- Рейтинг Литрес:5
- Рейтинг Livelib:5
Полная версия:
Кэти М. Ди В объятиях Нави. Сердце Водяного
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Вот, видите? — с гордостью повернулась к нему Марина. — Никакого насилия, чистая эмпатия… Ой!
Она не рассчитала траекторию. Разворачиваясь, её пальцы наткнулись на широкую, прохладную ладонь Володара, который в этот момент как раз пытался подползти поближе. Их руки соприкоснулись. Кожа к коже.
Марину словно током ударило. Вся её былая стеснительность и пугливость вернулись с сокрушительной силой. Она мгновенно отдернула ладошки, случайно выпустив медузу, которая радостно уплыла наверх. Щеки девушки в секунду окрасились в такой густой, пунцовый румянец, что русалки Глафиры на дальних перекатах наверняка почувствовали этот жар. Марина судорожно вжала голову в плечи, уткнулась носом в подол сарафана и принялась лихорадочно рассматривать лазурный мох у своих ног, готовая провалиться сквозь текстуры Нави прямо к Кощею в подвал.
Володар тоже замер, словно его сковало ледяным заклятием. Место прикосновения её теплых, нежных пальцев на его бледной руке буквально горело. Он ошарашенно перевел взгляд со своей ладони на сжавшуюся в комок Марину. Внутри его проклятого сердца что-то не просто волочилось — там разворачивался настоящий, полномасштабный пожар.
— Кхм… — Водяной судорожно прочистил горло, пытаясь вернуть лицу каменное выражение, хотя его уши предательски порозовели. — Да. Эмпатия. Понятно. Ну… давай теперь папоротники эти… распутывать. Чтобы аэрация субстрата, как ты выразилась, не пострадала.
Они принялись за водоросли. И это стало новой пыткой для царского самообладания. Стебли папоротников переплелись в тугие, склизкие узлы. Марина аккуратно распутывала одну ветку, Володар тянул за другую. Вода плавно колыхала их одежду, сближая теснее.
Каждые две минуты они неизбежно сталкивались. То Володар, увлекшись, случайно прижимался своим широким плечом к её хрупкому плечику, отчего Марина испуганно ойкала и замирала, как мышка. То их пальцы снова пересекались на одном и том же стебле кувшинки. При каждом таком мимолетном, случайном касании Марина вздрагивала, судорожно сглатывала и прятала лицо за прядями светлых волос, которые теперь колыхались в воде, задевая щеки Володара.
А сам великий Водяной… окончательно превратился в послушного исполнителя. Он ловил себя на том, что готов распутывать эти проклятые сорняки хоть до конца вечности, лишь бы чувствовать рядом её легкое дыхание, видеть её смущенный румянец и заставлять свое ледяное сердце биться так быстро, сладко и пугающе живо. Полный игнор, который он планировал с утра, с треском провалился.
****
После дневных садово-биологических подвигов Володар вернулся в свои покои в состоянии полной душевной растраты. Место прикосновения теплых пальцев Марины к его ладони всё еще покалывало, а левое ребро под синим шелком ныло так, словно туда засел сердитый рак.
Весь вечер Водяной мерил комнату шагами, сердито раздувая жабры.
«Ну и ладно. Сад спасли. Баланс этого... био-ценоза восстановили», — думал он, картинно поправляя перед зеркалом ворот кафтана. — «Но девица-то сидит там одна. Вдруг опять плачет? Вдруг её медуза укусила? Надо пойти. Проверить. Проконтролировать. И вообще, Хозяин я тут или пескарь вяленый?»Решив, что лучший способ борьбы со смущением — это кавалерийский наскок, Володар напустил на себя самый поэтичный и величественный вид, какой только мог вспомнить из старинных баллад. Он решительно направился к ракушечной опочивальне. Стражники-сомы у двери, завидев парад Хозяина, синхронно вытянули усы и затаили дыхание.
Володар уверенно толкнул ивовую дверь, шагнул внутрь, замер в паре шагов от кровати, картинно выпятил грудь и, запутавшись во всех романтических метафорах Нави сразу, пафосно пророкотал:
— Марина! Вечер опустился на наши хмурые топи. И я пришел, чтобы… гхм… извлечь твою хрупкую земную оболочку из этой перламутровой темницы! Хватит сыреть в подушках! Пойдем, я продемонстрирую тебе свои тайные водные владения, где камыш колышется, а пиявки поют свои лучшие предсмертные серенады! В общем… не желает ли девица составить компанию великому Водяному и пойти проветрить свои сухопутные легкие по моим секретным канавам?!
Володар резко замолчал, чувствуя, как его поэтический порыв на исходе фразы совершил крутое пике и смачно шлепнулся прямо в придонный ил. Он замер с приоткрытым рот, мысленно умоляя Кощея забрать его прямо сейчас. «Секретные канавы?! Пиявки поют серенады?! Тюфяк ты мореный, Володар!» — взвыл внутренний голос правителя.
Марина, которая к этому моменту уже сидела на постели, бережно прижимая к себе пуховую подушку, широко распахнула глаза. В её голове мгновенно возникла картина: поющий хор лоснящихся черных пиявок под управлением Володара, который дирижирует трезубцем, стоя посреди сточной канавы.
Стеснительность Марины снова проиграла этот бой. Девушка прыснула, забавно сморщив нос, а затем её грудь сотряс звонкий, безудержный хрустальный хохот.
— Кхм… аха-ха-ха! — она согнулась пополам, утыкаясь лицом в подушку, чтобы не так сильно обижать Хозяина Нави. — Пиявки… поют? Ой, мамочки…
Володар мгновенно сжал губы в узкую линию, а его угловатые уши предательски порозовели до самых кончиков. Он оскорбленно упер руки в бока:
— Женщина! Прекрати издеваться над моим красноречием! Я вообще-то… красиво пытался! В Нави все русалки за такое приглашение хвосты бы друг другу оборвали!
Марина, кое-как уняв смех, подняла на него свои сияющие, полные задорных искорок глаза и робко, сквозь улыбку, прошептала:
— Извините… Я с радостью пойду с вами. Только… пиявок можно не слушать?
Водяной высокомерно фыркнул, пряча довольную, совершенно мальчишескую улыбку:
— Ладно. Пиявок исключаем из программы. Собирайся, сухопутная. Чаруша! Живо приготовь гостью к выходу!
Кикимора развила бурную деятельность. К вечерней прогулке она подошла со всей навьей серьезностью. Марину переодели в новый наряд — на этот раз сарафан был глубокого, насыщенного синего цвета, напоминающий ночное озерное небо перед грозой. Нижнее платье из струящегося серебристого шелка ласково облегало фигуру, а по подолу шла искусная вышивка жемчугом в виде набегающих волн.
Но главным триумфом Чаруши стала прическа. Старуха наотрез отказалась оставлять волосы Марины распущенными и заплела ей две сложные, пышные славянские косы, искусно переплетя их на затылке в корону и украсив тонкими, серебряными нитями. Кожа Марины в синих тонах казалась удивительно нежной, а рассыпанные у лица светлые прядки делали её похожей на настоящую сказочную царевну.
Когда Марина робко переступила порог комнаты, Володар, ждавший её в коридоре, так и застыл, ошарашенно захлопав глазами со своими вертикальными зрачками. В его древней водяной голове мгновенно закрутился сумасшедший вихрь абсолютно не царских мыслей:
«Омут мой бездонный… Какая же она… Какая… Да у меня все русалки на всех перекатах вместе взятые теперь кажутся кучей облезлых карасей! И как синий цвет ей идет, прямо под мои глаза. А косы-то, косы! Так бы и дернул… Ой, то есть, так бы и прикоснулся. Тьфу ты, Володар, держи лицо, ты Хозяин Нави или влюбленный головастик?! Чего уставился, как сом на приманку? А ну, соберись, чучело промокшее!»Водяной судорожно прочистил горло, выпрямился во весь свой статный рост и, картинно выставив вперед локоть, сухо произнес:
— Ну… сойдет. Одежда сидит прилично. Держись за меня, сухопутная, а то по дороге утонешь.
Марина робко улыбнулась и осторожно, едва прикасаясь пальцами, положила свою маленькую теплую ладонь на его крепкое предплечье. Володара снова прошиб мощный электрический разряд, но он мужественно сделал вид, что просто контролирует течение.
Он повел её в самое сокровенное и охраняемое место своего омута — к Зеркальному гроту шепчущих струй.
Это была уединенная пещера на стыке глубоких подземных вод. Стены грота состояли из чистейшего, гладкого горного хрусталя, который отражал лазурный свет донных огоньков. Но самым удивительным было то, что со сводов пещеры тонкими, хрустальными нитями стекали сотни маленьких водопадов. Вода в них не бурлила — она падала с тихим, мелодичным звоном, похожим на перебор струн гусель, создавая вокруг невероятную, чарующую музыку. На воде лениво покачивались гигантские ночные кувшинки, раскрывшие свои белоснежные лепестки навстречу мягкому сиянию пещеры.
Володар подвел Марину к самому краю хрустального уступа. Вода здесь едва доходила им до щиколоток, приятно холодя ноги сквозь обувь.
— Вау… — завороженно прошептала Марина, и её стеснительность уступила место искреннему восхищению. Она смотрела на отражения звезд Нави в хрустальных стенах. — Как здесь красиво… Володар, это просто невероятно. Физика света здесь нарушает все земные законы.
— Тут нет физики, Марина, — тихо, бархатно отозвался Водяной, поворачивая к ней голову. В полумраке грота его резкие, благородные черты лица казались мягче, а вертикальные зрачки расширились, отражая синий шелк её сарафана. — Тут есть только моя воля. Эти струи поют то, о чем думает Хозяин Омута. Древняя магия воды.
Марина несмело повернулась к нему, и её дыхание перехватило. Они стояли так близко, что она чувствовала прохладу, исходящую от его тела, и легкий запах речной мяты.
— И… о чем же они поют сейчас? — робко спросила она, теребя пальцами зеленую ракушку кулона на шее.
Володар промолчал. Он смотрел на её нежное лицо, на жемчужную вышивку, на забавную светлую прядку, выбившуюся из косы. Музыка хрустальных водопадов вокруг них вдруг изменилась — вместо привычного сурового марша струи запели тихо, нежно, щемяще и очень тепло, заполняя грозную пещеру настоящим, живым чувством.
Водяной судорожно вздохнул, поджав губы. Ему безумно хотелось протянуть руку, коснуться её щеки, спрятать эту сухопутную беду от всего мира в своих объятиях. Но вместо этого он лишь глубже запрятал руки за спину и негромко произнес:
— Они поют о том, Марина… что в моем омуте стало слишком шумно. И что я, кажется, совершенно разучился командовать собственной рыбой.
Марина тихонько хмыкнула, пряча смущенную улыбку в воротнике платья, а ледяное сердце Володара в этот момент окончательно и бесповоротно растаяло, превращаясь в бурный, неудержимый весенний поток.
Глава 7
На следующее утро после прогулки в Зеркальном гроте Володар проснулся с совершенно не царским ощущением легкости. Древний правитель Черного омута поймал себя на том, что, завязывая серебряный шнур на своем парадном синем кафтан, он тихонько напевал мотив, который вчера вызванивали хрустальные струи грота. Ледяная броня его сердца, ковавшаяся веками, дала такую глубокую трещину, что сквозь нее вовсю хлестала весенняя оттепель.
Водяной сердито потряс головой, отгоняя наваждение, и сурово зыркнул в зеркальное отражение. Его вертикальные зрачки сузились.
— Соберись, мокрый, — строго приказал он сам себе, расправляя широкие плечи. — Хватит хвост распускать. Ты Хозяин Нави, а не малёк влюбленный. Сегодня — только государственные дела. Никаких лилий, никакого фото-силоса и никаких сухопутных биологш. Полный самоконтроль.
Решив закрепить свой мысленный триумф, Володар величественно прошествовал в тронный зал и уселся на кварцевый престол. Он даже успел развернуть один свиток из озерных листьев, намереваясь вникнуть в тонкости миграции плотвы, как вдруг идиллия его подводного утра разлетелась в мелкие брызги.
Тяжелые двери из ивовых прутьев не просто открылись — они буквально взлетели на петлях, с глухим стуком ударившись о стены из мореного дуба. В зал, поднимая сумасшедший вихрь пузырей и придонного ила, ворвался воевода Осетр.
Его огромные сомовьи усы, обычно аккуратно расчесанные, сейчас топорщились в разные стороны, как ветки высохшего камыша. Глаза воевы вытаращились так, словно он лично увидел Кощея, танцующего камаринскую на болоте. Защитная чешуйчатая броня была перепачкана болотной гнилью, а массивный трезубец в руке мелко подрагивал.
— Батюшка-Володар! — заорал Осетр прямо с порога, да так громко, что мелкие водные духи в углах зала мгновенно попадали в обморок от акустического шока. — Беда! Черный омут в осаде! Хвостом клянусь, такого не бывало со времен великого потопа!
Володар мгновенно вскочил с трона. Полы его кафтана взметнулись в воде, а на бледном лице от закипевшего гнева тут же проступили первые темные чешуйки.
— Ты чего орешь, чучело усатое?! — рявкнул Хозяин Омута, и водяной купол зала опасно задрожал. — Какая осада? Кто посмел?! Русалки Глафиры опять бунтуют? Да я их…
— Если бы русалки, батюшка! С русалками мы бы в два счета карасями договорились! — Осетр подплыл ближе, тяжело дыша жабрами и отчаянно жестикулируя. — Там… там на верхних границах, у самых Черных болот, нечисть навья со всей округи стягивается! Болотники мелкие, анчутки лесные, кикиморы бродячие, да что там — три древних Болотных Заглатыша из дальних топей приползли! Стоят плотным кольцом, ноздри раздувают, пасти ржавые разевают и слюни пускают прямо в воду!
Володар нахмурился, и его жабры на шее с влажным хрустом приоткрылись от нарастающего напряжения.
— Заглатыши? Они же веками из своих топей не вылезали. Что могло выманить этих слепых тварей к моему омуту? Какая сила их притащила?
Воевода Осетр испуганно оглянулся на жилые коридоры терема, перешел на приглушенный, таинственный полушепот, отчего его усы забавно зашевелились, и выдал:
— Запах, батюшка-Володар. Запах живой человеческой крови и тепла! Бьет из нашего терема так, словно мы тут посреди Нави царский пир ушами кверху устроили. Я сам на границу плавал — дышать невозможно! Пахнет солнцем, травой сухопутной и летом явским. Твари от этого аромата совсем с ума посходили, чары контроля не держат, прут напролом!
Володар почувствовал, как внутри него всё похолодело, а сердце пропустил тяжелый, болезненный удар. В памяти мгновенно всплыли события вчерашнего вечера на плантациях мхов. Его заговоренный кулон-ракушка… Изумрудный оберег с личной боевой печатью.
— Быть не может… — тихо, едва слышно для Осетра прошептал Водяной. — Кулон защищает её плоть щитом, но… он окончательно перестал скрывать её запах. Магия маскировки сдохла.
В этот самый момент боковые двери зала робко приоткрылись, и в помещение шмыгнула Чаруша, которая буквально прятала за своей широкой юбкой испуганную Марину. Девушка, услышав громоподобные крики воеводы, не смогла усидеть в своей ракушке. Сегодня на ней был вчерашний синий сарафан, расшитый жемчугом, но вся её былая ночная уверенность испарилась. Марина снова была бледной, как прибрежная кувшинка, её маленькие ладошки судорожно сжимали подол ткани, а голова была глубоко вжата в плечи.
Зеленая ракушка на её шее пульсировала ярким, встревоженным изумрудным светом, словно предупреждая о неминуемой катастрофе. Но самое страшное — Володар даже от трона почувствовал, как от Марины волнами исходит этот умопомрачительный, сладкий запах живого тепла Яви. Он стал в сто раз сильнее, пробивая любые подводные течения.
Марина робко подняла глаза на Володара, и в её взгляде плескался такой чистый, детский ужас, что Водяной окончательно понял: его план «полного самоконтроля» полетел в бездну к чертям.
— Во-Володар… — заикаясь и едва сдерживая слезы, пролепетала Марина, делая несмелый шаг вперед. Стеснительность сковала её движения, но страх перед неизвестным чудовищем за стенами дворца был сильнее. — Извините… это… это опять из-за меня, да? Там, снаружи… Осетр говорит, что там твари. Они… они пришли меня съесть?
Володар стремительно сошел с престола. В три широких гребка он оказался рядом с Мариной, полностью загораживая её своей мощной статной спиной от испуганного воеводы. Его длинные черные волосы змеились в воде, а глаза цвета грозового омута горели решимостью.
— Никто тебя не съест, сухопутная беда, — его бархатный голос прозвучал удивительно мягко, но в нем звенела сталь. Он обернулся к воеводе: — Осетр! Слушай мой указ. Собирай всех верных витязей-осетров. Оружие к бою. Выставить щиты по всему периметру Черного омута. Держать оборону насмерть. Если хоть одна анчутка или Заглатыш прорвет границу — лично хвосты поотрываю и на камыш намотаю! Понял меня?
— Будет исполнено, батюшка-Володар! — Осетр лихо отсалютовал трезубцем, подняв тучу пузырей, и стремительно вылетел из зала выполнять приказ.
Водяной резко повернулся к Марине и Чаруше. Напряжение в зале можно было резать ножом.
— Ситуация дрянь, — без обиняков заявил Володар, упирая руки в бока и хмурясь. — Моя магия на кулоне дала сбой. Оберег защитит твое тело от прямых укусов, Марина, но скрыть твою живую суть он больше не может. Навь сошла с ума от твоего запаха. Дворец долго не продержится под такой осадой. Твари будут прибывать со всех темных уголков зазеркалья.
Марина испуганно ойкнула, прикрыв рот ладошкой и еще сильнее вжимаясь в подушки своего страха.
— И… и что же нам делать? Вы выставите меня за дверь, чтобы они успокоились?
Володар оскорбленно сузил зрачки, а его угловатые уши сердито дернулись.
— Ты за кого меня принимаешь, женщина?! Я Хозяин этого омута, а не трусливый карась! Я своих гостей тварям на растерзание не отдаю. Но оставаться здесь — безумие. Нам нужны ответы. Почему магия обмена долей ведет себя так странно? Почему твой запах усиливается?
Он перевел взгляд на Чарушу, которая согласно кивала головой из сухой травы.
— Собирайте вещи. Самые необходимые. Мы уходим из дворца тайными придонными тропами. Мы идем сквозь туманные топи к Вещей Ведьме Яге. Только она крутила в руках ржавые бусы княжны Мирославы, и только она знает, как остановить этот проклятый аромат живой плоти.
Марина испуганно сглотнула, переводя взгляд с сурового Водяного на заговорщически подмигивающую Чарушу. Путешествие через жуткий мир Нави, полный монстров, с безумно красивым, но вспыльчивым Водяным казалось ей началом самого сумасшедшего и опасного приключения в её жизни.
— Но… но я же не умею плавать… — робко напомнила она, густо краснея от смущения.
Володар не выдержал, уголки его губ предательски поползли вверх, и он коротко, по-мальчишески усмехнулся:
— Ничего, биолог. Поплывешь по-собачьи. А если начнешь тонуть — мой кафтан большой, я тебя на буксир возьму. Живо собираться! Время не ждет.
В проклятом ледяном сердце Володара в этот момент бушевал настоящий весенний паводок — он пугался новой ответственности, злился на обстоятельства, но тайно радовался тому, что эта сухопутная беда теперь будет находиться под его личным, ежесекундным контролем во время опасного похода.
****
Бегство из осажденного Черного омута началось без промедления. Пока воевода Осетр строил витязей в боевые клинья, Володар повел Марину и Чарушу в самые глубокие подземелья терема.
Секретный подземный ход представлял собой узкую, выдолбленную в скале расщелину, где вода была ледяной и пахла древними тайнами. Марина шла, намертво вцепившись пальцами в темно-синий рукав кафтана Водяного. Она едва поспевала за его широкими, уверенными шагами. Оберег-ракушка на её груди пульсировал тревожным изумрудным светом, а запах живого тепла, который кулон больше не мог сдерживать, шлейфом тянулся за ними по узкому коридору.
— Почти пришли, — негромко пророкотал Володар, останавливаясь перед вертикальной водяной шахтой, уходящей куда-то далеко вверх, к тусклому свету изнанки Нави. — Дальше пешком не пройти. Придется выплывать на поверхность, к границам туманных топей.
Марина задрала голову вверх, посмотрела на бурлящий поток и мгновенно побелела пуще прежнего. Вся её былая смелость «биолога» испарилась. Ноги девушки задрожали, она вжала голову в плечи и испуганно попятилась назад.
— Я… я не смогу, — заикаясь от дикого страха, прошептала она, и её глаза наполнились крупными слезами. — Володар, я же говорила… я совсем не умею плавать. Я там захлебнусь, меня утянет на дно…
Водяной обернулся, посмотрел на её хрупкую, дрожащую фигурку, на эти полные искренней паники глаза, и внутри его ледяного сердца что-то болезненно перевернулось. Вся его царская строгость испарилась в одно мгновение.
Не произнося ни единого слова, Володар сделал шаг вперед, наклонился и плавным, мощным движением подхватил Марину на руки.
— Ой! — пискнула девушка, от неожиданности и потери равновесия судорожно вцепившись пальцами в его шею.
Она оказалась так близко, что почувствовала прохладу его кожи и бешеный, непривычный стук его собственного сердца под синим шелком. Володар на секунду замер, обалдев от такой близости. Её тепло буквально обжигало его. В его древней водяной голове мгновенно закрутился сумасшедший вихрь абсолютно не царских мыслей:
«Омуты мои бездонные… Какая же она легкая. Как камышинка. А теплая-то какая, Кощей меня раздери! Ручки-то как за шею схватились… Так бы и стоял тут до конца веков. Володар, держи лицо, чучело ты промокшее! Ты правитель или головастик влюбленный?!»— Просто закрой глаза, сухопутная беда, — тихо, бархатно прошептал Водяной ей прямо на ухо, отчего у Марины по коже побежали мурашки.
Девушка послушно зажмурилась, уткнувшись носом в его плечо. Володар мощно оттолкнулся ногами от дна и стремительной торпедой взмыл вверх по водяной шахте.
Через мгновение они с глухим всплеском пробили поверхность воды. Но, к огромному удивлению Марины, когда она несмело приоткрыла глаза, они оказались… абсолютно сухими. Магия Хозяина Вод оберегала их плоть, не позволив ни единой капле осквернить серебряную жемчужную вышивку её синего сарафана.
Володар вышел на топкий, покрытый мхом берег, но упрямо продолжал держать Марину на руках. Он медленно шел по суше, сходя с ума от смущения, и внутри себя отчаянно придумывал причины, почему он до сих пор не опустил её на землю. Ему безумно, до дрожи в перепончатых пальцах не хотелось отпускать это хрупкое человеческое тепло.
— Э-э-э… Володар? — робко подала голос Марина, густо краснея до самых кончиков ушей. — Тут уже… сухо. Можно я встану?
— Кхм… — Водяной судорожно прочистил горло, его угловатые уши предательски порозовели, и он аккуратно, словно величайшую ценность, опустил её на мягкий мох. — Да. Конечно. Контролировал, чтобы ты ноги в тумане не переломала. Идем дальше.
****
Вечером они устроили лагерь на небольшом плавучем острове, который лениво дрейфовал посреди туманного навьего озера. Чаруша, ворча под нос заклинания, быстро соорудила из сухих веток магический шалаш, а сами герои расположились у кромки воды.
Это место было удивительно красивым. Вокруг острова распускались гигантские неоновые лилии. Их огромные белоснежные бутоны светились изнутри мягким, призрачным лазурным и фиолетовым светом, отражаясь в зеркальной глади воды и разгоняя вечный туман Нави.
Марина сидела на краю уступа, обняв колени, и завороженно смотрела на светящиеся кувшинки. Володар расположился чуть поодаль, заложив руки за спину. Атмосфера была невероятно мирной, нежной и уединенной.
— Знаешь… — тихо нарушила молчание Марина, несмело взглянув на Водяного сквозь пряди светлых волос. — В моем мире всё совсем не так. У нас шумно, везде машины, высотные дома из стекла и бетона… Я ведь обычная городская девчонка. Помню, как в детстве папа в первый раз привез меня на настоящее лесное озеро. Я тогда увидела маленькую кувшинку и целый час сидела на берегу, разглядывая её. Именно тогда я решила, что стану биологом. Хотела изучать жизнь. А в итоге… сама оказалась в мире мертвых предков.
Она грустно улыбнулась, теребя кулон на шее. Володар внимательно слушал её бархатный голос, и внутри него таяли последние льдинки.
— А у нас в Нави жизни нет, Марина, — так же тихо, глубоко отозвался Водяной, присаживаясь на мох рядом с ней. — Точнее, не было… до твоего появления. Я ведь родился существом холодным, как придонный лед. Сколько себя помню — вокруг только трясина, гниль да строгий контроль подданных. Помню, как столетия назад водяные духи с дальних рек пытались устроить бунт, хотели высушить мой омут. Мне пришлось проявить такую жестокость, что с тех пор меня все только боятся. Никто никогда не разговаривал со мной просто так. Никто не улыбался мне. Вся моя жизнь — это железная дисциплина. И я думал, что так будет всегда.
Марина повернула к нему лицо, полное искреннего сочувствия и нежности. Её сердце сжалось от жалости к этому одинокому, пугающе красивому подводному царю.
И в этот самый миг, от её мягкого, понимающего взгляда, ледяное сердце Володара не просто растаяло — оно взорвалось неистовым, раскаленным потоком живых чувств.
— Гхм… А-ах! — вдруг судорожно выдохнул Водяной, резко бледнея.
В его груди прошила такая дикая, жгучая, парализующая боль, словно туда вонзили сотню ледяных игл. Древнее сердце, веками не знавшее любви, не справлялось с лавиной человеческих эмоций Марины. Володар судорожно схватился ладонью за грудь, сминая темно-синий шелк кафтана, и согнулся пополам, тяжело и хрипло дыша через жабры.
— Володар! Боже мой, что с тобой?! — в диком испуге вскрикнула Марина.
