Катя Ёж Дом над морем. Мученица

Соня огляделась и кивнула:

— Соглашусь. Она не любила роскошь. Минимум вещей, простая одежда, к еде вообще была равнодушна…

— Так принято в их семье?

— Что ты, наоборот! Лисовский слыл сибаритом — я имею в виду Владимира Львовича, их с Федей отца. Он ценил комфорт, искал удовольствия во всех его проявлениях, часто нелегальных, и легко мог впасть в излишества. Все это происходило на моих глазах.

— От тебя ничего не скрывали? — удивилась Майя.

Соня рассмеялась:

— А зачем? Я была Лисовскому как дочь наравне с родными детьми. В последние годы жизни он гораздо больше времени проводил у меня, играя с внуками, чем в своем доме.

Майя была потрясена и переспросила:

— Постой, но я думала… Максим говорил… А как же тогда брак Федора с Натальей? Зачем их заставили пожениться?!

— Так было нужно для дела, — просто ответила Соня. — Но Владимир никогда не отрекался от наших с Федором детей. Уверена, если бы успел, то упомянул бы их и в завещании, и сейчас мы не докучали бы вам с Максом.

— А что же ему помешало? — полюбопытствовала Майя.

— Думаю, он не собирался умирать так рано, — пояснила Соня. — Когда это случилось, Владимиру было чуть за пятьдесят.

— Несчастный случай?

— Его убили.

Майя очень надеялась, что мелькнувшая в уголках губ Шубиной улыбка ей померещилась.

***

Дина едва успевала уследить за всеми кастрюлями и сковородами. Наблюдая за ее метаниями от плиты к столу, потом к холодильнику, а затем к мойке, Майя твердо решила, что завтра же, после визита к врачу, займется расширением штата обслуживающего персонала. Максим говорил, что когда-то в особняке было много прислуги, и лишь при его родителях осталась одна Дина. Но сейчас-то в доме целая орава обитателей! Она, Дорн, Соня, Лидия, Артем, скоро присоединится Даша, да и Кирилл теперь тоже с ними поселился.

— Диночка, давайте помогу, — послышалось от двери, и мимо Майи проплыла Лидия.

Повариха даже возразить ничего не успела, как та схватила нож, доску и застыла, ожидая постановки задачи. Майя почувствовала, что краснеет, и двинулась вслед за Лидией, но Дина возмущенно воскликнула:

— Нет уж, Майя Аркадьевна, вас не пущу! Где это видано? Идите, идите, рисуйте там у себя!

Лидия улыбнулась и тоже сказала:

— Майечка, мы справимся, не беспокойтесь. Я не просто так ввязалась: Дашка в еде жуть как привередлива, не всякое в рот возьмет, и только мне известно, как для нее готовить.

Дина закивала, подтверждая ее слова:

— Точно, Майя Аркадьевна, вот это святая правда. Дарьюшка, она такая, хуже папочки своего, ох, царствие ему небесное!

Перекрестившись, Дина вернулась к своим делам, попутно объясняя Лидии, что нужно сделать. Постояв в нерешительности, Майя покинула кухню и направилась было в мастерскую, как вдруг вспомнила, что так и не отдала Максиму его портрет. Он остался в багажнике кроссовера, который сейчас мчится по какой-то из дорог, везя к ним Дашу Лисовскую.

***

От встречи с дочерью Федора Майя не ждала ничего, молясь лишь о том, чтобы в дом не вошла вторая Юлия. Она действительно очень боялась увидеть кого-то похожего на свою предшественницу, хотя слабо представляла себе, как та могла выглядеть в молодости.

Вообще, у Майи было ощущение, что лицо Юлии ей знакомо, вот только откуда? Сначала она ужасно злилась на себя: нашлась художница, элементарного не может вспомнить! Однако потом до нее дошло, что все дело в глазах. Ведь Лариса, описывая внешность женщины, встреченной ею на набережной, говорила то же самое: взгляд Юлии мешал увидеть ее лицо целиком. Если Майя когда-либо и встречала кого-то похожего, то попросту не признала бы… Взять хотя бы Вику Волкову — у нее точно такие же огромные темные глаза, но похожа ли она на Юлию? Майя не могла совместить их лица в воображении, сколько ни пыталась. Колдовство какое-то! К тому же присутствие Сони мешало рассмотреть работу Грибоконя получше, и в итоге было решено сфотографировать изображение, а потом поиграть с фоторедактором, но руки все не доходили.

Словом, готовясь к приему Даши Лисовской, Майя желала одного: пусть она окажется похожей на кого угодно, но только не на высокомерную даму с портрета.

***

Встречать вновь прибывшую высыпали все обитатели дома, кроме, собственно, Дины и Лидии, во всю прыть торопящихся с ужином.

Наконец вишневый автомобиль подкатил к крыльцу, Кирилл услужливо распахнул заднюю дверь… и Майя облегченно выдохнула: перед ними стояла среднего роста девушка с изящной фигуркой, копной вьющихся темных волос и распахнутыми светло-серыми глазами. Единственная дочь Сони была почти полной ее копией, разве что в линии рта и подбородка угадывались резкость и сила воли, присущие характеру Дарьи и унаследованные, очевидно, от отца. Соня уже шагнула вперед, протянув к дочери руки, но тут из салона выпрыгнул еще один пассажир.

— Никитос!!! — завопил Артем и кинулся на шею рослому молодому человеку, такому же кудрявому и сероглазому, как Даша.

— Вот так дела, Никита тоже? — удивленно сказал Максим и пояснил в ответ на вопросительный взгляд Майи: — Никита — Дашкин брат-близнец.

— Ты откуда, а как же конкурс? — изумленно пробормотала Соня.

— Первый тур выиграли, пауза! — воскликнул юноша и стиснул мать в объятиях. — А Дашка сдала свои зачеты экстерном. Ну не могли мы там сидеть, мамуль!

— Поздравляю, мой хороший… — Соня расцеловала его, потом наконец обняла и дочь, а Никита подошел к Максиму, протягивая ему руку.

— Спасибо, — сказал он, — не знаю, что бы мы все без тебя делали…

Тут взгляд его упал на Майю, и Дорн представил ее:

— Познакомься, Никита, моя жена Майя.

Если Никита и был удивлен выбором Максима так же, как все остальные, то ничем этого не выдал: его лицо выражало дружелюбие и искренний интерес.

— Очень рад знакомству. Можно на “ты”?

— Конечно, — она даже растерялась, а Никита, сверкнув обаятельной улыбкой, обернулся к остальным и громко сказал:

— Слушайте, холодновато, может, в дом?

Уже входя в двери, Майя оглянулась, ища глазами мужа, и увидела его с Дашей. Максим вежливо улыбался девушке, тихо говорившей что-то, но его напряженное лицо, глаза, какими смотрела на него Даша, и ее легкое прикосновение в руке Дорна Майе очень не понравились. Перехватив Максима, она сказала:

— Насчет твоего портрета, он…

— Потом, милая, все потом, — рассеянно ответил Дорн, глядя вслед Даше.

***

Близнецы очень быстро поделили две оставшиеся комнаты на втором этаже, причем обошлось без ссор и обид. До ужина еще оставалось время, и Даша с Никитой могли спокойно разложить вещи, переодеться и отдохнуть с дороги.

— Рейс перенесли из-за непогоды — там уже снегопады и настоящие бури! — объяснила Даша причину задержки в пути.

Майя отметила про себя, что при большом сходстве с матерью у нее совсем другой тембр голоса: не Сонин, звонкий с переливчатыми нотками, а низкий и хрипловатый. Никита же, напротив, говорил словно пел, потому, наверное, и решил стать музыкантом.

— Значит, отчислился? — спросил его Максим.

— Да! Я давно решил, просто ждал каникул. Думал, выиграем конкурс, приеду, скажу отцу, и он поймет…

Юноша не договорил. Майя подумала, что вряд ли его надеждам суждено было оправдаться. Скорее всего, Лисовский начал бы давить на сына, вынуждая вернуться к учебе. Увы, как это ни прискорбно, но только смерть Федора освободила его сыну путь к мечте. Зато Даша, казалось, была вполне довольна своей будущей профессией.

— А кем она станет? — спросила Майя у Сони.

— Юристом, — ответила та.

***

Незадолго до того, как все собрались в столовой, появился Роман. Никита шумно приветствовал старшего брата, сестра чуть более сдержанно, но тоже с явной радостью. Дети Лисовских были очень дружны между собой, и Майя гадала, в чем тут секрет, пока в голову не пришло, что дело, вероятно, в системе их воспитания, в которую ее посвятил Максим.

До совершеннолетия они находились с матерью, а скандалы при Соне казались делом совершенно невообразимым. Сторонники эзотерических идей сказали бы, что Шубина гасит конфликты своей аурой, Майя же точно знала, что женщине, способной угомонить взбешенного мужчину, нетрудно проделать то же самое с малолетними озорниками.

Однако, помимо атмосферы покоя и безмятежности, царившей в доме Сони, детей объединяло и еще одно — отец-деспот, против которого можно было выстоять, лишь поддерживая и выгораживая друг друга. Этого Майя наверняка утверждать не могла, но почему-то такое объяснение казалось ей наиболее близким к истине. Удовлетворившись им, она принялась выбирать платье. В любой другой день к ужину можно было бы спуститься в простом домашнем костюме, но сегодня у них особенный вечер.

Майя остановила свой выбор на черном платье средней длины с запахом, мягко облегающем фигуру, с подчеркивающим талию широким поясом и глубоким декольте. Увидев ее одетой, Максим одобрительно кивнул, но потом погрозил пальцем и сказал:

— Да ты с ума сошла! Там три здоровых половозрелых парня — они же возненавидят меня.

— Нравится? — игриво спросила Майя, вильнув бедрами.

— Очень… Но пора спускаться, нас ждут.

Майя была озадачена. Не то чтобы ей очень хотелось опоздать к столу, заслужив порцию многозначительных взглядов Романа Лисовского, но от мужа она ожидала большей пылкости.

***

Ужин удался на славу. Во всяком случае, с точки зрения Майи. Дина превзошла саму себя: блюда были изумительными на вкус, а меню поражало разнообразием. Неудивительно, что поварихе понадобилась помощь. Майя украдкой наблюдала за Дашей и отметила, что та и в самом деле с большой осторожностью пробовала то, что оказывалось в ее тарелке, но в конечном итоге одобрила все поданное. Говорила девушка совсем мало, а вот Никита увлеченно рассказывал о своей музыкальной карьере, уроках вокала, которые брал тайком от всех, о том, как собрал группу, об удаче, приведшей их на конкурс и о многом другом. Тёмка, раскрыв рот, слушал брата, а Соня глядела на обоих с бесконечной нежностью и, как показалось Майе, с гордостью. Максим наклонился к жене и прошептал ей на ухо:

— Никита первым пошел против отца. Тёмка тоже взбрыкнул, но за него просила Соня, а наш Орфей сам по себе.

— Значит, не таким уж всемогущим был ваш Федор, — отозвалась Майя, разглядывая семейство, впервые представшее перед ней в полном составе.

Вернее, почти в полном, но следовало признать: без худшей своей половины. Правда, о Лисовском тоже вспомнили. Никита и Даша наперебой расспрашивали о катастрофе, ее причинах и ходе поисков, однако Максим с Романом мало что могли сказать. Экспертиза механизма вертолета еще не закончена, расследование идет. Соня отмалчивалась, только с каждой минутой делалась все печальнее. Первой заметив это, Лидия шепнула что-то на ухо Роману, и тот решительно сказал:

— Ну ладно. Давайте не будем превращать сегодняшний вечер в поминальную трапезу. У нас еще будет для этого время. Дашка, ты что молчишь? Я тебя, между прочим, еще не отругал за шоу в сети!

Даша фыркнула и под насмешливыми взглядами братьев встала и вышла из столовой.

— О чем он? — спросила Майя Максима.

Он хмыкнул:

— Меньше надо было на митингах своих скакать и по кладбищам за мной бегать, тогда была бы в курсе.

— Слушай… — возмущенно начала она, но Дорн приложил палец к губам и поднялся.

— Куда ты?

— Я сейчас. Поиграй пока в радушную хозяйку, развлеки наших гостей. Вон Соня что-то загрустила!

С этими словами Максим исчез, и Майе ничего не оставалось, кроме как действительно заняться оставшимися за столом. Она пересела к Шубиной поближе.

— Соня, все хорошо?

Та подняла на нее ясные глаза и улыбнулась, но Майя заметила на ее ресницах росинки слез.

— Ты из-за Федора?

Соня помотала головой:

— Да нет… Я уже смирилась. Почти.

Быстро же она. Максим вон до сих пор мается. Хотя разница между несчастным случаем и самоубийством все-таки существенная. Последнее будоражит куда сильнее и оставляет неизгладимый след в виде чувства вины у тех, кто продолжает жить. К гибели же Лисовского приложила руку сама судьба, и Соне не за что себя судить.

Тем временем Никита решил продемонстрировать какой-то элемент танцевального номера, поставленного для них на конкурсе, и отчаянно смешил братьев своей неуклюжестью.

— На самом деле я в этот момент стою в стороне и пою, а вот это все исполняют ребята. Я ж деревянный!

— Вас покажут по телеку? — спросил Тёмка, но Никита ответил отрицательно:

— Не-а, первый тур не для эфира: слишком много участников. Если и покажут, то лишь тех, кто дальше нормально выступит.

— Когда второй тур? — поинтересовался Роман.

— Через месяц. И там все очень серьезно. Мы готовим целую программу, но беда в том, что на конкурсе должны будем петь чужие песни, которые нам назначат.

— Ты справишься, — уверенно сказала Соня. — Как иначе?

— И это уже покажут на телевидении! Чтобы все смотрели, понятно? И ты, мама! — строго сказал Никита, но даже строгость эта была обаятельной. Харизматичный, артистичный… На взгляд Майи, этот юноша верно выбрал свою дорогу.

— Кто бы мог подумать, что я стану матерью эдаких здоровяков… — задумчиво проговорила Соня, и Майя вновь услышала гордость, сквозившую в ее интонации.

Она поняла, что опять испытывает зависть. На этот раз к Соне, щедро одаренной тем, о чем сама Майя мечтает вот уже который месяц с первого дня своего замужества — детьми.

— А где Дашка? Кто-нибудь видел Дашку? — донесся до ее ушей голос Никиты.

***

Максим оглянулся, проверяя, не идет ли кто-то за ним, но все было спокойно. Он пересек гостиную, вошел в кабинет и запер за собой дверь, повернув задвижку.

В ту же секунду тьма за его спиной шевельнулась, гибкие руки заскользили по телу, ноздрей коснулся до боли знакомый аромат духов.

— Макс, любимый, наконец-то одни…