустя некоторое время даже самые тупые спутники нирванцев смекнули, что защищены невидимой преградой, и разразились счастливым визгом. Между тем вода продолжала прибывать, поднималась, обтекая воздушный пузырь, и почти достигла балкона, на котором бесновались нахвасы. Те с опозданием поняли, что веселый спектакль принимает неожиданный оборот. Самые сообразительные попытались улизнуть, но заговоренные Фаустом двери не желали открываться. Толпа погромщиков, недавно храбрая и самоуверенная, пронзительно завизжала, взывая о помощи.
– Вы их простите? – спросил Тарин.
– Если бы я прощал всех, кто собирался меня убить, то не дожил бы до половой зрелости, – меланхолично сообщил Фауст. – Кажется, твои соплеменники кричали, что предпочитают смерть подчинению Нирване? Охотно выполню их пожелание.