– Не стал бы он возиться с подделками. Не его стиль.
– Зато стиль Люка чувствуется, – прорычал сын Обе-рона. – Этот ублюдок всегда был маленьким злобным гаденышем. Всех кинул!
Джулия с мягкой угрозой мурлыкнула: дескать, мы еще доберемся до лживой душонки подлого подранка из Замка Четырех Миров. Разозлившись сверх меры, они с Далтом выболтали кое-какие детали игры, которую вел Ринальдо. Оказалось, что у Люка была давняя связь с Корал, однако любовники надоели друг другу. По словам Далта, Люк вспомнил о существовании Корал, когда узнал от матери, что Мерлин должен стать королем Хаоса. Сын Бранда легко уговорил Корал лечь под племянника, чтобы обзавестись полезными знакомствами в обоих королевских домах.
Прочитав стибренные Мефом записки Ринальдо, Далт проникся к нирванцам некоторым почтением и вдобавок был очень зол на Ринальдо и Ясру. Он буквально разрывался от желания отомстить. Во время привала они с Джулией без конца интересовались: когда, мол, пойдем на Замок?
– Я же говорил, что помогу вам, – меланхолично сказал Фауст. – Сделайте свою часть работы здесь, а мы выполним свои обязательства.
Он не узнал ничего принципиально нового. Во всяком случае, ничего такого, что могло бы его удивить. Вселенная была большим рингом, где проводились бои без правил. Вся жизнь нирванских герцогов давно превратилась в непрерывную схватку с демонами судьбы. Зазеваешься – попадешься на обманный финт. Не увидишь вовремя вражеский замах – пропустишь удар. В этой бесчестной игре успех приносила единственная тактика: самому наносить упреждающие удары, отправляя в нокаут или за канаты всех противников, включая потенциальных. Если же пропустил удар, то поскорее выползай из нокдауна и снова молоти всех подряд. По-простому это называлось законом джунглей.
Не вставая, Фауст зажмурился, одновременно накрыв Колоду близлежащих Отражений сетью силовых струн затрепетавшего Амулета. Шикунда оказалась совсем рядом – он видел слабую пульсацию полуразрушенной Спиральной Пирамиды.
– По коням! – скомандовал герцог. – Не на пикник едем. Шевелитесь.
Пространство несколько раз поворачивалось вокруг непостижимых осей, часто-часто колебалась цветовая гамма, пейзаж топорщился, подстраиваясь к переменчивому рельефу. Однажды очередное превращение завело колонну в речной поток, потом яркость красок вдруг потускнела, но быстро вернулась к норме. Наконец они очутились на холмистом поле, где росли кустики одичавших овощей. Похоже, никто не возделывал эту землю уже много лет.
Время не слишком церемонилось с брусчатой дорогой, но кладка сохранилась. Серая лента тракта извилисто тянулась между холмов, скрываясь из виду после третьего поворота, чтобы снова появиться вдалеке. Выехав на возвышенность, Фауст посмотрел в бинокль: дорога упиралась в мост через реку, а затем исчезала Б лесу. Где-то дальше должен был стоять замок – герцог чувствовал слабый зов Золотой Спирали, поврежденной магическим копьем Суэйвилла.
Он послал на разведку двух крылатых рыцарей, и те, возвратившись, доложили обстановку. Среди прибрежных лесов затаились две деревушки, а за лесами разведчики действительно обнаружили сильно разгромленный замок, возведенный в нирванском стиле: два пятиугольника крепостных стен с угловыми бастионами и в центре – цитадель, увенчанная башней со шпилем. В стенах зияли проломы – последствия Войны Трех Сил.
Повернувшись к своему разношерстному войску, Фауст нетерпеливо крикнул:
– А теперь покажите, что умеете двигаться быстро. Рысью – марш!
Копыта глухо ударили по булыжникам. Вереница всадников вытянулась вдоль тракта, уподобившись гигантской многоножке, стремительно бегущей по степи. Недолгий аккорд галопа – и степь осталась позади. Голова колонны втянулась в заросли. Здесь пришлось чуть замедлить бег скакунов.
Вековые осины, дубы, сосны и ели удивленно покачивали ветвями, приветствуя невиданных пришельцев. Топот кавалькады распугал лесных обитателей – на глаза не попалось ни одного крупного зверя, хотя Фауст чуял притаившихся в чаще волков, медведей, лосей и оленей. Лишь жизнерадостная мелочь вроде белок и глухарей беззаботно поглядывала на войско блестящими бусинками глаз.
Грохоча броней и подковами, кавалерия добралась до реки. Возле моста герцог велел придержать коней и отправил на другой берег стрелков Далта. Под их прикрытием двинулись через мост рыцари графа Ренка, а сверху за окрестностями приглядывали бойцы на крылатых скакунах. Один из них, вернувшись к Фаусту, доложил:
– Мой герцог, в лесу скрываются люди.
– Армия? – быстро спросил Сын Вампира.
– Не похоже. Скорее, местные крестьяне. Или разбойники.
– Невелика разница, – Фауст успокоился. – И опасность невелика. Крикни им сверху, чтобы не прятались, а подходили к переправе.
Пощекотав шпорой бок Волчка, он проскакал через мост. Большая часть войска уже переправилась. Вернувшийся из полета рыцарь рассказал, что хоронящиеся в лесу люди, услышав голос с неба, разбежались. Пожав плечами, Фауст повел колонну к замку.
Догнав герцога, Далт поскакал рядом. Некоторое время наемник ехал молча, потом осведомился:
– Ты будешь ставить гарнизоны в каждой деревне?
– Войск не хватит.
– Как же ты намерен держать под контролем все Отражение? Это же целая планета!
– Достаточно занять надежную крепость и пару близлежащих поселений. Остальные сами потянутся. Мужикам надо менять молоко и картошку на другие товары.
Фауст не сказал, что главное в таком деле – контролировать Источник Мощи, пусть даже дефектный. Обычно этого бывает вполне достаточно, чтобы Отражение повиновалось командиру крепостного гарнизона.
Почуяв возвращение повелителя, расставленные на стенах каменные твари замахали крыльями, загудели в трубы. Изваяния трижды сотрясли воздух приветственными воплями и снова погрузились в молчаливую неподвижность, положенную мертвой материи.
Крепость хранила многочисленные следы давней битвы: проломы в стенах, оплавленная облицовка бастионов, скелеты драконов и других ублюдков Хаоса в пересохшем рву. Гарнизон оборонялся ожесточенно и умело, истребив колоссальные орды врагов. Отвага защитников замка Шикунды задержала здесь немалые силы Суэйвилла, чем спасла от оккупации Артаньян.
– Мой дед рассказывал про эту битву, – прошептал потрясенный Ренк. – На штурм пошли рогатые великаны, которые горели, получив глубокую рану. Они четырежды бросались на стену со стороны реки, и четырежды король Гамлет отражал приступ.
– А потом они ударили всеми силами по северной стене. – Фауст кивнул. – Суэйвилл пробился во внутренний двор, отдав десяток своих выродков за каждого нашего бойца. И тогда мой дед козырнул остатки гарнизона в Нирвану, а на прощанье поджег воздух над Шикундой.
Хроники обрывались на эвакуации, но в дни изгнания братья не раз заглядывали сюда посредством магического кристалла Врагов в Шикунде они не видели. Прощальный пожар испепелил ворвавшихся в крепость монстров Хаоса, а впоследствии Суэйвиллу не было надобности держать здесь оккупационные силы. Воспоминания о той славной битве стали темой бесчисленного множества картин и песен, все царство гордилось подвигом предков. И только Фауст трепетал, когда слышал имя этого Отражения – он безумно завидовал магическому таланту деда, сумевшего превратить атмосферу в огненное море…
Отряд осторожно растекался по каменным лабиринтам, распугивая обосновавшихся в руинах крыс и птиц. Пробиваясь сквозь плиты, пышно росли сорные травы, в проломах и выбитых окнах гулял ветер.
– Сколько лет понадобится, чтобы залатать эти дыры… – вырвалось у Далта. – А ведь надежная была постройка. Поставить бы пушки на стенах – никакой Хаос не страшен.
– Не страшен… – эхом отозвался нирванский герцог. – Вот что, молодые люди, разворачивайте коней и убирайтесь подальше. В ближайшее время здесь будет небезопасно
Джулия вздумала возражать, но получила по извилинам оплеуху силовой струной и больше не возникала. Выпроводив посторонних, Фауст отправил вслед за ними Волчка, а сам спустился в подземелье, где жалобно поскрипывала Золотая Спираль
Этот Источник Мощи был дефектен с самого начала времен, и Война Трех Сил не прибавила ему повреждений. Осторожно ступая по светящимся дорожкам, лесенкам и пандусам, Фауст повторил знакомый маршрут, чувствуя, как пульсируют по его телу обновляющие потоки Мощи.
Взобравшись на верхнюю площадку Спиральной Пирамиды, рассеченную трещинами врожденного дефекта, нирванец приготовил к работе оба Амулета – в перстне и на темляке Рубильника. Нечто подобное он не так давно сделал в камере, где отбывал срок ослепленный Корвин, но сейчас предстояла работенка более высокого порядка – ювелирная по тонкости и слоновая по тяжести.
Закрыв глаза, он мысленно нарисовал трехмерный чертеж древней крепости, на котором высветились грязные пятна повреждений. Фауст потянулся сознанием в прошлое этой постройки, и память Спиральной Пирамиды услужливо подсказала, каким был замок в лучшие времена, когда здесь сверкал полированный паркет, а стены покрывала свежая штукатурка.
– Восстановить, – приказал герцог.
Пирамида выплеснула потоки Мощи, которая устремилась сквозь трансцендентную сущность Фауста, и герцог направил силу магии через Амулеты. Он водил по чертежу крепости воображаемой кистью, сплетенной из силовых жгутов, и методично стирал серые пятна проломов и трещин. Кое-где ремонт продвигался легко и быстро, в других местах приходилось повторять зачистку снова и снова.
Фауст потерял счет времени, раз за разом фокусируя магию на разрушенные части замка. Каждая удача сопровождалась горячей волной удовлетворения, но задержки, отнимая силу, больно били по нервам и самолюбию. И было еще одно место на верхних замковых ярусах – магическая схема изобразила эту часть крепости красными штрихами, – которое не поддавалось ремонту, неизменно отбрасывая невидимый инструмент нирванца. В конце концов Фауст раздраженно решил поскорее закончить реставрацию доступных участков, а строптивую камеру оставить на потом.
Солнечное небо внезапно затянулось тяжелыми тучами. Стремительно стемнело. Засверкали молнии, они били прямо по громоотводу на шпиле цитадели. Порывы ветра пригибали деревья к траве и поднимали облака пыли. По крепостным стенам заметались искры – словно на мачтах корабля в штормовом океане.
Люди не сразу заметили, как затягиваются дыры, пробитые в каменной кладке. Потом за стенами поднялась туча песка, сухих веток и прочего мусора, которая унеслась прочь и упала где-то за лесом Молнии стали бить реже, ударил ливень, смывший грязь, и крепость предстала целой и посвежевшей.
Буря прекратилась внезапно, разошлись облака, солнце уронило лучи на мокрое поле. Потрясенное воинство молча разглядывало помолодевший на тысячу лет замок. Фауст показался между зубцами внешней стены и помахал рукой. Личная гвардия герцога немедленно взмыла в воздух, в замок поскакали и остальные.
Возрожденный замок ошеломил воинов мрачным великолепием. Словно не было веков запустения, словно руки мастеров лишь вчера завершили работу.
Сидевший за столом в главном чертоге Фауст выглядел утомленным. Он жадно пил красное вино из фляги и торопливо отправлял в рот ломти ветчины, которые отрезал своим кинжалом от огромного окорока.
– Возле угловых бастионов должны быть казармы, – проговорил он с набитым ртом. – Разместите солдат. Потом отправим отряды в ближайшие деревни. Ренк, вдолби своим костоломам, чтобы не убивали деревенских без самой крайней надобности. Пусть пригонят сюда выборных – я сам объявлю мужикам, что Нирвана вернулась надолго.
Отсалютовав, Ренк, Далт и трое крылатых гвардейцев вышли. Осталась только Джулия, вкрадчиво сказавшая:
– Ваше высочество, я почувствовала знакомьте пульсации Мощи. Вероятно, под этим замком есть дефектная копия Лабиринта?
– Здесь много опасных игрушек, – проворчал Фауст. – Иди отдыхай. А еще лучше – займись делом.
– Я бы хотела… Герцог прервал ее:
– Забудь. Если станем много болтать по любому поводу, наемники Дары захватят нас врасплох. Располагайся в минарете на южной стороне и организуй наблюдение за межтеневыми подступами.
Переменившись в лице, встревоженная перспективой попасть в лапы несостоявшейся свекрови, ведьма убежала выполнять приказ. Фауст ухмыльнулся: дурочка испугалась, значит, будет слушаться. Он достал Карту отца и доложил о захвате Шикунды. Выслушав сына, царь спросил:
– Там, случайно, нет помещений, запечатанных охранными чарами?
– Есть что-то непонятное. На верхнем этаже, возле королевских покоев. Я как раз собирался взломать защиту.
– Не надо. – Отец погрозил пальцем. – Эти чары ставил я, мне и снимать. Похоже, уцелела часть нашего архива.
– Приятно слышать. Отправь сюда команду придворных. Надо приглядывать за домиком. И ковер не помешал бы.
– Организуем. И еще пару сотен крестьян отправлю. Там есть заброшенные деревни?
– Сколько угодно. А вот населения маловато.
– Зато здесь избыток. – Царь подмигнул. – Я скоро отправлюсь в Аквариус, а ты проведи разведку в сторону
Эльсинора. Завтра к тебе подойдут резервы. Этот воевода прямо рвется в бой – ну, который на кота в сапогах похож…
– Смилодон, – подсказал Фауст. – Присылай его. И стрелков гони сюда, и артиллеристов.
За отцовской спиной показался Вервольф, сообщивший:
– И мы с братиком подвалим.
– Подваливайте, – разрешил гостеприимный Брат Дьявола и Оборотня. – Для всех хватит места и хлопот.
Вечером снайперы Далта расстреляли отряд кавалеристов, шнырявший в лесу неподалеку от замка. Трое человекообразных, сраженные пулями, сгорели дотла. Двоим удалось избежать встречи с пулей, и они ускакали по Черной Дороге.
– Крутое местечко, – восхитился Мерлин после пятого стакана. – Не думал, что в Амбере есть такие чудесные уголки.
– Обижаешь, племянник. – Льювилла гордо взмахнула зелеными волнами прически.
Сабантуй по поводу объединения Семьи и коронации Мерлина устроили в охотничьем замке Оберона на восточной окраине Арденнского леса. Здесь было тихо и уютно: полные непуганой дичи пышные дубравы и ельники, уютные домики под многовековыми деревьями, густой аромат дикой флоры, над речками и каналами нависают вычурные мосты, сложенные из огромных замшелых камней.
– Мне тоже нравится, – сообщил Колесный Призрак. – В прошлую нашу встречу вы оказались в куда менее приятном месте.
– Там была своя прелесть, – хохотнул Жерар. – Столько родни повидали!
– Да уж, где еще мы могли встретить Озрика, – согласился Рэндом: – Глаза б мои его не видели.
А мрачный по природе Бенедикт вдруг осведомился, похлопав колесо по янтарному ободу:
– Скажи-ка, внучатый племяш, где тебе больше нравится – здесь или в Хаосе?
– Провокационный вопрос. – Корвин поморщился. – Надеюсь, ты не станешь требовать, чтобы мой внук присягнул на верность Короне Амбера?
– Было бы не так уж плохо, – жестко изрек старший брат.
– Но маловероятно, – вставила Дейдра. – Призрак, тебе не обязательно отвечать.
Светящийся бублик межтеневого процессора продолжал плавно кружиться над беседкой. Наконец он ответил:
– Мне бы не хотелось делать выбор между двумя королевствами. Вообще, я – космополит, а потому считаю подданство анахронизмом.
– Вот оно, молодое поколение, – грустно резюмировал Рэндом. – Никаких убеждений, никаких принципов.
– У меня есть принципы, – немного обиженно возразил Призрак. – Я всегда помогаю папе.
Фиона снисходительно заметила, что таких же принципов придерживается приснопамятная нирванская семейка. Меф и Фау, сказала она, слоняются по всем Отражениям и нанимаются на службу к кому ни попадя, однако уверяют, будто делают это во имя своей родни и своего королевства.
Призрак обиделся еще сильнее и решил, что нирванцы – вполне симпатичные ребята, с которыми следует познакомиться поближе. Впрочем, обижать бабку Фи он постеснялся, а потому спросил, не желают ли дорогие родственники, чтобы он подал сладкое. Дорогие родственники не возражали, и на столах появились шоколадные конфеты, торты, чай, кофе и ликеры.
Самая шумная компания собралась вокруг Гиневры. Авалонская королева бурно восхищалась по любому поводу, чем совершенно очаровала всю Семью. При этом она ухитрилась договориться об устройстве факторий, о размещении войск, о командировке ученых для чтения лекций в университете.
– Деловая у нас девочка, – сказала Дейдра тоном удивленного одобрения. – Не чета родителям-разгильдяям.
– Похоже, у нее была непростая жизнь между двумя Авалонами, – хмыкнул Корвин. – Между прочим, мы так и не выяснили, где и как она жила все те годы.
Он решительно потребовал внимания и предложил выслушать рассказ Гиневры. Остальные поддержали серебристо-черного принца, поскольку этот вопрос интересовал многих.
Ги сделалась скучной, но все-таки сказала:
– Я помню, что, когда была совсем маленькой девочкой, жила в доме возле реки. Рядом было поле, где росли цветы, а дальше начинался лес. За мной присматривали три женщины. Тогда они казались мне очень старыми, но теперь я догадываюсь, что им было лет по сорок. Там еще были разные домашние животные. Однажды появилась девушка чуть постарше меня, она сказала: «Госпожа, тебе исполнилось десять лет, и пора учиться, чтобы ты могла стать настоящей королевой». Назавтра пришли учителя, которые давали разные уроки. К шестнадцати годам я знала логарифмы и освоила рукопашный бой с оружием и без. После этого в большой комнате появилась игра – большой стол, накрытый прозрачной крышкой, а внутри были крохотные домики, в них жили человечки ростом меньше моего ногтя. Я была их королевой и отдавала приказы, но многое они умели сами: без моих повелений знали, когда сеять хлеб или собирать урожай. Однажды во сне я услышала голос: «Твое детство закончилось. Ступай в Авалон и стань королевой». Когда я проснулась, все слуги исчезли, но перед домом появилась дорога. Я пошла по этой дороге и оказалась в Авалоне. Дальнейшее вы знаете.
– Не знаю, – опешил Корвин. – Откуда мне знать?
– Ах да, я рассказывала об этом Мефу… В общем, пришлось перебить несколько десятков особо тупых отморозков, после чего я сказала, что прихожусь то ли дочерью, то ли племянницей кому-то из предыдущих монархов. На этом они успокоились и признали полную легитимность моей власти.
– С их стороны такое решение было разумным, – одобрил Рэндом.
– А то! – Ги самодовольно ухмыльнулась. – Иначе мне пришлось бы покалечить втрое больше народу.
История была совершенно невероятной, поэтому Фиона с Блейзом немедленно затеяли диспут о локальных и виртуальных Тенях. Мерлин со знанием дела добавил:
– Очередные шутки Великих Сил. Лабиринт держал сестренку в резерве и выпустил на сцену в нужный момент.
– Вы понимаете, что со мной случилось?! – Ги широко открыла глаза.
– В общих чертах, – сказал Корвин. – Такие вещи трудно понять до конца.
– А вот я не понимаю ровным счетом ничего, – не без вызова заявила Гиневра. – Может, дорогие родители удосужатся объяснить, каким образом потеряли своего единственного ребенка?
Дейдра разрыдалась, бросилась обнимать дочку, но от волнения ничего не могла сказать. Корвину в очередной раз пришлось отдуваться за двоих, и он поведал, что дедушка Оберон был категорически против внутрисемейных браков. Поэтому Корвин и Дейдра были вынуждены скрыть от отца рождение Гиневры. Потом силы Хаоса двинулись на приступ Авалона. Армию, которой командовал Корвин, Лунные Всадники оттеснили в другое Отражение, а город подвергся внезапному сокрушительному удару чистой Мощи Логруса. Когда все вокруг рушилось, Дейдра едва успела козырнуться в безопасное место.
– Та часть дворца, где находилась ты, была уничтожена первой же волной разрушения, – всхлипывая, сказала Дейдра. – Мы были уверены, что ты погибла.
– Сколько лет мне было, когда это случилось? – с искренним любопытством осведомилась Ги.
– Тебе тогда и года не было, – просветил ее отец, а сам подумал: «У девочки стальные нервы».
Приласкав мать, авалонская королева жизнерадостно сообщила, что не имеет претензий к родителям. Ободряюще кивнув им, она подошла к Бенедикту, чтобы продолжить обсуждение деталей обороны своей столицы. Вздохнув, Корвин поискал глазами сына. «Папа в беломраморной беседке», – услужливо шепнул Колесный Призрак.
Корал жаловалась на множество болезней, открывшихся после имплантации Камня Правосудия. Мерлин сочувственно слушал плаксивый рассказ о ночных кошмарах, внезапных перепадах температуры и давления, а также о колющих болях, пронизывающих череп и достающих порой сквозь весь позвоночник до самого копчика. Девчонку было искренне жаль. В то же время он не мог забыть подозрения Мандора, поэтому твердо решил не распускать сопли и не слишком откровенничать с тетушкой, которую безумец Дворкин наделил неожиданным могуществом.
Все-таки он не удержался от естественного вопроса:
– Но ты хотя бы приобрела новые способности?
– По-моему, да. Хотя… – Корал задумалась. – Вся беда в том, что меня не обучали Искусству. И я не могу воспользоваться этими способностями, даже если они вдруг появились.
– Может быть, Дворкин потому и выбрал тебя – единственного оказавшегося под рукой Повелителя Теней, не знакомого с Искусством.
Корал собралась что-то ответить, но вдруг застонала и схватилась за голову обеими руками. Когда Мерлин попытался применить целительные заклинания, его чары бестолково отразились от сферических волн Мощи, испускаемых Камнем Правосудия. Кашерская правительница замахала руками на племянника-любовника и сказала, чтобы он не пытался ей помочь.
– Само собой пройдет, – прошептала она, морщась от боли. – Такое часто случается.
– Я могу быть полезен?
– Вряд ли. Пойду в дом, полежу. Не провожай меня…
Она, покачиваясь, ушла за кусты. Спустя пару секунд с другой стороны появился Корвин. Проводив взглядом младшую сестру, принц спросил сына:
– Что с ней?
– Говорит, что Камень беспокоит.
– Еще бы не беспокоил! – Корвин зафыркал, как лошадь, вдохнувшая облако цветочной пыльцы. – Лично меня Камень беспокоил даже тогда, когда просто висел на шее.
Мерлин озабоченно сказал
– Папа, как ты относишься к предостережениям Мандора, будто Корал разыграла сложную интригу, чтобы завладеть Камнем, Кашерой и собственным Лабиринтом?
– Трудно ответить, не зная всех обстоятельств, а всех обстоятельств знать нельзя. Если девчонка унаследовала наши гены, то должна быть умелой интриганкой… А вообще-то версия Мандора похожа на правду, как любая хорошо продуманная ложь Насколько я знаю Дворкина, он не должен был поступать таким образом. С другой стороны, никто не сказал, что интрига, если даже имела место, чем-то угрожает Амберу. Хотя, конечно, мы должны тщательно проверить, что там случилось. Надо будет нам с тобой прогуляться в Отражение восстановленного Узора.
– Сомневаюсь, что мы его найдем.
– Не такое находили. Мерлин засмеялся:
– Не в том дело. Просто Мандор считает, что отремонтированный мною Лабиринт оказался идентичен Главному, и поэтому Главный Узор поглотил Отражение восстановленного Лабиринта и усилился, впитав его энергию. Так что того Отражения просто не существует.
Нахмурившись, Корвин мысленно повторил доводы сына, неуверенно покачал головой.
– По-моему, так не бывает, – сказал он. – Никогда не слышал, чтобы Тени сливались. Тем более не бывает идентичных Узоров – все они чем-то отличаются. В общем, разберемся на месте.
Незаметно подкравшийся Призрак осведомился, не желают ли предки выпить или закусить. Мерлин попросил виски с содовой и черную икру, а Корвин – бокал белого вина и трубку хорошего табака. Заказ немедленно материализовался на висящем в воздухе подносе.
– Зря ты так много куришь, – заботливо заметил Мерлин.
– У нас не бывает рака легких, – напомнил Корвин. – Как мать – успокоилась?
– Совсем обезумела. Готовит карательный поход против Нирваны. Войск я ей, конечно, не дам, но мамуля запросто может набрать кучу наемников. Кроме того, есть дружины разных баронов.
– Насколько серьезно ведется подготовка к военной операции?
– Она посылала разведчиков, которые проникли в то Отражение. Вернувшиеся донесли, что в Нирвану стянулась вся банда Далта, там же Джулия Барнес. У них есть огнестрельное оружие. Кажется, Фауст нашел новый состав пороха.
– Ты уверен? – Корвин начал нервничать. – Еще немного…
Он собирался сказать: мол, если так пойдет, и Хаос вскоре обзаведется пушками. Трудно было привыкнуть к мысли, что король Хаоса его собственный сын, а потому не стоит вслух называть королевство Абсурда фактором угрозы. По крайней мере, когда разговариваешь с сыном
– Я тоже обеспокоен, – признался Мерлин, которому врожденное легкомыслие помешало вникнуть в своевременно оборванную фразу отца. – Наверное, надо предупредить Семью, особенно дядю Бена.
Корвин печально подумал, что Мерль должен был сообщить такую новость сразу, а не в разгар вечеринки, когда родственники успели от души гульнуть и не способны к серьезному разговору. Однако серебристо-черный ошибся: несмотря на количество выпитого, его братья и сестры обсуждали вполне серьезные проблемы. Как обычно – с перебранками и взаимными упреками.
Джулиан не мог видеть подходивших сзади Корвина и Мерлина, а потому высказался по-солдатски прямолинейно'
– Главный Лабиринт поврежден из-за упрямства Мерлина и подлости Брандова отродья.
Стоявшая лицом к нему Флора успела заметить брата с племянником, а потому деликатно заметила:
– Сейчас не время искать виноватых. Пусть вы все считаете меня дурочкой…
– Идиоткой, – уточнила Льювилла. Она продолжала злиться на сестру за то, что та пыталась увести Фауста.
– Мое мнение о тебе несколько хуже, – огрызнулась Флора, – Но я все-таки скажу. По-моему, надо забыть о других делах и срочно восстановить Лабиринт. Может быть, достаточно просто провести Корал с ее глазом по линиям Главного Узора.
– Сомневаюсь, что это получится, – немедленно возразила Фиона – Амберская плоть частично экранирует исходящую из Камня энергию.
Чертова дюжина Повелителей Теней снова затеяла свирепый спор. В конце концов решили попытаться, хотя Рэндом настаивал сначала найти Дворкина
– Я трижды в день вызываю деда по Козырю, – сообщила Фиона. – Карта даже не охлаждается.
– Ты хочешь сказать, что его нет в живых? – спросил Бенедикт. – На той неделе он выглядел вполне бодреньким. Фиона продолжала:
– Сколько раз мы считали старика мертвецом, а он появлялся в самый неожиданный момент. Думаю, Дворкин снова затаился в таких глухих Тенях, где нам его не достать.
– Да, это он умеет, – согласился Жерар.
Поскольку других идей не было, Рэндом приказал всем немедленно встряхнуться и взять курс на Главный Узор. Джулиан, Блейз и Мартин деловито принялись загружать корзины снедью, выпивкой и посудой. Тем временем Дейдра привела Корал, которой стало чуть получше.
– Готовы? – осведомилась Фиона, доставая из Колоды нужный Козырь.
– Начинай, – разрешил Жерар.
– Подожди минутку, – забеспокоилась Флора. – Стоит ли отправляться на такое дело в вечерних туалетах? Лучше переоденемся по-походному.
– На этот раз она говорит разумно, – признала Дейдра.
Колесный Призрак вызвался сгонять в Амбер за колониальными костюмами, мужчины принялись чертыхаться, а женщины увлеклись обсуждением нарядов, которые наилучшим образом подошли бы для нового приключения. «Рыцарские доспехи», – с серьезным видом посоветовал Блейз. Сестры дружно послали его подальше, подробно описав маршрут следования.
В разгар этого благолепия, с треском ломая кусты, из зарослей на поляну вышла Единорог. С искренним сожалением оглядев потомков, она заявила:
– Даже не пробуйте. Логрус слишком силен – раздавит. Амбериты, естественно, захотели узнать побольше деталей, но Единорог только проворчала:
– Хорошо, хоть сегодня среди вас нет этого нирванского ублюдка.
– Чем он тебе так насолил? – осведомился Корвин.
– Очень старая история, – буркнула Единорог. – Кое-кто считает, что вам не нужно этого знать.
Поскольку ясно было, что Прародительница ничего сверх этого не скажет, все стали выяснять, как бы починить Лабиринт. В ответ Единорог открыла Америку, сказав, что для начала нужно ослабить Логрус. Фиона скептически поинтересовалась, почему Лабиринты не могут сами казнить бесформенного соперника или хотя бы прикрыть Амбер флюидами своей Мощи.
– У нас налаживаются добрые отношения с противоположной стороной, – сообщила Прародительница. – Решено не делать резких движений, способных пошатнуть сложившийся баланс.
– Но Ринальдо повредил наш Главный Узор, – напомнил Корвин.
– Нас не касаются ваши внутренние разборки, – отрезала Единорог. – Вы можете устроить вендетту, однако Логрус имеет полное право вам помешать.
– Вы заключили довольно неудобное соглашение, – заметил Рэндом.
Единорог помотала головой и почесала ухо задней ногой. Затем сказала:
– Как посмотреть. Во многих отношениях такой договор устраивает обе стороны и причиняет нам равные неудобства. В любом случае это лучше непрерывной войны.
Фигура мистического существа стала плоской, поблекла, сделалась прозрачной, а потом вовсе растаяла.
– Нас опять бросили на произвол судьбы, – резюмировал возмущенный Мартин, сам не представлявший, до какой степени он прав. – Проще говоря, кинули. Оставили один на один с враждебной Мощью.
Остальные полностью разделяли его мнение, и только Льювилла глубокомысленно произнесла:
– Источники Мощи словно повзрослели. Все равно остаются детьми, но хотя бы не устраивают драк по любому поводу.
Блейз ошеломленно воскликнул:
– Сестренка, в этом сравнении что-то есть! Они как дети – сами не знают, чего хотят!
– В том-то и беда, – вздохнула Льювилла. Рэндом раздраженно бросил:
– Нам не станет легче от вашей философии… – Он добавил чуть спокойнее: – Фиона, ты сейчас главный авторитет по этой части. Что скажешь?
Фи замешкалась с ответом. Маленькая рыжая ведьма довольно долго разглядывала Камень, вставленный в правую глазницу Корал. За последние дни Фиона делала это неоднократно, и всякий раз ее лицо становилось озабоченным, словно ситуация не нравилась ей все сильнее. Наконец, рыжая отпустила сестру и мрачно сказала:
– Если Дворкин не появится в ближайшие часы, я сама извлеку Камень и имплантирую сестренке глаз ее же теневого двойника. Но придется решать, кто возьмет на себя ремонт Узора. Если вы помните, это небезопасно.
Все взгляды скрестились на Рэндоме. Обреченно махнув рукой, король буркнул:
– Делай операцию, сестра. Я сделаю остальное.
На фоне общего тягостного молчания резким диссонирующим крещендо прозвучал голос Корвина, предложившего все же дождаться Фауста. «С его лекарским умением операция наверняка окажется успешной», – сказал серебристо-черный.
– Я пока не нужна? – слабым голосом осведомилась Корал. – Мне нужно с часок полежать неподвижно.