- Рейтинг Литрес:4.5
Полная версия:
Катя Ёж Дом над морем. Мученица
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Майя округлила глаза:
— Так почему же он позволил жене…?
Максим многозначительно посмотрел на нее. Ну да, конечно. Ради собственного спокойствия и безопасности детей он был готов стерпеть какую угодно блажь супруги, тем более что всегда можно сбежать туда, где уютно, тепло и мягко. Мебель у Лисовских и впрямь была отвратительно жесткой. Неужели самой Наталье такое по душе? Или же несчастная женщина положила жизнь на то, чтобы превратить домашний очаг в ад, добровольно согласившись страдать, лишь бы страдал ее муж? Не понять Майе их диких отношений. Казалось, двое взрослых людей должны были найти компромисс, давно освободить друг друга и жить счастливо каждый своей жизнью, а они зачем-то выбрали толочь стекло и жрать его каждый день.
В столовой за длинным прямоугольным столом, накрытым белоснежной скатертью, супруги разместились с одного края, а Наталья — с другого. Майя подумала, что они и с Лисовским, наверное, так же сидели — на разных концах, чтобы почти не видеть и не слышать друг друга.
Блюда подавали две горничные. Майя, привыкшая, что Варвара с этой задачей справлялась в одиночку, с явным удивлением разглядывала девушек, и Наталья, заметив ее взгляд, усмехнулась.
— Макс демократ, да? И машину сам водит. А Феденька у нас был барин!
Майя спрятала улыбку, вспомнив, что и сама так же называла Лисовского.
— Как вообще семейная жизнь, Майя, как справляешься с домом? У вас ведь целый старинный замок. Я, правда, давненько там была. Меня не привечали! — последние слова Наталья произнесла с ехидным смешком, глаза же ее при этом полыхнули самой настоящей злобой.
— Но сейчас, Макс, я, наверное, могу нанести тебе ответный визит? — продолжила она, и Майя поняла: Лисовская знает, что в доме Соня и дети.
— Разумеется, — невозмутимо ответил Максим. — Скажи когда — и устроим совместный ужин.
В лице хозяйки промелькнуло разочарование:
— Ехать к тебе далековато.
Дорн пожал плечами:
— Разок за долгое время, почему бы и нет? Посмотришь местность. Там довольно красиво, Майе нравится.
Майя постаралась улыбнуться как можно обаятельнее, Наталья же ответила ей кислой миной.
— Меня природа обделила художественным вкусом, увы. Скалы тоску наводят.
— А где-то среди них и Федя… — произнес Максим все тем же сдержанным тоном.
Лисовская поморщилась:
— Максим, я надеялась просто пообедать, провести время за приятной беседой.
— А мне хотелось бы обсудить поисковую операцию, которую я предлагал, — возразил Максим.
Наталья кивнула:
— Да-да, ты возжелал спустить миллион или около того на обследование какой-то расселины.
— Потому что внизу, я уверен, мы найдем Федора.
— Зачем тратить деньги, если через полгода его и так признают погибшим?
Лисовская еле сдерживалась, чтобы говорить спокойно. Майя не понимала, зачем Максим выводит ее из себя, если речь шла о каких-то мирных переговорах.
Издалека донесся мелодичный переливчатый звон. Наталья подняла голову и широко улыбнулась.
— А вот и приглашенная звезда! Прошу меня извинить, я встречу…
Она поднялась и вышла. Максим тут же скомкал в руках салфетку и, швырнув ее на стол, выругался. Майя изумленно подняла на него глаза. В отличие от Федора, никогда не следящего за речью, Дорн редко повышал голос, не говоря уже о нецензурных выражениях.
— Сука, — шипел сейчас Максим. — Нарочно не хочет его искать. Как только тело поднимут, мы начнем тяжбу, вот она и медлит. Надеется к лету развалить компанию.
Майя осторожно накрыла ладонью мелко трясущиеся пальцы Максима.
— Все хорошо. Наталья ведь не нужна тебе для поисков. Или это слишком большие деньги, и ты не потянешь?
Максим хотел что-то ответить, но не успел. Вернулась Лисовская, ведя за собой гостя. Едва он переступил порог столовой, пораженная Майя раскрыла рот, а Дорн не смог с собой справиться и вскочил, резко отодвинув стул:
— А ты что здесь делаешь?!
Из-за спины Натальи скалил великолепные зубы Олег Полтавцев.
***
В тот день Майе довелось выслушать весь запас брани, которой муж, как выяснилось, владел виртуозно.
— Кто бы мог подумать, а? Вылез, пристроился! — повторял Максим, вышагивая взад и вперед по набережной, куда он и Майя пошли прогуляться после визита к Наталье.
— Как Олегу удалось? — непонимающе проговорила Майя. — Они были знакомы раньше?
— Откуда бы?! Я их точно не сводил! — Дорн развел руками. — Удивительно! А Федор говорил мне, что у Наташки специфические вкусы… Нет, все нормально, с мужиками она спит, с мужиками. Хотя Полтавцева мужиком назвать вряд ли можно. Жиголо, альфонс хренов!
Поток брани полился вновь, и Майя с тоской посмотрела на убегающую под мост реку.
— Будь с ней осторожна, — сказал наконец Максим.
Эти слова прозвучали так похоже на предостережение Романа Лисовского, что девушка невольно хихикнула:
— В последнее время все просят меня быть осторожной, а ведь я последний человек, кто хоть какую-то роль играет во всей этой истории.
— Именно поэтому! — возразил Максим. — Тебя легко использовать втемную. Не позволяй Наталье собой манипулировать. До чего вы с ней договорились? Что поедете вместе в галерею?
— Да.
— Не терпится ей на костях станцевать, — зло пробормотал Дорн. — Ладно же… Поборемся еще. А Полтавцев теперь мой личный враг.
— Вы же братья.
— Какой он мне брат? Приспособленец, шакал! — презрительно выплюнул Максим. — А еще к Соне таскается! Вот бы она порадовалась, увидев…
Тут он замолчал и окинул Майю странным взглядом. Она забеспокоилась:
— Что-то случилось? Почему ты на меня так смотришь?
— Нет, нет, — Дорн покачал головой, — я просто подумал…
Опершись о перила, он уставился на воду. Они стояли так довольно долго, пока Майя не начала замерзать. Она несмело потянула мужа за рукав пальто:
— Максим, может, пойдем?
— А? — Дорн растерянно оглянулся, словно успел забыть о ее присутствии. — Прости, золотце… Да, конечно. Не хватало тебе еще простудиться! Идем. Где твой Кирилл, вызови.
— Я надеялась, мы вернемся домой вместе.
Майя расстроенно заглянула мужу в лицо, но он лишь обнял ее и мимоходом поцеловал.
— Любимая моя девочка, потом, потом. Езжай пока одна, я остаюсь в городе.
Зажужжал мобильник у него в кармане, и Майя отошла. Максим вытащил телефон, поглядел на экран, и лицо его прояснилось.
— Да, папа!
Потом он замолчал и какое-то время слушал.
— Сейчас я на улице. Чуть позже поговорим, хорошо?
Нажав отбой, он обхватил жену за плечи. Глаза у него сияли.
— Все, моя хорошая, мне пора! Давай домой и будь аккуратна там.
А это он к чему? Имеет в виду Дашу?
Майя видела, как Максим оживился. Евгений сообщил сыну нечто приятное, что ее, очевидно, не касалось. Стало обидно, однако Дорн даже не заметил этого. Он смотрел вдаль и мыслями был уже не здесь.
***
Сгорая от нетерпения, Максим отправился в офис, где сразу же набрал номер отца.
— Давай по видео, сын, — предложил Евгений. — То, что я собираюсь рассказать, на слух воспринимать сложно.
Заинтригованный донельзя, Максим выполнил его просьбу. Дорн-старший снова был один.
— Хочу предупредить: я не уверен, что твою Соню еще можно спасти.
— Просто объясни, куда и к кому идти, — поторопил его Максим.
У Евгения было такое лицо, будто он сомневался, стоит ли вообще начинать какие-то объяснения. Максим терпеливо ждал, пока отец решится.
— Видишь ли, Макс, в это нелегко поверить. И если бы я сам не был тому свидетелем, то нашего разговора не было бы. Но, как мне кажется, у твоей подруги нет выбора.
— Звучит зловеще. Надеюсь, ей не придется приносить кровавые жертвы.
Максим шутил, стараясь избавиться от невесть откуда взявшейся нервозности, однако Евгений оставался серьезным.
— Кровавые, не кровавые… А поверить кое во что сверхъестественное придется.
— Ты что, к шаману нас отправить собрался?
Дорн-старший молчал. Память уже воскрешала в памяти образы, и отчетливее других виделись ему двое: широкоплечий статный мужчина с орлиным носом и тяжелым усыпляющим взглядом и маленькая хрупкая женщина, русоволосая и зеленоглазая. Женщина, которую он однажды захотел и не добился, а потом погубил.
***
Роман скинул два контакта, когда Майя шла по дорожке к крыльцу особняка. Благоустройство загородных участков и подбор горничных с проживанием. С садовниками она прекрасно разберется сама, наверное, а вот насчет того, чтобы впустить в дом посторонних, придется советоваться с Максимом.
Взгляд остановился на сухих ветках, сплетенных в колючий шар на цветочной клумбе. Когда-то они были кустами шиповника и цвели розами, но всему наступает конец. Может, не ждать, а выдрать их из земли самой?
В окне на втором этаже мелькнуло что-то белое. Майя подняла глаза и увидела Дашу, глядящую на нее через стекло, не отрываясь. Губы девушки кривила ухмылка. Что ж, хорошо смеется тот, кто смеется последним.
***
— Вы почему после разрешенного времени-то все приползаете? — раздраженно выговаривал Борис Максиму, когда тот вновь заявился повидать Соню. — Не пущу и точка!
— Кто это “все”? Ромка здесь, что ли? — спросил Дорн.
Ему казалось, тот не собирался сегодня к матери…
— Почему Ромка? Кавалер очередной!
Сдвинув брови, Максим зашагал к отделению, где находилась палата Сони.
— Тише шагай! — крикнул ему вслед доктор Глебов. — Не то мне нагоняй устроят.
Конечно, к Соне мог прийти и Ярослав Грибоконь, но Максим отчего-то был уверен, что увидит сейчас физиономию Полтавцева. Так и вышло. Олег сидел на стуле у кровати Сони, они тихо беседовали.
— Ты и здесь успеваешь, паразит! — пошел на него Дорн, но кузен даже не встал и укоризненно посмотрел на Шубину.
— Объясни ему, а? Сегодня у Натальи я узнал о себе много нового, и не могу сказать, что пребываю в восторге.
Максим сунул руки в карманы и замер в своей любимой позе, чуть ссутулившись. Он уже догадывался, в чем тут дело, заподозрив Соню в военной хитрости, когда вспомнил загадочный визит кузена в его особняк, о цели которого Шубина так ничего толком и не сказала.
— Макс, тебе не за что нападать на Олега, — спокойно сказала она. — Он вертится возле Натальи по моей просьбе. В дела не лезет, но и от глупостей, будем надеяться, отвлечет.
— Должен сказать, — добавил Полтавцев, — что задачка оказалась со звездочкой. Слухи о ее пристрастиях вовсе не были слухами.
— Но ты же справился? — Соня шутливо похлопала Олега по коленке, и он театрально закатил глаза:
— Пришлось рассказывать, что вы, сволочи последние, лишили меня чести и денег, я страшно зол и желаю отыграться. Перспектива мести возбуждает Наташеньку гораздо сильнее моего божественного тела, но союзник ей нужен.
— Денег-то тебя кто лишил, бессовестный? — возмутился Максим. — Чья была идея?
Соня, кутаясь в одеяло, загадочно улыбнулась, и, поглядев на нее, Дорн мигом вспомнил собственные слова, сказанные им недавно Майе: “Я бы никому не советовал иметь врагами Лисовских”.
***
Ей двенадцать, и впервые за долгое время семья снова вместе.
Они едут на пикник. За рулем папа. Он не просит так называть его, потому что не хочет, чтобы она забывала родного отца, но ей приятно. Рядом с ним брат, названый, но все же.
Сестра вместе с ней на заднем сидении. Такая красивая в своем белом платье! Папа пообещал, что подарит ей похожее. До сих пор он преподносил только кукол и замысловатые испанские конфеты с морской солью. Конфеты очень вкусные, но куклы! Она уже совсем взрослая, примеряет бюстгальтеры, а ей дарят детские игрушки — смешно.
Папа невероятно ласков с ней, часто обнимает, и иногда ей кажется, что брат и сестра ревнуют. Особенно сестра. Юля так зорко следит, когда они с папой сидят вдвоем на диване и читают книги или смотрят кино! И лицо при этом делает очень строгое, даже злое.
Однажды она видела, как Юля что-то говорила Федору на ухо, а подбородком указывала на нее. Неужели задумали дурное?
Глава 12
Максим разглядывал лицо человека на экране ноутбука. Он не видел его уже двадцать пять лет и вряд ли узнал бы, столкнись они в толпе на улице. Илья Дорн, младший сын Георгия Дорна от Анастасии Пашутиной, жестоко разлученной с женихом из-за интрижки ее отца с Милой, тогдашней супругой Георгия.
Из хмурого заикающегося юноши с длинным худым лицом и неугасимым лихорадочным блеском в живых зеленых глазах, вечно сутулящегося и не вынимающего руки из карманов, изгоя в собственной семье, Илья превратился в уверенного в себе мужчину со спокойным доброжелательным взглядом, несомненно привлекательного, несмотря на то, что лоб уже начинали бороздить морщины, в уголках глаз залегли тени, а виски посеребрила ранняя седина, блестевшая инеем в темно-русых волосах и чеховской бородке. Илья тоже с интересом смотрел на Максима, сравнивая его сегодняшнего со светловолосым тощим пареньком, каким тот был четверть века назад. Дядя и племянник, но при этом ровесники и даже почти друзья. Несомненно, они и стали бы ими, если бы не Алесса.
Сегодняшняя встреча, пусть и виртуальная, не могла не всколыхнуть в Максиме воспоминания о первой любви, обернувшейся для Ильи роковой страстью и великой драмой. Однако причина, по которой двое мужчин смотрели сейчас друг на друга настороженно, заключалась отнюдь не в разбившей им сердце девушке. Если бы трещина, пролегшая между ними, могла зарасти так же легко, как забылись уже обещания, поцелуи и жаркие ночи! Самый страшный удар нанес Илье Дорну его старший брат, и было в этом что-то фатальное: когда-то ради брака с юной Настей Георгий подтолкнул к гибели мать Евгения, а двадцать лет спустя Евгений, имея все возможности спасти жизнь Анастасии, не сделал этого из мести. Однако мстил он вовсе не за мать, и в этом заключалась вся подлость и мерзость его поступка.
***
Услышав от отца правду, Максим сначала не поверил ему. В голове не укладывалось, что, случись все так, как мечталось Евгению, он вообще никогда не стал бы искать ни Илону, ни сына.
После смерти матери Евгений не сбежал из дома, как его младший брат Вячеслав, чью невесту Георгий Дорн сделал своей новой супругой. Нет, старший сын остался с отцом, хотя и сам расстался с возлюбленной по его вине. Пытаясь объяснить себе мотивы собственных поступков и решений, Евгений неизбежно приходил к одному и тому же выводу — он трус и слабак. Славка нашел в себе силы взбунтоваться и пойти против отца, а Женька не смог. Смирился и принял правила игры. Потом он долго третировал Настю и ее детей, а еще яростнее ненавидел бывшую невесту Веронику, предавшую его. Лишь после смерти отца Евгению удалось вернуть в свою жизнь радость. Он все-таки женился на Веронике, а с Анастасией даже подружился, однако идиллия длилась меньше двух лет.
Его жена, тяжело болевшая еще до свадьбы с ним, умерла, так и не родив желанного ребенка. Евгений, потеряв Веронику снова и уже окончательно, не сошел с ума от горя, только благодаря поддержке Насти. Добрая душа, она простила все неприятности, которые он причинил ей за прошедшие годы, и была рядом, принимая на себя потоки желчи, боли и скорби. При этом у Анастасии и в мыслях не было ничего романтического, тем более что после смерти Георгия она сошлась с другим мужчиной по имени Станислав. Стас исполнял в загородном доме Дорнов много функций. Он был охранником, водителем, мастером на все руки, а еще художником. Это его мастерская располагалась в мансарде, где сегодня творила Майя.
Самым же главным талантом Стаса было целительство. Евгений не верил в магию и экстрасенсов, но когда на его глазах обычный человек снял у Вероники чудовищную боль наложением рук, он задумался.
К сожалению, вылечить ее Стас не сумел, хотя пытался и потратил на это много времени. Силы не те, как он объяснял. Слишком неопытен и слаб для такой серьезной болезни. Но смерть Вероники стала, благодаря его дару, легкой и быстрой, и Евгений помнил об этом долго.
Помнил, пока не решил, что Анастасия могла бы заменить ему покойную жену не только ласковым словом, но и в постели. Отказывая ему, Настя даже не предполагала, насколько одержимым может быть Дорн. Он не оставлял ее в покое, угрожая не только ей, но и Илье, и младшим детям. В конце концов Стас уговорил Анастасию уехать к ней на родину, на север. Там она заболела: слабое сердце подвело. Настя слегла, а кардиологи разводили руками: операция спасла бы ее, но в их городе такие не делали. Понадобились деньги, которых у Анастасии и Стаса не было.
Конечно, целитель снова пытался использовать свой дар. Фикцией он не был: Стас действительно мог лечить людей, и с каждым годом ему поддавались все более сложные случаи. Однако своей любимой помочь он не мог, сколько ни бился.
Наконец, смирив гордыню, Илья и Стас обратились к Евгению. Тот был зол и не хотел о беглянке даже слышать. Но не только в его уязвленном самолюбии было дело.
Пока отец рассказывал, Максим машинально, по профессиональной привычке, отмечал и сопоставлял даты. Когда речь зашла о визите Ильи и его отчима к Евгению — а они на самом деле пересекли полстраны, чтобы буквально на коленях просить Дорна спасти Настю, — стало очевидно, что Илону и Максима тот уже успел разыскать.
— И мама не попросила за давнюю подругу? — прямо спросил Максим отца.
Тот подавил тяжелый вздох:
— Нет, сын. Иначе я бы, может, быстрее согласился. Ведь был на грани, уже почти сказал “да”.
У Максима не было слов. Илона, бывшая когда-то лучшей подругой Насти, устроила скандал и кричала, что ненавидит ее.
— Ревность это была, что же еще, — сказал Евгений. — Обычная бабская ревность.
Ценой ревности стала жизнь. Когда Дорн все же спохватился и примчался на помощь, было уже поздно. Анастасию похоронили в родном городе, и там же остались Илья и Стас. Разумеется, оба поклялись не иметь больше дел с южной ветвью семьи.
Выслушав отца, Максим долго не мог подобрать подходящих слов.
— Я спросил у тебя, как мне быть, — проговорил он наконец. — А в ответ услышал сказку о колдуне и хронику подлой мести.
— Ты сам сказал, что помочь Соне может только чудо. Так я тебе его и предлагаю, — сказал Евгений.
— Даже если бы существовал некий кудесник, даже если бы этот ваш Стас мог лечить одним касанием — что мне с того? Жив ли он? А если жив, то пустит ли на порог меня, твоего сына?
В тот момент Евгению нечего было ответить, а Максим смотрел на него и думал, что лучше бы никогда не открывал для себя подобных омутов. Но если отца он еще мог хотя бы попытаться понять, поскольку злопамятность Дорнов была чертой известной, то поведение матери вызывало у него лишь презрение и чувство гадливости.
***
Нечего было и сомневаться: Илья Дорн крепко подумает, откликаться ли на просьбу Максима о разговоре. Связаться с ним можно было в социальной сети — именно оттуда, собственно, Максим и черпал сведения о своих северных родственниках.
Он знал, что Илья выучился на кардиохирурга, его младшие брат с сестрой тоже стали медиками, и теперь все трое работают в одной клинике. О личной жизни на их страничках информации было немного — фотографии, посты и не более. Да все это Максима сейчас и не интересовало. Состояние Сони ухудшалось, еще немного, и никуда она не сможет поехать. Действовать требовалось быстро, и Максим решился. Он написал Илье короткое письмо с просьбой связаться с ним, после чего оставалось лишь смиренно ждать, снизойдет ли дядюшка до разговора.
И вот, несколько дней спустя, Максим сидел перед Ильей и собирался с духом, чтобы заговорить с ним о Стасе.
***
Ерзая на неудобной лавке, Майя нетерпеливо смотрела на часы. Она уже договорилась с садовником о встрече, осмотре сада и даже об уборке сухих кустов, но если тот, кого она ждет, опоздает, придется переносить всю затею.
— Привет!
Лучезарно улыбаясь, Олег Полтавцев плюхнулся рядом. Мягкое серое и очень дорогое на вид пальто, кашемировый свитер, джинсы, простенькие, но тоже, скорее всего, недешевые, тщательная укладка, парфюм… Образ успешного, уверенного, здорового молодого кобеля, как решила про себя Майя. Ну, может, не очень молодого, но еще вполне годного для таких, как Наталья Лисовская. И для кое-кого еще.
Интересно, что Олег думает насчет своего будущего? Не проскачет же он альфонсом до старости. Потеряет кондицию — что делать станет?
— Странное ты место для встречи выбрала, детка! Почему в больнице-то? — Полтавцев окинул взглядом унылый больничный коридор.
— Не хотела, чтобы мой водитель видел тебя со мной, — пояснила девушка. — А сюда я приехала как бы к Соне. Если он тебя внизу засек и доложит Максиму, тот решит, что ты тоже к ней ходил.
Олег насмешливо посмотрел на нее:
— Постигаешь шпионскую науку, значит? Вот до чего доводит жизнь с Дорнами и Лисовскими. Очень тебя понимаю. Честно говоря, думал, что ты свалишь.
— После твоих страшных сказок о Максиме, чахнущим над покойницей? Ты бы пил меньше, Олег. Он все мне объяснил, да я и сама видела. Ничего криминального.
— Ну, если склепы и гробы тебя не беспокоят, значит, мой братец не ошибся в выборе новой супруги. Вы отличная пара!
Мимо прошлепала санитарка с ведром мыльной воды и сердито шикнула на Олега, слишком далеко вытянувшего длинные ноги. Нехотя он подобрал их. Сидеть на жесткой лавке было неудобно.
— А за что ты не любишь Лисовских? — поинтересовалась Майя. — Я же вижу, даже боишься, как мне кажется.
— Не любил, — уточнил Олег. — В прошедшем времени. У меня были претензии исключительно к это долбаной парочке больных на голову — Федору и его сестрице. Ты же знаешь, она мне с Максом мешала общаться. А Лисовский вообще наглухо отбитый.
— Расскажи! — потребовала Майя, но Полтавцев заупрямился:
— Если ты меня за этим позвала, то я пошел. У меня дела.
— Наталью окучивать? А хорошо ты пристроился: сейчас все нужные тебе средства через нее получишь.
Олег закатил глаза:
— Я тебя умоляю, детка, какие средства? Эта чокнутая баба планирует все разрушить, разорить контору! Если я хочу, чтобы финансовый поток стабилизировался, мне придется переубедить ее, что я и пытаюсь сделать.
— Но у тебя же есть свободное время? — вкрадчиво спросила Майя.
Она очень долго тренировалась все эти дни: придумывала реплики, оттачивала манеру перед зеркалом. Даже жесты и вот это легкое прикосновение к руке Олега, от которого он подпрыгнул и удивленно воззрился на нее, она репетировала очень долго. В конце концов, она тоже женщина. Хоть и слишком молодая для него, но ведь красивая! А он мужчина.
Олег, конечно, чувствовал робость Майи и понимал, что она делает лишь первые шаги на поле, которое им пройдено уже давно и не по разу, но смотрелось это так трогательно, что ему стало интересно: к чему дурочка ведет? Однако, услышав просьбу “дурочки”, он больше не умилялся. Быстро же она учится…
***
— И как живут сейчас мои южные родичи? — спросил Илья.
Говорил он спокойно, глядел без всякой враждебности или напряжения. Не знай Максим его историю, то даже не заподозрил бы, что за внешней безмятежностью может скрываться что-то еще. Но ведь непонятно, что на самом деле думает сейчас Илья. Прошло много лет, и любой, даже самый сильный, гнев остынет за такой срок.
— Вот он я, — Максим развел руками. — Живу в нашем старом доме.
— Ты женат?
— Да.
— Дети?
— Нет. Но будут, надеюсь. А ты? Как вы все?
Илья улыбнулся. Улыбка была хорошая, открытая и искренняя. Максим не видел в этом человеке Дорна. Даже шалопай Полтавцев был ему ближе и понятнее.
— Ты же нашел меня в сети, — ответил Илья тем временем. — У меня открытый профиль. Я женат, да. Детей нет, к сожалению. Полинка и Коля тоже при семьях, но они еще молоды, карьеру делают. Все медики, работы много, приходится постоянно учиться.
Младших Дорнов Максим никогда, кажется, и не видел, разве что на фото в профилях. Николай пошел в мать и был очень похож на старшего брата. Полина же, высокая худая блондинка с серыми глазами, напоминала Максиму их породу, Дорнов.
Илья молчал, не пытался поддержать разговор, но и завершить его не предлагал. Возможно, чувствовал, что Максим написал ему не ради того, чтобы справиться о жизни и здоровье северных представителей семейства. Как же перейти к загадочному Стасу?
— А я стройками занимаюсь, — сказал Максим.
— Продолжаешь дело отца… — Илья имел в виду, конечно же, своего отца — Георгия Дорна, который из чиновников быстро переквалифицировался в строители, когда прежняя власть рухнула.
— Почти. Моя компания — партнерский проект.
— Ты сказал, что живешь в нашем старом доме, — произнес Илья. — Неужто стоит еще?
— Стоит! И простоит еще лет сто, наверное.
