- Рейтинг Литрес:4.5
Полная версия:
Катя Ёж Дом над морем. Мученица
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Нет, конечно, — поспешно возразил Максим. — Мне удается контролировать дела, но…
— Ты один у руля?
— Увы, нет. У вдовы Федора каким-то чудом обнаружилась генеральная доверенность, поэтому она распоряжается его долей и принимает некоторые решения.
— Которые ты, надеюсь, оспариваешь? — судя по прорезавшим лоб глубоким морщинам, Евгения взволновало услышанное. — Бабе не место в кресле командующего.
Максим усмехнулся:
— Папа, ты забыл, что сам так и не смог справиться с конкурирующей фирмой, которую возглавляла женщина?
— Ты не путай! Вероника, знаешь ли, дурой-то никогда не была… — пробурчал Дорн-старший, чуть покраснев.
— Так и Наталья неглупа, — настала очередь Максима вздыхать. — Но она рушит компанию, целенаправленно ведет ее к катастрофе. Мы уже остановили самый перспективный проект.
— Ты хочешь сказать, она делает это специально?! — на лице Евгения отразилось неподдельное изумление и какое-то детское непонимание. — Кто в здравом уме рубит сук, на котором сидит?!
— Оскорбленная женщина, папа, — печально ответил Максим.
Евгений молчал, глядя на сына из-под густых белых бровей, а тот продолжал:
— Наталья уничтожает наследство детей Федора. Помнишь Соню Шубину?
Евгений с минуту размышлял, потом уточнил:
— Твоя богемная приятельница? Любовница Федьки?
— Не просто любовница. У них четверо детей, младшему всего шестнадцать, школьник.
— Вот что, Макс! — сурово произнес Евгений. — Я так скажу: если ты поймешь, что дело плохо, то не жди. Изымай долю, дроби компанию, короче, делай что хочешь, но вытаскивай деньги — так у тебя останется хоть что-то!
Максим обреченно кивнул. Он и сам рассматривал такой вариант в качестве последнего средства.
— Это конец всему, папа. Не останется ничего от ваших с дедом начинаний.
— Сын! — Дорн-старший повысил голос. — Забудь об этих глупостях! Хочешь всего лишиться? У тебя жена и, как я понимаю, ребенок в планах?
Максим понуро опустил голову. К стыду своему, о Майе и тем более о ребенке он думал совсем мало в последнее время.
— Есть что-то еще, что я должен знать? — подозрительно спросил отец, прищурившись. — У тебя и дома проблемы?
— Не с женой, нет.
Евгений ждал, ждал терпеливо, но Максиму все не хватало духу.
— А мама далеко?
— Мама гуляет по бутикам, — нетерпеливо отмахнулся Евгений. — Выкрасила шевелюру в огненно-рыжий, и теперь подбирает тряпки под новую себя! Из ума выжила на старости лет, я так это называю.
— Она женщина и хочет быть красивой.
— Макс, ты долго будешь мотать мне нервы и отмалчиваться? Что тебя беспокоит помимо бизнеса?
— Соня, — ответил наконец Максим. — Она тяжело больна, ей хуже с каждым днем, и сделать ничего нельзя.
Отец нахмурился:
— Что между вами?
— Ничего, папа! Вообще ничего и никогда не было! Но она дорога мне, как и прошлое, частью которого является. И я не знаю, как ее спасти.
Дорн-старший молчал, жуя ртом. Глаза его, поблескивая из-под бровей, непрерывно метались из стороны в сторону. Максим не знал, зачем заговорил об этом. Отец не врач и может сделать не больше него. Да, он безусловно поймет чувства сына, потому что прошел через подобное с Вероникой, но помощи ждать бессмысленно. Но тут Евгений поднял взгляд и тихо спросил:
— Что за диагноз? Как далеко все зашло?
***
В цветочном салоне “Лара” Майю ожидал сюрприз, причем не самый приятный.
Когда она приблизилась к дверям, то увидела сквозь стекло, что у прилавка толпится целая очередь. Не успев удивиться такой популярности зимних букетов, стоивших, надо сказать, дороговато для местных покупателей, девушка узнала среди них бабу Нюру и деда Семена — того самого незадачливого стрелка, ранившего Алексея. Не меньше поразило Майю присутствие в салоне толстяка-майора из местного полицейского участка, а также Юрки. Последнего заметил и Кирилл, тут же удивленно присвистнувший:
— Э, а Власьева я с утра на КПП видал! Самоволочка…
— Кирилл, ради бога, не вздумай никуда стучать, это вообще не обязательно, — процедила Майя.
Через дверь звуки не просачивались, поэтому, как она ни напрягала слух, расслышать, о чем спорят в салоне, не удалось. А там, судя по выражениям лиц, именно спорили.
Сама Лара стояла за прилавком и первой увидела Майю и Кирилла. Не успела девушка открыть дверь и войти, как народ угомонился и принял демонстративно застывшие позы, будто в детской игре.
— Здравствуйте! — звонко поздоровалась Майя.
Анна Васильевна и Семен уперли глаза в пол и бочком потопали к выходу. Майор нарочито громко воскликнул:
— И не надо тут сборища устраивать! Ничего не берете, только треплетесь, а покупателей… того самого… распугиваете! А ты, Юрка, дуй на пост, не то уволят. У них с этим строго, да, Майя Аркадьевна?
Он заискивающе улыбнулся Майе, и ей стало неприятно от выражения подобострастия на его румяной физиономии. Она помнила, как этот же толстяк орал на толпу, собравшуюся под окнами администрации городка, и вот тогда он был куда более настоящим.
— Гоняю их, понимаете ли, — продолжал тем временем полицейский. — Слежу, чтоб больше троих без бутылки водки не собирались!
Он весело заржал, но Майя смысла его шутки не уловила, и он, глядя в ее серьезное лицо, спрятал улыбку:
— После того митинга мы тут запретили всяческие сборища без специального распоряжения. Охлаждаем, так сказать, контингент… Ну… Пойду я, Майя Аркадьевна. Супругу мое почтение!
И майор ретировался вслед за стариками и Юрием. В салоне осталась одна Лариса, деловито перебиравшая и подрезавшая стебли с розовыми бутонами.
Убедившись, что Кирилл за ней внутрь не сунулся и ждет на улице, Майя, понизив голос, обратилась к женщине:
— Лариса, а что происходит?
— Ты о чем, Майка? — невозмутимо спросила та, но руки ее чуть подрагивали.
— Да ощущения у меня странные.
— Ну, знаешь… Когда ощущения… говорят, это, креститься надо! — Лариса нервно захихикала.
“Она что-то знает о Вике!” — мелькнуло в голове у Майи. А что, если правда?!
— Лара, Вика объявилась? Да?!
Лариса оставила стебли в покое и совершенно искренне удивилась:
— Вика? Нет… Ее же окружные ищут.
Да, Майя знала от Ярцева, что поисками Виктории давно уже занимается окружной отдел полиции, а Максим заверил, что Важенин и Лисовский не причастны к исчезновению девушки, но это не умаляло ее опасений. Даже наоборот, усиливало их, ведь если Вику похитил и удерживает кто-то третий, то почему бы ему не быть обычным маньяком? Причем, гастролером. Приехал, убил, уехал — ищи свищи, а Викуша уже давно на дне моря или в какой-нибудь расселине в скалах.
Увидев, как глаза Майи наполняются слезами от представленных ужасов, Лара сжалилась над ней:
— Ну что тут поделаешь… Кто Вику знал да верует — те давно уже в церкви за нее свечки жгут. А мы, нехристи, только надеждой и живы.
— Неизвестность хуже всего, — ударив кулачком по прилавку, сердито сказала Майя.
— Согласна, — Лара пожала плечами.
Вдруг от входа донесся девичий голосок:
— Простите, простите, я задержалась!
Глаза Ларисы забегали.
— За смертью тебя посылать… — проворчала она, принимая у худенькой большеглазой девушки ворох каких-то квитанций.
— Здрасти! — девушка кивнула посетительнице и исчезла в глубине салона.
— Это кто? — спросила Майя у Ларисы, низко опустившей голову над бумажками.
— Да так… — та махнула рукой, но Майя уже и сама все поняла.
— Новенькую наняла? Вместо Вики?
Лариса вспыхнула:
— А что? И наняла! Вики-то вон сколько нет, держать за ней место, что ли? А я одна не справляюсь!
“Конечно, не справляешься, — подумала Майя, — если посреди дня кому-то еду таскаешь”.
Злиться на Лару глупо — она по-своему права. Просто для Майи наем новой работницы означал одно: с Викой здесь распрощались и назад уже не ждут. От этой мысли стало грустно и страшно. Глубоко в душе Майя не отпускала подругу и не хотела верить, что та никогда больше не вернется.
А где-то еще глубже попискивал сигнал тревоги, связанный с более чем странным поведением Ларисы и остальных. И Майя, склонная доверять своей интуиции, хоть и не всегда следуя ее советам, твердо решила при первой же возможности выяснить, что скрывают ее земляки.
***
Соне снова снилась Юля. Она находилась в залитом солнцем пространстве и сидела в обычном кресле, обтянутом светлой тканью, какие стояли в особняке Дорнов. Сама Юля была в белом и с распущенными волосами, а на коленях у нее сидела маленькая девочка, пытавшаяся самостоятельно расчесать себе волосы. В итоге она запуталась в них, и тогда Юля мягко взяла щетку из ее ручек и принялась разбирать густые темные пряди. Девочка сначала глядела в пол, но потом подняла глазки прямо на Соню. Та замерла. Если до этой секунды она не сомневалась, что видит себя маленькую с Юлей, то теперь не узнавала ни ту, ни другую. Вернее женщина в белом Юлю отдаленно напоминала, а вот малышка у нее на коленях была Соне незнакома. Хотя где-то ведь встречала она эти ясные зеленые глаза, где-то видела их… И еще одна деталь удивила Соню: один из крошечных пальчиков девочки, держась на нем каким-то чудом, украшало тяжелое на вид кольцо с большим бриллиантом. Потом девочка встала и начала вдруг расти, взрослея на глазах. За миг до того, как Соне показалось, что она вот-вот узнает представшую перед ней молодую женщину, ее позвали, вытягивая из сна.
Над ней висело лицо в белой маске, которую тут же спустила рука в перчатке. Это оказался Борис. Он спокойно смотрел на Соню, но глубине его синих глаз прятался страх. Ей и самой было страшно.
— Умница, — сказал Глебов и чуть сжал Соне руку. — Давай еще немного поборемся?
И она слабо улыбнулась. Если бы только вспомнить ту девочку…
***
Лариса отказалась рекомендовать хоть кого-то из жителей городка в качестве потенциальной прислуги в доме Максима.
— Сама подумай, девонька, слава у вас здесь теперь такая… Никто не согласится.
— Понятно, — Майя поджала губы.
Значит, людей придется искать через агентства.
— А что со стройкой-то? — спросила вдруг Лариса. — Отказался Дорн от нее? Мальчики ваши по домам больше не ходят.
— Я мало что знаю, Лара. Но Максим, в отличие от Лисовского, не хотел никого силой выживать, поэтому проект приостановлен.
Лариса задумчиво покивала то ли словам Майи, то ли своим мыслям. Разговор сам собой сошел на нет, и Майя, попрощавшись, ушла.
Когда они с Кириллом уже приближались к потайной калитке, позвонил Максим. Майя ответила, надеясь, что он передумал ночевать в городе и звонит с просьбой приготовить на ужин что-то из его любимых блюд. Однако услышала совсем другое:
— Наталья предлагает пообедать вместе. Она и мы с тобой.
— Вот как? И ты согласился? Я думала, у вас противостояние.
— Потому и считаю нужным встретиться с ней в неформальной обстановке. Я все еще надеюсь уладить дело миром.
— Хорошо, — возразить Майе было нечего. — Когда и где?
— В доме Лисовских завтра, время уточню позже. Я сам объясню Кириллу, как доехать.
— Как… как мне одеться?
— Ничего особенного не верти. Это просто обед, не торжество. И ни слова о Соне и детях. Наталья наверняка в курсе, где они, просто не стоит лишний раз раздражать ее.
— Я могу вообще молчать, Максим, мне не впервой изображать куклу и говорить по указке перед твоими знакомыми.
В трубке повисла тишина, и Майя испугалась, что перегнула палку, но тут раздался его голос:
— Ты обижена на меня? Прости. Я делаю, что могу — наверное, этого мало. Но я люблю тебя.
— Я тебя тоже…
Она не успела договорить — Дорн завершил разговор.
***
— Прошу вас! — хорошенькая девушка указала Максиму на дверь врачебного кабинета.
Дорн вошел и поздоровался. Он сразу отметил, как забегали глаза доктора: тот узнал его — ого, спустя столько лет? Приветственная улыбка у эскулапа вышла натянутой.
— С чем пожаловали, Максим… Евгеньевич?
Легкая заминка, в документы все-таки заглянул — значит, помнит смутно.
— Я был у вас очень давно, — начал Максим, усаживаясь в кресле у стола поудобнее. — С женой. Вы сказали мне тогда, что я здоров и могу иметь столько детей, сколько сможет родить мне супруга. А она, к сожалению, не смогла забеременеть.
— Мне жаль, — напряжение заставило голос врача дрогнуть, и Дорн заметил это.
Сцепленные в замок пальцы, затаенная тревога во взгляде, подрагивающие ноздри тоже от него не укрылись.
— Проблема в том, что я теперь снова женат. На молодой и абсолютно здоровой женщине. Но и она зачать не может.
— Такое… бывает.
Максим внимательно посмотрел на врача и мягко сказал:
— Давайте просто повторим все, что мы тогда делали. Я хочу быть уверен.
Глава 10
Остаток дня Майя провела в мастерской, перебирая инструменты и материалы. Кое-что пришло в негодность и летело в мешок, который затем отправится на свалку. Рисовать не хотелось. Майя не понимала, то ли она настолько расстроена, то ли просто устала заниматься делами насущными, а только никакого вдохновения у нее не было.
Вечером приехал Роман. Майя даже обрадовалась ему, поскольку Лисовский стянул в гостиную всех остальных, и можно было не опасаться столкнуться где-нибудь с Дашей. Майя не собиралась выяснять с ней отношения, но нахалка при каждой встрече в коридоре или общих комнатах так пялилась на нее, что было понятно: ищет повод, а когда найдет — скандала не избежать. Нет, все же Максим зря уехал. При нем Дарья еще старалась хотя бы казаться пай-девочкой, но в его отсутствие скучала и постепенно превращалась в мегеру. Она покрикивала на Тёмку и дулась на Никиту, который все время пропадал у себя в комнате с гитарой. Майя со страхом ждала, когда же наступит ее черед, но Роман отвлек внимание сестры на себя.
— Ты был у мамы? — поигрывая кончиком длинной косы, спросила Даша.
Майя исподтишка ревниво следила за ней. Удивительно красива, как и другие Лисовские, при этом во многом похожа на мать. И как Максим устоял?
— Да, поговорили немного, но она быстро устала, и меня выгнали, — ответил Роман и обратился к Тёмке: — Надо с тобой что-то решать, мелкий. Я насчет школы.
— А что, я не могу дома учиться? Так же делают, — заныл Артем. — Скажи лучше, когда маму выпишут?
— Выпишут скоро, а учиться дома ты не будешь. Я подыщу в городе квартиру побольше, и ты переедешь ко мне.
Тёмка скорчил гримасу, а Даша заявила:
— Ищи совсем большую, я тоже хочу в город.
Майя от возмущения чуть не задохнулась. Эта дрянь всерьез надеется, что, оказавшись поближе к офису компании, сможет таскаться к Максиму?! Таков ее тайный умысел, не иначе!
— Ромка, ты поужинаешь с нами? — проворковала гадина.
А елея-то сколько в голосе! Врожденное или у Сони нахваталась?
Роман пожал плечами и покосился на Майю — хозяйка здесь она. Тёмка тоже посмотрел на девушку, и в его взгляде она увидела такую безнадегу, что у нее против воли сжалось сердце. Бедный, он же не забыл, как Майя кричала, что они ей надоели. А ведь ему, должно быть, очень одиноко: матери, с которой он прожил всю жизнь, рядом нет, Максима тоже, братья и сестра взрослые и куда более самостоятельные… Майю затопила волна жалости к подростку, и она с трудом удержалась, чтобы не броситься обнимать его. “Пора рожать, у тебя уже гормоны бунтуют и просят младенца!” — подумалось ей.
— Роман, оставайтесь. Я скажу Дине, чтобы наготовила побольше, — сказала Майя, вставая.
— Варвара так и не появилась? — спросил он.
— Кстати, да, — томно протянула Дарья, — где наша Варюшка?
“Ой, вот такое сюсюканье тебе совсем не идет!” — решила про себя Майя и чуть не скривилась от отвращения. Ей резануло слух это “наша”. Похоже, девчонка действительно считала Лисовских и Дорнов единым кланом. Она все же взяла себя в руки и спокойно ответила:
— К сожалению, от Варвары нет вестей, учимся жить без нее.
— Но ты, Майя, наверное, выдохнула? — пропела Даша. — Не говори, что вы с ней отлично ладили. Не поверю!
Роман шикнул на сестру. Майя резко повернулась и зашагала в сторону кухни. В горле образовался ком. Дрянь, дрянь, дрянь! Неужели она настолько не соответствует своему положению, настолько недостойна Дорна, настолько хуже Юлии?!
Майя могла бы убедить себя, что слова Даши имели целью всего лишь задеть ее, но реакция Романа доказывала обратное — это была горькая правда: Майя в роли жены Максима вызывала одно лишь недоумение и насмешку. Может быть, Юлия и не была так уж хороша, умна и прекрасна, но она была другой. И внешне, и внутренне, с иным прошлым и взглядами. Да и не в этом даже была главная беда…
Майя внезапно осознала, что Лисовские — больше, чем семья, пусть и очень сплоченная. Это была общность со своими установками и принципами. Со своей жизненной философией. Со своей моралью. Этой моралью и определялось их отношение ко всему встреченному: интерес или неприятие, желание помочь или утопить. Мораль диктовала им критерии выбора спутника жизни и друзей. Мораль требовала мести — и вот уже бедолага, поднявший руку на то, что по каким-то причинам важно для Лисовских, садится в тюрьму на двадцать пять лет. И остановить их может только смерть.
Дав указания Дине, Майя вернулась в гостиную и еще на входе увидела, как Даша, забравшись с ногами на диван, что-то шепчет на ухо старшему брату. В следующую секунду Роман молниеносным движением схватил сестру за косу и сильно потянул вниз, заставив ее вскрикнуть. Потом он тоже что-то прошептал ей и лишь после этого отпустил. Вернее, отшвырнул от себя, как отшвыривал его отец Соню после поцелуя. Даша гневно поглядела на него и отползла подальше. Майя приподняла одну бровь: ничего странного, вот такое у Лисовских понятие о границах допустимого.
***
После ужина Роман засобирался в город и на все уговоры Никиты и Тёмки остаться ответил отказом. Майя, дождавшись, когда он со всеми попрощается, вызвалась его проводить.
— Зря уезжаете, свободные комнаты еще есть, — сказала она. — Правда, на первом этаже, и постель придется стелить самому.
— Не хочу никого стеснять, — ответил Роман. — К тому же ехать отсюда в офис утром… Нет, спасибо. Не представляю, как Максим не устает.
— Уже устал, — грустно усмехнулась Майя. — Сегодня он не приедет домой.
— Потерпите, — с неожиданным участием произнес Лисовский. — Это скоро кончится. Как только мы избавимся от Натальи.
Майя смотрела на юношу, изучая его лицо. Большие темные глаза лучились теплом и дружелюбием, которые так не вязались с готовностью разделаться с одинокой вдовой пусть не самого приятного нрава, но все же не заслуживающей того, чтобы после унизительного брака остаться ни с чем.
— А прислуга вам нужна. Хотя бы приходящий персонал, — заметил Роман.
— Я все время об этом думаю, но впервые сталкиваюсь с такой задачей, — Майя смутилась. — Не знаю…
— Не знаете, как нанимают? — подсказал Роман. — Я помогу. Поспрашиваю в офисе: у многих коллег из числа топ-менеджеров есть в этих делах опыт — возьму у них рекомендации.
— Я была бы очень благодарна вам!
Майя от радости чуть не запрыгала, но вовремя осадила себя. Лисовский этот ее порыв, наверное, заметил, потому что снисходительно улыбнулся.
— Поблагодарите позже, когда все получится. И еще одно… Мы можем перейти на “ты”?
— О… Конечно!
Майя и сама не понимала, как вышло, что с остальными членами семьи она общается свободно, а с Романом — нет. Он рассмеялся, и лицо у него при этом стало совершенно детское.
— Боюсь, глупо прозвучит, но мне неуютно. У родителей такая фишка есть… — Роман осекся и поправился, — была… Как перейдут на имя-отчество — прячься кто может: оба не в настроении, того и гляди долбанет.
— Все, — Майя тоже улыбнулась, — теперь будет уютнее. Надеюсь.
— Тогда я поехал. Пока!
Роман протянул Майе руку и с величайшей осторожностью пожал ее ладонь.
— Мы начали общаться не очень мирно, — заметил он. — Надеюсь, станем друзьями.
И прежде чем она успела ответить, вдруг быстро сказал:
— Но берегись Дашку. Будь осторожна, не слушай и не верь ей ни в чем. Она актриса почище других.
— Почему ты так говоришь? — спросила Майя, но Роман уже спешил к машине.
***
Глебов разрешил Максиму побыть с Соней, пока она не заснет, а после позвал к себе побеседовать.
— Соня прямо не говорит, но ей хотелось бы отсюда выйти, — сказал Максим.
Борис потер лоб, помолчал, испытующе глядя на Дорна, потом спросил:
— А ты понимаешь, что это значит? Без лечения Софья проживет достаточно, чтобы измучить вас всех. Да, она еще в ясном сознании, но скоро ей придется колоть анальгетики, а там и болезнь сделает свое дело. Она перестанет узнавать окружающих, потом впадет в забытье…
— Ей будет лучше дома, — упрямо повторил Максим. — В окружении детей. А у меня достаточно средств, чтобы обеспечить надлежащий уход.
***
В квартиру они приехали одновременно — Дорн из больницы, а Роман из особняка.
— Как там все? — спросил Максим.
На самом деле по-настоящему он хотел знать только одно, и Лисовский прекрасно это понимал, поэтому сразу же сказал то, чего от него ждали:
— Дашка сделала ход.
— Что именно?
— Я не поверил в первую секунду, но ровно то, что ты и предполагал. Как тебе удалось просчитать ее?!
Дорн только головой покачал от огорчения: он-то надеялся ошибиться. Надеялся, что люди, которые много лет окружали его и были ему семьей, до такой низости дойти не способны. Откуда это уродство тянется-то? Неужели и Юля, и Соня, поставь их судьба в ситуацию, подобную Дашкиной, поступили бы так же?
— Неважно, Ромка, — ответил он. — Просто угадал.
— И что будешь делать? Заберешь Майю оттуда?
— Нет, это полная глупость. Я не могу таскать ее за собой, так она никогда ничему не научится. А я хочу из нее борца сделать. Мало ли, как жизнь сложится…
Роман скептически смотрел на это желание Дорна, но, в конце концов, жена-то его, ему и решать, как защищать ее. А он, со своей стороны, поможет держать сестру в узде. И уж, конечно, не станет делать того, о чем она попросила сегодня — подставить Майю, соблазнив ее и выставив перед мужем гулящей дрянью. Ромка в жизни так не поступит! Слишком многим он теперь обязан Максиму и, прежде всего, не имеет права обмануть его доверие.
***
Майя снова не могла заснуть, как уже бывало, когда ее мучала казавшаяся неразрешимой проблема. На этот раз во всем была виновата Даша Лисовская, ее загадочный разговор с Романом и его предупреждение. Что же такого девчонка сказала брату, что тот чуть не пришиб ее?
Да и черт бы с ней, но ведь она от Максима не отстанет. Что, если надеяться на ее скорый отъезд бессмысленно? Вот возьмет и переведется в местный вуз под предлогом нехватки денег или желания быть ближе к семье. И все, из дома ее будет не вытравить! Что же придумать…? Ведь даже не отвлечь ничем: Максим стал ее навязчивой идеей.
Майя вертелась с боку на бок почти до утра, и уже перед самым рассветом спасительная мысль яркой вспышкой озарила ее воспаленный бессонницей и напряжением рассудок. Вот только где взять помощника, без которого в придуманной схеме не обойтись?
Глава 11
У Лисовских Майе не понравился абсолютно.
Она так ждала полудня, когда Кирилл выведет машину, чтобы сесть в нее, поехать туда, где ждет их с Максимом Наталья, и наконец увидеть дом Федора, который представляла себе как нечто монументальное, тяжелое по стилю, но все-таки стиль этот имеющее... На деле же оказалось, что, в отличие от особняка Дорнов, постройке исполнилось немногим больше тридцати лет. Стены, возведенные в начале девяностых, были самыми обычными, как и вся архитектура. Ни тебе старинной каменной кладки, ни обилия закоулков, лестниц и лесенок, так что Майя не нашла для себя ничего интересного. Какие-то надежды она питала относительно внутреннего убранства, помня, что отец Юлии и Федора, по описанию Сони, любил роскошь, но и здесь поджидало разочарование. Пространство, очевидно многократно подвергавшееся переделке, представляло собой череду просторных помещений с огромными окнами и чудовищно давящими на психику черно-белыми стенами. Вымощенный такой же черно-белой плиткой пол, зеркала, ломающие геометрию комнат, высокие белые потолки минимум выступающих элементов и почти полное отсутствие вещей. Майе вмиг стало пусто и холодно. Федор ничем не отличался от сестрицы, но если Юлия ограничилась одной своей спальней, то он превратил в империю углов и линий весь дом.
Однако, когда Майя не замедлила поделиться своими соображениями с Максимом, он изрядно удивил ее, сообщив:
— В нынешнем виде этот дом — творение Натальи. Федор потому и зависал у Сони все время, а здесь торчал исключительно в кабинете. Вот там у него хорошо. Мягкая мебель, коньячок…
