Микки Хост Мир клятв и королей

Обращение к читателям

«Мир клятв и королей»— первая часть цикла «Сальваторы», который состоит из пяти книг, связанных между собой общим, цельным сюжетом и который я начала писать ещё в 2016 году. Четыре книги закончены и будут публиковаться по мере редактуры, финальная пятая приближается к завершению. Следить за новостями и анонсами вы можете в моём Telegram-канале Микки Хост Пишет и невдупляет(https://t.me/hostmikki) или группе в ВК (https://vk.ru/mikkihost). Если у вас возникнут вопросы, вы также можете задать их там под любым постом или в личные сообщения.

Ранее первые три части были выпущены в бумаге издательством Freedom в сокращённом варианте, необходимом для соблюдения требований по объёму. Сейчас текст представлен в полном объёме, в каком он и был до подписания договора с издательством.

Если вы уже читали «Мир клятв и королей», вам необязательно читать эту версию, чтобы понимать происходящее в четвёртой и пятой книгах. Основной сюжет сохранён, новых персонажей не добавлено, старые никуда не исчезли. Вся редактура была направлена на исправление опечаток и приведение текста в более приличный вид. В нынешнем «Мире клятв и королей» (т. е. том варианте, который был задуман изначально и каким он был до издательства) переходы между сценами более плавные, нет ощущения «скачков» между фокалами или событиями. Читать или нет, зависит исключительно от вашего желания — вы можете прочитать ознакомительный фрагмент, чтобы решить, хотите ли знакомиться с историей заново, или же дождаться выхода четвёртой и пятой частей на ЛитРес.

Возрастной ценз цикла, 18+, стоит из-за жестоких сцен, алкоголя, нецензурных выражений (иногда) и в будущем — постельных сцен. В сюжете могут присутствовать:

— нанесение увечий холодным и огнестрельным оружием;

— многочисленные травмы и пытки;

— психологическое и физическое насилие;

— тяжёлое эмоциональное и ментальное состояние;

— темы утраты близких и самих себя.

Несмотря на всё перечисленное выше, цикл также полон приятных и тёплых моментов между родственниками, друзьями и возлюбленными, а также сцен, где откровенные мудаки получают по заслугам.

В начале вас ждёт плейлист, который помогал мне при написании и редактуре первой части, а также хорошо передаёт её атмосферу. В конце будет глоссарий со списком персонажей, терминами и локациями с ударениями, а также комментарий по поводу фраз, использованных в названии глав.

Если вы заметите в тексте опечатки, не стесняйтесь указывать на них в отзывах или личных сообщениях — мои контакты есть и в шапке Telegram-канала, и в группе в ВК.

Приятного чтения.

Добро пожаловать в мир магии и хаоса!

Плейлист

Imagine Dragons — Battle Cry

Steelfeather — This Is Only the Beginning

Tommee Profitt, Fleurie, SVRCINA — Tomorrow We Fight

Astyria — Walking on Water

Tommee Profitt, Fleurie, Jung Youth — In The End

Ruelle — Bad Dream

Wens — Bones

Lxzt — Hexstorm (Slowed)

Martin Wave, Saint Mesa — Higher

Sam Tinnesz — Legends Are Made

Halsey — Gasoline

Ruelle — This Is The Hunt

Пролог. Этот дикий свет

Эйсу было пять лет, когда дядя Джон начал рассказывать истории о героях.

Он говорил, что это не более чем интересные истории, основанные на переплетении легенд и мифов древних, давно вымерших или вовсе никогда не существовавших народов. Сказки, нужные, чтобы развлечь младшего из племянников. И не то чтобы Эйс в свои двенадцать лет уже был гением, но он точно знал, что мифическая Шамбала не могла быть связана со страной гиперборейцев и демонами, которые используют силу хаоса.

Эйс, однако, быстро пристрастился к этим историям. Лео шутил, что у него уже зависимость, а Эйс, до восьми лет особо не понимавший, что такое «зависимость», после, всё же узнав, надоедал старшему брату до тех пор, пока тот не признал, что истории дяди Джона довольно интересные. Он рассказывал их и Лео с Пайпер, когда те были младше — теперь слушал только Эйс.

В «их» субботу дядя Джон забирал племянников к себе, чтобы они провели выходные вчетвером. Эйсу было мало всего двух вечеров, когда дядя заходил к нему перед сном и рассказывал истории, так что он ловил каждое слово. Рыцари, мечи, магия, чудовища — он запоминал всё, пусть даже названия выдуманных стран и героев казались ему сложными, а язык будто бы ломался, когда Эйс пытался повторить их вслух. Всё услышанное, пусть даже постепенно сливающееся в одну сумбурную историю, казалось гораздо интереснее того, что, по словам Лео и Пайпер, будет ждать его в литературе и истории старшей школы.

Школа в принципе не привлекала его так, как истории дяди Джона. Мать говорила, что это проблема — неужели какие-то выдумки будут отвлекать его от реальности? Помимо этих историй у Эйса почти не было увлечений. Он преуспевал в школе, помогал дома, ухаживал за их рыбками, но всё равно не мог найти ничего, что сильно привлекло бы его.

По крайней мере, до десяти лет.

После с ним что-то произошло. С его глазами — зрение не упало, и цвета не потеряли своей красочности, но что-то определённо произошло. Эйс стал замечать больше, чем до этого, и нечто странное.

Он был готов поклясться, что в японском саду, расположенном в парке Вашингтона, рыбки из озера следили за ним. Эйс тогда держал Лео за руку и, заметив, как несколько рыб выпучили на него глаза, едва не сломал брату пальцы — так сильно их сжал. Лео ничего странного не заметил, как и Пайпер с родителями. Никто из людей, бывших рядом, ничего не заметил.

Стоило ему пройти мимо небольших памятников и статуй, украшавших улицы, как ему начинало казалось, будто те смотрят вслед. Одна из фигур точно обернулась и посмотрела на Эйса, провожая его внимательным взглядом. Отцу он об этом не сказал: отношения с братом у него были натянутые, и Эйс не хотел, чтобы те снова рассорились, как и не хотел получить запрет на истории от дяди Джона.

Но когда он сказал о произошедшем дяде Джону, тот снисходительно посмотрел на него и ответил: «Ты просто устал, вот и чудится разное. Мои истории всего лишь интересные сказки на ночь».

Больше Эйс ничего ему не говорил. Боялся, что посчитают странным, вечно витающим в облаках, или вовсе отправят лечиться.

Одна только Пайпер относилась к этому нейтрально. Иногда подыгрывала, мол, и впрямь слышит в ветре какую-то песню, но Эйс не верил ей. Она просто не хотела, чтобы он чувствовал себя странным из-за того, что слышит шёпот в листве, завывания в ливнях и крики в громе. А уже Эйс не хотел, чтобы над ним глумились, и потому молчал.

Он действительно думал, что уже начал сходить с ума, но несколько месяцев назад всё прекратилось. Может, это и впрямь была лишь фантазия, которая слишком крепко сплелась с реальностью. Или он, и впрямь чем-то больной, не отличал сны от яви.

Или всё было лишь началом — подготовкой к странному сну, до боли похожему на театральную постановку о королях.

В том сне всё началось в большом зале с высокими колоннами, украшенными лепниной в виде животных и цветов. Эйс стоял возле одной из колонн, словно невидимка, и смотрел в сторону двух бронзовых тронов, стоящих на возвышении. Оба были заняты мужчиной и женщиной в шикарных одеждах — Эйс отчётливо разглядел золотые узоры на плащах, бархатные ткани, расшитые драгоценными камнями, кольца, браслеты и цепочки.

Мужчина хмуро смотрел перед собой, тогда как женщина, улыбаясь, простёрла руки вперёд. Тогда же зал наполнился оглушительными аплодисментами, а над ухом Эйса раздалось:

— Они приветствуют Первую.

Его испуганный визг должен был привлечь внимание, но никто даже не шелохнулся. Толпа, в которой все были одеты столь же причудливо, — а некоторые и вовсе были в доспехах, — продолжала аплодировать и радостно кричать. Ни его, ни странную женщину, вдруг возникшую рядом с ним, никто не замечал.

Её кожа была аспидно-синей, руки и ноги худыми и тонкими, украшенными белыми узорами, а сине-лиловые волосы доходили почти до щиколоток. Эйс беззастенчиво пялился на неё, а она смотрела как будто сквозь него. В темно-фиолетовых глазах, обрамлённых чёрными ресницами, не было блеска. На чёрном платье, словно по воде, расплывались узоры, переливающиеся совсем как нефтяные пятна.

— Они приветствуют Первую, — безжизненным голосом повторила женщина, глубоким и чарующим настолько, что Эйс на несколько мгновений завис и только после выдавил одно-единственное:

— Что?

Женщина указала на девушку, ближе всех стоящую к трону: невысокую, с рыжими волосами, заплетёнными во французские косы, одетую в простую блузу, тёмные штаны и сапоги. На плечах лежал белоснежный плащ с жёлтым мехом, украшенный фигурами различных зверей — львов, волков, огромных ящериц с крыльями, напоминающих драконов.

— Первая, — повторила странная женщина, наклонившись к Эйсу. Несколько густых прядей тёмных волос соскользнули с её плеча и призрачно коснулись его. — Йо́ннет.

— Йоннет, — для чего-то повторил оторопевший Эйс и хотел было спросить, зачем ему знать её имя, как окружающее пространство изменилось.

Теперь перед ними возвышалось двухэтажное каменное здание, окружённое покосившимся забором. Вокруг бегали дети, и лишь несколько из них косо взглянули в его сторону.

— Они смотрят на Первую.

Эйс только сейчас заметил рядом с собой рыжеволосую девушку из зала. Она стояла, собрав руки на груди, и хмуро смотрела на дом.

— Тебя никто не замечает, — неожиданно ласково сказала женщина. — Тебя здесь нет.

— Но я же здесь, — озадаченно возразил Эйс.

— Это воспоминания.

— Чьи?

— Мои.

— А вы?

— Первая.

— Понятно, — кивнул ничего не понявший Эйс.

Рыжеволосая девушка подняла голову, когда к ней подошёл тёмнокожий мужчина — высокий, крепко сложенный, с острыми ушами. Эйс удивлённо вытаращился на него.

— Это что, эльф?

Странная женщина ему не ответила, наблюдая, как девушка что-то настойчиво объясняла мужчине, а он качал головой и отмахивался от неё. Эйс не понимал, о чём они говорят: слова оказались чужими и незнакомыми. Но не успел он понять, что они впрямь говорят на другом языке, как снова оказался в другом месте.

По обе стороны от узкого прохода стояли низкие лавочки. В нескольких метрах впереди, под разбитым витражным окном, было три человека, один из которых стоял на коленях. Эйс узнал рыжеволосую девушку, а мужчина рядом с ней, также с острыми ушами, был уже другим: с серебряным венком на голове, напоминавшем переплетённые ветви с колючками и мелкими бутонами. Он поднял руки над человеком, стоящим перед ним на коленях, и яркий свет мгновенно охватил весь зал, погаснув так же быстро. Эйс присмотрелся к третьему человеку, выпрямившемуся во весь рост — оказалось, это тот самый эльф, которого он видел недавно.с

Картина сменилась ещё раз. Эйс со странной женщиной оказались в просторном зале, сияющем белизной и драгоценными камнями. То тут, то там виднелись группы разряженных людей, которое о чём-то оживлённо шептались и косились на него. Женщина положила руку ему на плечо, — Эйс совсем не ощутил её прикосновения, — и вновь прошептала:

— Это воспоминание.

Они стояли точно напротив нескольких роскошно украшенных тронов, двое из которых были пусты. Молодой человек, который, должно быть, занимал один из них, поднялся и приблизился к ним на несколько шагов. Рыжеволосая девушка стояла плечом к плечу с тёмнокожим эльфом и что-то говорила. Люди вокруг зачарованно слушали, лишь поднявшийся с трона озадаченно хмурился.

Высокий и худой, он, однако, казался полным сил, пусть из-за растерянности и потерял какую-никакую внушительность. Он молча провёл ладонью по тёмным коротким волосам, задевая простой серебряный ободок, и что-то сказал, на что тут же получил ответ от девушки. Бледная кожа стала почти белой, ярко-голубые глаза вспыхнули. Кривившиеся в усмешке губы то открывались, то закрывались, но он так ничего и не добавил.

— Это изменило всё, — вдруг произнесла спутница Эйса.

— Что?..

— Мы не виним его, — словно не услышав его, продолжила женщина. — Мы знаем, что иначе было нельзя. Мы же это чувствовали, понимаешь? Но люди… Люди жестоки. Вы жестоки, — она бросила на Эйса суровый взгляд, от которого он поёжился, но вполне спокойным тоном добавила: — Нужно всё исправить, так что смотри внимательно.

Молодой человек, что-то сказавший мужчине, сидящему на троне в самом центре, опустился на колени. С его головы сняли серебряный ободок, и зал снова залил свет.

— Осталось последнее воспоминание, — будто утешая его, сказала женщина, после чего они переместились на берег озера в лесу.

Вокруг собрались существа, похожие на людей. У одних кожа или белки глаз были одного цвета и без зрачков, у других — яркие волосы, собранные в причудливые причёски, или звериные хвосты, у третьих — переливающиеся на солнце крылья, похожие на крылья насекомых.

Женщина указала в сторону. Эйс повернул голову к озеру. По его поверхности, оставляя за собой круги, шла женщина. Её пышное белое платье сияло на солнце, в длинных каштановых волосах сверкали драгоценные камни, а за спиной — настоящие крылья. Они казались больше, чем у остальных, и длиннее. Эйсу они показались странными, будто склеенными из осколков кристаллов разных цветов и размеров.

На берегу, недалеко от них, стояли ещё четыре человека, среди которых Эйс сразу узнал троих: рыжеволосую девушку, эльфа и молодого человека, которого видел только что. Рядом с ними застыла невысокая блондинка в белом платье.

Женщина с крыльями остановилась напротив неё и начала говорить, но Эйс снова ничего не разобрал. Когда она закончила и подняла руки, с которых полился свет, некоторые из зрителей с визгами попрятались.

— Это начало конца, — сказала спутница Эйса. — И вы должны положить этому конец.

— Здорово, конечно, — с сомнением отозвался Эйс, посмотрев на неё, — но о чём вообще речь?..

Женщина вдруг взяла его за подбородок и крепко сжала пальцами. На этот раз Эйс даже ощутил её прикосновение. Холодное и невесомое, что казалось невозможным.

— Ты просыпаешься, — пробормотала она, будто предупреждая его об опасности. — Запомни то, что увидел. Это может помочь вам.

— Кому это — нам?

— Тебе и твоей сестре.

— Пайпс? Но что мы…

— Я выбираю вас. Я выбираю её. — Женщина присела перед Эйсом на колени, и вышло как-то странно: она должна была смотреть на него снизу вверх, но их глаза оказались на одном уровне. — И тебя. Вы должны положить этому конец.

— Я ничего не…

— Просыпайся!

Эйс проснулся намного позже будильника. Свет в комнате уже был включен. Стоящий в дверях Лео с притворным осуждением смотрел на него.

— Что, старик, страшный сон приснился?

Эйс озадаченно уставился на него. Почему это он старик?..

Он вспомнил будто по щелчку пальцев — ему уже двенадцать.

Одиннадцатого ноября ему исполнилось двенадцать лет.

— Погоди, реально, что ли? — увидев выражение его лица, обеспокоенно спросил Лео. — Кошмар?

— Нет, ничего, — отмахнулся Эйс. — Просто… не выспался.

— Ну, старик, — он особым тоном выделил это слово и, подойдя ближе, потрепал младшего брата по волосам. — Больше спать нельзя, твой будильник давно прозвенел. Надевай свои волшебные тапочки и спускайся вниз. Скажу по секрету, мама уже зажигает свечи.

Эйс выдавил из себя улыбку, заметив, что и Лео надел тапочки с крокодилами — точно такие же, как у Эйса с Пайпер. На самом деле Лео считал их глупыми, но Пайпер всё равно купила и заставляла братьев их носить. «Потому что мы банда», — говорила она, хотя оба знали, что Эйсу они просто нравятся, а Лео выглядит в них нелепо, что она считала смешным.

В тот день только тапочки с крокодилами и казались ему смешными.

Свой сон Эйс вспоминал в течение всего дня. Даже когда задувал свечи,де он, забыв, что должен загадать желание, подумал: «Вот бы понять, что это было».

Вплоть до четырнадцатого декабря Эйс не замечал ничего необычного. Статуи больше не провожали его взглядом, рыбы не пялились, женщины с аспидно-синей кожей не приходили ему во снах и не просили что-то там начинать или заканчивать. Всё было вполне нормально, вот только интерес Эйса к историям дяди Джона немного поубавился.

А потом наступило четырнадцатое декабря, «их» суббота, которая изменила всё.

Эйс сидел на кровати в гостевой комнате дома дяди, где он всегда спал. Лео и Пайпер остались внизу, смотрели телевизор и поедали пиццу, и Эйс безумно хотел быть с ними, ведь это доказало бы им, что он уже достаточно взрослый, но ни мама, ни папа, ни даже дядя Джон, впервые на памяти Эйса пришедший к согласию с братом, не позволяли ему засиживаться. Они все считали, что он должен соблюдать режим, и только посмеивались, когда Эйс говорил, что уже слишком взрослый для этого. Дядя Джон и так в виде исключения разрешил задержаться ещё на два часа, но потом ему всё равно пришлось уйти в свою спальню.

— Итак, — наконец протянул дядя Джон, с хитрой улыбкой посмотрев на племянника, — ещё одну историю?

Хотел ли он услышать ещё? С его дня рождения прошёл месяц — за это время они оставались у дяди всего два раза, в которые Эйс отказывался от историй, ссылаясь на усталость или незаинтересованность. Сейчас он был полон сил, к тому же неожиданно вспомнил свой странный сон. Детали уже испарились, но Эйс помнил, что он путешествовал с какой-то женщиной, бывшей его спутницей, и видел невероятных существ.

— А что на этот раз? — всё-таки поинтересовался Эйс. Возможно, если будет что-то действительно увлекательное, он послушает. Или же, если будет что-то жутко скучное, быстрее заснёт.

— О трёх героях, которым суждено спасти мир.

— Что за герои?

— О, они были удивительными! У них была невероятная сила, их почитали во многих странах!

— Что за сила?

— Сила творцов. Они могли создавать и менять, могли пробуждать в людях их собственную силу или смелость. Они использовали эту магию, чтобы улучшить свой мир, но судьба была жестока к ним. Они погибли, защищая невинных людей от чудовищ.

— Но они же остановили их? — с тревогой спросил Эйс. Что-то в словах дяди Джона цепляло его и казалось знакомым.

— Чудовища оказались сильнее. Герои отдали свои жизни, но смогли лишь отсрочить неизбежное.

— Это было началом конца?

Слова сорвались с языка раньше, чем Эйс успел до конца осознать услышанное. Дядя Джон поджал губы, хмуро посмотрев на него.

— Да, это было началом конца.

Эйса пробрала дрожь.

— Легенды говорят, — продолжил дядя Джон, почему-то уже не смотря на племянника, — что сила этих героев не исчезла, а всего лишь отправилась на поиски новых избранников.

— И тогда будет конец этого начала?

— Какой ты смышленый, — дядя Джон усмехнулся. Возможно, Эйсу только показалось, но в голосе дяди он уловил напряжение. — Значит, я очень хороший рассказчик, раз ты запомнил так много.

Эйс захотел рассказать о сне. Захотел так сильно, что уже открыл рот, подталкиваемый чем-то неизвестным. Но экран телефона дяди Джона, лежащий на прикроватном столике, вспыхнул так резко и ярко, что это мгновенно сбило с мысли

— Так, эото по работе. — Дядя Джон вздохнул, быстро пробежавшись взглядом по уведомлениям на телефоне. — Важное, так что с историей сегодня заканчиваем, тебе всё равно давно пора спать.

— Мне двенадцать! — возмущённо пропыхтел Эйс.

— Правильный режим — основа здорового организма! — с широкой улыбкой напомнил дядя Джон, уже поднявшись на ноги и попятившись к двери. — Матери — ни слова.

Он исчез в коридоре быстрее, чем Эйс успел бы снова открыть рот и, наконец, рассказать о странном сне, который так некстати вспомнил. Он упал на подушку и натянул одеяло почти до самого подбородка, тихо ругая себя за сомнения.

Эйс не помнил, как уснул, как и не помнил, сколько уже было времени. Но когда проснулся, разглядел на электронных часах цифры: «5:37». Ещё слишком рано, чтобы вставать. В воскресенье они все спали едва не до обеда, так что Эйс мог…

«Просыпайся!»

Он с криком подскочил и заозирался, схватившись за голову. В его голове прогремел чужой голос. А у дверей кто-то стоял.

Кто-то знакомый.

Эйс вжался в спинку кровати, разглядывая странную женщину из давнего сна, едва дотянулся до лампы рядом и резко включил её. Очертания женщины поблекли, но не исчезли. Теперь она казалась полупрозрачной, сквозь неё Эйс видел расплывшиеся очертания двери и стены.

«Прекрасно, мой милый наследник, — губы женщины не шевелились, но её голос вновь прозвучал в его голове. Ему будто заскребли череп изнутри. Эйс сильнее впился пальцами в кожу головы и оттянул волосы, борясь с этим противным ощущением. Женщина, подойдя ближе, продолжила: — Надеюсь, ты понял, что происходит».

Эйс резко выдохнул, когда это ощущение пропало. Звучащий в голове голос показался нормальным и таким же естественным, как женщина перед ним.

Будто всё так, как должно быть.

И всё равно Эйс выпалил:

— Я закричу, — и, мелко задрожав от страха, через силу добавил: — У дяди Джона есть пистолет.

«Джонатан занят, — отрезала женщина, — и ты, мой маленький наследник, тоже скоро будешь занят. Помни, что я выбрала вас».

— Дядя Джон!

«Цитадель вновь появилась. Лабиринт пришёл в движение. Вторжение уже началось».

Дикий вой, раздавшийся с улицы, заставил Эйса подскочить на месте.

«Вторжение уже началось», — повторила женщина с жёсткой улыбкой, а он, прислушавшись к вою, понял, что тот доносится не с улицы, а с первого этажа.

«Пусть Первая не подведёт меня».

Часть I: Отрицание. Глава 1. Когда нагрянет ураган войны

Мы изведаем тот мир

Звёзды в небе видно нам,

Разведём наши огни,

Свет не сгубит темнота

Джонатан никак не мог отделаться от ощущения, что Эйс о чём-то умалчивает.

Расспрашивать его, однако, он не стал. Интерес племянника к историям начал угасать давно, и Джонатан бы даже порадовался этому, если бы сегодня на его лице не мелькнуло это странное выражение — будто Эйс, услышав начало истории, отыскал в ней какой-то смысл, известный лишь ему.

Начавший гаснуть интерес был сигналом к тому, что для Эйса истории всего лишь выдумки. Он слушал их дольше брата и сестры: Лео они перестали интересовать, когда ему стукнуло восемь, а Пайпер — в семь лет. Эйс продержался до двенадцати лет, и Джонатан с ужасом ждал мгновения, когда услышит то, что больше не позволит ему верить в непричастность племянника к сигридскому миру. Но Эйс в какой-то момент перестал делиться странностями, которые замечал, и Джонатана это успокоило, как бы странно это ни звучало.

То, что сегодня в нём будто что-то вспыхнуло, — плохой знак.

Джонатан бы задержался, если бы не сообщение от Августа. Некстати заныла и рана на правом предплечье, оставленная ноктисом в недавней стычке с ними. Если Эйс не уснёт до того, как Джонатан сменит повязку и ознакомится с информацией Августа, он вернётся к нему и попытается ещё раз.

Он этого не хотел, — хотел верить, что в Эйсе не проснулась кровь первых, — но был обязан убедиться.

Закрывшись в ванной, Джонатан положил телефон на край раковины и стянул рубашку. Под повязкой всё было как раньше: след от клыков ноктиса, почти заживший, и блеск от одной из мазей Марселин. Но рана ныла, и Джонатану впервые за много дней показалось, будто он до сих пор ощущает, как демон терзает его предплечье.

Вытащив из шкафа чистые бинты и баночку с мазью, Джонатан принялся наносить её на рану, одновременно читая сообщения от Августа. Поиски, информация, контакты их осведомителей, адреса — после вполне нормального вечера в кругу племянников всё это выглядело таким чужим.

Цифры, имена, фотографии, отсканированные страницы древних трактатов, которые уже было страшно брать в руки, координаты гнёзд ноктисов…

Одно Джонатан узнал.

Не потому что помнил наизусть, а потому что Август, сама доброта и учтивость, написал: «Там были вы с Дэниелом».

Для Джонатана будто замер весь мир. Пальцы, подчерпнувшие немного мази, так и застыли над раной. Карие глаза, оттенком схожие с глазами племянников, доставшихся им от матери, остановились на зеркале.

Джонатану сорок три года, но он смотрел на себя восемнадцатилетнего. Бледное лицо, тогда ещё даже не имевшем намёков на морщины и щетину, было всё в крови.

Дэниел на том собрании был сам не свой, и Джонатан молился, чтобы оно закончилось как можно скорее.

— Даже думать об этом не смейте! — отрезал тогда Керрис, хлопнув ладонью по столу. — Немыслимо!