О таких достижениях цивилизации, как гипертекст, контекстный поиск или каскад сочлененных файлов, здесь конечно еще не додумались, но в рапорте имелись ссылки на другие документы по той же теме, и дела пошли веселее. Вскоре земляне раздобыли полный перечень участников операции, а также номера бумажных и электронных файлов, содержавших интересующие их сведения.
Десантники отнесли в бот отобранные папки с документами и катушки магнитных лент. Тем временем Тахорг приволок из соседней комнаты охваченного конвульсиями офицера-саракшианца.
– Пока работает поле, он ничего не скажет, даже если очень захочет, – глубокомысленно изрек Вальтер. – Может, забрать его на базу? Там и допросим.
– Допрос – дело хорошее, – согласился Мак. – А кто он?
– Тот самый Запи Мпольде.
– Обязательно надо допросить! Только проще на месте снять экспресс-ментограмму.
– Тоже мысль, – признал Тахорг.
Внезапно фрегат-капитан перестал стонать-вибрировать и открыл глаза, бессмысленно таращась на людей в незнакомом снаряжении. Саракшианец был так потрясен этим зрелищем, что даже не пикнул, пока земляне крепили к его вискам присоски датчиков ментоскопа. Он только вздрогнул и зажмурился, когда включенный прибор тихонько зажужжал. В тот же момент из наушников проурчал голос Терминатора:
– Десант, внимание! Генераторы «черного излучения» отключены от питания. Через минуту ударим по штабу лучом с орбиты. В любом случае закругляйтесь и начинайте эвакуацию.
– Сейчас, – буркнул в микрофон боевого скафандра Тахорг. Затем, приставив к виску фрегат-капитана ствол карабина, рявкнул: – Быстро отвечай. Почему вы пытались арестовать старшего мичмана Емко Буфра?
Саракшианец ответил очень тихо и с такой гримасой, словно каждое слово причиняло ему страдания:
– Перебежчик с континента варваров… Ему давно не доверяли, подозревали в шпионаже… работал на разведку континенталов… Часто уезжал в джунгли, отрывался от наблюдения… решили проследить…
Внизу послышались беспорядочные хлопки выстрелов. Очевидно, палили очнувшиеся аборигены – земное оружие работало бесшумно. В машинном зале тоже начались осложнения: лежавший около терминала офицер контрразведки встал в полный рост в трех шагах за спиной Тахорга. Похоже, он сориентировался в обстановке, потому и вытащил дрожащими руками пистолет. Отпустив Мпольде и оттолкнув Вальтера, Максим прыжком с места налетел на противника и ударил в челюсть прикладом. Островитянин рухнул на пол.
Еще двое имперцев уже наводили на землян свои пугачи, и Максим вскинул карабин, однако стрелять не пришлось. Одновременно, словно по команде, оба офицера снова потеряли сознание, и земляне поняли, что наконец-то включились генераторы Б-поля висевших высоко над планетой аппаратов.
– Уходим.
С этими словами Тахорг сорвал ментоконтакты с головы Запи Мпольде и бросился в коридор. Следом за оперативниками затопали остальные десантники. На эскалаторе их настигло сообщение с базы: пушки «Трицератопса» подожгли и опрокинули в океан машину, летевшую к острову с юго-востока. Затопившее весь сектор депрессионное поле этому аэрокару явно не мешало.
– Наверное, радиоуправляемая, – предположил оператор. – Или полностью на автоматике.
Как выяснилось чуть позже, могли быть и другие объяснения. Когда земляне задраивали люки ботов, на территорию штабного комплекса ворвался, проломив решетчатые ворота, тяжелый армейский броневик-амфибия. Машина с ходу открыла огонь из скорострельной пушки, а из заднего люка посыпались, проворно разворачиваясь цепью, вооруженные гуманоиды в жестких доспехах. Снаряды оставили строчки вмятин на обшивке, но боты уже оторвались от негостеприимной планеты и стремительно скрылись в вышине.
Сотрудник Института экспериментальной истории, который так и не снял маску – видеть его лица не полагалось даже коллегам – проговорил раздраженно:
– Наша служба предупреждала, что на Островах создали защиту от излучения, только не принято умных людей слушать…– он покачал головой. – Хорошо, ушли без большого кровопускания… Как ваша операция – нашли, что искали?
– Более-менее, – кивнул Максим. – А как вы?
– Нормально, – сказал разведчик. – Мое дело было маленькое – распихать «жучков» по всему зданию. Хоть пару дней будем видеть и слышать, что в этом треклятом штабе замышляют.
Выслушав их рапорт, Слон заметил: мол, хорошо, что группа вернулась без потерь, но огласки избежать вряд ли удастся. Пресса может поднять шум, опять примутся критиковать из-за вторжения на чужую планету.
– Не дергайся, – посоветовал Терминатор. – В прессе полно наших людей, а в составе десантной группы был корреспондент «Всемирных Новостей». В лучшем виде представим. Конечно, не называя имен.
– Что с Гуроном? – спросил Максим.
– Плохо с Гуроном, – сказал Терминатор. – Врачи на Тамире разводят руками. Такое впечатление, что организм отказывается работать.
Общее расстройство функций.
Документ 1. bwi.//ComCon/8235.076-3
Вероятно, отчет для психологов замышлялся, как излияние души на органический кристалл компьютерной памяти. Лично я считаю такую разновидность эпистолярного жанра полным маразмом, поскольку никто не в силах заставить кого-либо сообщить больше, чем полагает нужным автор. И, коли решение моей судьбы поставлено в зависимость от размера подобных откровений, сей факт в лишний раз убеждает, что руководящие кресла в нашей организации достались патологическим садомазохистам. Однако, если отцов-командиров всерьез интересуют мои мотивы – читайте на здоровье. Может, за голову возьметесь. Шучу, конечно. На столь радикальный эффект я, утратив большую часть врожденного идеализма, уже не рассчитываю.
Итак: почему я разочаровался в Отряде Следопытов?
Наверняка ошибочным выбором мною профессионального поприща тайно управляла дурная наследственность. Еще бы: один из моих прадедов по отцовской линии был штурманом первого корабля, достигшего (пускай даже по ошибке) иной солнечной системы. Вдобавок дед по материнской линии – виднейший астрозоолог. Прочие предки в большинстве своем тоже были каким-то боком связаны с космосом. Сами посудите: какой еще путь в жизни мог выбрать несчастный подросток, чье детство прошло в доме, где все книги, фильмы и прочие хранилища информации ежесекундно индуцировали романтику межзвездного поиска?
Впрочем, была еще одна традиция, немало повлиявшая на мою злополучную судьбу. Уже упомянутый героический прадед, отправляясь в рейд на «Таймыре», увез с собой неистовую любовь к псевдоготическому модерну – культовому жанру искусства конца XX – начала XXI столетий. По возвращении пращур восстановил и приумножил колоссальное собрание произведений такого пошиба. О популярности подобного чтива в нашей семье можно судить по одному лишь факту – предвкушая мое появление из плацентарной субстанции, родители, дедушки с бабушками, а также часть прабабушек устроили конкурс на лучшее имя для грядущего пополнения рода. На полном серьезе рассматривались самые неприличные варианты, как то: Артур, Ганелон, Ллур, Корвин, Дракула, Арагорн, Мандор и так далее. В конце концов папочке этот бедлам надоел, и он (то есть папочка) самолично принял решение, которое удовлетворило всех, даже меня. Опять же не стоит удивляться, что я с самого раннего детства зачитывался и засматривался кровавыми историями о битве беззаветных героев-одиночек с коварными инопланетянами, обезумевшими киборгами и омерзительными демонами, желающими швырнуть Землю на растерзание Силам Зла.
Таким образом, ничего нет необычного в том, что я увлекся уходившей из моды темой изучения внеземного разума. Уже в старших классах я занимался этим делом, не побоюсь громкого словца, вполне профессионально – по университетским учебным пособиям, монографиям маститых ксенологов и публикациям академической периодики. В результате к выпускным экзаменам у меня сложилось странное ощущение, допускавшее три правдоподобных объяснения:
1. Я – дурак и ничего не понимаю;
2. Авторы солидных научных работ развлекаются тем, что дурят наивных читателей;
3. Земная наука убедилась в собственном бессилии понять соседей по Вселенной и теперь лишь прилежно фиксирует факты, не слишком утруждаясь их, то бишь оных фактов, истолкованием.
Легко догадаться, что последняя гипотеза представлялась мне наиболее правдоподобной.
Я и раньше знал о древних разведчиках Галактики, которых наши ученые еще полтора столетия назад обозвали Странниками. Об этой расе написано даже в школьных учебниках, о них снято бессчетное количество мультяшек, построенные ими города и орбитальные сооружения нарисованы на маечках и бейсболках. Однако, переворошив гору файлов, я испытал оторопь, когда осознал, что за эту бездну времени ученые ни черта не узнали о самих Странниках. Исследователи не сумели даже определить эпоху, когда эскадры Странников посетили Солнечную систему. Разброс оценок от 1 до 10 миллионов лет выдает полную беспомощность – похоже, эксперты просто называли случайные числа.
Было бы полбеды, ограничься неудачи пробелами в датировке. Однако, разбираясь в археологических находках, я столкнулся с феноменом, на который старательно закрывали глаза даже самые уважаемые зубры от ксенологии. Оказывается, совсем свежие изделия Странников (например, перегоняемые через Саулу транспортные агрегаты) мало отличаются по конструкции от самых древних артефактов и вдобавок не превосходят по своим возможностям аналогичные конструкции, создаваемые сегодня человечеством. Получается, что уже миллионы лет Странники продолжают пользоваться одними и теми же технологиями, причем умудрились по отдельным направлениям даже отстать от сравнительно молодой земной цивилизации.
Иными словами, единственная известная нам внеземная сверхцивилизация (ВСЦ) элементарно остановилась в своем развитии. Открытие из числа архитревожных: если таковы законы эволюции любого разумного сообщества, то аналогичная участь может ожидать и человечество. Особенно комичным выглядит на этом фоне концепция «вертикального прогресса», практическое воплощение которой, вероятно, и привело к стагнации Странников. Совершенно очевидно, что однобокое увлечение «вертикалью» следует признать заведомо вредным и тупиковым путем развития. Тем не менее, великомудрые теоретики упорно ведут себя так, будто намерены воплотить в жизнь тупой анекдот о страусе. Кстати, настоящие страусы при малейшем намеке на опасность поступают куда умнее: не утыкаются клювом в песок, но убегают или вступают в бой. Таким образом, человечество в данной ситуации выглядит не лучшим образом.
Вообще, история наших контактов с родичами по разуму напоминает классический сюжет народной сказки: чем дальше, тем страшнее. Из любого учебника можно узнать, как бравые Следопыты открыли биологическую цивилизацию так называемой планеты Леонида. Разумеется, на Леониду немедленно хлынули научные группы, затеявшие состязание в идиотизме. Первое десятилетие пытались наладить взаимопонимание с гуманоидами, коих на планете насчитывалось несколько миллионов особей. Потом постановили, что леонидяне лишены интеллекта, и тогда, обуреваемые непостижимым энтузиазмом, принялись обращаться с ними, как с вредным зверьем: снаряжали грандиозные охотничьи экспедиции, отлавливали для зоопарков, заполняли земные лаборатории скелетами и чучелами смешных человекообразных существ. И только спустя четверть века после первого посещения планеты совершенно случайно обнаружили руины циклопических подземных сооружений, а также действующую гидроэлектростанцию. Началась паника, посыпались скандальные отставки обанкротившихся псевдоученых; по слухам, кто-то даже пустил пулю в висок, но, кажется, промахнулся. И в самый разгар этой суматохи (дело было в 2176 году по старому стилю) на Леониду опустился фотонный звездолет.
Лишь тогда выяснилось пикантное обстоятельство. Двадцатью годами раньше на планете Крукса охотник Поль Гнедых подстрелил существо, череп которого с тех пор хранится в Кейптаунском музее космозоологии. А надо сказать, что в ранней молодости этот Гнедых был безумно влюблен в мою прабабушку Ирину Егорову-Кондратьеву и периодически посещал дом Кондратьевых на Кунашире. В очередной свой визит охотник выглядел морально убитым и покаялся, что всадил боеприпас в кислородный баллон чужого астронавта. Дальнейшее оказалось делом техники. Элементарная проверка, которую следовало устроить гораздо раньше, подтвердила: кейптаунский череп идентичен аналогичным частям скелета леонидянских гуманоидов.
Помаявшись напряженными раздумьями, крестные отцы ксенологии разродились гениальным озарением: в середине 150-х годов на планете Крукса побывала экспедиция с Леониды, чей звездолет и вернулся в родной мир летом 176-го, покрыв 19 световых лет на субсветовой скорости за 22 года независимого времени. Следопыты снова кинулись-было устанавливать контакт, однако теперь наконец-то лопнуло терпение Мирового Совета. Комконовцам запретили показываться в системе ЕН-412, а едва не захиревшему на почве полуторавекового безделья ведомству галактической безопасности спустили поручение как можно деликатнее разобраться с братишками по разуму и, по мере сил, сгладить дурное впечатление, которое произвели команды лихих охотников за черепами Quasihomo leonidas sapiens.
Вскоре на Леониду был внедрен великолепно законспирированный разведчик Бенни Дуров. Серия пластических операций изуродовала агента, сделав неотличимым от аборигенов. Семь долгих лет Бенни прожил среди «квазихомо», регулярно отсылая на орбитальную базу подробные отчеты.
Наверное, ни одна спецслужба Метагалактики не оказывалось досель в столь идиотском положении. Можно только догадываться, как потешались истинные хозяева планеты, державшие Дурова под плотным наблюдением с первой до последней минуты. Разумные насекомые, на которых преисполненные антропоморфного шовинизма спесивые Следопыты и галбезовцы не обращали внимания, умело окружили землянина человекообразными биологическими куклами, и несчастный Бенни добросовестно пытался наладить контакт с этими андроидами. Наконец, узнав о людях значительно больше, чем мы могли опасаться, членистоногие сапиенсы вызвали на связь земную станцию и сообщили, что цивилизация планеты Тагора готова установить дипломатические отношения с младшими родственниками.
Лишь пропустив землян через унизительный ритуал официального контакта, тагоряне снисходительно сообщили, что пресловутые квазигуманоиды были всего-навсего искусственными существами, лишенными свободы воли. Оказывается, генные инженеры Тагоры создали их много тысячелетий назад для выполнения особо тяжелых и опасных работ. Стало быть, лучшие умы человечества угробили бездну сил и времени, пытаясь наладить дружеские отношения с киборгами, способными лишь повиноваться программам средней сложности.
Впрочем, и эта плюха никого ничему не научила. Только вспыхнула и быстро поперхнулась межведомственная перепалка: Галбез обвинял КОМКОН в вопиющей некомпетентности, подорвавшей престиж человечества при первой же встрече с иным разумом. Следопыты отвечали: дескать, сами вы бестолочи, могли бы за семь лет разобраться, с кем дело имеете. Итог столь высокоинтеллектуальной дискуссии подвел Мировой Совет, мудро постановивший строго разграничить обязанности между комконовцами и галбезовцами. После этого земляне более или менее успешно работали с молодыми гуманоидными расами, тогда как негуманоиды и высокоразвитые цивилизации неизменно оказывались не по зубам что Комитету, что Комиссии. Оно и неудивительно, поскольку оба уважаемых учреждения пользовались услугами одних и тех же «независимых» экспертов вроде Боровика, Бромберга и прочих самопровозглашенных гениев.
Полагаю, что любому нормальному человеку этих открытий с избытком хватило бы, чтоб вконец разочароваться в прикладной ксенологии. К прискорбию, по причине малолетства, я сохранил остатки энтузиазма и дешевой романтичности, а потому все же стал Следопытом, втайне надеясь вернуть Комиссию по Контактам на истинный путь постижения тайн внеземного разума. Увы, все мои потуги оказались напрасными и лишь раздражали руководство. У меня даже сложилось подозрение, что корифеи ксенологии сознательно ограничивают азимут исследовательских работ на самых заманчивых объектах – видимо, не желая в очередной раз терпеть фиаско. Прав я или нет, покажет время, но за последние два года были практически прекращены работы на Ковчеге, Сауле и Надежде.
Не желая далее участвовать в позорном фарсе, именуемом «межзвездный поиск», повторно прошу отчислить меня из Отряда Следопытов.
М.Кондратьев 13.01.76
Резолюция: Этот мальчишка – явный паникер с признаками неврастении. Точнее разберутся психиатры, но и без медицинского заключения ясно, что хорошего Следопыта из него не получится. Руководитель отряда «Зебра» также не в восторге от М.К. Поэтому считаю желательным просьбу об отставке удовлетворить.
Г.Комов 14.01.76
Документ 2. bwi.//ComCon2/3065.076-07
Шеф!
Мой источник в Секретариате КОМКОНа-1 обратил внимание на инцидент с М.Кондратьевым. У парня были весьма здравые мысли о наших неудачах по тематике Проникновения и Понимания. Разумеется, будучи рядовым Следопытом, он имел далеко не полную информацию, из-за чего выводы грешат вопиющей наивностью. Тем не менее, прочитав его разработки, я пришел в полный восторг. Этот юноша предложил свежий взгляд на многие застарелые болячки. Как ты понимаешь, комконовские бонзы поспешили избавиться от возмутителя спокойствия.
Сейчас М.Кондратьев прозябает в должности ассистента кафедры на факультете ксенологии Хьюстонского университета. Думаю, было бы неплохо переманить его в нашу контору.
Траппер 8.05.76
Документ 3.
Из приказа по Институту.
…
4. Кондратьева Мерлина Обероновича, 50-го г.рожд., зачислить в отдел системного анализа на должность младшего научного сотрудника…
А.Дювивье 19.08.76
Чудовищ рождает не только сон разума. Даже здоровое понижение физиологической активности, когда почти исчезают реакции на действие внешних раздражителей, – иными словами, тривиальное состояние, в котором человек проводит едва ли не четверть отмеренного ему интервала на координатной оси времени, – даже такой сон может наплодить монстров, затмевающих буйные плоды больного воображения профессиональных творцов виртуальных иллюзий.
В эту ночь Максима снова навестил кошмар, некогда преследовавший его с регулярностью курсирования рейсовых аэробусов. Потом годы как будто зарубцевали открытую рану, сгладив врезанную в память боль. А вот теперь, после короткого посещения той планеты, давний ужас вернулся, и стало ясно: ничего не забыто.
Он просыпался тяжело, словно пытался вырваться из тисков болотной трясины, но все же продрал глаза, обводя комнату обезумевшим взглядом. Парализованные болезненным видением полушария тупо проворачивались под черепной коробкой, и он не мог сообразить, почему в стене прорезано столь громадное окно и куда девался телевизор на длинных ножках, коему полагалось стоять у стены напротив кровати. Вдобавок ладонь, рефлекторно скользнувшая под подушку, не нащупала рифленую рукоять, и тогда Максим скатился на пол, занимая оборонительную стойку, готовый крушить голыми руками тех, кто проник в его каморку, украл пистолет-пулемет и переставил мебель. В эти минуты им управляла единственная мысль – любой ценой защитить Раду.
Но постепенно власть ночного видения отпускала, и Максим начал понимать, что находится вовсе не в офицерских казармах Дворца Свободы, но у себя дома. Полуживое жилище заботливо регулировало яркость света, уровень акустического фона и форму кровати, а теперь, обнаружив, что один из обитателей проснулся, перевело в состояние готовности бытовые агрегаты. Мелодичный голос кибера-мажордома осведомился, намерен ли хозяин завтракать в одиночестве, или подождет пробуждения Алены.
– Позже, – буркнул Максим. – Жди приказа.
– Не шуми, – пробормотала Алена, не открывая глаз. – Что за мода – ни свет, ни заря…
Повернувшись на другой бок – драпированное под леопардовую шкуру покрывало при этом сползло, – она причмокнула и удовлетворенно засопела, вновь отключившись от внешних раздражающих факторов. Максим даже позавидовал: есть же беззаботные люди, способные спать, как ни в чем не бывало, что бы ни творилось в этом гнусном мире.
Недавний сон вконец доконал его, напомнив о старой потере. Рада, бедная девочка, так и не сумевшая понять, кого любила и для кого стала смыслом жизни. Сколько их было потом, но ни одна не удерживала его надолго, включая эту секс-бомбу среднего калибра… Максим машинально покосился на лениво ворочавшуюся во сне Алену, а затем долго не мог оторвать взгляд от рельефов отшлифованного изнурительным тренингом тела.
Позже, стоя в душевой под струями ионизированных растворов, он впервые осознал, что двадцать лет назад буквально возненавидел все неземное. Вселенная жестоко ранила его, отняв самое дорогое на свете существо. После той трагедии любые порождения иных миров он воспринимал с подозрением, точно ожидал очередного подвоха. Наверное, потому так легко принял предложение Странника перейти из ГСП в Галбез. А вскоре после того обойма его прибабахов пополнилась вселенским скепсисом и неприятием всяческих секретов.
Покончив с рутиной ежедневных гигиенических процедур, Максим был уже внешне спокоен, хотя на душе сохранялось поганое чувство. Для очистки совести он заглянул еще раз в спальню, убедившись, что его возлюбленная (она же – Алена Прекрасная, она же – секс-бомба регулируемой мощности с непрогнозируемым переключением на форсаж) заправилась дрыхать как минимум до обеда. Против фатума не попрешь, решил он.
В памяти назойливо копошились подобающие цитаты из Верблибена – не вольные переводы супругов Бурсаковых, а подлинные тексты. Декламируя вполголоса: «Рок над руинами судьбы витает, Мрак жизни вновь надежду убивает», – он потыкал пальцами по сенсорному пульту Линии Доставки, принял поднос с бокалами, чашками и тарелками и тяжело рухнул на диван. Мажордом, вышколенный потакать хозяйским привычкам, немедленно подвесил перед ним две дюжины картинок стереовидения.
– Одиннадцатый канал, – сказал Максим, без аппетита расправляясь с многоэтажным бутербродом. – Обычный формат.
Малым, всего в кубометр, размером – распахнулась голограмма утреннего выпуска передачи «Панорама Галактики», которую он имел основания считать более-менее объективной среди множества информационно-аналитических программ. Обаятельные ведущие со знанием дела излагали ассорти основных событий, случившихся за последние сутки на десятке планет, населенных землянами, другими гуманоидами, негуманоидами, а то и вовсе не заселенных.
Помимо прочего, Максим получил истинное удовольствие, выслушав весьма остроумно представленную версию вчерашних событий на Саракше. Информацию зачитали скороговоркой, сопроводив коротким текстом впечатляющий видеоряд, иллюстрирующий последствия аварийного и – ну, разумеется! – спонтанного сброса в запредельный режим генераторов так называемого Оборонительного Пояса. Затем без паузы прошел очень квалифицированный анализ благополучного разрешения политического кризиса на Беллерофонте, потом был большой комментарий к военным действиям на Гиганде.
Максим слушал эти сообщения вполуха, продолжая удивляться, как ловко специалисты по пропаганде отфильтровали информацию со станции «Саракш». Он уже заканчивал завтрак, когда объявили рубрику «Скандалы». Тут шеф отдела ЧР заинтересовался всерьез, потому что героем сегодняшнего скандала оказался его позавчерашний знакомый доктор Бромберг.
Ведущий рубрики говорил довольно уклончиво и в то же время невероятно язвительно. Суть происшедшего была изложена в самых общих чертах, однако Максим уяснил главное: вчера, когда он потрошил архивы имперской контрразведки, настырный старикашка попытался разоблачить происки КОМКОНа-2. Файл с заявлением Бромберга затерялся среди миллиардов других bwi-страничек, ежедневно поступающих в информационную сеть Планеты, а по самому доктору принялись, что называется, ходить ногами, попутно вытирая об него подошвы. Максим затребовал подборку материалов по этой тематике, и Большой Всемирный сообщил: «Найдено 673 упоминания. На монитор выведены заголовки первых 10 текстов». Да уж, за дедушку Айзека взялись по-настоящему, как в добрые старые времена. Кто бы мог подумать, что где-то еще остаются мастера такого класса…
Бромберга с невероятным знанием дела окунули мордой в грязную лужу, аргументированно доказывая, что обладатель пятнистой лысины, хоть и отирался битый век в окрестностях науки, но сам не внес серьезного вклада в сокровищницу знаний, а только систематизировал (да и то с ошибками) чужие достижения. Некоторые комментаторы прозрачно намекали, что престарелый неудачник остро переживал свою интеллектуальную импотентность, по каковой причине у него развился тяжелейший комплекс неполноценности, толкавший Бромберга на эксцентричные выходки. Мелькали фразы типа «готов на все, лишь бы привлечь внимание к собственной тусклой персоне», а то и вовсе «дилетант испражняется в ослоумии».
Все без исключения авторы цитировали возмущенный протест Президента КОМКОНа-1 Геннадия Комова: «Обвинения в наш адрес лишены оснований. Комиссия по Контактам никогда не задерживала своих сотрудников. А некоторым безответственным болтунам, плохо понимающим смысл произносимых ими слов, я бы посоветовал обратиться за помощью к психотерапевту из геронтологической клиники». Конец цитаты.
Жесткость афронта была вполне в духе Комова – известного грубияна и вообще человека в высшей степени бесцеремонного, если речь заходит о событиях в стенах его ведомства. Только в данном случае праведный гнев родился на пустом месте: Бромберг-то нападал вовсе не на комовский КОМКОН-1. Правда, большинство обывателей, услышав название КОМКОНа-второго, все равно подумают, что неэтичный поступок совершила именно Комиссия по Контактам, но ведь сам Комов не мог не понимать, что удар нацелен вовсе не по штабу Следопытов и Прогрессоров. Для него разумнее всего было бы просто промолчать или, на худой конец, выступить с разъяснениями: мол, не мы виноваты, люди добрые, это соседняя контора бузит. Однако Комов предпочел публично обидеться и назвать Бромберга старым маразматиком.
Такое поведение выглядело нелогично, а Комова можно было обвинить в чем угодно, только не в пренебрежении логикой. Максим почувствовал, что снова уткнулся носом в загадку. Надо же, Комов подыгрывает некомпетентной части сограждан… Вдобавок некоторые обозреватели туманно намекали, что корни эскапад Бромберга тянутся из комплекса вины, проросшего на почве печальных эпизодов его околонаучной биографии. Что же сделает некомпетентное, а потому любознательное большинство сограждан, услышав столь интригующие намеки? Разумеется, некомпетентное и т.д. полезет за пикантными подробностями в недра БВИ.
Именно так Максим и поступил. Набираем на клавиатуре: «+bromberg +isaac», осторожно касаемся кончиками пальчиков кнопки ENTER… Что получаем в итоге?.. А в итоге мы получаем 49838 упоминаний. Ладно, выберем в меню пункт «профессиональная деятельность». Ну вот, осталось всего 133…
Проглядев третий документ, шеф Чрезвычайного Розыска непроизвольно погладил собственную макушку, словно проверял, не дыбом ли встала его шевелюра. Оказывается, давным-давно, на заре новой эры, тридцатилетний магистр Айзек Б. добровольно участвовал в запрещенных опытах по отработке методов коррекции личности. В информационных массивах содержались откровенные намеки, что подобные эксперименты неизбежно должны были отразиться, причем совершенно пагубным образом, на его умственных способностях. А еще полвека спустя тот же Айзек Б. устроил в академических кругах истерику по поводу прекращения экспериментов в области изменения космологических констант. При этом он даже сделал всеобщим достоянием невесть где добытые уравнения, которые сам Дьюла Шнайдер не решился публиковать, считая дальнейшие исследования преждевременными и опасными. Итогом стала гибель научного комплекса «Проксима» и восьми нуль-физиков, посчитавших доводы Бромберга убедительнее предостережений Шнайдера.
Максим был в шоке. Такие сведения несомненно составляли тайну личности, то есть никак не могли попасть в общедоступный сектор Информатория. Однако попали же, и сей факт представлялся абсолютно загадочным. Максим понял, что сам он в этой головоломке не разберется, и к тому же имел основания предполагать, что от Экселенца объяснений ждать не стоит.
Как нетрудно было угадать по заполнявшему предбанник шуму, в кабинете шефа разворачивался крупный скандал. Когда Максим переступил порог, Бромберг, успешно подражая рассвирепевшей марсианской пиявке, выкрикнул фальцетом:
– Вы меня не убедили!
Судя по реакции Экселенца, пятнистый старик произносил эту фразу уже не в первый раз. Зарычав от бессильной ярости, Сикорски сказал, экспансивно размахивая руками:
– Доводы разума на вас не действуют. Вероятно, в самом деле начинается старческое слабоумие.
Бромберг разразился очередной порцией возмущенных воплей, однако на удивление быстро сдался, вдруг сделавшись жалким и беззащитным. По-детски всхлипнув, он простонал:
– Вы решили растоптать меня. Обвиняете в некомпетентности, намекаете на шизофрению.
– Я к этому отношения не имею, – буркнул Экселенц.
– Верю, – надменно изрек Бромберг.
– Но гибель «Проксимы» все равно на вашей совести…
– Прекратите разводить демагогию, – устало отмахнулся пятнистый. – При желании они получили бы эти формулы и без моего содействия.
– Не формулы, а уравнения, – машинально уточнил Экселенц.
– Какая разница!
Укоризненно покачав сверкающим черепом, шеф Комиссии по Контролю сказал назидательным тоном:
– Вы действительно некомпетентны, раз не понимаете разницы. И не забывайте, что персонал «Проксимы» узнал об уравнениях Шнайдера именно из вашего письма.
Бромберг снова загорелся, хоть и без прежнего темперамента, и желчно парировал:
– Я, по крайней мере, никогда не стрелял с перепугу по музейным посетителям…
– Вы не хуже меня знаете, что он был не совсем обычным посетителем, – Экселенц явно потерял надежду хоть в чем-то убедить своего упрямого оппонента. – Вы же видели показания приборов. Абалкин перестал быть человеком.
– Ха, ха, ха! – громко произнес Бромберг. – Эти записи можно интерпретировать десятком различных способов. Нет, вы меня не убедили.
– Ну и черт с вами, – капитулировал Сикорский. – Я вас не задерживаю.
– Этого еще не хватало, – горделиво фыркнув фыркнув, Бромберг неловко выкарабкался из кресла, которое Экселенц в незапамятные времена позаимствовал у некоего Умника. – Я ухожу как победитель с высоко поднятой головой, но я еще вернусь.