Полная версия:
Игорь Андреевич Филиппов Сын за отца
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Итоговый экзамен сдал на «отлично».
Всего два раза за практику 1930 года Андрею удалось встретиться с Ниной, воспользовавшись попутными плавсредствами до Ленинграда. Однако эти две встречи многое прояснили в их отношениях: они поняли, что жить друг без друга не могут.
Обнадёживающий отказ
С осени 1930 и до весны 1931 г. каждое увольнение Андрей мчался к Нине. Они много гуляли по улицам и паркам Ленинграда, иногда удавалось сходить в кино или театр.
Как-то в начале апреля, в солнечный и тёплый день, когда на улицам Ленинграда особенно слышно громкое воркование голубей и задорное чириканье воробьёв, почувствовавших весну, Андрей, не позвонив по телефону, сразу пошёл по хорошо известному адресу, чтобы серьёзно поговорить с родителями Нины о том, что молодая пара решили связать свои Судьбы воедино, и как можно раньше.
Когда Андрей, в новой форме курсанта-старшины и в фуражке, явился к Ивановым, Алексей Васильевич и Мария Ивановна были очень рады, как за Андрея, так и за дочь; они уже поняли, что скорой свадьбы не избежать. Однако мудрая Мария Ивановна спросила: «А вы знаете, что с 1927 года, согласно новому Кодексу о браке, девушка не может выйти замуж до 18 лет? А тебе, Нина, 17лет ещё только 16 апреля исполнится. Придётся ждать больше года…»
Это был удар… Однако вскоре всё разъяснилось. Оказалось, что уже в 1928 году в Кодекс о браке было внесено маленькое примечание, позволяющее «…в исключительных случаях понижать установленный возраст на год и только для женщин».
Тут взял слово Алексей Васильевич: «Дорогой и уважаемый Андрей, давайте подождём со свадьбой до осени – твоего окончания училища. Будешь командиром РККФ – а тут тебе и молодая жена!» На том и порешили.
Стажировка 1931 года на торпедных катерах МСБМ
В мае 1931 года Андрей стал кандидатом в члены ВКП(б).
На стажировку после третьего курса, летом 1931 года, Андрей пришёл уверенным шагом бывалого военмора, на голове лихо, по-катерному, сидела морская фуражка, на рукаве форменки – старшинские нашивки курсанта-боцмана. Встретили его как товарища, заработавшего во время прошлогодней практики уважение экипажей.
Рисунок Андрея Михайловича 1930 года. Самолёт ЮГ-1 управляет беспилотным торпедным катером, наводя его на цель
Андрей сразу и полностью «окунулся» в занятия, тренировки, ремонт материальной части. Разместился он на учебном корабле «Ленинградсовет» (бывший учебный корабль «Верный», потом «Петросовет), который временами использовался как плавбаза. Конкретно к какому-то одному катеру Андрея не приписывали, он исполнял обязанности любого специалиста из состава экипажа катера отряда, как дублируя его обязанности, так и исполняя напрямую, если тот отсутствовал по каким-либо причинам. В конце стажировки он двое суток замещал командира катера. В эти сложнейшие для Андрея дни, когда был объявлен выход на отработку маневрирования катеров звеном, будущий командир проявил себя хорошо: анализировал обстановку, маневрируя, правильно отдавал команды, грамотно вывел катер из базы и привёл обратно, за что получил благодарность от командира отряда. Надо сказать, что опытный экипаж катера всячески поддерживал будущего молодого командира, своими действиями «подчищая» его некоторые промахи.
Андрей участвовал и в учении, которое проходило на сравнительно небольшом пространстве восточной части Финского залива. Учение началось с артиллерийской дуэли эскадры кораблей МСБМ с «вражескими» кораблями, прорывающимися с запада. Линкоры, крейсеры и форты, используя дальнобойную артиллерию, «стреляли» по пока невидимому на торпедных катерах «врагу». Эсминцы охранения, заметив дымы кораблей «противника», поставили дымовые завесы. Торпедные катера отряда полным ходом помчались навстречу кораблям «противника». После стремительного сближения и выхода в точку залпа, с каждого катера в воздух взлетела ракета, обозначавшая торпедный удар. После этого учение для торпедников закончилось, и катера ушли курсом на Кроншлот, в базу. Так оттачивалось боевое мастерство разнородных сил МСБМ.
Как-то раз, проходя Петровским фарватером, экипаж катера, на котором был и Андрей, заметил севший на мель катер Ш-4, с которого подавали сигналы флажным семафором, а над катером кружил трёхмоторный, с поплавковым шасси, самолёт ЮГ-1. Про него в училище рассказывали, что такие самолёты был заказаны в германской фирме «Юнкерс», и базировались они близ города Красногвардейска (бывший Троцк, а ещё ранее и в будущем – Гатчина). Подошли малым ходом, стараясь самим не сесть на мель. Увидели несколько человек в воде по шею, пытающихся сдвинуть катер с мели. Одна голова при этом радостно смеялась и делала приглашающие жесты. Каково же было удивление и радость Андрея, который в этой улыбающейся голове узнал Бориса Васильевича Никитина! Катер Никитина был напичкан приборами так называемого «волнового управления», выполняющими команды передатчика, установленного на самолёте ЮГ-1 на управление рулём, двигателями, торпедным аппаратом, даже на постановку дымовой завесы. Испытания с беспилотным отечественным катером Ш-1 проводились ещё с весны, но пока не всё шло гладко, а сегодня катер уже второй раз сел на мель. По команде командира Андрей прыгнул на палубу севшего на мель катера и закрепил буксирный конец. Через пять минут катер Никитина был снят с мели.
В конце стажировки командир отряда Ф.С. Октябрьский, прощаясь с Андреем, произнёс официальные слова, порадовавшие Андрея: «Старшина Филиппов, за время своей стажировки Вы показали себя исключительно грамотным специалистом, безупречно исполняя любую должность на торпедном катере. Ждём Вас после окончания училища командиром торпедного катера нашего отряда!»
Торжественный выпуск
Последний год учёбы в ВМУ пролетел быстро. Приближался выпуск и производство курсантов в командиры РККФ.
В октябре 1930 года сменился начальник училища. Теперь им командовал и одновременно был комиссаром Татаринов Алексей Николаевич, участник Октябрьской революции и Гражданской войны, участник штурма Зимнего дворца, командир и комиссар Черноморского флотского экипажа, последние два года – слушатель ВМА.
20 октября 1931 года, в Зале Революции, вдоль правой стены построились все курсанты училища, выпускники – в форме командиров РККФ с нашивками согласно назначенных должностей, командование училища - в центре левой стены, рядом – преподаватели. Все – в парадной форме одежды. Начальник училища зачитал Приказ об окончании училища. Каждый выпускник получил Свидетельство об окончании ВМУ им. Фрунзе и Предписание на командирскую должность в РККФ.
Андрей держал в руках Свидетельство об окончании ВМУ имени Фрунзе и не мог сдержать волнения: неужели это он – простой деревенский парень – стал командиром РККФ, а скоро будет командовать торпедным катером на Балтике?! И он снова мысленно говорил «Спасибо» Октябрьской революции, благодаря которой свершилась его мечта.
Свидетельство об окончании ВМУ выглядело очень представительно. На листе жёсткой белой бумаги в самом верху был изображён герб СССР с надписью «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Ниже надпись «Народный Комиссариат по Военным и Морским Делам». Далее – большой заголовок Свидетельство. Ниже текст: «Военно-Морское Училище имени М.В. Фрунзе сим свидетельствует, что курсант Филиппов Андрей окончил полный курс Училища по Штурманской специальности и выполнил все требования, предъявленные программами по нижеследующим предметам: Тактика оружия с практическими занятиями. История военно-морского искусства. Военно-сухопутное дело. Морское дело. Средства Морской авиации. Артиллерийская стрельба и организация судовой артиллерии. Материальная часть артиллерии. Торпедная стрельба. Материальная часть торпедного дела. Минное дело (с подрывным делом и тралением). Мореходная астрономия. Навигация и лоция. Девиация. Электромеханические навигационные приборы. Физическая география. Военно-Морская Администрация и Организация. Механическое дело. Теория корабля с кораблестроением. Судовая электротехника. Средства связи. История ВКП(б). Ленинизм. Экономическая политика СССР. Политическая экономия. Политпросветработа в РККФ. Теоретическая механика. Высшая математика (дифференциальное и интегральное исчисление, аналитическая геометрия). Военно-химическое дело. Английский язык. Текущая политика. Проекционное черчение с начертательной геометрией.
Далее была вписана дата выдачи и подписи Начальника Училища и Начальника Учебно-Строевого Отдела. Сверху – Печать Военно-Морского училища имени Фрунзе.
…
Андрей окончил училище хорошо, получив по основным предметам отличные оценки. После торжественного марша на плацу училища выпускники убыли в отпуск, по окончанию которого должны были прибыть на корабли и базы РККФ согласно предписаниям.
Свадьба - женитьба
Свадьба состоялась через десять дней после выпуска, 30 октября 1931 года. Андрею было 22 года, Нине – 17 лет. Гуляли в двух «раздвижных» комнатах Ивановых, с участием нескольких однокашников Андрея, которые служили на кораблях в Кронштадте и на катерах в Кроншлоте, а также многочисленных родственников и друзей–товарищей по коммунальной квартире на 16 хозяев…
Начало ноября 1931г. Неделя после свадьбы. Нине 17 лет, Андрею 22 года
В главе II использована литература: [1,2,10,21,22,29,32,34,35,37,38,47,48,50,55,58,65,72,74]
Глава третья. Назначение – на Тихий!
Командир торпедного катера
Явившись в ноябре 1931 г. в отряд торпедных катеров, и представившись командиру отряда Октябрьскому, Андрей предполагал, что ему сразу выделят современный катер типа Ш-4, которым он и будет командовать.
Фото1930-х годов. Советские реданные торпедные катера типа Ш-4
Но не тут-то было – все должности командиров торпедных катеров Ш-4 были заняты. Помня своё обещание, данное перед строем в конце стажировки Андрея, Филипп Сергеевич назначил его командиром катера «Торникрофт» английского производства, к тому времени устаревшего и почти не используемого. Главной задачей для Андрея командир отряда определил подготовить катер к весенней навигации: сплотить «разболтавшийся» экипаж, полностью перебрать моторы, очистить корпус от ржавчины и старой краски, покрасить, починить устройство пуска торпед, короче - привести катер в боевой вид. Для ремонта моторов выделили Андрею его приятеля – моториста А.С. Гулима, который хорошо разбирался в моторах фирмы «Торникрофт» мощностью 375 л.с.
Почти до Нового 1932 г. Андрей с переставшим «разбалтываться» экипажем чистил, красил, чинил, перебирал механизмы, одновременно изучал наставления, приказы, руководства, штудировал лоцию Балтийского моря… «Вот, - думалось молодому командиру, - растают весной льды в Финском заливе, и помчимся мы по волнам с ветерочком, только вьёт!»
Однако не суждено было сбыться мечте Андрея. Перед самым Новым годом пришёл с проверкой командир отряда. Скрупулёзно всё осмотрел, спросил о дальнейших планах, похвалил за службу весь экипаж, а потом… ошарашил: «Проделана большая работа – молодцы! Однако придётся на этом и пошабашить! С сегодняшнего дня начато формирование Особого отряда торпедных катеров для отправки на Дальний Восток. Я назначен командиром отряда. Экипажу катера сегодня же закончить все работы и перейти в подчинение командиру 1-го дивизиона для подготовки выделенных катеров Ш-4 и погрузки их на железнодорожные платформы. И ещё: ни в коем случае не сообщать родным и знакомым об отряде и о переброске его на Дальний Восток».
Первая мысль Андрея была, попал ли он в состав отряда; вторая - про Нину: «Только поженились, и уже расставаться… Как же ей объяснить, чтоб не утонула в слезах?»
В тот же день комиссар А.Д. Баруздин подробно разъяснил командирам и краснофлотцам формирующегося отряда суть приказа командования: «В течение осени 1931 года и начала зимы японская Квантунская армия, вторгшись в Китайскую Манчжурию, захватила большую часть этой провинции. Вероятность нападения империалистической Японии на Советский Дальний Восток многократно увеличилась. Правительство СССР, понимая, что в сложившихся обстоятельствах военно-морских сил на Дальневосточных рубежах явно не хватает, первейшим делом поставило создание мощного Тихоокеанского флота, в составе которого планируется сформировать несколько соединений торпедных катеров. Наш отряд будет первым с Балтики; позже будут и другие отряды, как с Балтики, так и с Чёрного моря». Комиссар также предупредил о соблюдении строгой секретности всего, что касалось отряда.
Не дожидаясь весны, катерники отряда и прибывшие на Балтику черноморцы занялись подготовкой катеров в дальнюю дорогу. Перебирали двигатели, готовили оружие, связь, строительные материалы для постройки баз на океанских берегах.
В середине марта к Кроншлоту пробились ледоколы, позволившие подойти плавучему крану и баржам. Моряки осторожно спускали торпедные катера на лёд, ставили их на кильблоки с санками и тащили к крану, который поднимал катера на баржи. Вместе со всеми трудился и экипаж Андрея Филиппова. Ледоколы отводили баржи в Ленинградский порт, где катера грузились на железнодорожные платформы.
Неожиданный поворот Судьбы
К апрелю состав убывающего на Дальний Восток отряда окончательно сформировался. Всего погрузили 12 катеров. Андрей был назначен флаг-штурманом отряда.
1932 г. Флагманский штурман Особого отряда торпедных катеров МСДВ Филиппов Андрей Михайлович
Начальник отряда поручил ему, связавшись с Главным гидрографическим управлением и с УБеКоБалтом (Управлением по безопасности кораблевождения Балтийского моря), получить все возможные морские карты Тихого океана, лоции морей и проливов, штурманские инструменты, чтобы заблаговременно, ещё во время следования по железной дороге, знакомить личный состав с морским театром и особенностями навигации на Тихом океане. Готовясь к занятиям с командирами катеров и экипажами, Андрей постепенно убеждался, насколько сложная предстоит на Дальнем Востоке работа с катерами типа Ш-4, которые выдерживали волнение только до 2-х баллов.
А в это время на Дальнем Востоке к 1932 г. были восстановлены и частично модернизированы все ценные в боевом отношении корабли; к сожалению, таких кораблей получилось маловато. 30 марта 1932 г. закончилось формирование штаба МСДВ (Морских Сил Дальнего Востока). Командующим МСДВ был назначен Михаил Владимирович Викторов, флагман 1 ранга, который в своём первом приказе объявил о формировании МСДВ, перечислил соединения, части, корабли и учреждения, вошедшие в состав Морских Сил.
На Дальний Восток стали прибывать первые строители флота, пришедшие служить по комсомольским путевкам. В необжитых местах возникали аэродромы, возводились батареи береговой артиллерии, строились казармы. Планом строительства главной базы МСДВ на 1934-1937 гг. предполагалось иметь пункты базирования: в бухте Золотой Рог (крейсеры, подводные лодки, минные заградители), в бухте Новик и на о. Русский (тральщики, противолодочные корабли), в бухте Улисс (подводные лодки и торпедные катера), в бухте Воевода и заливе Стрелок (торпедные катера), в бухте Находка (подводные лодки и торпедные катера).
На Балтике и Черном море готовились эшелоны с катерниками и подводниками. Грузилась техника, строительные материалы.
Через всю огромную страну
18 апреля Андрей последний раз перед отъездом ночевал в семье. Очень трудно было смолчать о месте новой службы, а о том, на какой срок он уезжает «в командировку», Андрей и сам ничего не знал. По просьбе Нины все, кто был в тот день дома, пошли в ближайшую фотографию под витиеватым названием «Cabinet Portrait», отдающим дореволюционным «душком», и сфотографировались «на дорожку». Эту фотографию Андрей увидел не скоро.
8 апреля 1932 г. Ленинград. Семьи Ивановых и Филипповых перед отъездом Андрея на Тихоокеанский флот
20 апреля 1932 года отряд отбыл из Ленинграда. Для скрытности весь личный состав отряда был переодет в «гражданку». Попрощались дома - на вокзал родным было приходить запрещено. Ехали на Дальний Восток с большим желанием.
Во время пути с катерниками проводились различные занятия. Командир отряда рассказывал о военно-морских силах империалистической Японии, насчитывающих в своём составе более 5 линкоров, около 30 крейсеров, более 80 эсминцев, 50 подводных лодок; были даже авианосцы. Говорил он и о Квантунской армии, к этому времени полностью оккупировавшей Манчжурию и осуществлявшей провокации на нашей границе.
Мотористы Балтики и Чёрного моря обменивались опытом обслуживания моторов «Райт-Тайфун» мощностью 550 л.с., устанавливаемых на катерах типа Ш-4; катерные боцманы – особенностям стрельбы из пулемётов на ходу по надводным целям и самолётам, а также вождению катера при волнении моря выше предельно допустимого, если, конечно, это потребуется на войне.
Флаг-штурман отряда Андрей Филиппов знакомил - пока по морским картам - с особенностями огромного тихоокеанского простора: основными течениями, маяками, проливами и заливами, погодными условиями, короче – со всем, что успел изучить сам. Уже было известно, что база отряда торпедных катеров с Балтики будет находиться в бухте Большой Улисс. В бухте Малый Улисс будут базироваться подводные лодки «малютки».
Комиссар отряда привёл интересные факты об эффективной политике поддержки флота советской властью: в отряде члены и кандидаты в партию составляли 42%, комсомольцы - 25%; много внимания уделял разъяснению документов ВКП(б) и ВЛКСМ, принятых в последнее время. Говорил и о богатствах Дальневосточного края, о растительном и животном мире, о населяющих Дальний Восток народностях.
На платформах, где находились раскрепленные, обшитые досками и укрытые брезентом катера, были выставлены караульные посты. В одном из вагонов разместился камбуз, который, соблюдая установленную очерёдность, «кормил» личный состав отряда горячей пищей.
Андрей, когда появлялась свободная минута, подходил к окну и смотрел на проносившиеся мимо новостройки городов, обновлённые деревни, широкие сибирские реки, высокие скалистые горы, нескончаемую тайгу Приморья. Несколько раз видел лосей, однажды – семью медведей на берегу реки. Душа радовалась от обширности просторов и величия родной страны. Вспомнилась молодому командиру история Дальнего Востока, как её рассказывали преподаватели в училище: про Семёна Дежнёва, Ерофея Хабарова, Алексея Чирикова, Витуса Беринга, Ивана Крузенштерна, Юрия Лисянского… Вспоминалась и Гороватая, тятька, мать, братья… Как-то они там? Но больше всего тянуло его в Ленинград, к Нине.
Прибытие на Дальний Восток
Вечером 11 мая поезд с Особым отрядом катерников, прогрохотав по подземному туннелю, прибыл во Владивосток. Шёл дождь, сопки были в тумане. Со стороны моря задувал холодный ветер. Отряд временно разместили во флотском экипаже.
11 мая 1932 г. Владивосток. Выгрузка катера Ш-4 на причал у бухты Золотой Рог
Утром спустили катера на воду в спокойной в этот день бухте Золотой Рог, состоялись первые выходы для опробования моторов. Пока находились во Владивостоке, наблюдали, как на платформах по железной дороге подвозились самолёты, подводные лодки «малютки», береговые орудия, торпедные катера. Вся техника была хорошо укрыта брезентом, что предохраняло её при перевозке не только от грязи и пыли, но и от «вражеских глаз». Ещё через двое суток катера отряда перешли в бухту Большой Улисс, где предстояла интенсивная боевая учёба и серьёзное участие в постройке базы. Пока шли в будущую базу, удивлялись количеству островов, бухт, заливов… восхищались красотой прибрежных вод и огромных пространств Тихого океана.
Боевая подготовка пополам со стройкой
Ко времени перехода катеров в бухту Большой Улисс строители, незадолго до приезда катерников начавшие работы, успели сделать немного: построили временную стоянку торпедных катеров, возвели сооружение, отдалённо напоминающее эллинг, однако постройка домиков для семей командного и сверхсрочного состава была в зачаточном состоянии, кубрики экипажей катеров располагались в дощатых казармах, щелястых и холодных. Кроме того, не были завезены средства погрузки торпед и ёмкости для хранения жидкого топлива, а энергетическая мощность базы пока не обеспечивала в полной мере боевую и повседневную деятельность катеров.
1932 г. Бухта Большой Улисс. Несколько минут отдыха среди непрерывной боевой учёбы и строительства. Первый ряд второй справа – флаг-штурман ОТКА Андрей Филиппов
Пришлось катерникам, в ущерб боевой учёбе, заниматься всеми этими неотложными делами. А впереди их ждал следующий «подводный камень» - нехватка стройматериалов: цемента, кровельного железа, арматуры, даже пилёного леса (кругляка хватало). К тому же всё приходилось переносить на руках, так как средств механизации почти не было. Но больше всего угнетало семейных катерников отсутствие жилья, в которое можно было бы привести жену и детей. Заботило это и Андрея, недавно ставшего семейным человеком.
В таких трудах прошёл май, июнь и половина июля.
И снова через весь Советский Союз
Неожиданно Андрею поступил приказ срочно выехать в Ленинград для участия в приёмке второй партии катеров Ш-4 и перевозки их на Дальний Восток.
Снова Андрей ехал по гражданке, а форму вёз в чемодане; переоделся, когда уже поезд подъезжал к Ленинграду. Из вагона на перрон вышел командир РККФ; на каждом рукаве его тужурки было пришито по паре галунов средней величины золотистого цвета со звездой наверху, что соответствовало должности Андрея.
Из первой же телефонной будки Андрей позвонил и обрадовал Нину, что вечером будет дома, а сейчас ему надо в Кроншлот. Добравшись до Кроншлота, доложил о прибытии командиру БТКА Герарду Павловичу Нестведу, с которым до этого знаком не был, но знал, что до прошлого года он командовал на Балтике миноносцем, использовавшимся в качестве корабля–цели при испытаниях радиоуправляемых катеров. В разговоре с Герардом Павловичем выяснилось, что он тоже родом из Тверской губернии Опочецкого уезда, окончил ВМУ в 1924 году, через два года ставшее «…им. Фрунзе». Комбриг, выслушав доклад Андрея, усмехнулся и спросил: «Своих давно не видел?» - «С апреля». - «Поезжай-ка ты домой, явишься завтра, и мы с тобой займёмся отбором катеров». И Андрей «полетел» домой, к Нине.
Отбор катеров, подготовка их к переезду по железной дороге и прочие работы и дела продлились до середины августа, то есть заняли гораздо меньше времени, чем первая переброска: сказался и опыт, накопленный ранее, и летние условия, позволившие катерам следовать от Кроншлота до Ленинграда своим ходом.
За это время Андрей, несмотря на семилетнюю разницу в возрасте, сблизился с Герардом Павловичем. Как-то в разговоре комбриг спросил Андрея, знает ли тот, что сейчас поделывает Борис Викторович Никитин. Оказалось, что Никинин назначен на должность специалиста по торпедным катерам и особой технике в Управлении Морских Сил РККА, где, под руководством заместителя начальника Морских Сил Ивана Мартыновича Лудри и начальника Управления боевой подготовки Эдуарда Самуиловича Панцержанского, в срочном порядке организует Курсы боевой подготовки торпедных катеров и – впервые в истории российского и советского флота – создаёт Наставление по боевой деятельности торпедных катеров.
«Вот какое большое значение придаётся нашим маленьким, но таким грозным корабликам! В этом Наставлении, основываясь на уже накопленном опыте использования торпедных катеров на Балтике и Чёрном море, а также организации боевой подготовки в Воздушных Силах, предполагается ввести разделение экипажей, отрядов и дивизионов катеров на три линии – в зависимости от уровня их подготовки к решению боевых задач», - закончил Герард Павлович.
