Огромный город Акубедаб, в недалеком прошлом – столица Островной Империи – подобно перекормленной амебе, распластался по берегам бухты, втиснувшись в седловину между горами Радматап и Ылдемха. На этой широте южного полушария стояла осень, и недавний зной сменился приятным спокойствием резко-морского климата. Мировой Светильник, поднявшись из-за гребня Ылдемха, залил волнами фотонов морскую гладь и полуразрушенный мегаполис.
Стоя спиной к восходу на Низарском выступе, невысокий толстенький патриций со сложным чувством взирал на смертельно раненного исполина. Когда ракетоплан Тахи Орка сбросил первую бомбу, грибовидное облако взметнулось над усеченным конусом Радматапа. Затем Крыло Ужаса направил подбитую машину на запиравший вход в бухту остров Нигран, и там сработали остальные боеприпасы, испарившие неприступную морскую крепость. Главный порт и арсенал имперского флота испарился вместе с Адмиралтейством, а ударная волна второго взрыва погнала стоявший над западной горой грибок радиоактивного дыма и пепла в глубину страны. Полтора миллиона убитых – такого эффекта не приносили даже массированные ракетные атаки прошлой войны.
После той бомбардировки в нижней части столицы чудом уцелели только два окраинных микрорайона, слегка прикрытые складками рельефа. Там уже курсировали бронированные бульдозеры и копошились аварийные команды смертников – департамент чрезвычайных обстоятельств старался восстановить основные коммуникации.
А по Ылдемха прошлись две огненные волны, которые смахнули большую часть панельных построек. Закругленная лысина горы была завалена грудами битого кирпича и бетона, но одетая сталью рука порядка сюда еще не добралась. Здесь занимались делом, в лучшем случае, банды мародеров, которые охотились за немалым барахлишком, уцелевшим под руинами. Патриций же охотился на мародеров. Похожий на Колобка представитель имперской элиты ловко пробирался среди развалин, ориентируясь на характерные звуки: стук топора, треск дерева, звон утвари. Где-то поблизости орудовали в чужих домах лихие люди. Что и говорить, здесь было чего пограбить – бедняки в этом районе не жили…
Дом когда-то был двухэтажным, но взрывная волна снесла крышу и обрушила добрый кусок стены. Проникнув в холл через пролом, патриций обнаружил троих оборванцев – явный Внешний Круг. Подонки деловито набивали мешки добычей и не пожелали выказать почтения, подобающего рангу нежданного гостя. Самый могучий (а потому, видать, и самый тупой) из них, носивший на небритой роже верные признаки дебильности, сверкнув клинком, бросился на патриция.
Он так и не понял, что случилось. Нож пронзил пустоту, а казавшийся неуклюжим противник, молниеносно оказавшись за спиной бандита, выдал серию точных и сокрушительных ударов. Грабитель отключился, даже не успев удивиться, каким образом низенький патриций бил его сверху.
Наступив на промежность бесчувственного подонка, патриций презрительно осведомился, есть ли еще желающие поиграть в мальчиков для битья. «У меня кулаки продолжают чесаться, – сообщил он. – А как ваши морды?» Оба преступника благоразумно промолчали.
– Меня пока не интересует ваш промысел, – великодушно продолжал патриций. – Я ищу крепких ребят, которые хорошо знакомы с этими развалинами.
Мародер пониже ростом выглядел чуть умнее остальных, и патриций показал ему список, включавший с десяток адресов. Грабитель долго читал эти полстранички, натужно шевеля губами, после чего сказал, что два дома находятся в зонах, почти не пострадавших при атомной атаке. Причем один адрес – совсем рядом, не больше часа ходьбы.
– Проводишь меня, если хочешь жить, – сказал патриций.
К его изумлению, плебейской морде вздумалось заартачиться: как же, мол, моя добыча. Толстый коротышка строго пояснил, что его эти проблемы мало тревожат. Чуть позже, когда они карабкались вверх по склону, патриций заговорил вновь:
– Как я погляжу, ты не боишься перечить члену Внутреннего Круга, а тот тупица даже пошел на меня с ножом. Прежде бы вы так не посмели.
– Правда ваша, благородный лорд, – покорно признал мародер. – В старые времена даже мысли такой возникнуть не могло – сей секунд башка начнет раскалываться. А после этой войны все враз переменилось. Как только перестал народ трижды на дню веселиться и песни горланить – так и страх пропал. Гражданина зарезать – плевое дело, даже удовольствие на том словить можно. А иной раз на патриция руку поднимешь – и ничего. – Он вдруг сорвался на крик: – Не боюсь тебя, ублюдок, понял?! Кончилось ваше время!
Нападение было стремительным, однако патриций снова сумел увернуться. Он двигался так быстро, что мародер не успевал разобраться, с какой стороны последует очередной удар. Очнувшись после экзекуции, всхлипывая и утирая хлеставшую из носа кровь, бандит плюнул зубом и долго вымаливал прощение. Толстяк легонько пнул его в печень и велел вести дальше.
На обратном скате горы разрушений было гораздо меньше – каменная толща отразила натиск взрывной волны. Лишь кое-где вспыхнули пожары от световых потоков, излученных в последние мгновения термоядерной реакции, когда остывающий огненный шар, набрав высоту, ненадолго засиял над гребнем Ылдемха. Прежние обитатели остались в своих домах, здесь работали энергоснабжение и водопровод, по трубам подавался газ. Незначительные, по сравнению с центром, разрушения были наспех расчищены, даже автобусы изредка ходили.
Свернув на нужную улицу, они нос к носу столкнулись с патрулем военно-морской жандармерии. Мародер мелко задрожал и пискнул: дескать, все, попались.
– Документы! – грозно потребовал жандармский мичман.
– Он со мной, – обронил патриций, не замедлив шаг.
Позади раздался растерянный голос офицера:
– Конечно, благородный лорд, как вам будет угодно.
Присмиревший мародер всем видом источал благодарность, которую несколько раз порывался выразить вслух, но не достиг успеха ввиду скудости лексикона. Только бормотал: псом твоим буду, ноги стану лизать и на задних лапкам хвостом вертеть.
– Заткнись, – посоветовал патриций. – Кажется, мы пришли.
Особняк все-таки пострадал от последнего подвига Крыла Ужаса. Ударная волна, обладающая, как известно, коварным свойством «затекания», обогнула контур горной преграды и повыбивала в этом районе все стекла, обращенные к городскому центру. Окна были наспех заделаны кусками фанеры.
Открывший дверь лакей подтвердил, что экс-канцлер Хранд жив, хотя не вполне здоров. Узнав о ранге посетителя и государственной важности визита, слуга, скорчив недовольную гримасу, поднял позолоченную трубку задекорированного под антиквариат телефона, переговорил с хозяйским секретарем и, продолжая морщиться, провел гостей наверх.
Отставной сановник полулежал в кресле, закутанный в толстый плед. Судя по хриплости дыхания и мертвенной желтизне лица, Семь Демонов уже давно назначили старцу рандеву, но упрямый Хранд с необъяснимым упорством загостился в этом мире, предпочитая страдания плоти вечному блаженству в Долинах Вечности.
– С кем имею честь? – проскрипел Хранд. – Ваше лицо…
– Вы имею честь видеть Мукиза Ктулфу, – сообщил патриций. – И у нас нет времени для доисторических церемоний. Империя в опасности.
Он коротко поведал о гибели августейших супругов, крон-принцессы, а также всей верхушки Адмиралтейства. Рассказал, что семь высших военачальников – командующие группами флотов и родов войск – образовали регентский совет при малолетнем наследнике.
– Передо мной поставлена задача восстановить нормальную работу Оборонительного Пояса, – сказал Ктулфу. – Возможно, сегодня вы – единственный оставшийся в живых участник создания системы.
Вице-канцлер Хранд разразился кашляющим смехом и судорожно ухватился за шнур звонка. Когда подоспевший лакей отпоил его микстурой и сменил захарканный кровью плед, старик поведал назидательным тоном:
– Я, к вашему сведению, верховным куратором проекта, потому как не дело высокородного патриция вдаваться в низменные технические детали. Черновую работу выполняло профессорское быдло.
– Мне нужны имена и адреса, – требовательно изрек Ктулфу. – Кроме того, понадобится таблица шифров запуска, экземпляр которой наверняка хранится у вас.
– Возможно, – умирающий старик равнодушно пошевелил пальцами. – В том сейфе было много разных бумаг.
Сейф, прикрытый натюрмортом, имел цифровой замок, но Хранд не назвал кодовую комбинацию. По словам дряхлого патриция, он мог выдать документы лишь по предъявлении письменного приказа Его Величества. Доводы: дескать, обоих Величеств нет в живых, не действовали на помутненный рассудок дегенерировавшего аристократа. Впрочем, Ктулфу догадывался, что старик попросту забыл код.
Не вступая в дискуссии, Ктулфу перерезал шнур, чтобы Хранд не смог вызвать прислугу, и подозвал грабителя, заскучавшего при виде антикварного изобилия.
– Справишься с дверцей? – спросил толстяк.
Обследовав капитальную конструкцию хранилища тайн, бывалый мародер щелкнул каким-то тумблером, после чего сказал обескураженно:
– Сигнализацию-то я отключил, но с замком без инструмента не справиться. Прикажите, благородный лорд, я вызову нужных людей.
– Не надо, – патриций отмахнулся. – Будем резать.
– Там же сталь в три пальца! – вскричал мародер.
– Всего лишь сталь…
В руке Ктулфу неведомо откуда появилась короткая трубка, испустившая тонкую струю огня. Несколько взмахов загадочным инструментом – и увесистый кусок металла мягко шлепнулся на предусмотрительно придвинутое кресло. Соприкоснувшись с раскаленными краями, обивка начала тлеть, но толстый патриций вылил на зародыш пожара целый графин воды, после чего извлек из сейфа пачку бумаг.
Отобрав несколько страничек, Ктулфу протянул одну из них своему напарнику. Тот авторитетно сказал, что в районах, мало пострадавших от атомных взрывов, живут господа, помеченные в списке номерами 4, 7, 16.
– Навестим всех по порядку, – решил патриций.
По улице медленно катился броневоз, украшенный эмблемой морской пехоты. Встав на пути тяжелой машины, Ктулфу раскинул руки крестом. Усмирив взбешенного офицера жетоном регентского совета, он буркнул: «Будешь меня сопровождать», – и полез в десантный отсек.
Командир патрульного броневика, молодой десантник с тремя ромбами на погонах, говорил, сокрушенно покачивая головой:
– Там очень плохой район. У гарнизонной комендатуры не хватает сил поддерживать порядок. Простолюдины словно обезумели. Сплошные грабежи, убийства, погромы.
– Я в курсе происходящего, – холодно оборвал его патриций. – Если интересующие меня особы окажутся в опасности, твоим солдатам придется навести порядок.
– Один квартал мы наверняка успокоим, – заверил офицер. – Танками они пока не обзавелись…
Растолкав завалившую перекресток кучу мусора, броневоз ворвался во двор огромного восьмиэтажного дома. Здесь стало ясно, что успокаивать придется от силы два-три десятка погромщиков. Когда солдаты перестреляли эту банду, Ктулфу поднялся на шестой этаж – лифт, естественно, не работал – и узнал от соседей, что жилец 131-й квартиры получил нож в печень позавчера ночью, возвращаясь после вылазки на продуктовый склад. Не выразив ни капли эмоций, патриций вернулся к своему конвою и приказал ехать по следующему адресу.
Ему повезло только с номером 16. Доктор кибернетики Дакл Шнизна оказался дома и был всего лишь крепко побит. Пожилой гражданин еле держался и в любой момент мог удариться в истерику. Чтобы поддержать конструктора, Ктулфу с пафосом произносил положенные заклинания: «Вы нужны Империи… от вас одного зависит судьба Отечества… только ваш блестящий ум…» Украшенное ссадинами лицо Шнизна моментально прояснилось, и кибернетик, прихрамывая, бросился к письменному столу.
Почувствовав, что цель его поисков почти достигнута, патриций позволил себе немного расслабиться. Он развалился в жестковатом кресле (у вице-канцлера мебель была несравненно удобнее), благодушно наблюдая, как хозяин квартиры тасует колоду перфокарт, с близоруким прищуром разглядывая на свет пробитые в картонках отверстия.
– Вот примерно так, – сказал наконец доктор Шнизна. – Кроме того вам придется набить еще одиннадцать команд и вставить на место перфокарт, которые я перевернул.
Ктулфу скептически рассматривал листок, покрытый символами алгоритмического языка. До сих пор он полагал, что запасные колоды, хранившиеся у Шнизна, содержат все необходимые команды для запуска генераторов психокоррекции в стандартном режиме. Перебитые перфокарты безусловно должны были изменить программу массового внушения. Знать бы только, каким образом…
Нельзя сказать, чтобы этот вопрос чрезмерно беспокоил патриция. Кому положено – разберутся и сообщат свои рекомендации. Сам же посланец регентского совета верно рассудил, что доктор кибернетики, как всякий уважающий себя интеллектуал, безусловно грешил инакомыслием. Придя к такому заключению, Ктулфу заметил, безмятежно улыбаясь:
– Зря мы ввязались в эту войну. Сколько потерь, разрушений…
– Как вы можете говорить такое?! – с неожиданной страстью возмутился ученый. – Я сам просчитывал возможные сценарии на вычислительном комплексе Императорского Научного Общества. Смею вас заверить, все прогнозы оказались совершенно однозначными. В той ситуации война была неизбежна, мы не могли вечно жить под гнетом столь несомненной угрозы!
– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался патриций. – Объясните, если не затруднит.
Он выслушал соображения пожилого программиста и понял, что Обитаемый Остров сумел в очередной раз его удивить. Оказывается, армады белых субмарин и укомплектованные патологическими убийцами соединения морского десанта создавались вовсе не ради агрессии. Оказывается, все обитатели Архипелага, сохранившие способность трезво мыслить, жили под прессингом перманентного страха. Островитяне помнили ужас прошлой войны, когда с континента запустили всего полсотни боеголовок, чтобы подстраховать южные фланги. Традиционный нейтралитет островной монархии погиб вместе со всей инфраструктурой. Экономика державы была уничтожена на три четверти, чудом сохранилось лишь несколько судостроительных предприятий.
За прошедшие двадцать лет все помыслы жителей Архипелага были нацелены исключительно на обеспечение собственной безопасности. Разведка оценивала ракетно-ядерный потенциал Страны Отцов в 120-150 стратегических носителей, оснащенных 300-500 боевых частей. В действительности арсенал континентальной сверхдержавы был на порядок ниже, однако за последние годы возглавляемая Странником тайная полиция выловила самых ценных агентов Островной Империи, а потому поток достоверной информации резко сократился. Не имея четкого представления о событиях в северном полушарии, Адмиралтейство сразу подумало о худшем – что противник уничтожил разведсеть, готовясь к массированному нападению на Архипелаг.
Аналитические центры единодушно предложили оптимальную стратегию: нанести превентивный удар по ракетным позициям северян. Поскольку Островная Империя не располагала баллистическими ракетами и авиацией дальнего действия, оставался последний выход: придвинуть флот вплотную к вражескому берегу и расстрелять пусковые установки снарядами средней дальности…
– Результат оказался обратным замыслу, – резюмировал Ктулфу. – Бросок флота спровоцировал ракетный залп по Архипелагу.
– Подобное развитие событий лежит в пределах допустимых погрешностей, – бесстрастно парировал ученый. – По основным позициям наша логика не имела изъянов.
Патриций давно зарекся спорить с безумцами и фанатиками, а потому просто взял со стола увесистую пачку перетянутых резинкой картонных прямоугольников. Вздрогнув, Шнизна протер очки. Кибернетику показалось, что ему отказывает зрение: когда рука гостя приблизилась к одежде, ладонь вместе с колодой на мгновение стала невидимой, а затем снова появилась, но уже без перфокарт.
Сохраняя на лице доброжелательную улыбку, Ктулфу перешел к следующему вопросу:
– Соблаговолите, уважаемый, объяснить невежественному патрицию, по какой причине нарушена стабильность Трех Кругов. Низшие касты беспрепятственно совершают акты насилия против высших…
– Все вернется на свои места, как только вы запустите программу, – заверил его Шнизна. – Сейчас, когда разрушены оба центральных передатчика, станции Оборонительного Пояса излучают бесполезный низкочастотный сигнал. Раньше мы три раза в сутки переводили генераторы на форсаж. При этом Внешний и Средний Круги впадали в эйфорию – пели, плясали и от дурных мыслей избавлялись.
– Значит, если ввести вашу колоду, сигнал станет модулированным, и восстановятся прежние порядки?
От взгляда Ктулфу не скрылась усмешка, мелькнувшая по лицу кибернетика. Шнизна был неважным конспиратором, хоть и считал себя умнее окружающих. Не подав виду, что разгадал его игру, патриций продолжал:
– Неужели вам так нравилась организация нашего общества? Вот, к примеру, лично вы – могучий интеллект и талантливый ученый, а были вынуждены подчиняться дегенератам, составлявшим Внутренний Круг. Согласитесь, что подобный социум трудно назвать справедливым.
– Справедливость – пустой звук, – отмахнулся программист. – Мы сумели найти оптимальную форму баланса между властью и подданными. Каждый имел то, чего заслуживает. Псевдосправедливость, позволяющая выходцам из низов свободно проникать в элиту, никогда не доводила до добра. Впрочем вредна и наследственная аристократия, обрекающая элиту на вырождение. Вопрос лишь в том, кто достоин повелевать…
Внезапно он умолк, словно боялся сболтнуть лишнего. Впрочем, и без того было сказано достаточно, чтобы мародер-проводник, имени которого патриций так и не узнал, сумел сделать правильные выводы. Клинок, скрывавшийся в рукаве, просвистев через тесную комнату, вонзился в горло доктора Шнизна.
Бандит выхватил второй стилет, но в тот же миг получил ушиб челюсти и по инерции стукнулся затылком об угол секретера. Когда его взгляд обрел минимальную осмысленность, Ктулфу осведомился:
– Зачем?
Спутник патриция оказался ходячим арсеналом – под брюками к его лодыжке был прибинтован малокалиберный револьвер кустарного изготовления. Вскинув оружие, бандит закричал, что предпочитает умереть свободным и не позволит вернуть проклятое иго.
Щелкнул выстрел, пуля прошила пространство, за мгновение до того занятое грудной клеткой Ктулфу, однако толстяка там уже не было. Несмотря на свою комичную комплекцию, патриций двигался фантастически быстро. Внезапно оказавшись за спиной мародера, он вывернул руку с револьвером, но его противник прошел отличную школу выживания в трущобах Акубедаба и пустил в ход заточенную отвертку. Ответный удар получился чуть сильнее, чем задумывался: не оглушил, а сломал шейные позвонки.
Сокрушенно выругавшись, патриций спустился по лестнице и велел командиру броневоза подбросить его на границу зоны сплошных разрушений. Трехромбовый офицер, совершенно одуревший от безумия сегодняшних маршрутов, не посмел возражать или напоминать о сохранившейся в эпицентре радиации. Он даже не удивился, когда неутомимый Мукиз Ктулфу, сказав на прощание: «Возвращайтесь в казарму», – быстрым шагом двинулся через пустырь, засыпанный изотопным пеплом. Если бы десантник продолжал смотреть вслед члену регентского совета, он имел шанс увидеть, как патриций вдруг сделался раза в полтора выше ростом и шире в плечах.
Отключив устройство, создававшее образ низкорослого толстяка, Максим Ростиславский сразу почувствовал себя комфортнее. С исчезновением окружавшей его трехмерной проекции не стало застилавшей глаза полупрозрачной преграды, и теперь не нужно было напрягать зрение, чтобы нормально видеть. Он разжевал пяток таблеток арадиатина, запил водой из фляги и прибавил шагу.
Спрятанный в ухе динамик пискнул голосом Кролика:
– Мак, мы разобрались с каракулями доктора Шнизна. Если ты набьешь эти перфокарты и запустишь такую колоду, генераторы действительно промодулируют несущий сигнал. И тогда будет внушаться слегка обновленная легенда, согласно которой сегодняшние граждане станут Внутренним Кругом.
– Я ждал чего-нибудь в этом духе, – сказал Максим. – Стало быть, я должен запустить старые перфокарты.
– Не выйдет, – сказал Кролик. – Покойник был предусмотрителен. У тебя – неполная колода.
– А что советуют отцы-командиры?
– Пока ничего не советуют. Советуются.
– Намекни, чтобы поторопились. Я на месте.
Если верить довоенной карте, когда-то здесь был разбит городской парк отдыха, хотя в такое верилось с трудом. Подобный пейзаж Максим видел полгода назад на Хонтийской границе сразу после подрыва атомных фугасов. Тем не менее, Шнизна не ошибался – ярость ударных волн сдула надстроенный над бункером павильон, обнажив бетонный капонир со стальной дверью.
Поскольку императорский дворец и Адмиралтейство были уничтожены, только отсюда, из этого подземелья можно было послать модулирующий сигнал, который восстановит спокойствие на Архипелаге и прекратит потоп беспредела. Сейчас гипноизлучатели, размещенные на всех островах Империи под скромной маскировкой станций Оборонительного Пояса, генерировали безвредный несущий сигнал. Модуляция превратит банальное гипногенное излучение в сокрушительное оружие психотропного действия. Лишь один из сотни гуманоидов Саракша был резистом – существом, не воспринимавшим стандартное поле психокоррекции. Неизвестные Отцы не зря называли резистов «выродками»: эти саракшианцы имели врожденные генетические отклонения, из-за чего их биологические антенны были настроены на другую частоту.
Сдвинь диапазон сигналов модуляции на 39.1 мегагерца – и такое излучение сломит волю большинства резистов. Прибавь еще 7.2 МГц – и генераторы подчинят себе среднестатистического землянина.
…Чтобы вскрыть бронированную дверь, пришлось опять прибегнуть к плазме, а потом ждать, пока остынут раскалившиеся края порезанного отверстия. В наступивших сумерках Максим нетерпеливо прогуливался вокруг входа в бункер, с отвращением чувствуя, как все сильнее зудит кожа – фон здесь был на пределе санитарной нормы.
Времени, потраченного на ожидание хватило, чтобы еще раз обдумать ситуацию, и выводы отнюдь не согревали душу. Вернув систему Трех Кругов, земляне снова получали воинственную нацию – обозленную и жаждущую реванша. Оставив же Архипелаг без психокоррекции, пришельцы брали на себя ответственность за продолжение вражды каст и массовых убийств. Первоначальный план КОМКОНа – запустить программу, пропагандирующую всеобщие любовь и братство, явно не срабатывал. Теоретики на орбите совещались второй час, но никаких рекомендаций не предлагали.
– Пробоина остыла, – раздраженно сказал он в микрофон. – Что мне делать?
Ему ответил сам Странник:
– Мак, действуй по обстановке. Мы не смогли написать ту программу, которую хотели бы, а другие варианты нас не устраивают.
– Ладно, я пошел, – сказал Максим.
Внизу пришлось надеть противогаз: персонал погиб от радиации в день бомбежки, так что бункер был заполнен специфическим ароматом. Поминутно заглядывая в схему, позаимствованную у вице-канцлера, Максим легко добрался до аппаратного зала.
Громоздкие агрегаты – одни блоки магнитной памяти занимали десяток шкафов выше человеческого роста – производили гнетущее впечатление. Потребуются десятилетия, чтобы эти мастодонты эволюционировали в компактные, умещающиеся на столе компьютеры. И еще неизвестно сколько времени пройдет, прежде чем появятся здесь простые в использовании полуразумные кибер-блоки, сочетающие свойства вычислителя, хранилища информации, логического анализатора, средства связи, создателя образов и еще множество функций, без которых немыслима жизнь цивилизованного человека.
Вдобавок, электронная рухлядь не работала – не было энергии. То ли генератор вышел из строя, то ли требовалось запустить движок, то ли еще какая-то дрянь стряслась. Автономным питанием обладало единственное устройство – самоликвидатор. Даже удивительно, как эта примитивная игрушка не сдетонировала, когда в непосредственной близости от бункера бабахнули бомбы Тахи Орка.
Ситуация казалась безвыходной. Любое действие землян с неизбежностью приводило к нежелательным последствиям. База упорно молчала, только дежурные периодически просили продержаться еще немного. А потом держаться стало невозможно – со стороны входа донеслись звуки местной речи. Прислушавшись, Максим определил, что переговариваются человек десять. По обрывкам фраз он определил, что подразделение морской жандармерии разыскивает провокатора-диверсанта, имеющего фальшивые документы члена регентского совета.
«Судьба решила за меня». С этой мыслью землянин установил часовой механизм, перекинул рубильник и стал пробираться к выходу, то и дело натыкаясь на бродивших в потемках имперских солдат. Оставив за спиной немало вывихнутых челюстей, сломанных ребер и выбитых зубов, Максим протиснулся через дыру, которую сам же прорезал в стальной плите дверного люка. Здесь тоже оказались солдаты, которых пришлось довести до бесчувственного состояния. Убедившись, что свидетелей не осталось, Максим включил антигравитатор и, удалившись от поверхности да дюжину метров, полетел к горловине бухты.
Заряд самоликвидатора оказался атомным, но не слишком сильным – килотонн этак на три-пять. Наверное, даже разрушений в имперской столице не прибавилось. А вскоре над океаном снизился посланный с главной базы шаттл, принявший на борт «Белого Ферзя». Экипаж космоплана выполнил сложную операцию легко и непринужденно – несколько месяцев назад та же команда при похожих обстоятельствах эвакуировала с Саракша некоего Вальтера Лайнуса.
На душе было муторно. Он еле выдержал короткий перелет до станции. Невпопад отвечая на приветствия встречающих, Максим содрал десантный комбинезон и бросился в свою каюту. Коллеги вызывали по интеркому, кто-то ломился в наглухо заблокированную дверь, а он неподвижно лежал в горячей ванне, а затем, слегка отмокнув, встал под душ, задав автомату программу ежеминутно менять температуру от 285 до 320 кельвинов.
Лишь через час, малость успокоив нервишки, Максим заказал через Линию Доставки легкий ужин из овощей и большой баллон «Крови тахорга». Он почти не поел, только сидел, обернутый медленно высыхающей простыней, потягивал терпкий напиток и думал.
Обитаемый остров безжалостно растоптал идеалы веселого беззаботного парнишки Макса Ростиславского. Саракш не только отнял любовь – эта проклятая планета разрушила все, во что он верил. Незыблемые этические аксиомы, которые земная культура вколачивала в подростков, оказались глупыми сусальными проповедями, не имевшими отношения к реальности.
Люди вовсе не были умны и добры от природы, люди вовсе не тянулись к прекрасному и светлому. Главными родовыми чертами разумных бестий оказались злоба, жадность, глупость, высокомерие, а если и присутствовала любовь – то лишь к собственной персоне. Высшим счастьем для отягощенных интеллектом тварей было – унизить окружающих. Мне хорошо, когда другим плохо, пусть даже мне тоже плохо!
Словно ожили те самые главы учебников истории, которые испокон воспринимались старшеклассниками, как плохо придуманные сказки-страшилки. Ан, нет. Вот они, ожившие иллюстрации к параграфу «Кризис индустриальной цивилизации». Все, как в книжке: разрушение институтов государства и семьи, дробление общества по этническим и клановым признакам, массовый геноцид инородцев, дебилизация культуры, социально-классовое расслоение.
Такое уже было на Земле. Сверхдержавы разваливались на враждующие удельные княжества, едва ли не целые нации вымирали от наркотиков и половых извращений, вспыхивали гражданские войны, погромы, терроризм. И на Земле тоже появилась волновая психотехника. Теперь-то, пожив на Саракше, Максим понимал, какой ужас несут гипноизлучатели. С высоты обретенного опыта, он очень остро прочувствовал вывод, назойливо повторявшийся в десятке книг и фильмов: «Вступающее в постиндустриальную эпоху человечество оказалось на грани вырождения и гибели».
Если верить мифологии (официальная история о тех событиях целомудренно умалчивала) спасение принесла Всемирная Спецслужба. Как можно было догадаться по косвенным сведениям, легендарный Роберто Мария Родригес совершил в начале XXI века переворот и установил авторитарный режим, опиравшийся на штыки и боеголовки Международных вооруженных сил. Каким-то образом диктатура спецслужб сумела совершить чудо, вытянув человечество из пропасти. Можно догадаться, что Родригес и его преемник Иван Жилин физически уничтожили организованную преступность, взяли под контроль средства массовой информации, кардинально оптимизировали систему образования. В результате через полвека возникло новое общество, построенное на идеях добра и любви, без особых перемен существующее уже двести лет…
Максим как раз подумал, что Родригес и его соратники совершили подвиг, когда над входом замигал красный плафон и туго хлестнула по барабанным перепонкам истерично-прерывистая сирена общей тревоги. Очнувшись от философического оцепенения, Максим торопливо нацепил одежду и, согласно инструкции, кинулся вон из каюты. В коридоре его остановил ухмылявшийся Слон.
– Притормози, хлопец, – весело сказал старший координатор. – Ничего не случилось. Просто на другие формы общения ты не откликался.
– Прости, я ушел в себя, – пробормотал пристыженный Максим. – Забодала меня такая жизнь.
Хмыкнув, Слон похлопал его по спине и сочувственно обнадежил:
– То ли еще будет. Тебя, понимаешь, начальство ждет…
Явившись в кают-компанию, Мак понял, что координатор, сильно постарался, подбирая обтекаемые формулировки. Видать, не желал тревожить его прежде времени. Начальства было много – вся макушка резидентуры плюс сам Терминатор. Вероятно, супер-президент только-только прибыл с Земли. Короче говоря, судейская коллегия в усиленном составе готова разобраться с новичком, злостно сыгравшим рукой в самый неподходящий момент ответственного матча… Да, пожалуй, это была всего лишь игра рукой, а не гол в свои ворота. За такое не станут надолго дисквалифицировать – просто побьют и отпустят с миром…
А судейское жюри неторопливо общалось между собой, словно провинившегося М.Ростиславского не было здесь даже в виде голограммы. Терминатор с умеренно раздраженным видом излагал прискорбные факты: дескать, провалено важнейшее задание, а потому надо убрать все концы, чтобы исполнители больше нигде не светились и не раздражали светлый взор земных бюрократов. С другой стороны, говорил супер-президент, в Мировом Совете не было единого мнения по части Островной Империи, а потому слишком тщательного расследования ждать не приходится.