Кэти М. Ди Аккорд на двоих

Миа

Мы летели сквозь город, буквально разрезая густой вечерний воздух. Скорость кружила голову, а Боди, вцепившись в руль своими длинными пальцами, выглядел как триумфатор. На его лице играла торжествующая улыбка, от которой мне всегда становилось немного не по себе — будто он только что провернул самую дерзкую махинацию в своей жизни.

— Слушай, и всё-таки, куда мы несёмся? — я внимательно посмотрела на Боди, едва скрывая изумление. Сегодня он изменил своему вечному стилю. Раньше я видела только одну его версию: дорогую, черную и идеально выверенную. Качественная кожа, безупречно сидящие брюки и прическа «волосок к волоску», собранная в тугой узел. Видеть его другим было почти странно — словно мне показывают человека, с которым я на самом деле не знакома.

Боди даже не повернул головы, лишь прибавил газу, наслаждаясь моментом.

— Хочу показать тебе одно особенное место, — Боди улыбнулся, и в его взгляде промелькнуло непривычное торжество. — Уверен, тебе там понравится.

Он плавно перехватил мою ладонь и коснулся губами тыльной стороны руки. Жест был мягким, почти трепетным, и я невольно смутилась — такая открытая нежность была нам несвойственна. Обычно наше общение напоминало вежливый светский раут, а не свидание двух влюбленных.

— Мы слишком редко бываем наедине, Ми, и я решил, что пора это менять. Я чертовски по тебе скучаю, — продолжал он, не выпуская моей руки. — Послушай, я знаю, что изначально нас просто столкнули лбами отцы. Это была их сделка, их план. Но со временем ты… ты правда стала мне дорога. Полгода — солидный срок для отношений, не находишь?

— Да, наверное, ты прав. Полгода — это долго, — ответила я, стараясь скрыть холод в голосе. — Извини, что я вечно пропадаю. Тренировки, музыка… ты же знаешь мой график.

Боди лишь понимающе кивнул, продолжая уверенно вести машину.

Но когда за окном замелькали дорожные знаки, оповещающие о выезде за пределы штата, внутри у меня всё сжалось. Наш привычный маршрут «ресторан — набережная — дом» остался далеко позади вместе с огнями города. Мы никогда не уезжали так далеко.

— Боди, может, всё-таки скажешь, куда мы? — я не выдержала, чувствуя, как ладони начинают потеть. — Зачем такая таинственность и почему так далеко от дома?

— Ми, не нагнетай, просто расслабься, — он бросил на меня короткий, успокаивающий взгляд. — Там невероятно красиво. И не переживай из-за времени: я уладил всё с твоим отцом. Он не будет против.

Спустя полчаса безумной гонки по ночным трассам, мы замерли на самом берегу залива. Двигатель смолк, и в салоне воцарилась внезапная, почти осязаемая тишина, которую нарушало только потрескивание остывающего металла. Боди резко развернулся ко мне, и в полумраке его взгляд казался обжигающим.

—Я правда по тебе скучал, малышка, — хрипло прошептал он, и прежде чем я успела что-то ответить, его рука перемахнула через подлокотник, притягивая меня к себе.

Он впился в мои губы с такой жадностью, будто я была единственным источником кислорода в этом мире. От такой внезапности и напора я на мгновение оцепенела, не зная, как реагировать на этот стихийный порыв. Мои пальцы непроизвольно уперлись в его плечи, пытаясь создать хоть какую-то дистанцию, но Боди словно не заметил моего сопротивления. Его хватка была стальной, властной: он переместил поцелуи ниже, обжигая губами чувствительную кожу на шее и медленно спускаясь к ключицам, заставляя задержать дыхание.

— Расслабься, Ми, тебе это понравится», — пробормотал он, бесцеремонно запуская руку мне под футболку. Я в ту же секунду начала извиваться, отчаянно пытаясь оттолкнуть его. «

— Боди, остановись! Не нужно. Я не хочу и совершенно не готова к этому. Ты слышишь меня?! Прекрати! — сквозь зубы прошипела я, задыхаясь от его настойчивых, требовательных поцелуев.

Он крал мои поцелуи, не зная меры. Я окончательно оцепенела, когда он резко отодвинул кресло и, словно невесомую пушинку, дернул меня к себе, подхватывая под бедра. Щеки тут же опалило жаром. Я кожей чувствовала его желание, и это пугало. Я никогда не видела его таким напористым. Прежде он всегда был нежным, тактичным и никогда не позволял себе лишнего. То, что происходило сейчас, просто не укладывалось в голове.

— Боди, не нужно... — лепетала я, изо всех сил упираясь ладонями в его грудь. Но он будто оглох. Его пальцы впились в ткань моей футболки, он трогал меня так грубо и бесцеремонно, словно я была какой-то девицей из подворотни.

— Я не готова, слышишь?!

Собрав все силы, я резко вырвалась из его цепких рук. Рванув дверцу машины, и соскочила с его колен и буквально вылетела на улицу.

Мир вокруг меня рухнул в одно мгновение. Едва я попыталась сбежать, как он сорвался с места и бросился следом. Его пальцы стальным капканом сомкнулись на моем плече, и в оглушительной тишине вечера раздался резкий, хриплый звук рвущейся ткани — рукав моей кофты. Не давая мне опомниться, Боди с силой впечатал меня в холодный металл автомобиля. Удар отозвался тупой болью в спине, но куда страшнее было то, что я увидела.

С его лица окончательно сползла маска нежности и заботы, которую он так искусно носил все эти месяцы. Теперь передо мной был зверь. Его глаза полыхали такой яростью, что я невольно сжалась, пытаясь стать как можно меньше, исчезнуть, раствориться.

— Тебе не кажется, Ми, что полгода ожидания — это слишком долгий срок? — его голос стал низким, в нем слышалась накопленная обида. — Я старался быть терпеливым. Ради тебя. Ждал, не торопил, не хотел давить... Но у любого терпения есть предел. Ты всё время говоришь, что «не готова». Но когда это изменится?

Он придвинулся почти вплотную, и я почувствовала его прерывистое, горячее дыхание на своих губах.— Я тебя хочу. Безумно. И я больше не хочу ждать ни минуты — я хочу, чтобы ты была моей прямо сейчас.

Прежде чем я успела вымолвить хоть слово протеста, он грубо впился в мои губы поцелуем, который больше походил на нападение. Его пальцы до боли сжали мои щеки, заставляя открыть рот; от этой физической боли и унижения слезы брызнули из моих глаз. Его руки превратились в орудия пытки: он не просто ласкал меня, он сминал мое тело с такой напористостью, что я физически чувствовала, как на коже расцветают багровые синяки.

Это был тот Боди. Это был его жуткий двойник, монстр, скрывавшийся в тени всё это время. В очередной отчаянной попытке вырваться я дернулась, но он лишь крепче перехватил мое плечо. Раздался новый треск — он жадно разорвал футболку, обнажая мою грудь перед его безумным, жадным взглядом. Холод ночного воздуха коснулся кожи, но мне было жарко от стыда и ужаса. Его руки, тяжелые и грубые, уже рыскали под моей юбкой, сминая бедра и ягодицы, оставляя меня беззащитной и растоптанной прямо здесь, у этой черной машины.

— Мы не сдвинемся с места, пока ты не дашь мне то, чего я хочу. Ты ведь уже не маленькая девочка, Ми, — прошептал он мне прямо в ухо. Его голос, прежде казавшийся приятным, теперь звучал для меня отвратительно, вызывая дрожь.

Паника внутри меня вспыхнула с новой силой, становясь почти безумной.

— Тебе нравится играть в недотрогу, так ведь? Делаешь вид, будто я у тебя первый? — продолжал он давить, издевательски усмехаясь.

Меня захлестнула волна самого настоящего, первобытного страха. Он даже не догадывался, как сильно попал в цель — у меня действительно еще никогда и никого не было. Я так фанатично завалила свою жизнь делами, учебой и обязанностями, что на чувства просто не оставалось пространства. Парни были для меня лишь безликими тенями, просто людьми, с которыми я сталкивалась на учебе. Если бы не мой отец с его вечными контрактами, стратегическими союзами и попытками сводничества, я бы, наверное, до сих пор жила в своем одиноком, но безопасном мире.

А теперь... теперь меня собирались лишить самого сокровенного. Здесь, в темноте, у холодного борта машины, без тени моего согласия, в самой грубой форме. Слезы потекли по щекам горячим градом, мешая видеть.— Прошу тебя, отпусти... Я не хочу, пожалуйста! — я пыталась оттолкнуть его, упираясь в его каменную грудь, но он даже не шелохнулся.

Боди задышал — тяжело, с каким-то яростным, томным присвистом. А затем, не выдержав моего сопротивления, он со всей силы впечатал кулак в дверь машины прямо возле моей головы. Громкий звук удара заставил меня в ужасе зажмуриться и втянуть голову в плечи.

— Ты за дурака меня держишь?! — прорычал он, нависая надо мной. — Сколько тебе еще нужно времени? Год? Два? Или тебе просто нравится крутить хвостом, разжигать интерес, а потом хлопать глазками и говорить «ой, как-то не хочется»?

— Отвези меня домой... — сквозь судорожный всхлип едва выговорила я, чувствуя, как внутри всё окончательно разбивается на осколки. — Пожалуйста.

Он резко отпрянул, наконец-то давая мне пространство. Я, не помня себя от ужаса, судорожно прижала к груди остатки разорванной одежды, пытаясь прикрыться, и бросилась к пассажирскому сиденью. Сердце колотилось где-то в горле, а пальцы дрожали так, что я едва сумела открыть дверь и запрыгнуть в салон. Но стоило нам обоим оказаться внутри, как тишину разрезал короткий звук уведомления.

Экран телефона на приборной панели вспыхнул, разрезая полумрак салона. Я невольно взглянула на него, и мир перед глазами окончательно рухнул. Сообщение было от контакта «Мистер Герд», но на экране высветилось фото, которое никак не вязалось с мужским именем. Полуголая девица в вызывающей позе, едва прикрытая кружевом, и текст, ударивший наотмашь:

✉︎ «Повторим, милый? Я соскучилась ❤️❤️»», — гласила подпись под этим бесстыдным фото.

Внутри меня что-то оборвалось. Страх на мгновение отступил, сгорая в огне яростного, болезненного осознания.

— Так вот как ты «ждал»?! Вот так ты «томился в муках» все эти полгода?! — сорвалась я на визг, захлебываясь предательскими слезами, которые теперь текли не только от страха, но и от жгучей обиды. В порыве боли и отвращения я схватила его телефон и со всей силы швырнула ему в грудь.— Лжец! Ты просто гнилой лжец! Устал ждать», значит?! — мой голос сорвался на крик.

Я со всей силы швырнула смартфон прямо в него. Аппарат больно ударился о его плечо и отлетел на сиденье. И вылетела из машины, словно за мной гнались все демоны ада, судорожно прижимая к себе сумочку и остатки разорванной одежды. В ушах звенело, а тело била крупная, неуправляемая дрожь. Это была не просто паника — это был жгучий коктейль из ярости и унижения. Все эти месяцы я винила себя за холодность, за свою «неправильность», за то, что не могу дать ему то, чего он так настойчиво просил. А на самом деле мне просто скармливали дешевую ложь, пока за моей спиной он развлекался с другими.

— Ми, стой! Ты всё не так поняла! — его голос, внезапно ставший заискивающим, вызвал у меня приступ тошноты. — Давай поговорим… Прости, я просто сорвался, я погорячился!

Он догнал меня и попытался схватить за руку. Я развернулась мгновенно. Вся моя накопленная боль и разочарование выплеснулись в одном движении: я влепила ему такую звонкую, хлесткую пощечину, что у меня самой заныли пальцы.

— Не смей… — прохрипела я, задыхаясь от слез. — Больше никогда не смей даже смотреть в мою сторону! Ты меня понял?!

В одну секунду маска «раскаявшегося парня» окончательно сползла с его лица. Боди зашипел, как придавленная змея. Он вцепился в мои плечи и встряхнул меня так сильно, что голова мотнулась из стороны в сторону. Я впилась ногтями в края кофты, стараясь не позволить ему увидеть мой позор, мою наготу.

— Если бы не твои дебильные замашки святоши, ничего бы этого не случилось! — выплюнул он мне в лицо, и его слюна обожгла мне щеку. — Я мужчина, ясно тебе? У меня есть потребности! И если мне их не удовлетворяют полгода, никто, слышишь, никто не будет сидеть и ждать твоего милостивого разрешения. Хочешь правду? Получай!

Его глаза сузились, превратившись в две ледяные щелки. — Ты мне никогда не нравилась. Эта твоя идеальность… тошнотворная «папина дочка». Кто ты вообще такая без своего отца и его кошелька? Пустое место. Обычная кукла с фарфоровым лицом. И фигура у тебя — смотреть не на что, одни кости. Я люблю женщин с формами, а не таких суповых наборов, как ты. Я полгода гробил свою жизнь, выслуживаясь перед тобой только ради того, чтобы отец был доволен контрактами! Думал, может, ты хоть в постели окажешься не такой пресной, но ты и там строишь из себя монахиню. Ты мне осточертела до тошноты!

— Пошел… на хрен… — каждое слово давалось мне с трудом, я буквально выплевывала их ему в лицо.

— С великим удовольствием! — рявкнул он и с силой отолкнул меня.

Мир качнулся. Я не удержала равновесия и повалилась назад. Гравий под руками ощущался как тысячи раскаленных игл; я почувствовала, как кожа на ладонях лопается, и острая боль пронзает руки.

Боди развернулся, бросив на меня последний полный презрения взгляд, и сел в салон. Мотор взревел, словно зверь, и машина, взрывая гравий и поднимая тучи удушливой пыли, резко развернулась. Через секунду лишь красные габаритные огни мелькнули в темноте и растворились, оставляя меня одну в оглушительной, мертвой тишине.

Ноги подкашивались, превращаясь в вату, а мир перед глазами плыл, растворяясь в мареве из слез и ночных теней. Я прошла всего несколько сотен метров и замерла на обочине, судорожно прижимая к груди обрывки ткани, словно эта тонкая ткань могла защитить меня от ледяного ветра и того унижения, которое выплеснул на меня Боди. Ободранные ладони нещадно пекло, гравий впивался в раны, но эта физическая боль была лишь бледной тенью того жгучего вакуума, что разрастался у меня в груди.

Дрожащими пальцами я листала контакты, расплывающиеся перед глазами. Кому звонить? Куда бежать? Я даже не понимала, в какой глуши нахожусь. И вдруг мой взгляд зацепился за уведомление, пришедшее еще полтора часа назад.

✉︎ Итан: Тачка на парковке. Не поцарапал. Добрых снов!

Я закусила губу до крови, чувствуя на языке металлический привкус, и новая волна рыданий накрыла меня с головой. Не раздумывая, повинуясь какому-то животному инстинкту, я нажала на вызов. Я была уверена, что он спит, что длинные гудки останутся без ответа... Но не прошло и секунды, как в трубке раздался его голос:

— Миа?— Забери меня... пожалуйста... — я захлебнулась в рыданиях, не в силах больше сдерживать панику, которая рвалась наружу диким криком.

— Где ты?! — коротко и резко бросил он. На заднем плане послышалось шуршание одежды и сонный голос Ноа, который явно не понимал, что происходит.

— Я не знаю... — снова всхлипнула я, озираясь по сторонам. — Какая-то старая набережная у залива... Я сейчас сброшу локацию...

— Жду. Только не клади трубку, слышишь? — его голос звучал твердо, он уже явно бежал. — Я уже выхожу.

Я лихорадочно открыла карту, чтобы отправить геометку, но в этот момент экран телефона предательски мигнул и погас.— Нет, нет, нет! Только не сейчас! Пожалуйста! — закричала я в пустоту, но техника была неумолима. Севшая батарея решила поставить финальную точку в этом кошмарном вечере.

В отчаянии я швырнула бесполезный кусок пластика в сумку и обессиленно опустилась прямо в высокую, холодную траву. Сжавшись в комок и обхватив колени руками, я рыдала так, как никогда в жизни, выплескивая всю боль и страх. А потом, когда слез больше не осталось, я заставила себя подняться. С трудом переставляя ноги, я побрела вперед по темной дороге, надеясь, что иду в сторону дома.

Я не знала, сколько часов или вечностей прошло с тех пор, как Боди оставил меня одну. Ноги налились свинцом, а ледяной ночной воздух, казалось, пропитал меня до самых костей. Я шла вперед, почти вслепую пробираясь сквозь эту непроглядную, вязкую темноту, где каждый шорох в кустах заставлял сердце испуганно екать.

Пару раз я оступалась на неровном асфальте и тяжело падала, раздирая колени в кровь. Боль была резкой, но слезы, которые лились не переставая, смывали её, оставляя лишь глухую обиду. В какой-то момент силы просто кончились.

За всё это время мимо не проехало ни одной машины. И неудивительно — кто в здравом уме свернет на эту забытую богом дорогу к старому заливу? Сюда, кажется, добрых десять лет никто не заглядывал, кроме тех, кому нужно было спрятаться от всего мира. Тишина была абсолютной, давящей, почти осязаемой.

Ледяной ночной воздух прошивал меня насквозь, до самых костей. Молния на кофте была безнадежно сломана, и мне приходилось то и дело судорожно запахивать края рваной ткани, пытаясь спрятать дрожащее тело от холода и собственного позора. Я не знала, сколько прошла — километры или всего лишь сотни метров, — но дорога казалась бесконечной. Силы покинули меня внезапно. Ноги просто отказались идти, и я рухнула на обочину, в высокую, колючую траву, заходясь в новом приступе рыданий.

Я едва заставила себя подняться, когда внезапно горизонт впереди вспыхнул. Два ярких конуса света разрезали ночной мрак, ослепляя меня. Я инстинктивно вскинула руку, прикрывая лицо, и обрывок разорванной ткани жалко колыхнулся на ветру.

В этом безжалостном свете фар я, должно быть, выглядела как настоящая бродяжка: со спутанными волосами, в грязной одежде и с лицом, опухшим от слез. Сердце забилось где-то в горле. Кто это? Боди вернулся, чтобы продолжить свой террор, или кто-то еще хуже?

Машина, взвизгнув тормозами, резко остановилась всего в нескольких метрах от меня. Дверь распахнулась, и из салона выскочил силуэт, который я узнала бы из тысячи.

— Твою мать, Родси! — этот голос прорезал темноту прежде, чем я увидела свет фар.

Итан подлетел ко мне в мгновение ока. На ходу скидывая свою кожанку, он набросил её мне на плечи, буквально запеленав в тепло. Его ладони, пахнущие бензином, обхватили мои щеки, заставляя поднять голову. Он лихорадочно осматривал моё лицо, каждый сантиметр моей кожи.

— Он тебя бил? Он... — его взгляд зацепился за край разорванной футболки, который я пыталась спрятать под его курткой. Я видела, как в его глазах вспыхнуло нечто первобытное, страшное. — Он... тебя...

Я сразу поняла, о чем он не решается спросить. Его лицо исказилось от ярости, желваки заходили ходуном.

— Нет, — я яростно затрясла головой, и новая порция слез брызнула из глаз. — Он не... Ничего не было. Просто отвези меня домой, умоляю...

Итан молча кивнул. Он подхватил меня на руки так легко, будто я ничего не весила, и усадил в салон машины. Внутри уже было натоплено, но он всё равно выкрутил печку на максимум. Громко хлопнув дверью, он рванул с места так, что шины взвизгнули по асфальту.

Я зарылась лицом в воротник его куртки, вдыхая густой аромат табака и сандала. Этот запах подействовал на меня странно: он создал вокруг невидимый кокон уюта и безопасности, отчего плотина окончательно рухнула. Я разрыдалась еще сильнее, содрогаясь всем телом.

— Хочешь, отвезу тебя в больницу? — негромко спросил он, не отрывая взгляда от дороги. — Ты точно в порядке, Родси? Просто скажи мне... Он точно тебя не тронул?

— Просто домой... — прошептала я. Сил на объяснения, на гнев, на слова — их просто больше не осталось.

— Не хочешь поговорить? — снова начал он тихим, непривычно мягким голосом. — Уверен, станет легче. Я знаю, я не тот, кому бы ты хотела открыться. Не твоего круга, не твоего уровня... Но это всё равно лучше, чем держать в себе. Обещаю, никто ничего не узнает.

— Итан... — я всхлипнула, зажмурившись. — Пожалуйста, просто помолчи. Ладно?

Дрожащими пальцами я вбила адрес в навигатор и бессильно откинулась на спинку кресла, отвернувшись к окну. Мне было невыносимо, до жгучих слез стыдно. Стыдно за то, что я вырвала его посреди ночи в эту глушь, за то, что заставила разгребать последствия моих ошибок, и за то, что теперь он видел меня такой — сломленной, грязной и жалкой чей мир рассыпался в пыль.

— Понял, не дурак, — как-то глухо и печально отозвался он.

Машина плавно тронулась, и в салоне повисла тишина, нарушаемая только мерным гулом мотора. Я чувствовала на себе его обеспокоенный взгляд, но не решалась повернуться.

Дорога стелилась под колеса черной лентой, а в салоне, согретом гудящей печкой, пахло кожей его куртки. Итан крепко сжимал руль, и я чувствовала, как его тактичное молчание едва сдерживает кипящее внутри напряжение. Наконец, он не выдержал и заговорил — тихо, но в его голосе сквозила сталь:

— Может, все-таки расскажешь? Уверен, если выговоришься, станет хоть немного легче. — Он на мгновение отвел взгляд от дороги и посмотрел на мой вид. — Хочешь… хочешь, я найду его и просто набью ему морду? Мне это ничего не стоит, Миа. Один твой кивок.

Я лишь тихонько шмыгнула носом, еще сильнее кутаясь в его огромную куртку. В этот момент любая агрессия казалась мне лишней, она только множила ту грязь, в которой я сегодня испачкалась.

— Не хочу, — выдохнула я, и мой голос прозвучал совсем по-детски, тонко и надломленно. — Пожалуйста, просто… просто помолчи. Я не хочу сейчас ни о чем думать.

Я на секунду зажмурилась, чувствуя, как горячая слеза катится по щеке, и добавила едва слышно:— И спасибо тебе. За то, что не бросил. За то, что нашел меня там.

Итан ничего не ответил, но я увидела, как его пальцы на руле чуть расслабились. Он просто кивнул, принимая мою просьбу, и прибавил газу, словно стараясь как можно быстрее увезти меня подальше от этого места.

Как только машина затормозила у парадного входа, на крыльцо особняка, залитое искусственным светом, выбежали родители. Отец выглядел разъяренным, его лицо побагровело, а мать что-то быстро и тихо шептала ему, пытаясь удержать за руку. Я медленно выбралась из салона, стараясь не выдать дрожь в коленях и еще сильнее кутаясь в поношенную, пахнущую табаком и свободой кожанку Итана.

Итан вышел следом. Он встал рядом, спокойный и непоколебимый, как скала.

— Ты хоть понимаешь, который час?! — голос отца гремел на всю улицу. — Шляться в такую ночную пору с черт пойми кем...

Он перевел взгляд на Итана, на его внешность, и его ярость вспыхнула с новой силой. Но стоило ему подойти ближе и увидеть меня в свете фонарей — растерзанную, с разбитыми коленями и в чужой куртке, — как он осекся. Мама вскрикнула и в ужасе прижала ладонь к губам.