Клим Руднев Итан Маршалл и магический мир. Часть 2. Проклятие Кроуфорда

— Ну, конечно, — пробормотал Макс, пнув одну из шестеренок. — Очередная проблема.

— Мне кажется, здесь есть закономерность, — сказала Кира, внимательно осматривая стены.

Коридор преобразился. Стены вытянулись вверх, уходя в бесконечность, пол начал дрожать, будто под нами было нечто живое.

— Мне это не нравится, — пробормотал Макс.

Внезапно сзади раздался оглушительный удар гонга. Мы подпрыгнули, резко оборачиваясь. Позади нас возникли гигантские часы, их механизм начал работать в обратном порядке.

Отсчет.

Двенадцать.

Глухие удары разнеслись по коридору.

Я почувствовал его физически. Кира сжала лук, ее дыхание участилось.

— Нам надо что-то сделать!

Одиннадцать.

Пространство изменилось.

На стенах вспыхнули символы — не просто числа, а формулы времени, сложные, постоянно меняющиеся, сливаясь друг с другом. Они не были обычными надписями. Это были уравнения. Я не знаю как, но я быстро понял, что они определяли течение времени здесь.

— Это не просто загадка, — пробормотал я. — Это механизм.

Макс обернулся ко мне.

— О, конечно, очередной механизм! Я-то думал, что мы попали в западню!

Я посмотрел на формулы и увидел, что они не завершены. Впервые за долгое время я вспомнил, что когда-то был ученым и очень даже неплохим физиком. Формулы нуждались в исправлении. Кира-всезнайка тоже это заметила.

— Нам нужно завершить цикл, — сказала она, быстро анализируя ряды чисел.

Я понял. Мы были неправильным элементом здесь. Этот коридор — не просто ловушка, а временной механизм, который пытался устранить нас, потому что мы нарушали баланс.

— Нам нужно вписать верное значение в уравнение, — выдохнул я.

Десять.

Но если мы ошибемся… Я не знал, что будет, но предчувствовал катастрофу. Кира указала на один из символов.

— Время здесь двигается по циклам, но не завершает их. Значит, нам нужно найти ключевой момент, когда разрыв должен произойти, но этого не случилось.

Я глубоко вдохнул.

— Нам нужен момент, когда время перестало быть цельным.

Макс нервно рассмеялся.

— А ты не можешь еще сложнее объяснить?

Девять.

Часы тряслись, пространство напряглось, будто кто-то пытался нас выбросить из реальности. Внезапно в голову мне пришло число. Я буквально видел его перед собой.

1947.

Я не знал, почему, но чувствовал, что это правильный ответ.

Я провел пальцем по формуле, вписывая его в пустое место.

Восемь.

Сначала ничего не изменилось.

Семь.

Пространство задрожало.

Шесть.

Я услышал легкий щелчок.

Пять.

Часы остановились.

Все вокруг нас запульсировало — как паутина, в которую попала капля воды.

Формулы разрешились. Пространство выдохнуло.

— Мы… справились? — прошептал Макс.

Вдалеке перед нами распахнулись массивные двери, до которых еще предстояло добраться. Я вытер пот со лба.

— Да.

— Откуда ты знал? — спросила Кира.

Я лишь пожал плечами. Мне самому сложно было смириться со своими новыми способностями, так что я мог понять ее удивление. А теперь башня ждала нас.

— Ты идешь? — голос Киры вывел меня из размышлений.

Мы двигались вперед, но что-то было не так.

Коридор не заканчивался. Дорога не сокращалась, как должна был. Она тянулась бесконечно. Как если бы пространство было растянуто, искривлено, но при этом не давало нам продвигаться вперед.

— Мы не приближаемся? — тихо спросила Кира.

Макс осмотрелся, нахмурившись.

— Что за хрен? Мы же идем!

— Это очередная ловушка, — подтвердил я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

Время здесь по привычке не двигалось нормально. Мы не стояли на месте, но и не продвигались. Мы застряли в движении.

И это было самое страшное. Кира замедлила шаг, оглядываясь.

— Что-то должно произойти, — прошептала она.

Мы шли еще минуту. Потом еще. Вдруг произошло нечто неожиданное. Ткань реальности моргнула, и мы оказались не там, где были секунду назад. Я понял это сразу. Мы не шли по прямой, а двигались по петле. Я почувствовал резкий холодок по спине.

— Мы зациклены, — выдавил я.

Макс резко развернулся.

— Да ну… Ты уверен?

Кира стиснула зубы. Я закрыл глаза, пытаясь собрать в голове кусочки происходящего. Мы явно шли по коридору и чувствовали, что что-то должно случиться. Но мы шли дальше. А что еще оставалось? Я резко выдохнул.

— Петля работает не через пространство. Она использует наше восприятие.

Кира поняла первой.

— Мы думаем, что идем вперед, но на самом деле остаемся в одной и той же точке.

— Как тогда выбраться? — Макс шагнул ко мне, его губы сжались в тонкую линию.

Я посмотрел вперед. Пространство не менялось, оно не двигалось. Но мы двигались, и это был главный ключ.

— Надо сделать то, чего не ожидает сам коридор, — пробормотал я.

— Например? — Кира вскинула бровь.

Я посмотрел вверх.

— Пойти не по коридору.

Я развернулся и посмотрел на стену. Она была плотной, матовой, не отражала света, но мне казалось, что за ней что-то есть. Я сделал шаг вперед и прикоснулся к ней ладонью. В тот же миг все вокруг вспыхнуло. Гул пронзил пространство, воздух вокруг сотрясся, словно невидимые волны времени прорвались сквозь коридор, обрушив на нас тысячи мелькающих мгновений. Я провалился вперед, чувствуя, как меня выталкивает наружу. И вдруг мы уже не были в коридоре. Мы стояли у подножия Башни часов.

— Охренеть… — пробормотал Макс, хватаясь за грудную клетку.

Кира медленно огляделась, ее взгляд был острым, изучающим.

— Ты разорвал петлю.

Я не ответил, потому что чувствовал кое-что другое. Теперь, когда мы были здесь, время больше не скрывалось от нас. Оно дало нам шанс. Но я знал — этот шанс не был даром.

— Ну, что, Маршалл, — голос Макса был хриплым, но в нем больше не было сарказма, только сдержанное напряжение, — если у тебя есть какие-то гениальные мысли, самое время их озвучить.

Я промолчал.

Мы пришли туда, где можно было получить ответы. Башня не сопротивлялась нашему присутствию, но и не спешила открывать двери. Она просто была перед нами и с этим нужно было что-то делать.

Кира шагнула вперед, медленно оглядывая стены, ее взгляд скользил по камню, выискивая что-то, что могло бы дать нам хоть малейший намек.

— Нам нужно понять, как войти, — произнесла она так, будто ни на миг не сомневалась, что дверь откроется, как только мы сделаем что-то правильное.

Я прикоснулся к камню.

На секунду показалось, что он всколыхнулся, как если бы был не твердым, а податливым, будто поверхность воды, в которую только что бросили камень.

— Здесь вроде как нет механического замка, — пробормотал я, не убирая руки.

— Действительно. И никаких магических печатей, — отозвалась Кира.

— Тогда что нас держит? — спросил Макс.

Я уже знал ответ.

— Время под руководством Анабель. Она не могла отпустить ситуацию.

Невидимая сила не запирала Башню, но и не давала просто так войти. Анабель и здесь постаралась на славу.

Я глубоко вдохнул, закрыв глаза. Перед глазами вспыхнули фрагменты воспоминаний, но не моих. Я видел Башню, но в другом времени. Ее стены были новыми, гладкими, вокруг нее кипела жизнь.

За миг до разлома. Я увидел мужчину. Высокий, с пронзительными глазами, затянутый в темный плащ. Его руки были покрыты письменами, которые мерцали голубоватым светом, а за спиной, на стене башни висели часы, которые не двигались, но их стрелки подрагивали, как если бы они боролись за возможность идти дальше.

Он стоял у основания Башни и ждал. Я чувствовал, что он знает меня. Его губы дрогнули, и слова проникли прямо в сознание.

— Ты опоздал, Итан.

Я выдохнул, открыв глаза. Кира и Макс смотрели на меня, но я не мог объяснить, что только что увидел. Я знал одно: Башня не откроется, пока я не пойму, что мне показали.

— Здесь что-то случилось, — произнес я медленно. — До того, как разлом начал разрушать город.

— Что именно? — Кира сдвинула брови, она тоже чувствовала, что все вокруг нас наэлектризовано, и это напряжение искало выход.

— Кто-то открыл дверь раньше нас. И я думаю, этот человек ждет нас внутри.

Макс нахмурился.

— Нам хватило Люциуса. Если там еще один странный тип, который говорит загадками, я честно…

— Это не загадка, — перебил я.

В центре зала стоял он — тот самый человек из видения. Он развернулся, посмотрел прямо на меня. Я видел в его глазах будущее и прошлое одновременно.

— Теперь ты понимаешь? — его голос прозвучал, как эхо множества голосов.

Это был я. И я был готов к этому.

Я смотрел в глаза человеку, стоявшему передо мной, и ощущал, как пространство вокруг нас будто растворяется, утрачивая привычную структуру. Башня больше не была обычным местом — теперь я понимал это слишком отчетливо. Она не была зданием, построенным из камня, дерева и металла. Она была моментом, застывшим во времени. Каждый ее этаж, каждый коридор, каждый механизм внутри существовал в своем временном потоке, иногда перекрывая другие, иногда отступая вглубь, как забытая мысль.

Но сейчас все слилось в одно. Я и он. Два человека. Два Итана Маршалла. Один существовал в этом мире слишком долго и знал, что происходит. Второй только что сюда вошел, но уже понимал, что эта встреча неизбежна.

— Ты знаешь, что это значит? — голос моего двойника был спокоен, но в нем слышался металлический отзвук, это прошлого и будущего.

Я сглотнул.

— Это невероятно.

Он усмехнулся, склонив голову набок.

— Разве? Разве после всего, что ты видел, ты все еще считаешь, что есть нечто невероятное?

За спиной я услышал, как Макс нервно выдохнул, а Кира шагнула чуть ближе, не отрывая взгляда от меня и моего… отражения? Будущего? Прошлого? Я не знал, как назвать его, но я чувствовал, что он был здесь не первым. Что это не первый раз, когда я вхожу в Башню. Что эта встреча уже происходила раньше.

— Ты сломал время, — сказал я.

Это не вопрос, но другой я кивнул.

— И ты собираешься сделать то же самое.

Я замер, внутренне отстраняясь от этих слов, как от пули, которая должна была попасть в меня, но прошла мимо.

— Нет, — я покачал головой, голос прозвучал чуть глуше, чем хотелось бы. — Нет, я сюда пришел не за этим.

— Но ты должен понимать, что у тебя нет выбора.

Я осмотрелся. Зал вокруг нас был бесконечен. Его стены испещрены выгравированными символами — не буквами, не словами, а потоками времени, застывшими в камне. Они шевелились, будто их только что начертали, но эти линии здесь уже тысячи лет. Механизмы вокруг нас крутились хаотично — одни медленно, другие с безумной скоростью, а третьи вдруг останавливались, словно осознали, что их заметили. Все здесь было живым. И все это было связано со мной.

— Хорошо, задам вопрос иначе. Что именно ты сделал? — я почувствовал, как моя рука сжимается в кулак.

— Я пытался спасти мир, — голос моего двойника прозвучал уставшим, без следа триумфа или сожаления. — Сначала я пытался починить время.

Я сделал шаг ближе, пространство отозвалось вибрацией.

— И?

Он медленно повернул голову, и его губы дрогнули в горькой усмешке.

— И я проиграл.

Тишина. Она раздалась между нами, тяжелая, как свинец. Макс и Кира стояли чуть позади, не вмешиваясь, но я знал, что они слышат каждое слово.

— Как? — выдавил я. — Что ты делал?

Он вздохнул, провел рукой по стене, и она раскрылась передо мной, как книга. Потоки времени начали двигаться, меняя изображения перед глазами. Я видел… видел себя. Точнее, его. Он стоял здесь же, но в другом времени, окруженный разломами, которые пульсировали светом. Он бросал в них артефакты, переписывал руны, чертил сложные уравнения на камне. Но каждый раз, когда он делал очередную попытку, разлом только разрастался.

— Я искал первопричину, — его голос звучал почти безжизненно. — Я анализировал структуры разломов, пытался замедлить их рост, стабилизировать магические потоки. Но каждый раз, когда мне казалось, что я нашел решение, что я вот-вот верну все на свои места… время отказывалось подчиняться. Оно ломалось снова и снова.

Картинки передо мной сменялись. Я видел, как он запускал временные механизмы, как проводил эксперименты с хроносущностями, как взаимодействовал с Осколками времени. Видел, как его надежда угасала с каждым разом, а пустота в глазах становилась глубже.

— И тогда ты принял предложение леди Анабель, — понял я.

Двойник усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

— Она предложила нечто, что казалось меньшим злом, — он повернулся ко мне, и впервые я увидел в его глазах не только боль, но и страх. — Она говорила, что естественное течение времени приносит лишь боль. Что время существует только для того, чтобы разрушать, чтобы забирать у людей их жизни, их мечты, их любимых. Она хотела сломать его, создать мир вне времени, мир без прошлого и будущего.

Я сглотнул. Макс выругался, но не стал вмешиваться.

— Ты согласился? — голос Киры был ровным, но в нем звучало предупреждение.

— Я был сломлен, — двойник сжал кулаки. — Я знал, что не могу восстановить время. Все мои попытки были пусты. Все мои знания ничего не стоили. Я увидел, как мир медленно исчезает, и решил, что, возможно, ее путь — единственный выход.

Его взгляд стал тяжелее.

— Но я ошибался. Теперь все вышло из-под контроля. Анабель не просто пытается остановить время. Она хочет подчинить его себе. Она хочет, чтобы весь мир стал таким, как нужно ей.

Я крепче сжал кулаки. Леди Анабель будто пыталась мстить времени. Она уничтожала его, потому что когда-то потеряла того или тех, кого любила.

— Ты хочешь сказать, что мы не можем вернуть все обратно? — тихо спросил я.

Двойник на секунду замер, потом покачал головой.

— Я не знаю. Сейчас время разрушено, это факт. Но, возможно… возможно, мы можем переписать разлом. Если у тебя есть силы бороться, Итан — пробуй. Я больше не хочу разочарований.

Кира резко выдохнула.

— Ты знаешь, как?

Он медленно кивнул.

— В логове леди Анабель есть артефакт — Вечные часы. Это центральный механизм, питающий всю магию времени в этом мире. Если его использовать как ядро, можно создать новый артефакт, который стабилизирует разлом и создаст новый поток времени.

Я усмехнулся, качая головой.

— Великолепный план. Просто пробраться в логово Анабель, украсть главный артефакт и надеяться, что нас не сотрут из реальности по дороге. Гениально.

Я перевел взгляд на своего двойника.

— И почему ты сам этого не сделаешь?

Он отвел взгляд.

— Я не могу покинуть Башню, — его голос казался ледяным. — Анабель мне не доверяла. Она наложила заклинание. Я погибну, если переступлю порог.

Я застыл, внимательно слушая свое отражение.

— Значит, нам придется сделать это без тебя, — сказал я.

Двойник долго смотрел на меня, и впервые в его взгляде читалась надежда.

— Как думаешь, сможешь?

Я сделал шаг вперед, чувствуя, как внутри меня загорается что-то новое — не просто решимость, а понимание, что я не позволю этому миру исчезнуть.

— Я знаю, что смогу.

Двойник кивнул, но в его взгляде все еще оставалось что-то неуловимое — неуверенность, страх или, может быть, сожаление. Он посмотрел прямо мне в глаза, будто оценивая, насколько далеко я готов зайти.

— Хорошо, — тихо произнес он. — Допустим, вы сможете украсть Вечные часы. Допустим, у вас хватит сил добраться до логова Анабель и выйти оттуда живыми. Но что потом? Ты же понимаешь, что просто вынести артефакт — недостаточно.

Я напрягся. Конечно, я это понимал. Кира и Макс, стоявшие позади, молчали, но я чувствовал их встревоженные взгляды. Они ждали объяснений так же, как и я.

— Вы вернетесь сюда, в Башню, — продолжил двойник, делая медленный шаг к стене, испещренной живыми символами времени. Он коснулся пальцами каменной поверхности, и та начала дрожать, раскрывая перед нами еще одну иллюзорную картину — схему чего-то сложного, переплетенного, похожего на бесконечную паутину магических линий. — Это основной разлом. Он не просто зияющая дыра в пространстве. Это сбой в самой структуре реальности, которую держат вместе узлы магии времени. Именно поэтому он не поддается исправлению.

Я внимательно вглядывался в схему. Потоки времени, переплетенные и спутанные в хаотичную сеть, пульсировали. Некоторые узлы вспыхивали, как перегоревшие лампы, другие мерцали, словно вот-вот исчезнут. Я даже не сразу понял, что неосознанно сжал кулаки. Эта штука… была живой. Время было живым.

— Если мы внедрим Вечные часы в центр этого разлома, они смогут стабилизировать магию. Но этого недостаточно. Нужно не просто поместить артефакт внутрь — его нужно преобразовать. И вот здесь мы с тобой должны будем работать вместе, — двойник развернулся ко мне, его лицо снова приобрело ту усталую, но сосредоточенную маску. — Нам нужно будет создать новый артефакт. Не просто заплатку, которая временно удержит разлом от дальнейшего расширения, а нечто совершенно новое — искусственный якорь для времени.

— Якорь? — переспросил Макс, задумчиво почесывая затылок. — Типа… новый механизм, который будет управлять всей магией времени?

— Именно, — подтвердил двойник. — Артефакт, который сможет задать новое течение времени. Он должен будет объединить сломанные потоки, выровнять скачки, заставить реальность снова подчиниться определенному ритму. Без него мир останется в хаосе — даже если разлом перестанет расти, его влияние будет продолжать разрушать пространство. Люди так и останутся застрявшими в петлях, а некоторые попросту исчезнут.

Я задумался. Это звучало логично. Если существование магии времени всегда опиралось на Вечные часы, то если их уничтожить, система развалится. Но если создать что-то взамен… возможно, появится шанс.

— Как ты собираешься это сделать? — спросил я, указывая на схему.

Двойник хитро улыбнулся.

— Я изучал разлом слишком долго, — ответил он. — Я знаю его законы, его слабые точки. Но мне нужен кто-то, кто сможет соединить магию и науку. Ты.

Я застыл. В его словах был здравый смысл. Но все же…

— Почему я? — спросил я, чувствуя, как в груди поднимается что-то странное. — Ты такой же, как я. Тот же разум, те же знания. Почему ты сам этого не сделаешь?

На секунду его лицо словно померкло. Он отвернулся, снова провел рукой по стене, и символы времени затрепетали, будто отзываясь на его эмоции.

— Потому что я додумался до этого слишком поздно. А заклинание наложенное на меня дает много ограничений, — произнес он, и в голосе его слышалось нечто большее, чем усталость. — Я здесь слишком долго, Итан. Я… застрял. Я не могу работать с реальностью так, как ты. Я слишком глубоко связан с этим местом.

Я почувствовал, как что-то холодное пробежало по спине. Он говорил это спокойно, без эмоций, но я понял, насколько тяжело ему дались эти слова.

— Ладно, — наконец сказал я. — Мы пробираемся в логово Анабель, находим Вечные часы, вытаскиваем их и приносим сюда. А дальше — работаем вместе, создаем этот якорь, чтобы стабилизировать время.

Двойник кивнул.

— Да. Но есть одно "но".

Я напрягся.

— Что еще?

Он поднял голову, и в его глазах мелькнула тень сомнения.

— Ты точно уверен, что сможешь это сделать?

Я вздрогнул от неожиданности. Не ожидал, что именно он, тот, кто знал меня лучше всех, вдруг задаст этот вопрос. Но, глядя на него, я понял — он спрашивал не о моих способностях. Он спрашивал, хватит ли мне сил не сломаться. Потому что сам он сломался.

Я медленно кивнул.

— Да. Я уверен.

Он посмотрел на меня с надеждой.

— Тогда Башня часов сама укажет вам верный путь.