Микки Хост Мир клятв и королей

— Заткнись, старый хрыч, — бросил ему Данталион.

Керрис возмущённо заворчал себе под нос и хотел было снова ударить по столу, но передумал. Сидевший напротив него Рогге, вцепившись в собственную бороду, с изумлённым выражением лица обдумывал услышанное.

Даже спустя двадцать пять лет Джонатан отчётливо помнил, как следил за тем, как каждый реагировал. иТо собрание посетила даже королева Ариадна, правда, больше любовалась своими кольцами, как казалось тогда ещё молодому Джонатану — теперь-то он понимал, что королева внимательно всё слушала и запоминала.

Дэниел молчал с тех пор, как они покинули старый особняк, затерянный где-то в Мэриленде, который буквально развалился после них. Джонатан понимал, что брешь разрослась быстрее обычного, но никак не мог понять, почему Дэниел уже не накидывает предположения относительно этой аномалии — он знал о брешах лучше всех среди искателей. Но Дэниел молчал, поглощённый собственными мыслями, и не обращал внимания на брата.

— Исключено! — вновь повторил Керрис, хотя в течение нескольких минут все молчали. — Это против правил!

— Брешь закрылась, — неожиданно подала голос королева Ариадна. — Нет правил, запрещающих приближаться к уже закрытой бреши.

— Мы все знаем, что означает принудительно закрытая брешь! Не позволю!

— Я могу отправить туда своих, — будто нехотя предложил Данталион и с издёвкой добавил: — Нас-то не особо жалко, да?

— Не позволю! Чтобы тёмное создание…

Данталион зарычал на него, оскалив клыки.

— У Керриса от магии мозги поплыли, — королева потёрла виски и, игнорируя Данталиона, попыталась вернуть обсуждение в прежнее русло: — Если всё так, как они говорят…

— Я видел перевёртыша, — вмешался Дэниел. Его голос, обычно твёрдый, сейчас дрожал. — И он был не один. Один из них принял облик искателя, погибшего пару лет назад.

— Кого ещё ты видел? — спросил Рогге.

— Мой ответ вам не понравится.

Дэниел замялся и только спустя несколько мгновений, с ужасом посмотрев на Джонатана, тихо пробормотал:

— Третьего.

Джонатана пробрала дрожь. Почему брат так уверен?.. Все портреты Третьего уничтожены, и ни один человек в здравом уме не станет делиться воспоминаниями о нём.

— Перевёртыш назвал имя того, у кого он украл облик, — добавил Дэниел, — и его сходство с…

— Достаточно, — отрезала Ариадна.

Джонатан поёжился. Будучи искателем, причём одним из лучших, он был готов ко многому: встрече с разъярёнными ноктисами или разумными демонами, нестабильной магии и хаосу, поглощавшему всё без разбора, но это…

Королева Ариадна никому не показывала своих слёз. А Джонатан успел заметить, как одна скатилась по щеке прежде, чем королева её утёрла и непривычно ласковым голосом сказала:

— Вы хорошо потрудились, мальчики. Отдыхайте.

Дэниел вылетел из зала собраний, не сказав ни слова. Джонатан добавил о присутствии в особняке нескольких ноктисов, о которых не сказал брат, и догнал его лишь у читального зала, где, сгрудившись в группы по четыре-пять человек, занимались дети. Дэниел забрался в кресло, скрытое несколькими стеллажами, и спрятал голову между колен.

— Дэнни?

С каждым, кто сталкивался с тёмными созданиями, следовало быть аккуратным. Особенно с теми, чьему сознанию могли успеть навредить. Пусть в них обоих текла кровь первых, встреча даже с обычным перевёртышем могла окончиться катастрофой, если не соблюдать осторожность. В отличие от сигридцев, пришедших из Первого мира, простые искатели чаще сходили с ума, чаще становились марионетками в когтях тёмных созданий, их кровь проливалась на осквернённой хаосом земле чаще крови иных.

— Дэнни, посмотри на меня.

Дэниел не любил, когда его имя сокращали. Но Джонатан умел произносить имя брата так, как никто другой: в пять букв вкладывал больше смысла, чем мог бы уложить в отчёт на десять страниц. «Я рядом, ты можешь мне обо всём рассказать, я твой брат», — и ещё кучу всего, крывшегося за пятью простыми буквами.

Но Дэниел не отреагировал как обычно. Не фыркнул и не ответил привычным саркастичным «Джонни». Лишь поднял голову, посмотрел на брата и поджал губы. В глазах стояли слёзы.

— Дэниел, — серьёзно сказал Джонатан, — поговори со мной. Что ты видел?

— Перевёртыша, — с трудом выдавил Дэниел. — Я видел, как перевёртыш стал Третьим.

— Он сгинул. Его больше нет.

— Но перевёртыш остался!

Дэниел крепче вцепился в волосы и закачался, как безумный.

— Он сказал, что Третий вернётся. Кусал тело и рвал сознание, говорил, что…

— Перевёртыши не могут проникать в разум, — нахмурившись, возразил Джонатан.

— Этот мог. Сказал, что кровь сладкая. Этот умел, клянусь тебе, Джон. Я… я видел их всех.

— Кого?

— Сальва́торов.

— Они ещё не…

— Лабиринт пришёл в движение! — вдруг выкрикнул Дэниел. — Цитадель пробудилась!

Сидевшая к ним ближе всего группа детей обернулась. Учитель, имени которого Джонатан и не помнил, осуждающе посмотрел на них и едва было не извинился, но краем глаза заметил, как Дэниел начал сползать на пол, бормоча что-то бессвязное.

— Дэниел, пойдём домой, — протянув к нему руки, тихо предложил Джонатан. — Расскажешь, что ты видел, отцу. Он что-нибудь придумает.

— Не хочу, — жалобно выдавил Дэниел, подняв на брата взгляд — взгляд, вбиравший в себя безумие, отчаяние и ненависть. — Я хочу забыть то, что видел. Хочу предаться Забвению.

Он так и сделал, и теперь, в сорок шесть лет, счастливо проводил выходные без троих детей, которых забирал к себе Джонатан.

Он терпеть не мог, когда кто-то напоминал ему о томдне.

Ответное сообщение Августу получилось не слишком вежливым, но Джонатану было плевать. Напомнить о том, что раньше в одном из мест, где обосновались ноктисы, был старый особняк, было неплохим решением — Джонатан ведь сразу вспомнил, чем всё закончилось в прошлый раз, и оценил уровень угрозы, приказав не отправляться к гнезду без вампиров. Неплохим и подлым решением.

Может, потому ему и кажется, будто рана от ноктиса болит. На самом деле это боль душевная, которую он никак не мог усмирить, и простая усталость из-за чересчур активного дня с племянниками.

Джонатан наконец нанёс холодную мазь на рану и заново забинтовал её. Из ванной он едва было не повернул в сторону гостиной, но заметил свет из-за двери своего кабинета в конце коридора. Пайпер с Лео туда не совались — Джонатан им запрещал, хотя знал, что защитные сигилы просто не дадут им открыть дверь.

Он едва не потянулся к оружию, спрятанному в ящике полупустой тумбочки, но остановился, когда порог кабинета переступила Шерая. Сложив руки на груди, она прислонилась к дверному косяку и молча кивнула, подзывая его.

Просто великолепно.

Когда Джонатан закрыл за собой дверь, уже севшая за его стол Шерая заметила:

— Выглядишь напряжённым. И потрёпанным.

Шерая же, как и всегда, выглядела безупречно: в отглаженной белой рубашке и темно-коричневых брюках со стрелками. На белокурых волосах, собранных в хвост, Джонатан заметил несколько снежинок. Выходит, всё же прошлась по улице, прежде чем пройти через заднюю дверь, а не открыла портал сразу в его дом. Отсутствие где-либо брошенной верхней одежды это подтверждало.

Как и в случае с любым магом, угадать её точный возраст было невозможно. На вид ей было около тридцати, но её лицо перестало меняться, как и у всякого мага, давным-давно. Ещё когда Джонатан был ребёнком, она уже была такой — вечно собранной, строгой, уверенной. Раньше он думал, что она настоящая взрослая, а теперь воспринимал её как ровесницу и порой ощущал себя даже старше.

— Тебя так племянники замучили?..

— Ерунда, — отмахнулся Джонатан, подходя ближе. — Что-то случилось, раз ты без предупреждения?

— Кто-то бы сказал, что новости продиктованы свыше.

Джонатан нахмурился. С сигридцами волей-неволей начинаешь верить в их богов, когда-то направлявших жителей Первого мира, а после Вторжения будто оглохших. Джонатан никогда не был сильно набожным, как и Шерая, — разве что в пределах разумного, как и каждый чистокровный сигридец, — и потому насторожился.

Но не успел он задать следующий вопрос, как она без предупреждения выпалила:

— Мы обнаружили магический след сальваторов.

— Ты шутишь?..

— Трудно определить количество, но, полагаю, больше двух мы пока не найдём.

— Уже можно понять, кто есть кто? Может, это как раз Рейна?..

Рейну, дарующую Движение, коалиция как раз отслеживала уже очень долгое время. А Баурон, искатель, ответственный за поиск, и вовсе без вести пропал несколько недель назад.

— Нет, — Шерая пожала плечами, но в её случае движение не выглядело лёгким и непринуждённым. — Этот след очень… общий, я бы сказала. Такой был у всех сальваторов. Для того чтобы определить, кто есть кто, они должны задействовать магию са́кри.

— Ну что за прелесть. Именно в тот момент, когда Эйс, кажется, вновь заинтересовался моими историями…

— Ему уже двенадцать, Джон, а кровь первых всё ещё не отозвалась. Разве ты уже не сдался?

— Думал, что сдался, а он… Мне не нравится это совпадение.

— Может, мы вернёмся к более важным вопросам? — Шерая, выгнув бровь, наградила его строгим взглядом.

— Ты должна была обратиться к Августу. У меня сегодня выходной.

— Его не было с тобой и Дэниелом, когда вы встретили перевёртыша.

Джонатан терпеть не мог, когда кто-то напоминал о том дне.

Столкновение с перевёртышем изменило его брата. Дэниел стал более замкнутым, реже делился своими мыслями и почти не соглашался на поиски, что ему предлагали. Его репутация в Ордене пошла под откос. Другие искатели не верили, что он видел Третьего, пусть то был перевёртыш. Никто из коалиции не хотел бы встретить Третьего, даже те, кто знал о нём лишь из старых историй, были в ужасе от его жестокости. Джонатан не мог представить, каково тем, кто знал Третьего лично — и всё же не понимал, как они с их-то опытом могли оставить Дэниела. Они услышали его объяснения, высказали своё мнение — и всё.

Дэниел остался один на один с образом перевёртыша, который являлся ему в кошмарах.

Дэниел всё чаще говорил о Забвении.

Дэниел предался Забвению, оставив Джонатана одного.

— Ты даже не представляешь, как сильно я хочу выгнать тебя сейчас, — процедил он, присев на край своего стола, и раздражённо потёр переносицу.

— Помнишь, как мы изучали вас после того поиска? — как ни в чём не бывало уточнила Шерая, и Джонатану не осталось ничего иного, кроме как притвориться, будто всё нормально. Хочешь не хочешь, а работать всё равно надо. — И то, с чем столкнулись…

Даже самое слабое тёмное создание могло оставить свой след. Чаще всего магам удавалось обнаружить его. Но в тот день они были в замешательстве: след, оставшийся на Джонатане и Дэниеле, был столь слабым, что определить его источник, магию или хаос, оказалось невозможным.

Шерая, как и в тот день, смотрела на него холодно и серьёзно.

Но Джонатан вдруг осознал, что видит в серых глазах ещё что-то.

Предвкушение.

— Вы определили источник того следа? — тихо, неверяще спросил Джонатан.

— Сальватор, — одними губами ответила Шерая. — Это был след сальватора.

Он ждал, что она скажет, что это лишь шутка, — хотя шутила Шерая редко и довольно специфично, порой так, что только Гилберт её понимал, — а когда по-настоящему осознал услышанное, рассмеялся, покачав головой.

— Пожалуйста, скажи, что вы ошиблись.

— Боюсь, что правда. Существует шанс, что тёмные создания завладели источником магии сальваторов.

— Сакри не может быть у них, — мгновенно возразил Джонатан. — Как бы демоны подчинили их себе? Ни один сакри не свяжет себя с…

— Это лишь ничем не подтверждённое предположение. Мы ничего не знаем о том, что стало с Рейной и Ренольдом на самом деле, а Лера́йе и вовсе успела перейти в этот мир до того, как Сигрид был разрушен.

— Но не может же…

— Сейчас мы должны бросить все свои силы на поиски источника этой магии. Но если она ещё хоть раз проявит себя, пусть даже самым незначительным образом, мы сможем определить, кому она принадлежит. Может, это как раз Рейна, — предположила Шерая.

— Но тот след, оставшийся на нас, принадлежал демонам. Как бы они использовали магию?

— Как будто я знаю, — Шерая закатила глаза и откинулась на спинку стула, застучав пальцами по столу. — Будем разбираться. Назначим новые поиски, перетрясём все старые архивы и исследования демонов…

— Коалиция не обрадуется.

Возвращение магии сальваторов могло означать как спасение, так и погибель. Но если она попала в руки тёмных созданий…

— Это не все новости. Как я уже сказала, понять, кому из сакри принадлежит этот след, сейчас невозможно. Мы, конечно, распознали в том следе магию сальваторов, но шла она не из того места, где стоял тот особняк.

— Источник переместился?

— Вероятнее всего. Но речь о другом. Мы обнаружили два источника. Один, возможно, скрывается среди тёмных созданий. Другой… — она замолчала, явно растерянная тем, что ей предстоит сказать. Джонатан никогда не видел, чтобы Шерая не находила слов для объяснений, молчала или утаивала что-то очень важное. Шерая всегда знала ответы на все вопросы, а если и случалось, что она чего-то не знала, то эта ошибка исправлялась в течение пятнадцати минут. Шерая всегда была уверена в своих словах, её магия крайне редко давала сбой, если такое вообще случалось.

— Шерая, — предупреждающе произнёс Джонатан, когда она, поставив локти на стол, закрыла лицо руками. — Где второй источник?

— Здесь. Если мы не ошиблись, прямо сейчас второй источник находится в твоём доме. Вспышка была слабой, едва ощутимой, но сразу несколько магов…

Джонатан уже ничего не слышал — мешал нарастающий в голове шум.

Это ошибка. Сбой магии, не иначе. Его дом был защищён барьерами и сигилами, некоторые из них Шерая сама чертила, чтобы никто не проник сюда без ведома Джонатана. Если бы где-то здесь был источник магии сальваторов, он бы обязательно заметил. Пусть не маг, но заметил бы…

Когда Шерая отняла руки от лица и посмотрела на него, у Джонатана сбилось дыхание. Серые глаза вспыхнули алым — её магия рвалась наружу.

Она что-то чувствовала. Возможно, не начала с этой новости сразу, потому что не была уверена, но теперь она чувствовала.

— Джонатан…

— Нет, стой, — он поднял одну ладонь, другой вцепился в волосы и зажмурился. — Вы нас всех проверяли. Даже Дэниела, а он предал себя Забвению. Как вы могли упустить такое?

— Я не знаю. Эта магия изучена меньше всего, и никто, кроме самих сальваторов, не понимает её по-настоящему. Может, они умеют скрывать себя лучше нас, обычных магов. Я… не знаю, Джонатан, но сейчас я уверена: один из источников в твоём доме. И это странно. Кровь первых в твоих племянниках спит, но один из них источает магию сакри.

— Ты уверена, что это кто-то из них, а не я?..

Не то чтобы Джонатан даже в самых смелых мыслях допускал, что подобное возможно, но был обязан спросить.

— Не ты, иначе эта сила пробудилась бы раньше. В тот день, когда Дэниел видел перевёртыша, например — второй источник магии сакри был там же, он мог воздействовать на тебя. Но ничего не случилось, значит, это не ты.

— Это не может быть один из них, — растерянно пробормотал он, от отчаяния опустив плечи. — Они же ничего не знают! Кровь первых так и не проснулась.

— Но теперь проснётся, и тогда тёмные создания придут за одним из них.

Джонатан сжал зубы, едва сдерживаясь, чтобы не заорать. Он никогда прежде не ощущал себя таким беспомощным. Ни когда Дэниел чах на глазах, ни когда он ушёл, оставив брата одного. Именно сейчас, когда его любимым племянникам грозила опасность, он будто лишился всех сил.

Рассказывая им истории, которые могли пробудить кровь первых, Джонатан с каждым днём убеждался — нет, этого не случится. Его племянники будут обычными людьми и проживут спокойную жизнь, не познав ужасов сигридского мира. У него будут силы служить Ордену и коалиции дальше, как и его родители, потому что он будет знать, что Лео, Пайпер и Эйс ни о чём не знают.

Но теперь?..

Сердце Джонатана рвалось на части, но разум уже рисовал картину того, что будет дальше. Если один из племянников действительно окажется сальватором, не исключено неосознанное использование магии. Та питается эмоциями, и любой бурный всплеск может вызвать вспышку, которую обязательно почувствуют маги коалиции. Тогда они поймут, кто из сакри наконец нашёлся, но сам сальватор может пострадать.

Один из его племянников может пострадать, и не только физически. Тёмные создания почуют такую мощную магию и придут, а Второй мир безжалостно вычеркнет из своей истории, будто мусор.

— Джонатан. — Шерая поднялась со стула, подошла к нему и, присев рядом, положила ладонь на плечо. — Мы не оставим твоих племянников, ты же понимаешь. Мы обязательно поможем.

— Дэниелу же вы не помогли.

Шерая поджала губы, решив с ним не спорить. Решение о Забвении — не то, на что может повлиять Коалиция. Все об этом знали.

— Это же не может быть правдой, — упрямо пробормотал Джонатан. — Здесь точно какая-то ошибка.

— Мне жаль, но…

Шерая впилась ногтями ему в плечо, ахнув. Джонатан сжал зубы, ощутив боль, прошившую предплечье, и попытался скинуть её руку, но безрезультатно. В глазах Шераи алым цветом пылала магия, пальцы впились в него мёртвой хваткой. Между ними расползлись полупрозрачные нити такого же красного цвета. Растянулись по его руке, сорвались в воздух и ломаными линиями покрыли все поверхности в кабинете.

Впервые на памяти Джонатана взгляд Шераи, использующей магию, был расфокусированным, словно она не понимала происходящего. Подобные приступы у магов были чрезвычайно редкими — либо когда маги находились при смерти, либо под воздействием проклятия, насланного демонами, либо…

Сердце пропустило удар. Открывшаяся на Саву брешь, когда там были Джонатан, несколько искателей из Ордена и Стефан, представлявший магов, буквально довела последнего до безумия. Джонатан знал, что Стефан силён, но и не предполагал, что настолько. Магия рвалась, готовая разрушить весь остров, и маг едва сумел её усмирить.

С Шераей будто бы происходило то же самое.

— Брешь, — еле выдавила она, до скрежета сжав зубы. Глаза, уже не сиявшие так ярко, как мгновение назад, ещё сохраняли алый оттенок. — Только что открылась новая брешь.

Джонатан несколько раз проклял весь мир, когда услышал вой, сотрясший стены дома.