Микки Хост Мир клятв и королей

Пайпер резко выдвинула ящик стола и, едва не вскрикнув от облегчения, и впрямь увидела пистолет. Под испуганный возглас Эйса она схватила его и направила на женщину, даже не проверив, заряжен ли он. Всё, чему учил дядя Джон, мгновенно вылетело из головы, зато по тяжести в руке…

Пайпер слегка нахмурилась, поняв, что не чувствует тяжести пистолета. Его можно было бы просто кинуть в женщину, но почему он ничего не весит?..

— Это всё нереально. Ты откроешь глаза там, где была до этого, и вряд ли многое вспомнишь, но... Пожалуйста, запомни моё имя, Пайпер из семьи Сандерсон. Меня зовут Лерайе, и я твой сакрификиум. Я дарую тебе свою Силу.

Руки Пайпер дрожали. Она уже собиралась швырнуть ничего не весивший пистолет в женщину, но та опередила её — протянула ладонь и коснулась лба девушки.

Свет в комнате погас, а когда вспыхнул вновь, залил комнату красным.

Кто-то бил её по щекам, и женский голос кричал:

— Поднимайся!

— Боги, да ты её убьёшь! — раздался совсем рядом другой голос. Более низкий, взволнованный и такой знакомый.

— Немедленно вставай!

— Дядя Джон?.. — едва ворочая языком, прошептала Пайпер и сразу же ощутила, как у неё горят щёки, по которым, к счастью, никто уже не бил. Над ней навис дядя Джон, чей силуэт расплывался. Пайпер, застонав от головной боли, добавила: — А нельзя было включить мою любимую песню, чтобы я проснулась? Или принести завтрак в постель?..

— Она ещё и шутит, — раздражённо бросила незнакомая женщина.

Пайпер повернула к ней голову и едва не закричала. Глаза женщины светились алым светом.

— Если шутит, значит, не пострадала, — ласково отозвался дядя Джон, потрепав её по плечу.

— У неё же…

— Шерая, приятно познакомиться, — сухо представилась женщина со светящимися красными глазами, когда дядя Джон помог Пайпер принять вертикальное положение. — Что ты помнишь?

Пайпер хмуро уставилась на неё, намеренно промолчав, и огляделась. Лео рядом не было — должно быть, ушёл в свою спальню, когда понял, что засыпает. Тогда почему Пайпер не разбудил?.. Он не настолько жесток, чтобы бросить её на диване, зная, что после ночи на нём будет болеть спина.

И что вообще эта женщина с красными глазами тут делает?..

— Пайпс. — Дядя Джон, сев рядом, крепко сжал её ладони. — Ответь на вопрос Шераи.

— Кто она? — строго, точно допрашивая, спросила Пайпер. Если уж эта женщина оказалась в доме дяди Джона, значит, он ей доверял, но не слишком ли странно было ещё и позволять ей будить Пайпер, особенно таким варварским способом?

— Коллега, которой я полностью доверяю. Ответь на её вопрос. Пожалуйста.

— Что я помню? — повторила Пайпер со смешком и снисходительно ответила: — Странный сон. Я бы даже сказала, немного безумный.

В том, что это был и впрямь сон, она не сомневалась. Пайпер проснулась там же, где и заснула, на столике рядом высились коробки из-под пиццы, а с кухни лился тёплый свет.

«Всего лишь сон», — с облегчением подумала Пайпер, и в то же мгновение в её голове раздался голос женщины: «Не сон».

От испуга она стиснула ладони дяди Джона, уставившись на него широко распахнутыми глазами. В ответ он смотрел как-то странно: с беспокойством, страхом, печалью и отчаянием одновременно. Смотрел так, будто хотел запомнить каждую черту её лица, навсегда запечатлеть её образ в своей голове, словно…

По щеке дяди Джона скатилась слеза.

Пайпер никогда не видела, чтобы он плакал. Даже на похоронах родителей, её бабушки и дедушки. Её отец Дэниел плакал, не сдерживаясь, а дядя Джон не проронил ни слезинки.

— Ты не спала, верно? — кое-как выдавил он.

— Конечно спала, — недоумённо возразила Пайпер.

— Нет, — возразила вклинившаяся в их разговор Шерая, — ты не спала. Соберись, Джонатан! — рявкнула она, бросив на мужчину испепеляющий взгляд.

— Не смейте орать на него! — зло выпалила Пайпер.

— Я в порядке, Пайпс, в порядке, — дядя Джон нервно рассмеялся, как бывало всегда, когда Пайпер, всего двадцати лет от роду и ста семидесяти шести сантиметров ростом, бросалась на защиту родных. По мере взросления она становилась всё смелее и порой вступала в конфликты с людьми намного старше и сильнее, из-за чего дяде Джону когда-то и пришлось начать учить её защищаться. — Хотя знаешь, что? Ни хрена я не в порядке. Ты уверена, что спала?

— Конечно. Сказала же, мне сон приснился.

«Не сон».

Опять!

— Ты не потеряла сознание от воя, — заметила Шерая, уставившись на неё, — но и на чары, когда я их накладывала, не отреагировала. Интересно…

— Воя? Я не слышала никакого воя.

— Не слышала? — Минутная слабость дяди Джона прошла, не оставив после себя ни следа — возможно, так на него подействовал крик Шераи, из-за Пайпер снова захотелось огрызнуться на неё.

— Разберёмся с этим позже, — отрезала женщина. — Нам нужно проверить Эйса.

— Что с ним? — мгновенно забеспокоилась Пайпер.

— Не уверен, что что-то хорошее, — разочарованно ответил дядя Джон.

— А Лео? Где он?

— В безопасности. Ты же мне веришь? — дождавшись, когда Пайпер кивнёт, — хотя странно и подозрительно, что ему требовалось это подтверждение, ведь раньше за ним такого не водилось, — дядя Джон продолжил: — Лео в безопасности, ему ничего не угрожает. Шерая… позаботилась об этом.

— Что? — Пайпер метнула на женщину убийственный взгляд, на что та невозмутимо пожала плечами:

— Вой тёмных созданий его вырубил, а чарами я укрепила сон, так что всё с ним будет в порядке. Наши маги позаботятся о нём и доставят домой.

Не успела Пайпер спросить, что это вообще значит, как Шерая снова потребовала рассказать, что было в том сне. Дядя Джон, взглянув на племянницу едва не с мольбой, кивнул.

— Кто в нём был? — требовательно спросила Шерая, когда Пайпер молча уставилась на свои ладони, спрятанные в тёплых руках дяди Джона.

— Эйс и какая-то полупрозрачная дамочка.

— Она представилась? Ты запомнила, как она выглядит?

— Странная какая-то. Вся фиолетовая… А что, собственно, происходит? Мы же должны были просто смотреть фильм, — под конец предложения голос Пайпер сорвался до жалобного писка.

— Мы обязательно посмотрим фильм… вместе, — последнее слово дядя Джон выдавил с большой неохотой, будто бы одна только мысль о том, что ему нужно терпеть общество племянников, убивала его. — Но сначала мы уладим несколько дел, хорошо? Пайпс, пожалуйста, ответь на вопросы Шераи. Та женщина представилась? Как она выглядела?

— Фиолетовая кожа и такие же волосы с… ну, знаешь, на её волосах словно спиральные галактики крутились. На ладонях были какие-то белые узоры, а платье…

— Она представилась? — перебила Шерая. Она то и дело поглядывала на окна, словно боялась, что кто-то ворвётся в дом и помешает их разговору.

— Арне. Нет, погодите… Сакрифум? Лераи? Она сказала слишком много непонятных слов!

— Лерайе, — с придыханием, в котором смешались страх и уважение, повторила Шерая.

— Не может…

Закончить дядя Джон не успел — окна его гостиной разбила огромная тёмная туша, издающая утробные звуки.

Пайпер закричала, но дядя Джон зажал ей рот и дёрнул на себя, оттащив от дивана. Тело сковало страхом, и она даже не могла осознать, из-за кого: Шераи, сделавшей шаг вперёд, ладони которой окутал мягкий красный свет, или того, кто вломился в дом.

На полу гостиной, весь в осколках и крови, лежал огромный чёрный пёс. Он начал медленно подниматься, рыча, пока подобные ему запрыгивали в дом через разбитое окно. Псы рычали, с клыков с шипением капала пена, задымившаяся от попадания на пол.

Дядя Джон быстро завёл Пайпер себе за спину и неизвестно откуда вытащил нож. Её замутило. Оборвавшийся крик застрял в горле, по щекам побежали слёзы.

Псы образовали полукруг, скалясь на них и рыча. За их спинами завихрился чёрный дым. Несколько мгновений ничего не происходило, и Пайпер, едва соображавшая из-за страха, успела подумать, что она всё ещё во сне. Но тут дым начал уплотняться: постепенно образовался силуэт, из которого вперёд шагнул мужчина в строгом тёмном костюме и начищенных до блеска туфлях. Его кожа казалась совсем белой, как и волосы, изо лба торчали загибающиеся к макушке рога, кончики которых темнели. Он улыбался, источая уверенность и веселье. Мужчина потянулся и хрустнул шеей, после чего из-за его спины показались огромные кожистые крылья с исчезающими прямо на глазах дырами.

Пайпер спиной прижалась к стене, зажав рот руками.

— Обожаю этот мир! — радостно выдал мужчина, улыбнувшись от уха до уха. В блеске красного света, исходящего от рук Шераи, Пайпер удалось разглядеть острые зубы с длинными клыками.

И глаза…

Глаза у него были красными, а склеры — чёрными.

— Чую кровь сигридцев, — демонстративно принюхавшись, мужчина облизнулся. — И… страх. Прекрасный сладкий страх. Ты боишься меня, милая?

Его взгляд остановился прямо на Пайпер, издавшей сдавленный крик ужаса. Дядя Джон, сделав шаг в сторону, прикрыл её собой, но мужчина с крыльями тут же сместился, чтобы вновь взглянуть на неё.

— Ты станешь моим первым лакомством, — пообещал он, проведя языком по клыкам.

— Ты и вполовину не так силён, как о тебе говорили, Маракс, — процедила Шерая, подняв ладонь.

— Ты даже знаешь моё имя! Какие нынче образованные люди пошли! Сколько же я пробыл в хаосе?

— Тебе знать необязательно. Соскучиться не успеешь — вновь растворишься в нём, как и все твои демоны.

— Демоны? — повторил тот, кого звали Мараксом, словно пробуя слово на вкус. — Демоны… Мне нравится это слово. Знаете, «тёмные создания» — это как-то слишком длинно, вы не находите? Представьте: я собираюсь убить несчастного смертного, а он пронзительно кричит: «О нет, тёмное создание!» Длинно! Вот если бы он кричал: «О нет, демон!», было бы намного лучше! Мы должны употреблять это слово чаще. Скажите, вы им частенько пользуетесь? Смертные выкрикивают его, когда мы пожираем их?

В мужчину полетел залп алого света. Пайпер истошно заорала, глотая слёзы. Маракс, пошатнувшись от удара, схватился за обожжённое лицо и, завыв то ли от боли, то ли азарта, рявкнул:

— Сожрите их!

Псы с диким рычанием бросились вперёд. Дядя Джон схватил её за руку и дёрнул за собой как раз в тот момент, когда в место, к которому она только что прижималась спиной, влетел один из псов. Часть гнилой морды так и осталась на стене — между ней и псом, вновь вставшим на кривые лапы, протянулись чёрные вязкие нити, напоминавшие смолу.

Дядя Джон толкнул Пайпер на лестницу, приказав бежать, и она побежала. Даже не оглянулась, когда за спиной вновь засиял алый свет, а Маракс заорал ещё яростнее. Уже на верхней ступеньке, поворачивая в сторону, Пайпер заметила дрожащую поверхность, отделяющую первый этаж от лестницы. Словно едва видимый барьер, мерцавший красным.

— Шерая выиграет нам несколько минут, — дядя Джон, вновь взяв её за руку, потянул за собой и свернул налево, — а потом откроет портал.

— Что?..

— Делай всё, что я тебе скажу. Только то, что я скажу, Пайпс. Никакой импровизации.

— Да что происходит-то?!

— Всё как обычно, — нервно рассмеялся дядя Джон. — Брешь открылась, демоны хлынули сюда… Ничего, скоро здесь будут наши. Рыцари всё уладят, а маги восстановят барьеры. Нужно лишь продержаться до их появления.

— Кто эти твари?!

— Тёмные создания. Демоны. Псы — ноктисы, а Маракс у них за главного, хотя после призыва он должен быть слаб… Потом узнаешь больше.

Пайпер не хотела никакого «потом». Она хотела закрыть глаза, досчитать до десяти и, вновь открыв глаза, понять, что всё произошедшее — лишь плод её разбушевавшейся фантазии. Нет никаких чудовищ. Нет никакого странного голоса в голове. Она никогда не слышала тех непонятных имён, о которых говорила женщина с фиолетовой кожей.

Пайпер хотела домой.

У неё был вопрос, — нет, сотни вопросов, — но она бежала, подгоняемая дядей Джоном. Топот ног не заглушал рёва чудовищ, ворвавшихся в дом, и голос Маракса, оравшего что-то непонятное.

Пайпер услышала и хруст — будто кости сломались.

— Налево! — прокричал Джонатан, толкая её перед собой.

Да, налево. К гостевой комнате, в которой спал Эйс. Его дверь — третья слева от окна в конце коридора.

Дядя Джон вскрикнул — резко, яростно, так, что заставил Пайпер отскочить в сторону и прижаться к стене, уставившись на него, поваленного на пол огромной тушей, занимавшей большую часть пространства в коридоре.

У Пайпер перехватило дыхание.

Лео любил ужасы. Благодаря ему Пайпер знала о многих чудовищах и уродцах, которые не только были описаны в различных мифах, ставших основой для того или иного фильма, но и придуманы специально для этого. Эйс боялся таких разговоров, Пайпер же встречала их хоть и не с радостью на лице, но и не с отвращением. В конце концов, это всего лишь фильмы. В реальности чудовищ не бывает. Не должно быть.

«Тёмные создания реальны».

То, что пыталось подобраться к голове дяди Джона — чудовище? Тёмное создание?

Колени Пайпер задрожали. Она едва не откусила себе часть щеки, пытаясь заглушить крик.

Дядя Джон, прижатый к полу, в попытке защитить голову подставил огромному клыкастому чудовищу правую руку. Острые зубы легко разорвали ткань рубашки и прокусили плоть. Брызнула кровь, полившаяся на лицо дяди Джона. Отростки на спине, похожие на осклизлые щупальца, дёргались во все стороны. Две когтистые лапы, которыми чудовище упёрлось в пол, были размером с голову дяди Джона.

Он с трудом освободил левую руку, прижатую к груди телом чудовища, и резко вскинул её. Что-то сверкнуло и врезалось в морду твари чуть выше ряда острых зубов.

Хлынула чёрная кровь.

Чудовище заревело, выпустив из пасти руку дяди Джона. Он успел наотмашь ударить его и крикнуть:

— Спрячься!

Пайпер не понимала, как, но сквозь рёв чудовищ услышала скрип на лестнице.

Когда дядя Джон вырвал нож из морды чудовища, она оттолкнулась от стены и побежала дальше. Пообещав, что будет делать всё, что ей скажут, Пайпер была искренне удивлена этому — неужели в её теле так много силы? Неужели она ещё могла двигаться? Рвущееся наружу сердце едва не рвалось, за спиной раздавались крики дяди Джона, но Пайпер, бросив его, всё равно бежала.

«Беги вперёд! — гремел голос в голове. — Беги!»

Пайпер почти сразу же остановилась. Из разбитого окна в конце коридора на подоконник ползли два чудовища. Точнее, переваливались — они напоминали скорее сгустки тёмной массы, имевшей несколько несформировавшихся рук, которые то тонули в огромном теле, то появлялись из него. Твари не имели глаз, но заметили её, Пайпер была уверена.

Она плечом навалилась на ближайшую дверь и распахнула её.

Это была третья дверь слева.

«Эйс!»

Эйс беззащитно лежал в кровати, укрытый тёплым одеялом, прижимающий к себе свою любимую игрушку — тёмно-зелёного плюшевого крокодила. Подушка была насквозь мокрой, а на его лице, у левой щеки — кончик длинного шершавого языка, с которого капала слюна.

Пайпер вскрикнула, и чудовище тут же посмотрело на неё. Вся его морда была покрыта множеством маленьких глаз, а в самом центре располагался широкий зубастый рот, из которого торчал длинный язык. Тело казалось большим, но гибким, с как минимум шестью лапами без когтей и с бесчисленным количеством острых наростов, часть из которых уже наделали дырок в одеяле Эйса.

«Эйс не просыпается!»

Почему Эйс не просыпается? Разве он не слышал шум? Не почувствовал что-то странное?

«Всё хорошо».

Пайпер точно знала, что не сможет убедить себя в этом, но внутренний голос отказывался повторять что-то другое. Твердил, что ей нечего бояться, что она во всём разберётся, но вряд ли ей было под силу отогнать от младшего брата чудовище, языком водящего по его лицу.

Чудовище будто размышляло, на кого напасть. Оно медленно переводило взгляд от Пайпер к Эйсу и обратно, и когда оно возвращалось к мальчишке, длинный слюнявый язык вываливался изо рта, но вновь прятался, стоило чудовищу посмотреть на Пайпер. Она, замерев на месте, ждала хоть какой-то реакции. Чего-нибудь, что подсказало бы ей, как поступить.

«Всё хорошо».

Почему она продолжает повторять это?

«Иди на меня».

О чём она думает?..

Чудовище, оставив лицо Эйса в покое, медленно поползло с кровати. Пайпер сделала несколько шагов назад. Чудовище прибавило скорости.

Оно же не может слышать мысли?..

«Сюда».

«Нет, не сюда!»

Двое не имевших точную форму чудовищ были слишком близко. Пайпер не знала, куда ей деться, и инстинктивно продолжила отступать назад, пока не уткнулась во что-то. Не сводя глаз с чудовища, медленно ползущего на неё из гостевой комнаты, Пайпер рукой нащупала предмет. Дверная ручка.

Но с правой стороны от окна только две двери.

Или она, напуганная и растерянная, разучилась считать.

Пайпер резко дёрнула ручку и забежала в комнату. Захлопнуть дверь она не успела — чудовище просунуло несколько своих лап и пыталось пробраться внутрь.

Рядом не было ничего достаточно тяжёлого, чем удалось бы подпереть дверь. На глаза Пайпер попалась неаккуратно заправленная кровать, над которой висела пробковая доска с какими-то заметками. Слева — закрытое окно, рядом с ним — заваленный книгами и бумагами, напоминающими свитки, стол. Справа высился шкаф. Бедром Пайпер упиралась в какой-то комод. Между ним и длинным столом расположилось нечто большое, размерами напоминавшее доску на стене, накрытое тканью. Повсюду валялись чьи-то вещи.

Чудовище навалилось сильнее и прорвалось в комнату. Пайпер отскочила в сторону, налетела на комод и упала на пол, рукой зацепив ткань. Чудовище, в нетерпении перебирая лапами, во все глаза уставилось на Пайпер. Бесформенные твари, не пролезая в дверной проём, уже пытались прорваться в комнату.

Пайпер почти плакала. Она хотела, чтобы этот кошмар закончился. Было страшно, очень страшно. Она не могла поверить, что чудовища реальны, но помнила, что о «тёмных созданиях» ей рассказывал Джонатан. Он никогда не упоминал их внешности, да и Пайпер не сильно интересовалась. Для неё они всегда были лишь частью истории, которую он рассказывал каждому из своих племянников. Пайпер перестала слушать его сказки в семь лет, когда поняла, что они не имеют ничего общего с реальностью.

Как оказалось, зря.

Пайпер плакала. Она отползала назад, в то время как чудовище медленно приближалось, пока рукой не наткнулась на что-то острое. Пальцы быстро нащупали лезвие и развернули его, чтобы уцепиться за рукоятку. Она ухватила найденный нож и вскинула перед собой. Чудовище замерло и прекратило наступление. Пайпер ошалело осматривала комнату, ища, чем бы отбиться. На глаза ей попалась порванная футболка с каким-то рисунком. Дяде Джону она была мала.

Что это за комната? И впрямь третья дверь справа от окна?..

В голове всё перемешалось.

Это кошмар. Реалистичный, но кошмар. Она проснётся, и всё будет хорошо. Нет никаких чудовищ или третьей двери справа от окна, которую она почему-то не замечала раньше. Страшное чудовище не планировало съесть её младшего брата. Она не наткнулась на охотничий нож.

«Посмотри направо».

Пайпер не понимала, кому принадлежал голос в голове — ей, её страхам или её попыткам убедить себя, что всё происходящее было плохим сном. Она запуталась и не знала, сможет ли когда-нибудь выпутаться, но, к собственному удивлению, всё же посмотрела направо.

Там, под тканью, уже упавшей на пол, была картина. Красивая картина. Пайпер успела разглядеть бушующее море и корабль в самом его сердце, когда чудовище прыгнуло на неё. Она инстинктивно бросила нож вперёд и, не отдавая себе отчёта в действиях, повалилась на правый бок, рукой задевая картину.

Сердце пропустило удар.

Второй, третий.

Её тело ещё не было разорвано.

Пайпер с опаской приоткрыла глаза и посмотрела перед собой сквозь пальцы. Никаких чудовищ не было. Комната оставалась во мраке, но из коридора лился тёплый свет. На полу рядом с Пайпер остались капли слюны, разъедающей паркет, и мокрые пятна. Охотничий нож лежал у её ног.

— Пайпер? — по коридору разнёсся хриплый голос дяди Джона. — Пайпс, где ты?

Пайпер не могла пошевелить губами. Она, подняв нож, осторожно подошла к двери и выглянула в коридор — дядя Джон как раз заглянул в комнату к мирно спящему Эйсу и, убедившись, что тот в порядке, вернулся в коридор, где и наткнулся на Пайпер.

— Боги, — поражённо выдохнул он. — Почему ты в этой комнате?

Почему этот вопрос — первый?..

Голова Пайпер кружилась и разрывалась от вопросов. Нож выпал из её рук. По щекам потекли слёзы, а губы задрожали. Дядя Джон, до этого прижимавший правую руку к телу, поднял ладони и протянул их к Пайпер, но она резко замотала головой и пробормотала:

— Это всего лишь кошмар…

— Пайпс, — мягким голосом обратился к ней дядя Джон. — Милая, иди ко мне. Всё хорошо. Всё закончилось.

— Это кошмар, — повторила Пайпер, похлопав себя по щекам. — Такого не бывает.

Она подняла глаза на дядю Джона, но вместо него обнаружила высокого, странно одетого мужчину с сиреневой кожей и сияющими глазами.

— Это кошмар, — как в бреду повторила Пайпер и добавила, ощущая, как по щекам текут слёзы: — Я хочу домой.

Голова взорвалась сотнями голосов, пытавшихся одновременно задать сотни вопросов.