Кэти М. Ди В объятиях Нави. Сердце Водяного

****

А в это же самое время в подводном тереме Черного омута творился настоящий ад.

Володар вернулся в свои царские чертоги, но дворец встретил его пугающей пустотой. Каждая дубовая колонна, каждый перламутровый уступ тронного зала словно кричали о том, что Марины здесь больше нет. Её хрупкий, нежный силуэт не мелькал в коридорах, Чаруша не ворчала на кухне, и в тереме снова воцарился тот самый идеальный, железный порядок, которого Водяной так упрямо требовал веками.

И который он теперь искренне, всей душой ненавидел.

Весь вечер Володар в ярости мерил свои личные покои шагами, так и не сняв парадный синий кафтан. Время шло, Навь погрузилась в полночь, но великий правитель так и не смог сомкнуть глаз. Он мучился, метался по ракушечной постели, сжимая кулаки так, что прозрачные перепонки натягивались до предела, а в голове упрямо, безостановочно крутились мысли о ней.

«Омуты мои бездонные…» — мысленно стонал Водяной, хватаясь ладонью за лоб и тяжело дыша через приоткрытые жабры. — «Как она там? В избушке этой сырой… Не напугал ли её Лутоня своим подсолнухом? Не плачет ли снова?»Перед его взором стоял образ Марины — её нежная, невероятно теплая кожа, к которой он так робко прикоснулся у порога. Это мимолетное ощущение девичьего тепла буквально выжигало его мысли изнутри. Он вспоминал её большие, вечно боящиеся, полные искренней паники глаза, и внутри его растопленного сердца ворочалась защитная ярость.

Володару безумно, до дрожи в пальцах хотелось дать ей понять, что ей больше абсолютно нечего бояться в этом мире. Он хотел, чтобы она снова светилась тем самым чистым, восторженным светом, каким светилась в Подводных садах, когда отчитывала его за этот дурацкий фото-силос. Чтобы она расслабилась. Чтобы перестала вжимать голову в плечи при каждом его шаге. И… чтобы он ей тоже нравился. Хоть чуточку. Так же безумно и отчаянно, как она с первого взгляда понравилась ему.

Но вслед за нежностью в душу Водяного закрался тяжелый, леденящий страх. Он вспомнил страшные слова Яги в сенях: «Тело её в Яви погибло. Пути назад нет».

Володар судорожно выдохнул, поджав губы, и на его щеках от бессилия проступили первые темные чешуйки. Как сказать ей об этом? Как открыть пугливой человеческой девчонке, что её прежний мир потерян навсегда? Если он не найдет выхода, если древняя магия Нави окажется бессильна вернуть её в Явь… как помочь ей жить здесь, на дне омута? Что она вообще будет при этом чувствовать? Возненавидит ли она его, посчитав причастным к этой ловушке судьбы? Заплачет ли так, что его собственное сердце разорвется на куски?

Водяной резко сел на кровати, и его глаза цвета грозового омута полностью затопила черная, решительная тьма. Он не знал ответов на эти вопросы. Но в одном Володар был уверен твердо, как в самом незыблемом законе мироздания: он никогда её не оставит. Не отпустит. Не отдаст ни одной навьей твари и не даст в беду, даже если ради её безопасности ему придется объявить войну всей Нави, высушить Черные болота и сойтись в бою с самим Кощеем. Она — его главная ценность, его сухопутная беда, за которую он теперь отвечал каждой каплей своей водной души.

Не в силах больше выносить эту пытку одиночеством, Володар резко вскочил. Полы кафтана взметнулись в воде. Сорвавшись с места, он стремительным вихрем вылетел из терема, направляясь тайными придонными путями обратно к избушке Яги. Спать он сегодня точно не будет — он будет охранять её сон, даже если придется всю ночь простоять невидимой тенью под её окном на туманном берегу Смородины.

****

На следующее утро туман над рекой Смородиной окрасился в тусклый, багрово-серый цвет навьего рассвета. Марина проснулась рано от того, что избушка на куриных ногах внезапно сделала мощный прыжок на месте, глухо квокнув, отчего глиняная посуда на полках Яги испуганно звякнула.

Девушка поправила свой сарафан, коснулась висевшей на шее изумрудной ракушки и несмело вышла на крыльцо. Воздух на улице был сырым, пахнущим речной мятой и дымом. Но стоило Марине бросить взгляд на берег, как её сердце пропустило робкий, трепетный удар.

У самой кромки черной воды, привалившись спиной к корявой березе, стоял Володар. На его лице не было ни капли сна — грозовые глаза упрямо сканировали туманный лес на предмет скрытых угроз. Его темно-синий кафтан покрылся каплями росы, а длинные черные волосы развивались на ветру. Великий Хозяин Омута всю ночь честно простоял под окном, охраняя её покой.

Заметив на крыльце Марину, Володар мгновенно выпрямился, напустил на себя самый равнодушный, деловой вид и, косноязычно кашлянув в кулак с прозрачными перепонками, громогласно пробасил:

— О, Марина! Доброе утро. Ты это… ничего не думай. Я тут просто… мимо проплывал! Чисто по государственным делам Черного омута! Инспекция береговой линии, понимаешь ли. Проверял уровень заиливания Смородины и миграционные потоки прибрежных лягушек. Навский суверенитет требует личного присутствия правителя! Во-о-от. А тут избушка стоит. Дай, думаю, гляну, не украли ли лешие калитку Яги…

Марина посмотрела на его гордо выпяченную грудь, на его пунцовые до самых кончиков уши и на этот несчастный березовый лист, который застрял в его роскошных локонах после ночной засады. Стеснительность Марины снова дала сбой, и она коротко, звонко прыснула в ладошку:

— Кхм… хи-хи. Рано же вы лягушек инспектируете, Хозяин Омута.

Володар оскорбленно сузил зрачки, а его лицо прикинулось каменной глыбой. Он упер руки в бока, собираясь выдать пафосную тираду о важности придонного учета земноводных, как вдруг дверь избушки с грохотом распахнулась.

На крыльцо выкатилась Баба Яга, грозно размахивая пустой корзиной из ивовых прутьев. Её глаза хитро сощурились, когда она оценила масштаб «лягушачьей инспекции» Водяного.

— Опаньки! Гляньте-ка, инспектор подводного надзора приплыл! — оглушительно расхохоталась ведьма, звеня костяными бусами. — Всю ночь под березой Смородину инспектировал, аж кафтан замшел! Ладно, мокрый, раз уж ты тут «мимо проплывал» со своим трезубцем, нечего тебе плавники зазря мять. У меня для вас новое государственное испытание имеется! Марш на болото, помогать Марине собирать навскую чернику! Мне для зелья отдушка нужна, а Чаруша на печи тесто месит. Берите корзину и без полной ягоды назад не возвращайтесь!

Володар от такой наглости аж воздухом поперхнулся, шумно раздув жабры на шее:

— Я?! Ягоды собирать?! Яга, ты Кощея объелась?! Я — Хозяин Черного омута! Великий владыка подводных низин! Я... не царское это дело — по кустам ползать и пальцы соком пачкать! У меня дела! Лягушки вон не учтены!..

— Цыц, карась переросток! — прикрикнула Яга, бесцеремонно всучив корзину прямо в перепончатые пальцы Володара. — Поговори мне еще тут! Иди давай, инспектор, девицу охраняй и ягоду собирай, пока я твой омут лешакам в аренду не сдала!

*****

Спустя полчаса комедийный отряд добрался до Дальних черничных марей. Болото здесь было топким, а кусты навской черники — высокими, увешанными крупными, светящимися фиолетовыми ягодами, которые тускло мерцали в сером тумане.

Из корзины на спине Володара (куда Чаруша перед уходом заботливо сложила припасы) в этот самый миг с радостным писком высунулась наглая шляпа-подсолнух. Лутоня, проснувшийся от тряски, мгновенно учуял запах свежих интриг, зацепился соломенными ручками за край и принялся вовсю издеваться над Володаром, громко и ехидно стрекоча на весь лес:

— Опаньки! Гляньте-ка на него, царь подводный на плантациях! Кафтан синий шелковый в грязи измазал, уши торчком, а пальцами своими перепончатыми ягодки лапает! Слышь, Царь-Карась, ты аккуратнее собирай, а то девица твоя биологша тебе опять лекцию прочитает про правильный сбор силоса! Ты погляди на его влюбленный вид, Марина! Да он же на этот куст черники смотрит так, будто это не ягода, а твоя коса золотая! Аж жабры от нежности раздувает, чучело промокшее! Хи-хи-хи! Помощник выискался, «мимо он проплывал», ага, как же! За девкой всю ночь хвостом вилял, а теперь лягушек считает!

— Заткнись, веник соломенный! — в ярости рыкнул Володар, багровея до кончиков ушей под язвительный хохоток Полевика.

Он попытался сорвать ягоду, но со злости нажал слишком сильно — фиолетовый сок брызнул во все стороны, смачно украсив царский нос Володара ярким черничным пятном.

Марина, которая до этого робко собирала ягоды с другого бока куста, не выдержала. Вся её зажатость и ночная обида на его «стратегическую ложь» мгновенно разбились о вид Водяного с черничным носом и торчащей из корзины соломой. Она звонко, хрустально рассмеялась, сгибаясь пополам и прикрывая рот ладошками:

— Кхм… аха-ха-ха! Володар… вы… у вас нос фиолетовый! Аха-ха! Вы настоящий черничный царь!

Володар замер, глядя на её смеющееся, сияющее лицо. Музыка её смеха ласковым весенним паводком ударила в его ледяное сердце, окончательно вымывая из него остатки вчерашней обиды и недопонимания. Он сурово поджал губы, но на его лице вопреки всей царской гордости проступила широкая, мальчишеская и безумно счастливая улыбка.

— Ну и ладно, — буркнул он, пряча глаза от смущения и нежно косясь на её светлые косы. — Зато экосистему ягодника восстановили. Собирай давай, биолог. А ты, солома ходячая, еще раз пикнешь — я тебя лично в этот котел с земляничным приворотом засуну!

Лутоня лишь весело причмокнул, спрятавшись под шляпу, а Марина, чувствуя, как в груди разливается невероятно теплое, щемящее чувство, робко сделала шаг ближе к Водяному.