Кэти М. Ди Аккорд на двоих

Он замолчал, и я кожей почувствовала, как между нами сгущается напряжение. Его голос стал тише, приобретая колючую, неприятную остроту, которая била прямо по больному.

— Потому что я не вхожу в твой элитный список «богатеньких наследников»? Потому что моё прозвище не пахнет дорогим парфюмом и папиными миллионами? Для тебя это слишком приземленно, Родси?

Я медленно повернула голову и посмотрела на него. Он явно ждал вспышки гнева, ледяного взгляда или резкого приказа замолчать — того, к чему он привык от девушек моего круга. Но внутри меня была лишь бездонная, выматывающая усталость. Его слова о «миллионах» и «стандартах» казались такими мелкими на фоне того хаоса, в который превратилась моя жизнь.— Значит, и ты решил под себя меня переделать? Свое прозвище дать? — мой голос прозвучал тихо, почти бесцветно, удивляя меня самой своей безжизненностью. — Конечно, валяйте. Ваше право. С вашими бесконечными именами я скоро сама забуду, кто я такая на самом деле. У каждого из вас своя «Миа», и ни одна из них — не я.

— Значит, и ты решил переделать меня под себя? Дать свое прозвище? — мой голос прозвучал пугающе тихо и бесцветно. — Конечно, валяйте. Ваше право. С вашими бесконечными именами я скоро сама забуду, кто я такая на самом деле. У каждого из вас своя «Миа», и ни одна из них — не я.

Я уже собиралась отвернуться, чтобы поставить точку в этом бессмысленном споре, но его ответ заставил меня замереть.

— Ты не права, — отчеканил он, и в его голосе больше не было той колкой издевки. Он смотрел прямо перед собой, крепко сжимая руль. — В моем прозвище ты именно та, кем являешься на самом деле.

Эти слова ударили меня сильнее, чем весь его предыдущий сарказм. Я замерла, пытаясь осознать, что он имел в виду.

Я отвела взгляд и уставилась в лобовое стекло на пустую дорогу. Спорить больше не хотелось.

— Поехали уже, — выдохнула я, чувствуя, как по телу пробежал легкий озноб.

Я видела боковым зрением, как он на мгновение замер. Его костяшки на руле побелели, а в салоне повисла тишина. Казалось, мой покорный тон ударил его сильнее, чем любая дерзость. В этом молчании было больше правды, чем во всех светских беседах, которые я вела до этого.

— Как скажешь, Родси, — глухо буркнул он, и в этом «Родси» мне вдруг послышалось что-то похожее на защиту.

Двигатель отозвался мощным, яростным рыком, и машина сорвалась с места, унося нас в темноту. Я закрыла глаза, стараясь просто дышать. Я по неволе слегка улыбнулась. Впервые за долгое время мне не нужно было соответствовать чьим-то ожиданиям, быть «папиной гордостью» или идеальной невестой.

Рядом со мной сидел парень, который видел меня настоящую — израненную, злую и растерянную. И он не отвернулся. Он просто вел машину, и это странное чувство безопасности в компании «неправильного» человека было самым реальным, что я ощущала за последние полгода.

Мы вылетели с парковки колледжа, оставляя за собой лишь визг резины. Ветер тут же ворвался в салон, путая мои распущенные волосы, которые Итан так настойчиво «освободил». Он вел машину так же, как играл на гитаре — агрессивно, уверенно и чертовски профессионально. Этого я не замечала ночью из-за своих слёз.

— Ты всегда так гоняешь? — выкрикнула я, перекрывая шум ветра, когда мы пролетели на желтый.

— Только когда везу кого-то, кто боится опоздать, — он мельком взглянул на меня, и я заметила, как он крепче сжал руль, когда наши взгляды встретились.

— Расслабься, Миа. На лед ты выйдешь вовремя.

Черт, эти его ярко-голубые глаза буквально прожигали мне взгляд. Я изо всех сил старалась смотреть в окно, мысленно заклиная себя: «Так, Миа, только не это! Давай без всяких сопливых "нравится — не нравится"». Но отрицать очевидное становилось всё труднее. Итан в своем застиранном худи и выгоревшей черной кепке выглядел в разы эффектнее, чем все лощеные сынки миллионеров из нашего колледжа вместе взятые. В нем была какая-то дикая, необузданная энергия. А этот голос… «Хватит пялиться, дура!» — в сотый раз шикнула я на саму себя.

— Чего ты так смотришь? — он на секунду перевел взгляд с дороги на меня, заметив мой пристальный досмотр.

— Да вот думаю… почему ты такой упрямый баран? — я вздернула подбородок, отчаянно пытаясь вернуть себе маску холодного безразличия. — Признайся, ты ведь просто выклянчил этот грант в Лутоне? Или силой заставил их перевести тебя к нам? Вырвал его у них из рук, как мои резинки?

Итан неожиданно рассмеялся — открыто и громко, перекрывая шум встречного ветра, врывающегося в салон.

— Почти так… — он уверенно вырулил на финишную прямую, ведущую к ледовому комплексу. — На самом деле, они просто дали мне хорошего пинка в новую жизнь. Наверное, сжалились в последний момент, решили дать шанс не сдохнуть в канаве. Ну и плюс — я был тем еще «подарочком». Драки, вечные прогулы… На все предметы и скучные задания я плевал с высокой колокольни. Единственное, что я по-настоящему оставил в своей жизни — это музыку.

Он на мгновение замолчал, и его взгляд мгновенно стал жестче, серьезнее, будто он снова вернулся в те серые улицы, из которых приехал.

— Я годами просиживал задницу в самых дешевых барах Лутона. Пел там по вечерам перед пьяным сбродом, просто чтобы заработать на жалкую корку хлеба или горячий ужин. Так что этот пафосный колледж для меня — не просто учеба, Миа. Это гребаное выживание.

Машина резко, с визгом тормозов замерла у главного входа. Итан заглушил мотор и посмотрел на меня в упор. В наступившей тишине его признание про бары и драки прозвучало весомее любых красивых нот. Я увидела в его глазах не просто бунтаря, а человека, который знает цену каждому своему вдоху.

Я смотрела на него, не мигая, боясь даже вздохнуть. Не знаю, что именно он прочитал в моем лице в ту секунду — возможно, немую поддержку или то самое понимание, которого он не находил в серых переулках Лутона. Но атмосфера между нами вдруг загустела, став почти осязаемой.

Итан медленно, будто боясь спугнуть момент, подался вперед. Расстояние между нами сократилось до критического. Я видела каждую крапинку в его глазах, чувствовала запах кофе и кожи, исходящий от него. На мгновение мне показалось — или я действительно этого хотела? — что он собирается что-то прошептать мне прямо в губы или даже поцеловать, окончательно стерев все границы между «принцессой» и «бунтарем».

Но мир не собирался оставлять нас в покое.

В следующую секунду резкий, оглушительный удар сотряс корпус машины. Кто-то на приличной скорости впечатался в наш задний бампер. Нас со страшной силой тряхнуло вперед, ремни безопасности больно впились в плечи.

— Какого хрена?! — рявкнул Итан, мгновенно переходя из режима нежности в режим боевой готовности. Его руки мертвой хваткой вцепились в руль.

Лицо Итана в одну секунду превратилось в ледяную маску ярости. Я, едва переводя дыхание и не понимая, где верх, а где низ, резко обернулась назад. Прямо в багажник моей «лошадки» нагло впечаталась тяжелая черная иномарка с глухой тонировкой. Дверь виновника распахнулась с таким грохотом, будто ее сорвало с петель, и оттуда вылетел парень в дорогом пиджаке, извергая проклятия на весь квартал.

Итан не стал раздумывать. Он вылетел из салона прежде, чем я успела выдохнуть его имя. В три широких шага он преодолел расстояние между машинами и, не дав мажору даже вставить слово, мертвой хваткой вцепился в лацканы его лощеного пиджака, буквально приподнимая парня над землей.

— Итан! — я выскочила следом, чувствуя, как мелко дрожат колени. — Стой, не надо!

Но стоило мне бросить взгляд на заднюю часть своей машины, как крик застрял в горле. Бампер превратился в бесформенную алюминиевую гармошку, а одна из фар рассыпалась в крошево из пластика и стекла.

— Моя машина… — всхлипнула я, и перед глазами всё поплыло от подступающих слез.

— Прости, я… я не специально! — заверещал парень, безуспешно пытаясь высвободиться из железного захвата Итана. — Я только неделю назад права получил, честно! Я просто не рассчитал дистанцию!

Итан с неприкрытым презрением дернул его на себя, а затем с такой силой оттолкнул, что тот, запутавшись в собственных ногах, позорно повалился на задницу.

— Я всё оплачу! Слышите? Любые деньги! — пролепетал он, испуганно отползая к своему колесу. — Пожалуйста, только не вызывайте копов. Если отец узнает — он мне башку оторвет и тачку заберет, я труп!

— Так тебе и надо будет, богатый урод, — прошипел Итан, и в его голосе было столько яда, что мажор невольно вжал голову в плечи.

Итан на мгновение зажмурился, и я видела, как побелели его костяшки — он явно сдерживал дикое желание выплеснуть ярость. Но когда он резко обернулся ко мне, его взгляд неожиданно оттаял. Желваки на скулах всё еще ходили ходуном, выдавая внутреннее кипение, но руки, которыми он аккуратно взял меня за плечи, были удивительно надежными.

— Иди на тренировку, Родси, — произнес он низким, вибрирующим от сдерживаемого гнева голосом. — Слышишь? Я сам со всем разберусь. Заберу её в сервис к знакомым ребятам, вытрясу из этого придурка всё до последнего цента. Просто иди.

Я посмотрела на него — взъерошенного, злого, но в этот момент ставшего для меня единственной точкой опоры. В его грубоватой уверенности было больше заботы, чем во всех вежливых словах, которые я слышала до этого.

— Спасибо… — едва слышно прошептала я.

Я заставила себя отвести взгляд от искореженного металла, который еще минуту назад казался концом света, и побежала в сторону ледового дворца. Холодный утренний ветер тут же хлестнул по лицу, обжигая кожу и осушая дорожки от слез. С каждым шагом я чувствовала, как паника отступает, оставляя место странному доверию к человеку, от которого я меньше всего ожидала помощи.

Около пятнадцати минут я была полностью погружена в разминку. Скольжение, вращения, короткие связки — я заставляла свое тело слушаться, пока Софи, мой тренер, молча следовала за мной взглядом, делая резкие пометки в планшете. Но периферийным зрением я неустанно искала одну фигуру.

Наконец, Итан появился у бортика. Он тяжело оперся на стойку, и даже с середины катка я видела, что он злой до безумия. Темное облако его ярости, казалось, заполнило весь ледовый дворец. Я тут же развернулась и на одном длинном ребре подкатила к нему.

— Ну как ты? Что с машиной? — спросила я, стараясь дышать ровно.

— Нормально, — отрезал он, и его голос прозвучал как скрежет стали. — Я вытряс из него всё. Записал все данные этого придурка, — он помахал в воздухе вырванным листком и каким-то чеком. — После тренировки сразу рванем в сервис к Дилану, скинем тачку ему. Он начнет возиться с бампером уже сегодня. Завтра с утра я сам подхвачу ремонт, так что в колледже меня не жди. Подъеду только к обеду.

Я на мгновение замерла, вонзив лезвие конька в лед.— Ты что, собираешься прогуливать занятия? Завтра же важные лекции!

Итан лишь безразлично пожал плечами, даже не потрудившись изобразить раскаяние. Его взгляд стал насмешливым, но в глубине всё еще тлел огонь.— Я же тебе говорил, Родси: обычные предметы меня не колышут. Только музыка. Остальное — белый шум.

— Но так нельзя! — я подалась вперед, вцепившись пальцами в холодный поручень. — Из-за меня у тебя будут проблемы с посещаемостью, Саро этого не спустит...

— Миа-а-а! — резкий голос Софи разрезал тишину катка с другого конца площадки. — Тренировочное время не резиновое! Хватит лясы точить, на исходную!

Я вздрогнула, бросив виноватый взгляд на тренера.

— Прости, — шепнула я Итану, неохотно отрываясь от бортика. — Поговорим после.

— Иди уже, — он коротко кивнул, и я заметила, как его пальцы сжали край куртки. — Я буду здесь. Наблюдаю.

Я оттолкнулась, чувствуя, как морозный воздух привычно впивается в лицо, остужая кожу. Софи нажала кнопку на пульте, и над пустыми трибунами поплыли надрывные аккорды.

Я краем глаза заметила, как Итан мгновенно выпрямился у бортика. Его расслабленная поза исчезла, он замер, вцепившись пальцами в поручень.

Пару раз я всё же чувствительно приложилась об лёд на тройных тулупах. Нога шла не так, концентрация сбилась, и в какой-то момент я просто не выдержала — в ярости треснула кулаком по ближайшему пластиковому бортику. Звук удара эхом разнёсся по пустому дворцу.

— Ты торопишься, Миа. Расслабься. Что с тобой сегодня? — Софи подъехала ближе, проследив за моим взглядом, который то и дело соскальзывал в сторону Итана.

— Мою машину разбили прямо на парковке, — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё дрожит от злости и страха. Но эта была не та правда которую я скрыала. — Если мать узнает, голову снесёт и мне, и тому придурку, который в меня вписался. Ты же знаешь, это подарок на восемнадцатилетие... Она год в гараже стояла нетронутая, я только-только начала её обкатывать.

Софи понимающе прищурилась, а потом кивнула в сторону трибун.— А это кто? Твой новый телохранитель? Боди в курсе?

При упоминании Боди меня будто током ударило. Я резко выпрямилась, впиваясь пальцами в холодный край борта.

— Забудь про Боди, поняла? Чтобы я больше не слышала этого имени ни здесь, ни где-либо ещё. Этот кобель для меня больше не существует.

Софи мгновенно сменила тон, подняв руки в защитном жесте.

— Ладно-ладно, поняла. Если этот козлина тебя обидел — только скажи. Я своему мужу шепну, он его дорогущий зад на британский флаг порвёт.

— Всё нормально, — я тяжело выдохнула, буквально повиснув на бортике, чтобы унять дрожь в коленях. — Просто... день выдался паршивый.

— Ладно, давай ещё раз, — Софи подмигнула и ободряюще похлопала меня по плечу. — Погнали, малышка. И помни: не торопись за музыкой, дай ей вести тебя.

Я снова и снова заходила на прыжок, но лед будто отталкивал меня. В те моменты, когда тело должно было уходить в тулуп, я срывалась и раз за за разом приземлялась на пятую точку. Музыка, над которой я так долго дрожала в студии, здесь, на катке, вдруг стала чужой, тяжелой и неповоротливой. Она будто сопротивлялась моим движениям.

— Да чтоб тебя! — шикнула я, с трудом поднимаясь и отряхивая иней с лосин. — Софи, выруби эту музыку! Она не подходит!

— Как это «не подходит»? — Софи недоуменно замерла у пульта. — Мы же под нее всю программу выстроили, каждый акцент!

— Не подходит! — рявкнула я, чувствуя, как внутри закипает истерика.

Я быстро подкатила к бортику, где сидел Итан, и рванула молнию на рюкзаке, выуживая свой старый плеер и наушники.

— Эй, ты чего? Совсем не в форме сегодня, да? — Итан наклонился ближе, в его глазах прыгали смешинки. — У тебя там задница, небось, уже вся синяя от падений.

Я метнула в него взгляд, полный праведного гнева: — Желаешь лично посмотреть на мою задницу?

— Я не против, — он нагло подмигнул мне, ни капли не смутившись. — Тем более, я ее еще с утра видел, когда ты в моей футболке щеголяла.

— Заткнись! — шикнула я, натягивая наушники и выезжая на центр площадки.

Мир затих. Я нажала на «play», и в уши ударил совсем другой ритм. Я замерла, ловя нужный такт, и сорвалась с места. Черт, да! Вот оно. Тело само знало, что делать. Музыка вела меня, подбрасывала в воздух, делала невесомой.

Я зашла на каскад, закрутилась в бешеном вихре и... приземлилась. Мягко, четко, на одно лезвие, замирая в финальной позе под затихающий бит. В ушах еще звенело, когда я вытащила наушники и увидела лица Софи и Итана. Они оба выглядели так, будто увидели инопланетянина.

— Ты... Миа, это был четверной? — голос Софи дрожал. — Ты что, только что сделала четверной сальхов?

— Что? — я растерянно моргнула, пытаясь прийти в себя. — Четверной?

Софи взвизгнула, как девчонка, и набросилась на меня с объятиями, едва не сбив с ног прямо на льду.

— Не знаю, что у тебя там в ушах грохотало, но оставь это, слышишь? — она трясла меня за плечи, и в её глазах горел фанатичный азарт. — Всё, закрепляем! Скинь мне этот трек на почту прямо сейчас. Я зафиксировала прыжок, будем выступать только с этой музыкой!

Я лишь заторможенно кивнула, чувствуя, как мышцы начинают ныть после запредельного напряжения. Кое-как докатившись до лавки, я бессильно опустилась на дерево и выудила из рюкзака бутылку ледяной воды. Сделала жадный глоток, и в этот момент Итан протянул мне маску — ту самую, над которой я корпела ночами, вручную приклеивая каждый кристалл, готовя её к своему «тайному» выступлению.

— У тебя выпало, — коротко бросил он, внимательно разглядывая вещицу.

— Да, спасибо, — я быстро выхватила маску, почти грубо заталкивая её в глубокий карман куртки.

Он ничего не спросил. Я облегченно выдохнула: какая ему разница, что еще таскают в сумках девчонки? Брюлики, украшения, стразы... На этой маске было столько камней, что она вполне могла сойти за очередное дорогое барахло из моей «прошлой» жизни. Уверена, он даже не понял, что это часть сценического образа.

— Подождешь меня в кафетерии? — я подняла на него взгляд, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мне нужно обсудить с Софи пару деталей, и я готова.

— Жду, — коротко бросил Итан. Он подхватил мой рюкзак, закинув его на плечо, и неспешно зашагал к выходу. Со стороны его походка казалась расслабленной и даже ленивой, но я видела, как напряжены его плечи. Я кожей чувствовала: в его голове сейчас шел какой-то сложный процесс, и это молчание не предвещало ничего простого.

Я обернулась к Софи, которая уже вовсю строчила в планшете.

— Софи, по поводу музыки... — начала я, но осеклась. — Мне нужно кое-что с тобой обсудить. И это должно остаться между нами, так же тайно, как и мой прокат, — я понизила голос, воровато оглядываясь на выход, где скрылся Итан.

Тренер кивнула, не отрываясь от планшета, и быстро застучала стилусом по экрану.

— Я слушаю, Миа. Что-то не так с программой?

— Помнишь, ты говорила, что над катком будет висеть огромное световое табло? И там обычно крупными буквами высвечивают имя участника перед выходом, так?

— Ну да, стандартная процедура, — Софи наконец подняла на меня взгляд, в котором читалось легкое недоумение. — Чтобы зрители и судьи понимали, кто на льду.

— Так вот, мне нужно, чтобы там мелькало не моё имя, — я выпалила это на одном вдохе, чувствуя, как вспотели ладони. — Пусть на табло будет только название трека и имя автора музыки. Это принципиально важно.

Софи замерла, и в её глазах промелькнуло подозрение. Она отложила планшет и внимательно посмотрела на меня: — Зачем тебе это? Миа... это твоя песня? Ты сама её написала?

— Нет, Софи! Просто сделай, как я прошу, ладно? Пожалуйста. Это действительно важно для меня. Мне совсем не нужно, чтобы миллионы зрителей у экранов видели, кто именно катает программу. Комиссия в курсе, кто я, и этого достаточно. Пусть для всех остальных я останусь просто тенью под музыку.

Софи тяжело вздохнула, явно не одобряя мою скрытность, но после увиденного сегодня четверного прыжка спорить не решилась.

— Ладно, раз ты так просишь — сделаю. Спишем на «сценический образ» или загадочный перформанс. Только не забудь скинуть мне этот чертов трек до вечера, чтобы я успела передать его звуковикам. А теперь иди, отдыхай.

Не успела я дойти до столика, где Итан уже нетерпеливо махал мне рукой, как дорогу преградила Софи. Вид у неё был такой, будто она только что увидела привидение.

— Миа, у нас проблемы... — начала она, тяжело дыша.

— Что не так? — у меня внутри всё оборвалось.

— Турнир перенесли на неделю раньше.

— Что?! — мой вскрик прозвучал настолько пронзительно, что все, кто сидел в кафетерии, разом обернулись.

Итан тут же вскочил из-за стола и в несколько шагов оказался рядом с нами, настороженно переводя взгляд с меня на тренера.

— Как это перенесли? Когда? — я чувствовала, как паника начинает сдавливать горло.

— Уведомление пришло пять минуту назад, — Софи нервно вертела планшет в руках. — Им срочно нужна арена под другое мероприятие, поэтому соревнования сдвинули на несколько дней раньше.

— Но у меня лагерь! — я зарылась пальцами в волосы. — Я не смогу тренироваться сутками! К тому же, я уверена, отец снова нападет со своими дурацкими уроками рояля. У меня и так в голове полная задница, а тут это! Когда я поеду?

— Я всё понимаю, Миа, — Софи попыталась положить руку мне на плечо, но я отстранилась. — Но мы столько уже сделали... Мы не можем пропустить этот старт, следующий турнир такого уровня будет только через полгода.

Я громко застонала, запрокидывая голову к потолку и заклиная небеса о пощаде. Выхода нет.

— Ладно... Я буду. Плевать уже, будь что будет. Песню я тебе скинула, название и автора тоже. Просто сделай так, как я просила с табло. Пожалуйста.

Я резко повернулась к Итану и, не давая ему вставить ни слова, дернула его за рукав в сторону выхода.

Глава 11

Итан

Нью-Йорк давил на нас своим золотым блеском, выставляя нашу мятую задницу кабриолета на всеобщее обозрение. Вмятина на заднем бампере выглядела в этом холеном потоке машин как ржавая заноза на теле супермодели. Нас обтекали лакированные "Бентли" и "Теслы", водители которых кривили губы, завидев наш помятый вид тачки. В открытые окна летел свист и едкие выкрики: «Эй, неудачники!» или «Уберите этот хлам с дороги, научитесь ездить!».

Каждый такой выкрик бил по моему самолюбию, напоминая, что я здесь — чужак с пустыми карманами. Но Мие, кажется, было плевать.

Она сидела на пассажирском сиденье, полностью отгородившись от мира огромными наушниками. Задрав колени к самому подбородку — поза, за которую любой коп выписал бы нам штраф не глядя, — она яростно черкала что-то в своей потрепанной тетради. В её движениях было столько лихорадочной страсти, что мне на миг стало завидно. Она была здесь, но одновременно — где-то в миллионе миль отсюда.

— Знаешь, если нас сейчас прижмут к обочине за твою акробатику, я не стану тебя выгораживать, — усмехнулся я.

Ноль реакции. Только кончик карандаша мерно стучал по бумаге в такт какой-то её внутренней музыке. Я закатил глаза, чувствуя, как внутри закипает странная смесь любопытства. Не выдержав, я потянулся и бесцеремонно отодвинул наушник.

— Что?! — Миа вздрогнула так, будто я ударил её током. Она мгновенно захлопнула тетрадь, прижимая её к груди, словно величайшее сокровище, и уставилась на меня широко распахнутыми, испуганными глазами.

— Я говорю: сядь ровно, «принцесса», — проворчал я, возвращая руки на руль. — Иначе вечер мы проведем не в пути, а в компании парней с мигалками и со штрафом, который будешь платить ты.

— Да, извини... — выдохнула она, тут же спохватившись.

Миа мгновенно выпрямилась, неловко потянувшись за рюкзаком на заднее сиденье. В этот момент салон наполнился её ароматом — тонким, дурманящим коктейлем из жасмина и спелой вишни. Этот запах был слишком правильным, слишком «дорогим» для моего присутсвия, и он необъяснимо сильно ударил мне в голову.

Я не выдержал и коротко усмехнулся, глядя на её небрежный пучок. Рука сама потянулась к ней. Одним резким движением я сорвал резинку, освобождая её волосы.

— Это тебе больше не нужно. Тренировка закончилась, — бросил я.

В ту же секунду тяжёлая копна светлых волос рассыпалась по её плечам. Миа не успела среагировать, и пряди полностью закрыли её лицо. Она стала похожа на девчонку из фильма «Звонок», только в платиновой версии.

Я не выдержал и заржал в голос, глядя на этот внезапный «косплей». Миа зашипела, забавно отплевываясь от собственных волос, которые лезли ей в рот, и принялась яростно разгребать этот белый занавес, возвращаясь в нормальное положение в кресле.

— Дурак! — шикнула она, пытаясь придать лицу серьезный вид, но её глаза уже искрились.

Она еще секунду боролась с собой, а потом не выдержала и сама залилась звонким смехом, от которого в груди почему-то стало тесно. В этот момент, среди гула Нью-Йорка и запаха вишни, «принцесса» впервые показалась мне по-настоящему живой.

𝄞 𝄞 𝄞 𝄞

Когда мы свернули в промышленный квартал, где за фасадами из красного кирпича прятались мастерские, Миа заметно напряглась. Она припала к окну, с сомнением разглядывая пустые тротуары и обшарпанные стены.

— Что это за место? — спросила она, испуганно озираясь по сторонам, когда я начал притормаживать. — Отсюда вообще можно потом поймать такси?

Я не сдержал ухмылки, выруливая к знакомым воротам.

— Такси — вряд ли, ваше величество. А вот автобус — пожалуйста. Ну, или метро в трех кварталах, если не боишься спуститься под землю, — я весело подмигнул ей.

— Класс... — выдохнула она, и в этом «класс» было столько искреннего ужаса перед общественным транспортом, что мне захотелось её подколоть.

— А что, поближе к цивилизации сервисов не было?

— Были. Но в этом я работаю, — отрезал я, заезжая во внутренний двор. — Так что, если хочешь получить свою «ласточку» завтра, а не через месяц, нам лучше быть здесь.