– Я уже не верю, что Фау и Меф могут быть нашими союзниками.
Для знатоков и тонких ценителей война сродни остроумной игре. В центре доски стоит Цитадель – довольно большой выдолбленный изнутри булыжник, напоминающий шахматную ладью. Внутри засела команда противника, обреченная проиграть, как бы ни развивались события. Гверфы приникли к бойницам, неуклюжие лапы сжимают туго натянутые луки, копья, дротики, пращи, палицы, короткие мечи и тому подобные рудименты минувшей эпохи. На стенах дымится в медных чанах кипящая смола, рабы-люди подбрасывают связки дров в разведенные под котлами костры. Запасы топлива в крепости на исходе, скоро в огонь отправится мебель. На площадках у ворот выстроились пехотные резервы, готовые ринуться на врага по первой команде.
В каземате центральной башни главарь гверфов разглядывает Карту, оставленную в незапамятные времена для связи с Хаосом. Расстояние слишком велико для полноценного козырного контакта, но гверф не способен этого понять. Снова и снова он пытается открыть проход, и магический клочок картона медленно тянет ниточку на противоположную окраину Мироздания. Наконец установлена звуковая связь, хотя разница в скорости временных течений превращает разговор в мучительную пытку. Проходит очень короткий срок, прежде чем ускоренный до визга голос Дары произносит почти неразличимой скороговоркой:
– Ты должен продержаться хотя бы два дня. Отбивай атаки, ведь твоя армия засела внутри мощнейшей крепости. Скоро вы получите помощь.
Карта трижды повторяет этот приказ, после чего связь обрывается. По извилинам полузвериных мозгов натужно протискиваются вязкие подобия мыслей. Гверф не может сообразить, должен ли он отдавать дополнительные приказы, или Цитадель готова к обороне. После затянувшихся раздумий гверф принимает решение ничего не предпринимать. Пусть враг полезет на стены – и тогда исход зависит от умения размахивать оружием. Гверфы всегда были слабоваты по части интеллекта, но неплохо управлялись с насаженными на палки кусками железа или камня. Потому-то Хаос и выбрал это племя для самых простых заданий, например для гарнизонной службы на покоренных землях.
А вокруг Цитадели сверкают надраенные шлемы, кольчуги, щиты, клинки и стволы. Развеваются знамена полков, мечутся конные ординарцы. Армия царя, разбитая на стройные коробки пехотных каре, ждет команды на штурм, держась за пределами дальности полета стрелы. Развернуты катапульты, баллисты, минометы и полевые лазареты. Позади войска ждут своего часа маркитанты и мародеры. В море напротив крепости стоят на рейде оба пароходика – пушки смотрят на каменную махину, канониры заправляют в зарядники ленты со снарядами.
Все готово к решающей битве. Сегодня завершается первая фаза кампании. Солдаты догадываются, что война не закончится взятием Цитадели. Впереди много сражений, но сегодня – самый тяжелый бой, а потом предстоит увлекательное сафари по диким странам. Там нет организованной военной силы врага – одни лишь чудовища, это будет не война, а нечто вроде охоты. Главное – дожить до вечера и перебить побольше свинорылых. Те, кто отличится в бою, получат щедрое вознаграждение – деньги, земли, чины.
Солдаты лишь сомневаются, разрешат ли им грабить захваченные города. Большинство считает, что надо вести себя культурно, то есть не трогать имущество, на которое может претендовать царская семья, а также не обижать верноподданных. Все остальное будет разрешено. Царь простит своим воинам малые шалости.
На верхней башне Южного форта, где собрались старшие воинские начальники, граф Ренк громко сетовал, что его рыцарям не найдется работы в уличных боях.
– Не отчаивайся, дяденька, всем дела хватит, – добродушно сказал Фауст. – Мой крылатый эскадрон тоже отдыхает.
– Это обидно, – согласился Ренк. – Но ты идешь в бой, пусть даже в пешем строю. А мне отдыхать до вечера.
Командиры пехотных частей самодовольно ухмылялись. Сегодня был их день: кавалеристы в уличных боях не нужны. Войско выстроилось как на параде, не скрывая намерения атаковать ближайшую стену Цитадели. Солдаты томились ожиданием после многодневных изнурительных тренировок, на которых отрабатывались стремительная установка штурмовых лестниц и рукопашный бой на стенах.
– Начнем же! – нетерпеливо потребовал Вервольф. – Папа, отдавай приказ.
– Действуйте, – разрешил царь. – Каждый знает, что и как нужно делать.
Заняв позиции между каменных зубьев, украшавших верхушку форта, стрелки открыли огонь по защитникам Цитадели. Фауст не смог удержаться и тоже взял винтовку.
Оптический прицел приблизил стену. Герцог методично, как в тире, поймал в кружок свиную морду выглянувшего из бойницы гверфа и нажал спуск. Приклад мягко толкнул плечо, а гверф, взмахнув лапами, исчез из виду.
Залпы гремели непрерывно, в перестук винтовок настойчиво вплетались пулеметные очереди. Следившая в бинокль за результатами обстрела Джулия восторженно отсчитывала десятки убитых. В отличие от своей подружки, Мефисто обозревал внутренности Цитадели через нарисованный отцом Козырь и наконец удовлетворенно сообщил:
– Готово. Они двинули все резервы к южной стене.
Еще немного времени – и гверфы уже не отваживались высовываться из-за каменных укрытий. Зато на внутренней улочке, примыкающей к стене Цитадели, скопилось не менее тысячи полузверей.
– Минометы, беглый огонь! – скомандовал Вервольф.
Первая дюжина мин упала с большим разлетом, но потом канониры пристрелялись, так что следующие снаряды легли в самой гуще обороняющихся. Шквал огня и осколков разметал гверфов. Уцелевшие в ужасе разбегались в разные стороны.
Командиры на бастионе одобрительно завопили. Затем царь козырнулся на мостик «Господаря Мунтении», чтобы возглавить штурм со стороны моря, а братья, весело перешучиваясь, разошлись по своим частям. Пора было заканчивать затянувшуюся сверх меры осаду.
Тяжелая пехота Смилодона встрепенулась, увидев командиров. Полковник отдал приказ, и рота за ротой, подхватив лестницы, направились в сторону крепости. С бастиона продолжали палить, не позволяя вражеским лучникам и арбалетчикам пускать стрелы по наступающим, так что гоплиты беспрепятственно приблизились к стене. Бежавший в передней шеренге Фауст расчищал дорогу пехоте, обнаруживая и обезвреживая ловушки: огненные рвы, волчьи ямы, вкопанные в землю шипастые капканы.
Преодолев последний ров, пехотинцы деловито принялись устанавливать лестницы, а Фауст, достав КозырьДалта, сказал Оберонову сынку:
– Кончай стрельбу. Еще моих зацепишь.
Далт без энтузиазма приказал снайперам угомониться. Заодно сообщил герцогу, что штурмовые колонны, которыми командовали отец, Меф и Вервольф, тоже начали карабкаться на стены.
– Что мне делать, когда вы ворветесь в крепость? – спросил Далт. – Может, придумаете работенку?
– Ты до вечера свободен, – отрезал Фауст, – Приводите в порядок оружие. Чистка, смазка – в общем, сам знаешь.
Он вызвал братьев, и вскоре три герцога собрались на вершине холма, где изнывала от безделья рота капитана Крольда, вооруженная короткоствольными автоматами. На всякий случай Меф обратился через Карту к отцу, но старик отводил душу, утоляя жажду заскучавшего в каменных ножнах Мементомори, и самозабвенно шинковал гверфов на центральной улице Цитадели.
– Ему сейчас не до нас, – резюмировал Фауст. – У кого Козырь? Наверняка у любимого младшего сыночка.
– Дудки, в любимчиках прописался первенец, – весело огрызнулся младший герцог, но Карта действительно оказалась в его кармане.
Этот Козырь отец рисовал по памяти и уверял, что именно так выглядел один из казематов Цитадели, подходы к которому были затоплены по недоразумению еще в дни его молодости. Царь надеялся, что гверфы не сообразили нырять в полный воды подвал, то есть не должны были отыскать это помещение.
Осмотрев солдат Крольда, Вервольф подмигнул. Ветераны ответили дружным ржанием.
– В прошлый раз герцог Фауст уже водил вас в такую атаку, – сказал Вервольф. – Если повезет, мы с помощью колдовства отправимся в тыл врага.
Он сосредоточился на Карте, и козырная магия проложила дорогу в мрачное сырое подземелье, заросшее мхом и паутиной. Лучи солнца, проникшие через открывшийся проход, осветили небольшой участок каземата, в темноте угрожающе пищали неведомые твари, которые много лет были единственными обитателями каменного мешка.
Фауст подал знак Солдат-огнеметчик выпустил во мрак струю горящей смеси. Визг сделался громче, в нем слышалась паника. После второй струи вспыхнула покрывавшая стены растительность, загорелись полусгнившие деревянные обломки, кучи засохшего крысиного помета.
– Отец говорил, там нет ничего ценного, – заметил Мефисто. – Прибавь жару, пацан. Да пройдись огоньком по закоулкам.
Было видно, как по камере мечутся горящие комочки. Решив, что уцелевшая живность не станет особенно досаждать, братья вошли в пылающее подземелье и установили факелы в прибитые к стенам проржавевшие кольца. Тусклые отблески осветили просторное помещение, из него в разные стороны уходили ответвления. Сквозь люк в потолке по каплям сочилась грязная вода.
– Если откроем люк, нас затопит, – заметил практичный Вервольф. – Мы всплывем к потолку и пролезем в следующий отсек. Неплохо.
– А вдруг воды окажется слишком много? – возразил не менее предусмотрительный старший брат. – Нам-то по фигу, но половина солдат захлебнется, не успев протиснуться. Да и на верхнем ярусе может оказаться с головой. Фау, тебе выкручиваться. Тут нужен научный подход.
– Что бы вы без меня делали, – проворчал Фауст. – Организуйте лестницу.
Когда силовой жгут Амулета раскрошил бронзовую створку люка, сквозь дыру в потолке шумно хлестнул мутный поток. Вода бурлила, уходя по межтеневому лазу, выведенному в пустыню ближайшего ненаселенного Отражения. Вскоре посреди пустыни образовалось небольшое пресное озеро, но вода продолжала поступать, и у Вервольфа кончилось терпение.
Установив лесенку рядом со струей водопада, братья вскарабкались на следующий ярус. Помотав головой, Фауст углядел магическим зрением обломок трубы, из которого выливалась струя жидкой грязи. Дыру быстро заделали, после чего к командирам присоединилась вся рота. Солдаты вполголоса матерились, скользя на мокром полу подземелья.
Применив простенькое заклинание, Фауст собрал вековые наслоения ила в большой ком и зашвырнул в ту же пустыню. Когда пол очистился, стали видны ступени, ведущие к окованной медью двери. Скривившись, словно залпом проглотил стакан дешевой бормотухи, Мефисто проканючил:
– Задолбала меня такая жизнь. Куда ни сунусь – сплошные коридоры, подземелья, катакомбы
Средний брат молчаливо присоединился к мнению старшего, но Вервольф, недоуменно поглядев на них, сказал:
– А мне нравится, создает элемент новизны. Надоело махать клинком в чистом поле.
Поскольку согласие в этом вопросе было недостижимо и вдобавок не имело большого значения, они не стали тратить время на споры. Посмотрев сквозь стену, Меф сообщил, что врагов поблизости не заметно, и вышиб дверь ударом ноги.
– Экономьте патроны, – грозно напутствовал пехотинцев Вервольф.
Рота растянулась вдоль темного коридора, поднялась на два яруса и лишь здесь встретила нескольких гверфов. Уложив патруль длинными очередями – об экономии боеприпасов никто, конечно же, не вспомнил, – пошли дальше. Пока их рейд напоминал увеселительное путешествие. Шквал пуль сметал свинорылых, которые не успевали даже сообразить, каким образом в глубоком тылу оказались нирванские солдаты.
Серьезный бой случился только на первом надземном этаже, где пришлось пострелять от души. Добрых полсотни оккупантов вздумали атаковать нирванцев и даже сделали несколько залпов из арбалетов. Первую волну гверфов положили быстро, но при этом солдаты расстреляли магазины и замешкались, перезаряжая автоматы. Вервольф снова раскричался, требуя беречь патроны, но тут ворвался еще один вражеский отряд, и пришлось взяться за мечи.
Вращая клинками, Фауст и Вервольф бросились на свинорылых, увлекая за собой взвод гоплитов. Навстречу встали частоколом десятки копий, и братья рубили древки, пробиваясь в ближний бой, чтобы кромсать ненавистные туши двуногого зверья. Сумбурным наскоком удалось вытеснить противника в следующее помещение, которое оказалось широким коридором. Одна стена коридора смотрела окнами на улицу. Снаружи звенел металл и слышался мощный рев – братья сразу узнали голос отца, призывавшего усилить натиск и ворваться в последнее убежище неприятеля. Сражение за Цитадель явно близилось к финальной черте.
На другом конце коридора показалась новая сотня гверфов, они приближались медленным шагом, прикрывшись щитами и наставив алебарды Подпустив их на разумную дистанцию, нирванцы швырнули гранаты, а затем огнеметчик выпустил добрую струю пламени. Немногие выжившие после этого гверфы были так ошеломлены, что даже не сопротивлялись, когда гоплиты добивали их мечами. Потом появился Мефисто с двумя взводами, успевшими перезарядить автоматы, и сильно расстроился, что братья управились без него.
Теперь они разделились. Каждый из царских сыновей взял по взводу, и они пошли по разным коридорам, осматривая каждую комнату и расстреливая прятавшихся внутри врагов. Зачистив свой сектор, Мефисто перешел на второй этаж, а следом за ним поднималась пехота, ворвавшаяся в Цитадель через стены.
Примерно через полчаса, собрав свой отряд, Меф приказал вставить новые магазины и связался с братьями.
– Иду на третий этаж, – похвастался он.
– Я давно уже на третьем, – фыркнул в ответ Вервольф.
– Я тоже, – сообщил Фауст. – Так что тебе здесь делать нечего. Опоздавшим прямая дорога на четвертый.
На верхнем ярусе скопилось множество свинорылой сволочи, которая вовсе не горела желанием геройски погибнуть в битве. Побросав оружие, гверфы пали ниц и принялись скулить, вымаливая пощаду. Оставив Крольда разбираться с пленными и вообще заканчивать зачистку, Меф направился прямиком в апартаменты здешнего коменданта.
Вход преграждали три здоровенных гверфа из числа особо тупых фанатиков. Нашпиговав их свинцом, нирванец выломал оказавшуюся запертой дверь, напоил Серитойох кровью еще двух стражников и наконец вошел в кабинет. Комендант сидел за столом, бессмысленно уставясь на Карту с пейзажем Хаоса, и монотонно повторял призыв откликнуться. Меф схватил свинорылого за шкирку и выставил пинком за дверь, крикнув вслед:
– Крольд, займись этим кабанчиком!
Герцог просмотрел архивы, но бумаги были составлены безалаберно и хранились без каких-либо намеков на систематизацию. Меф понял, что не сумеет узнать никаких подробностей о временах, когда Хаос послал армию полузверей в поход на царство его деда.
– Ты здесь? – В дверях стоял Вервольф. – Пошли. Папа зовет взглянуть на Пирамиду.
– Хорошая мысль… – Мефисто шагнул к брату, но тут же вернулся за стол. – Помоги пробиться через этот Козырь.
Объединенными усилиями братья немного уравняли скорость потоков времени, преодолев толщу незримых миров, разделявших противоположные вершины вселенского треугольника. В контуре Карты прорисовалось недовольное лицо взлохмаченной Дары.
– Привет, королева, это снова я, – весело сообщил Меф. – Можешь не торопиться с отправлением карательной экспедиции.
– Что ты имеешь в виду? – не поняла она спросонок.
– Спешу тебя порадовать. Мы уже освободили нирванскую Цитадель.
Дара скосила взгляд в сторону от Карты и неслышно прошептала заклинание – вероятно, включила какое-то магическое устройство. Потом ее глаза расширились. Похоже, демонесса сообразила, о чем он говорит, и поэтому здорово рассвирепела.
– Мои солдаты придут и сотрут с лица Отражений… – Она запнулась и продолжила чуть спокойнее: – Ты приговорен. Рано или поздно я расправлюсь с тобой.
– Я уже испугался, – хихикнул Мефисто. Она снова стала выкрикивать угрозы. «Истеричка», – подумал Меф и сказал примирительно:
– Согласись, я не слишком виноват в смерти Юрта. Его погубил твой приказ расправиться со мной.
– Негодяй, ты подло убил моего мальчика! Ты и твой брат-колдун…
– Выпусти пар, – посоветовал старший Сын Вампира. – Мой брат хотел всего лишь избавиться от другого сына Бранда. Если бы Юрт не напал на Фау, ничего бы с твоим мальчиком не случилось.
Дара надменно бросила:
– Мне наскучил этот разговор. Тебя ждет очень плохой конец.
– Надеюсь, мой конец снова доставит тебе удовольствие, – смиренно произнес Мефисто.
Карта сложилась и нагрелась до комнатной температуры. Вервольф с чувством сказал:
– Кажется, ты сумел ее достать. Дорогой братишка, прими мои искренние поздравления.
– Учись, – рассмеялся Меф.
Отец и средний брат, поджидая задержавшихся, рассматривали Спиральную Пирамиду, разрушенную Суэйвиллом в день страшного поражения Нирваны. Золотистые струны силовых линий по-прежнему сплетались в сложную конструкцию – широкую у основания и сужающуюся к верхушке. Однако в призрачной массе зияли прорехи бездонной тьмы Хаоса – в тех местах, где к Спирали прикоснулся магический наконечник Копья Скорби. В роковой день прекратилось непрерывное движение деталей, и Золотая Пирамида застыла, утратив сверхъестественные свойства, превращавшие обычный рисунок в Источник Мощи, равный Лабиринту и Логрусу.
– Она похожа на Спираль, что осталась в Артаньяне, – прошептал Вервольф. – Но кажется более совершенной.
– Так и должно быть. – Отец развел руками. – Ведь это – Главный Узор. Три его действующих Отражения, расположенные в Нибельхейме, Аквариусе и Анаврине, также бьши полноценными Источниками Мощи, но они, скорее всего, тоже разрушены. А в отдаленных провинциях вроде Артаньяна, Эльсинора, Шикунды или Айрата имеются лишь бледные копии – Отражения Отражений. Узоры третьего порядка. Дефектные и бессильные.
– Спираль Зазеркалья не может быть повреждена! – выкрикнул Фауст. – Леди Геката заперлась в центре Узора и ждет нас.
– Будем надеяться, – со вздохом произнес отец. – Поверьте, я хочу этого больше, чем вы трое, вместе взятые.
Мефисто ступил на Первый Пандус и сделал неуверенный шаг по упругому, слегка закрученному против часовой стрелки отрезку золотистой ленты. Пришло знакомое ощущение втекающей в него Мощи, но приток был слабым, почти неуловимым. Герцог поднялся до Развилки и, не раздумывая, прыгнул на дорожку Нисходящего Витка. Через три шага пришлось остановиться: впереди разверзлась черная пропасть, поглотившая и продолжение Витка и сердцевину Винтовой Лестницы. Не желая больше расстраиваться, Меф вернулся к родственникам, злобно сказав:
– Нет пути. Пробоины тянутся сквозь всю конструкцию. Отец равнодушно ответил, пожимая плечами:
– Рано или поздно мы восстановим Пирамиду. Но сначала кое-кому придется ответить за разрушенные Источники. Даю слово… – Он двинулся к двери, на ходу отдавая распоряжения: – Вервольф, собери полковых командиров. Мы будем взламывать соседние Отражения, пока не прорвемся в Зазеркалье.
Они вышли из пещеры в жилые секции Цитадели. Под присмотром гоплитов пленные гверфы выносили из помещений трупы. Перед центральным укреплением выстроились подразделения, и царь приказал еще раз прочесать сверху донизу все помещения. Мефу он поручил отобрать десяток смекалистых офицеров, чтобы наладить розыск особо ценных документов. Вервольфу было ведено организовать отдых и пополнение частей, бравших штурмом Цитадель.
– Теперь о тех, кто сегодня отдыхал, – сказал царь, который никогда ничего никому не забывал. – Ренк и Далт, вы жаловались, что ваши войска весь день скучали. Я приказываю вам овладеть Отражением Шикунда. Командиром экспедиции назначаю герцога Фауста.
Вероятно, отец предупредил Фау об этом задании, поэтому Брат Дьявола и Оборотня сразу осведомился, как скоро смогут выступить в поход рыцарская конница и стрелки. Ренк с Далтом замялись, недружно ответив: дескать, можем хоть сейчас, но лучше бы дать часок-другой на кормежку бойцов и, главное, коней.
– Я и сам собирался подкрепиться, – сообщил добрый доктор Фауст. – Выступаем через два часа. Разместите личный состав в восточном крыле и распорядитесь, чтобы вам подвезли провиант.
– Зачем нам провиант?! – Ренк расхохотался. – Вон сколько свинины вокруг валяется.
Полковники разошлись, и возле царской семьи остался только Смилодон. Заметив эльсинорца, повелитель, прищурившись, тепло обратился к воеводе:
– Хочешь о чем-то просить, солдат?
– Ваше величество, герцог Фауст обещал, что освободит Эльсинор.
– Без сомнения, освободит. Мои сыновья всегда держат слово. Иначе перестанут быть моими сыновьями. Смилодон продолжил, умоляюще понизив голос:
– Вы позволите моему полку участвовать в этом деле? Укоризненно потыкав воеводу кулаком, царь сказал:
– И не стыдно тебе говорить об этом? Сам должен был догадаться – Эльсинор будут освобождать эльсинорцы. Включая твою кошачью породу.
За обедом отец восхищался новым оружием, что появилось за время, которое он провел в спячке. Особенно потрясли царя огнеметы.
– Бесподобная штука! – восклицал он, размахивая стаканом. – Солдат нажимает крохотную хреновину, из трубы вылетает пламя, какое не каждый дракон способен выплюнуть, – и полсотни врагов словно не бывало.
– Автоматы тебе понравились меньше? – удивленно и немного обиженно спросил Вервольф.
– Тоже превосходная вещь, – согласился старик, – И пушки, и пулеметы, и пароходы… Я только компьютер не прочувствовал. Вы все так восхищаетесь, но… В общем, не знаю.
– Распробуешь, – заверил отца Фауст. – Ты лучше расскажи, чего мне ждать в Шикунде. Там будет много врагов?
– Не в обычном смысле. Не думаю, чтобы вожди Хаоса пустили туда наемников.
– Просто чудовища?
– Тебе и этого хватит. Некоторые монстры бывают весьма оригинальны. – Отец отрезал кусок фаршированного фазана и добавил: – Не стоит слишком беречь солдат Далта. Чем больше их поляжет, тем меньше хлопот будет после.
– Не беспокойся. – Фауст даже не улыбнулся. – Я постараюсь, чтобы все они остались в степях и джунглях Шикунды.
Немного подумав, царь заметил:
– Все-таки не слишком усердствуй. Нам еще понадобятся смертники на подступах к Эльсинору.
Последняя реплика развеселила сыновей, и Меф поднял тост за благоразумную предусмотрительность. Фауст, ловко орудуя искривленным зазубренным кинжалом, отхватил большой ломоть каравая, намазал на хлеб солидную порцию паштета, украсил бутерброд ломтиками соленых огурцов и, полюбовавшись своим творением, вдруг проговорил:
– Папа, мы узнали многое, но не успели обдумать новые знания. Лабиринт и Логрус договорились о перемирии, словно готовятся к совместным действиям против общего врага. Получается, что Лабиринт заранее приготовился к повреждению – организовал реставрацию Дефектного Узора. Логрус был этим недоволен, однако всерьез не противился. В общем, баланс сохранился. И я не понимаю: неужели единственный итог столь долгих маневров – новое безумие Дворкина?
– И Камень в глазнице коварной принцессы, – добавил Мефисто.
Отец понимающе усмехнулся:
– Фау опасается, что Единорог и Змея готовы объединиться против нас. Где же в таком случае признаки большого похода на Нирвану? Дара только собирается, но все время забывает из-за неотложных личных дел.
Вервольф немедленно задал вопрос, который братья уже много веков относили к числу проклятых:
– Способны ли два Источника Мощи ударить в нас непосредственно, не прибегая к услугам обитателей подвластных им Теней?
– Вряд ли, – не слишком убежденно сказал отец, – На таких расстояниях их силы быстро угасают. Однако они могли бы, не дожидаясь Дары, послать на нас орду варваров или неисчислимые стада чудовищ. Не забывайте, после повреждения Пирамиды пролегли Дороги от Нирваны к странам Порядка и Хаоса, вдоль которых легко передвигать даже диких безмозглых тварей.
– Ты имеешь в виду, что они готовятся к войне, но не с нами? – спросил старший Сын Вампира. Отец кивнул.
– Они готовятся к чему-то, но не обязательно к войне и не обязательно с нами.
Семья продотжила пиршество, но затем Вервольф вдруг вернулся к оборвавшемуся разговору:
– Когда Ринальдо повредил Лабиринт, исчезла Тропа, соединяющая Нирвану с Амбером. Означает ли это, что Лабиринт пока менее опасен?
– С нас хватит и одного Хаоса, – отмахнулся царь. Тем не менее Фауст продолжал сомневаться, поэтому высказал вслух свои опасения
– Великие Силы что-то замышляют – я это чувствую. И еще я твердо уяснил: их активность не сулит нам ничего доброго.
Встав из-за стола, Мефисто потянулся и сказал:
– Игру против Великих Сил начал наш слишком умный приятель Мандор – пусть на него и обрушится гнев Прародителей А тебе сейчас нужно остерегаться Джулии, которая любит совать нос в чужое Искусство. Поэтому постарайся не показывать при ней Хрустальный Шар.
– Он меня, кажется, учить вздумал, – сокрушенно вздохнул средний брат. – Когда это я выдавал свои тайны случайным попутчикам? Даже Льювилла ничего не сумела выведать, а мы с ней уже не первую сотню лет…
– Довольно! – прервал сыновей повелитель Нирваны. – Поели, попили, потрепались – пора и делом заняться для разнообразия.
Готовые к походу полки – тяжелобронированные рыцари, крылатая кавалерия и посаженные в седла стрелки – выстроились на поле возле Восточного бастиона. За спиной оставались Цитадель и Нирвана, впереди расстилалось степное бездорожье, и только далеко-далеко, у самого горизонта, темнел лес.
Осмотрев войска, царь ничем не выразил одобрения или недовольства. Лишь прокричал несколько подобающих случаю фраз, призывая исполнить долг, то есть совершить прогулку по не слишком опасным землям, коим давно пора вернуться под крыло законной власти.
– Главное – будьте осторожны и не зарывайтесь, – посоветовал его величество. – Если встретится магия, зовите на подмогу герцога Фауста, а сами придержите коней.
Джулия во все глаза пялилась на царя, который впервые показался без маски, и при первой же удобной возможности подобралась поближе, чтобы напомнить:
– Сир, я тоже изучала Искусство.
– Трудно этого не заметить! – Старик усмехнулся, – Будешь помогать моему сыну, но не пытайся командовать Он только с виду смирный… – Джулия продолжала таращиться, и царь спросил: – Неужели я так похож на пресловутого графа?
– Как вы догадались? – пискнула она. – Да, ваше величество, очень похожи. Даже сильнее, чем Меф и Фау, чтоб мне сдохнуть!
Не знакомый с принятой на Тортуге лексикой царь удивленно поднял брови, но спросил о другом:
– Каким он был, этот мой двойник?
– Длинный, худощавый. На лицо чуть старше вас и поуже в плечах. Любил пить кровь, особенно человеческую. Жил очень долго, много веков.
Меф сказал, рассмеявшись:
– Под такой словесный портрет подходит любой Повелитель Теней… – Подумав, он уточнил: – Если исключить некоторые детали, вроде комплекции.
– Вряд ли это был мой двойник, – задумчиво проговорил отец. – Может, двойник Лабиринтова призрака? Это объясняет, почему он так тянется к крови – из подсознательного желания превратиться в полноценное существо. Обычно вампирами становятся именно по этой причине.
– Разве у призраков могут быть двойники? – поразилась ведьма,
– Почему бы и нет? – Старик развел руками. – Я не знаю законов, запрещающих такой феномен.
Сыновья успешно попрятали улыбки. Папочка откровенно морочил голову глупой ведьме-самоучке, но делал это с подлинным мастерством. Столь авторитетному тону трудно было не поверить.
Впрочем, отцу быстро наскучили словесные развлечения, и он скомандовал:
– Отправляйтесь.
Протрубили рожки, копыта мягко ударили по сочной траве. Три сотни всадников вытянулись в колонну под теплым солнцем ранней осени. Потом внезапно заморосило, а трава обернулась колючими комочками. Целое поле мокрых репейников под быстро темнеющими облаками.
Вскоре дождь падал стеной, и видимость совсем пропала. Главным ориентиром остался рычащий в голове кавалькады голос герцога:
– Подтянуться, не отставать!
Затем был туман. Камни под копытами. Вой хищников в белесой мути. Продрогшие воины зябко кутались в промокшие накидки. Движение замедлилось.
Лучи оранжевого светила разорвали непроглядность, а ветер унес остатки туманного облака. Солнце в небе ритмично меняло окраску: красное – оранжевое – желтое – оранжевое – красное – оранжевое – желтое… И цвет неба тоже менялся: от темно-синего фона вокруг красного диска до зеленого полотнища, когда солнце становилось желтым. Стало теплее, люди и кони чуть повеселели, вдыхая незнакомые ароматы.
Зверье, обитавшее под лиловыми сводами здешних джунглей, приняло колонну за стадо диких травоядных. Одного хищника стряхнул со своего копья рыцарь из отряда Ренка, другую тварь подстрелили наемники Далта.
Пнув ногой покрытую костяными пластинками короткую шею убитого зверя, Джулия сообщила:
– Мне здесь нравится. Это и есть Шикунда?
– Не совсем… – Фауст с недовольным видом посматривал по сторонам. – Приготовь защитные заклинания. И атакующие тоже.
– Ты ждешь нападения?
– Здесь сотни лет не было Повелителей. Чего угодно можно ожидать.
Отряд проехал еще десяток миль, прежде чем Фауст удовлетворенно сказал, что они почти у цели. При этом он обратил внимание на легкую панику среди личного состава.
Рыцари, включая самого Ренка, никогда прежде не совершали столь дальних рейдов сквозь Тени. Быстрая смена декораций потрясла артаньянцев. Бойцам требовалось время, чтобы успокоиться.
– Большой привал! – распорядился герцог. – Командиры, организуйте кормежку.
Напряжение заметно упало, когда войско разбило лагерь возле старой запруды. Спешившись, Далт кинул поводья кому-то из своих головорезов. Потом, показывая рукой на замшелые камни и бревна, перегородившие речное русло, спросил Фауста:
– Здесь кто-то живет?
– Кто здесь может жить… – Герцог отмахнулся. – Это ведь не настоящий мир. Так, полупризрачная Тень, возникшая на время нашего марш-броска. Мы уйдем – Тень растает.
– А в том месте, куда мы направляемся?
– Не знаю. – Фауст пожал плечами. – Меф рассказывал, что населенные Отражения были эвакуированы. Когда армия нашего деда отступала под натиском Хаоса, большую часть жителей удалось вывезти в Артаньян. Поэтому в нашем крохотном королевстве столько существ разных видов.
Он подумал, что полная эвакуация все равно невозможна. Кто-то наверняка остался в Шикунде, и в Айрате, и в остальных владениях Пирамиды. Другой вопрос – удалось ли выжить этим крохотным колониям?
Солдаты уже купались в запруде, поили коней. Самые шустрые и хозяйственные ловили рыбу и раков. Внезапно сети забились особенно сильно, и пробежал слух, что попалась русалка. К общему разочарованию, это оказалась всего лишь большая рыбина неизвестной, но вполне съедобной породы.
Доедая похлебку, Далт подозрительно спросил:
– Твой брат на самом деле нашел дневник Люка или смастерил ловкую фальшивку?