Полная версия:
Игорь Геннадьевич Васильев Хроники "ОРКС". Том 1
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Кристина захохотала — громко, раскатисто, наслаждаясь происходящим с той чистой, незамутнённой радостью, которая бывает только у тех, кто нашёл достойного соперника:
— С удовольствием, док!
И она обрушила на Неферит град ударов.
Быстрых. Мощных. С разных углов. Без ритма и предупреждения — классическая техника боя без правил, смешанная с демонической скоростью и силой. Апперкоты, прямые удары, боковые, удары локтями, удары коленями — шквал стали и плоти, способный смять кого угодно. Краснокожая демоница больше не сдерживалась. Она была стихией. Она была ураганом в красной коже. Она была самой смертью, решившей поразмяться.
И каждый раз эфир Неферит отзывался.
Щит превращался в клинок, чтобы парировать удар сбоку. Клинок растекался в мерцающую дымку, чтобы уйти от прямого столкновения, пропуская кулак Кристины сквозь пустоту — и демоница по инерции пролетала вперёд, теряя равновесие на долю секунды. Дымка сгущалась в копьё, чтобы нанести контратакующий выпад в плечо — быстрый, точный, как укол змеи. Копьё рассыпалось на десятки мелких игл, которые веером летели в Кристину, словно стая разъярённых ос, жалящих со всех сторон.
Кристина зарычала — низко, по-звериному, — прикрывая лицо предплечьями. Иглы впивались в её красную кожу, оставляя мелкие, но многочисленные порезы. Ни один не был серьёзным, ни один не угрожал жизни, но вместе они создавали картину, достойную поля боя.
— Ай, зараза! Колется! Больно! Я думала, ты создаёшь оружие, а ты — чёртов дикобраз! — В её голосе, впрочем, не было злобы. Только азарт и восхищение.
Она развела руки в стороны, и воздух вокруг неё вздрогнул от жара. От красной кожи начали подниматься струйки пара — сперва тонкие, почти незаметные, потом всё гуще. В жёлтых глазах вспыхнул настоящий, боевой огонь — не тот весёлый огонёк, что был раньше, а глубокое, опасное пламя. Мышцы налились кровью, стали ещё больше, ещё твёрже. Она начинала разогревать своё тело, готовясь к чему-то серьёзному — к тому, что не предназначалось для тренировочных спаррингов. К тому, что она использовала только в настоящем бою, против настоящих врагов.
— Стоп.
Голос Вика перерезал напряжение, как скальпель перерезает нить. Чисто, резко, беспрекословно. Это был не крик — Вик никогда не кричал. Это был тот особый командирский тон, которому невозможно не подчиниться.
Оба бойца замерли. Кристина опустила руки, остывая — пар вокруг неё рассеялся, жёлтые глаза вернулись к привычному нагловатому веселью, мышцы расслабились. Она тяжело дышала, но улыбалась. Неферит тоже тяжело дышала: капли пота стекали по вискам, по шее, по острым ушам, катились по чёрному матовому костюму, но фиолетовые глаза горели азартом — чистым, незамутнённым, почти детским. Вокруг её пальцев всё ещё мерцал эфир, теперь спокойный, умиротворённый, словно уснувший зверь.
Вик медленно вышел на арену. Его шаги гулко отдавались в тишине тренировочного зала: размеренные, тяжёлые, уверенные. Он приближался к Неферит не как командир к подчинённой, а как равный к равной. Остановился в паре шагов от неё, и его зелёные глаза встретились с её фиолетовыми.
— Ты сама понимаешь, что сейчас сделала? — Его голос был ровным, но в нём звучало что-то новое. Что-то, чего она не слышала раньше. Возможно, уважение. Возможно, восхищение. — Ты не использовала ни одной заученной формы. Ни одного приёма из своего прошлого арсенала. Ты не пыталась повторить то, что умела раньше. Ты просто... позволяла эфиру быть собой. Быть живым. И он отвечал. Доверял. Слушался не как оружие — как партнёр.
Зелёные глаза не отрывались от фиолетовых. Два хищника, два лидера, две воли — на мгновение в воздухе арены возникло напряжение иного рода. Не боевое, но не менее острое. Напряжение узнавания. Напряжение понимания.
— Это не просто изменение способностей. Я видел много бойцов, Неф. За годы — сотни. Может, тысячи. Я видел, как люди теряли свои силы и обретали новые. Я видел мутации, трансформации, слияния с чуждыми сущностями. Но то, что сделала ты... — он покачал головой, и в этом жесте было больше красноречия, чем в иной речи, — ...это эволюция. Твой эфир больше не оружие, которое ты держишь в руках. Он — часть тебя. Продолжение твоей воли. Твоих инстинктов. Твоей... сущности. Ты больше не просто «пользователь эфира». Ты — сам эфир, принявший форму.
Неферит молчала несколько долгих секунд. Переваривала услышанное. Осмысливала. Взвешивала. Её хвост медленно качался за спиной, а в фиолетовых глазах шла напряжённая внутренняя работа. Затем она медленно подняла руку и посмотрела на ладонь. На этот раз она не пыталась придать эфиру форму — не приказывала стать клинком, щитом или хлыстом. Она просто позволила ему быть. Просто открыла ладонь и... разрешила.
Вокруг пальцев возникло мягкое фиолетовое сияние. Неяркое, тёплое, почти ласковое. Оно не стремилось ни разрушать, ни защищать — просто существовало, пульсируя в такт её сердцебиению, словно крохотная звезда, зажатая в пальцах. Словно живое существо, которое наконец-то поняли.
— Я чувствую... — её голос был тихим, почти шёпотом, и в нём звенело что-то, чего Кристина еще не слышала у этой холодной, надменной женщины, — ...будто я слепая, которая вдруг прозрела. Всю жизнь я думала, что эфир — это молот. Что он — просто инструмент. Грубый, примитивный, однозадачный. А он... он может быть чем угодно. Всем. Он не молот. Он — рука. Моя рука. Моё дыхание. Моя душа.
Она подняла взгляд на Вика, и в её глазах не было ни надменности, ни холода, ни этой вечной ледяной маски. Что-то уязвимое, но решительное, хрупкое, но несгибаемое. Словно она только что заглянула в бездну и поняла, что бездна смотрит в ответ с улыбкой. Но её ухмылка никуда не делась.
— Ну что же, вынуждена выразить благодарность. За то, что не дал сдохнуть в том лесу, как какой-нибудь никчёмной твари. Я... — она запнулась, подбирая слова, которые давались ей с трудом, — ...я выплачу долг.
Сзади донёсся голос Кристины — демоница потирала исчезающие порезы на предплечьях и строила страдальческую мину, явно наигранную:
— Эй, голубки, я, конечно, всё понимаю — момент трогательный, слёзы умиления, всё такое. Но у меня тут дырки от иголок заживают! Между прочим, их было штук двадцать! Двадцать! Я считала! Может, продолжим? Я ещё не показала ей, что такое настоящий прессинг! А то она подумает, что я только и умею, что кулаками махать да иголки собирать!
Муо хихикала, управляя дроном — тот выписывал в воздухе сложные пируэты, продолжая запись, и его линзы вращались с тихим жужжанием.
— Ты просто злишься, что она тебя поцарапала. Признай уже. Кстати, Неф, я тут посмотрела данные: твои иглы развивали скорость до двухсот метров в секунду! Это очень круто! Почти как начальный уровень рельсотрона! Если бы ты попала Кристине в глаз — был бы нокаут!
Кристина резко развернулась к Муо, возмущённо тыкая пальцем в свою глазницу:
— Эй! А вот в глаз не надо! У нас тренировка, а не покушение! Я вообще-то ещё пригожусь! На Форго-3, между прочим!
Су закрыла планшет с тихим щелчком и поднялась со своего места. Её движения были спокойными, но решительными — так двигается врач, принявший клиническое решение, которое не подлежит обсуждению.
— На сегодня достаточно. Серьёзно. У Неферит повышенный расход калорий. Она сожгла почти три тысячи за десять минут боя. У неё эфирная усталость. Я вижу по графикам: амплитуда падает, гармоники смазываются. Ей нужно восстановление. Если мы продолжим, начнутся ошибки, а ошибки в таком состоянии могут привести к травмам.
Она подошла ближе и протянула Неферит небольшую капсулу с опалесцирующей жидкостью внутри. Жидкость переливалась перламутровыми разводами, как бензиновая плёнка на воде.
— Выпей. Это концентрат питательных веществ и стабилизатор эфира. Мой собственный рецепт. Через час будешь как новенькая. И да, на вкус — дрянь редкостная. Но ты же у нас боец, а не дегустатор.
Неферит взяла капсулу, повертела в пальцах. Открыла, понюхала — запах был химический, резкий, — и одним глотком осушила. Поморщилась, но удержалась от комментария. Только хвост нервно дёрнулся. Су была права — на вкус дрянь. Но она чувствовала, как по телу разливается тепло, как мышцы перестают дрожать, как эфир внутри успокаивается, сворачиваясь в тугой, послушный узел.
Затем она перевела взгляд на Вика. Вопрос, который вертелся у неё в голове с самого брифинга, наконец сорвался с губ:
— Командир. Когда вы уходите на Форго-3?
— Завтра. В 06:00 по корабельному времени. — Он ответил сразу, без колебаний, и в его голосе не было ни тени сомнения. — Телепортационный поток уже калибруется. Су, Муо и я — мы уйдём первыми. Вы с Кристиной останетесь на «Фениксе» до прибытия. — Он сделал короткую паузу, давая информации осесть и закрепиться. — У тебя и Кристины будет примерно две недели полёта до точки сбора. Две недели, Неф. Используйте это время с умом. Я не хочу, чтобы вы просто сидели и ждали. Тренируйтесь. Анализируйте. Готовьтесь. Потому что на Форго-3 у нас не будет времени на раскачку.
Зелёные глаза вспыхнули — тем самым потусторонним светом, который Неферит уже видела дважды. У костра. В столовой. И вот сейчас.
— И, Неф... я жду от тебя не просто аналитический отчёт. Не просто сводку данных и разбор возможных угроз. Я жду, что, когда мы встретимся на Форго-3 — через полгода или год по местному времени, через две недели по-нашему, — ты будешь готова не только драться, но и вести за собой. Ты была лидером. Ты командовала. Ты держала в страхе. Вспомни это. Вспомни, кто ты. И покажи мне это там.
Он развернулся — резко, по-военному, как разворачивается офицер, только что отдавший приказ и не сомневающийся в его исполнении, — и направился к выходу. У двери остановился, бросил через плечо последние распоряжения — чёткие, как выстрелы:
— Кристина, не убей её до завтра. Су, проследи, чтобы эта красная катастрофа помнила о своих прививках и о том, что Неферит ещё не в форме. Муо — подготовь дронов для разведки на Форго-3.
Дверь с мягким шипением закрылась за ним. Звук эхом разнёсся по тренировочному залу, затихая где-то под высокими сводами.
Кристина потянулась, с хрустом расправляя суставы — шея, плечи, спина, — и блаженно зажмурилась, как довольный кот, только что вылакавший миску сливок.
— Ну что, хвостатая, слышала командира? Завтра у них отлёт, а у нас — две недели ада. Ты, я и тренировочный зал. — Она скалилась во все клыки. — Я сделаю из тебя машину. Я сделаю тебя сильной. Ходячий армагеддон с фиолетовыми глазами. Обещаю. Но сначала... — тяжёлая рука снова хлопнула Неферит по плечу, на этот раз почти по-дружески, почти по-сестрински, — ...пожрать и выпить. У нас традиция — перед долгой разлукой надираться с Виком. Пошли, познакомлю тебя с корабельным баром. Там уютно. Там темно. И там есть выпивка, от которой даже у меня рога немеют.
Муо подскочила со скамьи, ловко поймала дрона — тот спикировал ей прямо в ладонь, — и спрятала его в рюкзак, не переставая тараторить:
— Я тоже пойду! Только мне сок. Мне ещё нет восемнадцати. Ну, по земным меркам. По демоническим есть, но Су сказала, что это не считается. И я хочу посмотреть, как Кристина опять проиграет Вику в армрестлинг! Это всегда самое смешное!
Кристина возмущённо развернулась к ней, тыкая пальцем в воздух:
— Эй! Я не проигрываю! Я... тактически уступаю! Это разница! Я могла бы победить, просто не хочу портить ему руку перед миссией! У него там какая-то важная кнопка, которую надо нажимать!
Су, поправляя медицинский халат вышла. Дверь закрылась с тихим шипением, отсекая её шаги.
Неферит осталась на арене одна. Всего на мгновение. Она смотрела на свою ладонь — там всё ещё мерцало тёплое фиолетовое сияние, медленно затухая, как последний уголёк догорающего костра. Как обещание. Как напоминание. Затем сжала кулак — и свет погас. Но ощущение осталось. Ощущение, что внутри неё что-то изменилось. Бесповоротно. Навсегда.
Она подняла голову. У выхода её ждали Кристина и Муо — красная скала и беловолосый эльфёныш, такие разные, такие... странные. Кристина нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, скрестив руки на груди. Муо теребила лямку рюкзака и что-то тихо напевала себе под нос — какой-то мотив из своей любимой игры.
Неферит направилась к ним, и на её губах появилась лёгкая усмешка — не холодная, не надменная, не та, которой она когда-то осаживала врагов и пугала подчинённых. А почти... предвкушающая. Почти тёплая:
— Бар, значит. Ну, ведите. Посмотрим, чем вы тут травитесь. Надеюсь, у вас есть что-то крепче, чем та дрянь, что дала мне Су. Потому что если нет — я разочаруюсь. А я, знаете ли, очень не люблю разочаровываться.
Кристина фыркнула и, развернувшись на пятках с грацией танка, зашагала по коридору первой. Её шаги гулко отдавались в переборках. Неферит замыкала процессию.
Завтра Вик уйдёт на Форго-3. Вместе с Су и Муо. А у неё будет две недели. Две недели, чтобы стать собой — новой, пластичной, способной и созидать, и разрушать. Две недели, чтобы вспомнить, кто она. Две недели, чтобы узнать как можно больше обо всем и о них тоже. Две недели, чтобы подготовиться к войне, масштабы которой она только начинала осознавать.
Она коснулась шрама на животе — привычка, появившаяся всего день назад, но уже укоренившаяся, как старая клятва.
«Я была лидером. Вспомни это», — повторила она про себя слова Вика. И ускорила шаг, нагоняя Кристину и Муо.
Глава 6. Звездный шторм
Бар «Феникса» оказался совсем не таким, каким Неферит представляла себе корабельный бар.
Она ожидала чего-то функционального и стерильного — в духе остальных помещений корабля. Каюты, коридоры, медотсек, даже тренировочный зал — всё здесь дышало холодной, просчитанной эффективностью. Ничего лишнего. Ничего уютного. Она была уверена, что и бар окажется таким же: голые стены, пара столов, автомат с синтезированной выпивкой и табличка «Не напиваться до потери пульса». Но это место было... другим.
Небольшое помещение тонуло в приглушённом красном свете, который мягко ложился на тёмные панели стен и создавал островки тепла над каждым столиком. Вдоль одной стены тянулась голографическая панель, имитирующая вид на звёздную туманность — сиреневую, с алыми прожилками. У другой стены возвышалась барная стойка из тёмного композита, за которой деловито жужжал авто-бармен — массивный робот с шестью руками-манипуляторами, способный, судя по голографическому меню, всплывающему над стойкой, смешивать коктейли любой степени сложности и токсичности. Несколько столиков, глубокие мягкие кресла с серой обивкой, в которых можно было утонуть. А в углу — настоящий бильярдный стол. Не голографическая имитация, не симулятор — настоящий. Старинный, из потёртого дерева, с зелёным сукном, местами вытертым до светлых проплешин. Кристина потом объяснит — гораздо позже, — что Вик нашёл его в руинах какой-то колонии на Арктуре-7, и лично восстановил. Каждую лузу. Каждую ножку. Каждый дюйм зелёного сукна. «Сказал, что даже в аду должно быть место, где можно забить шар в лунку».
Кристина с грохотом опустилась на барный стул, который жалобно скрипнул под её весом — бедная мебель явно не была рассчитана на трехметровых краснокожих демониц, — и повелительно махнула роботу:
— Барни, мне «Красную ярость»! Двойную! И не разбавляй, железяка, знаю я твои фокусы! В прошлый раз ты мне подсунул какую-то фруктовую дрянь, и я потом полвечера не могла понять, почему не пьянею. Оказалось — сок. Ты. Подсунул. Мне. Сок. Я демон, Барни! Демоны не пьют сок!
Робот мелодично пискнул — в этом писке явственно слышалось что-то похожее на «ой, кто бы говорил», — и приступил к работе. Кристина повернулась к Неферит, которая всё ещё стояла у входа, оглядывая помещение самым цепким, оценивающим прищуром, с каким осматривала всё новое. Хвост замер в воздухе, острые уши чуть подрагивали, улавливая каждый звук: жужжание робота, тихую музыку, шипение какого-то автомата в углу.
— А тебе что? Ты вообще пьёшь, хвостатая? Или твоё таинственное тиранское воспитание не позволяет расслабляться в присутствии смертных?
Неферит опустилась на соседний стул — плавно, текуче, как вода. Её хвост свешивался вниз, лениво покачиваясь из стороны в сторону, а чёрный матовый костюм с шипами на плечах тускло блестел в красном свете бара. Она с любопытством разглядывала манипуляторы Барни — шесть рук, работающих в сложном, почти гипнотическом танце, — и на мгновение в её фиолетовых глазах мелькнуло что-то похожее на детский интерес.
— Воспитание? — Она усмехнулась, и в этой усмешке было больше горечи, чем веселья. — У меня не было его. Я не родилась с серебряной ложкой во рту. Я родилась с ненавистью в сердце. А пить я умею. Ещё как умею. Мои головорезы гнали такое пойло, что непривычный человек слеп после первого глотка. Просто... — она оглядела голографическое меню, всплывшее над стойкой при её приближении, и в её надменном лице промелькнула лёгкая растерянность, — ...понятия не имею, что тут из чего сделано. Половины этих названий я даже прочитать не могу. А вторая половина звучит как химическое оружие. Выбери что-нибудь. Только не отраву. Я только-только перестала умирать, не хочется начинать заново.
Кристина скалилась, явно наслаждаясь ролью проводника в мир корабельных развлечений. Её жёлтые глаза сияли почти материнской гордостью — если, конечно, можно представить себе мать-демоницу, которая учит дочь пить.
— Барни, «Звёздный шторм» для дамы! Полегче, чем моё, но с характером! Как она сама — вроде красивая, а жахнет так, что не заметишь, как с ног слетела!
Робот мелодично пискнул и приступил к работе. Шесть рук задвигались в сложном, почти гипнотическом танце: одна смешивала, другая взбалтывала, третья охлаждала, четвёртая наливала базовый сироп, пятая добавляла какие-то светящиеся капли, шестая держала бокал. Через минуту перед Неферит стояло произведение искусства — бокал, в котором переливалась сине-фиолетовая жидкость, напоминающая миниатюрную туманность. Точно такую же, как та, что плыла за панорамными окнами столовой.
Муо тем временем устроилась на высоком стуле рядом, болтая ногами, не достающими до пола. Из рюкзака она извлекла маленькую коробочку с соком и трубочку, с той бережностью, с какой извлекают редкий артефакт.
— А мне — «Манго-взрыв», как обычно! — Воткнула трубочку с характерным хрустом и с явным любопытством уставилась на Неферит. — А правда, что ты командовала целой армией? Ну, настоящей? С оружием, с формой, с тактикой? Сколько у тебя было солдат? Тысяча? Десять тысяч? Они тебя слушались? Или боялись? Или и то, и другое?
Неферит приняла бокал от робота — осторожно, как принимают незнакомое оружие, — поднесла к лицу, вдохнула аромат. Острый, с нотками каких-то незнакомых пряностей, цитруса и ещё чего-то, отдалённо напоминающего озон после грозы. Сделала осторожный глоток. Брови приподнялись, искреннее удивление пробилось сквозь привычную маску надменности.
— ...Неплохо. Терпко. Сладкое послевкусие. И какая-то... искристость на языке. Словно молния в жидкой форме.
Она сделала ещё глоток, уже увереннее, глубже. Повернулась к Муо, и в её фиолетовых глазах заплясали искры — то ли от алкоголя, то ли от воспоминаний, то ли от того и другого сразу:
— Солдат? Я не считала. Никогда. Зачем считать тех, кто может умереть завтра? Несколько тысяч, может, больше. Мои головорезы не были регулярной армией. У них не было формы. Не было присяги. Не было учебников тактики. Скорее... стая. Свора. Выживали сильнейшие, слабые умирали, и никто не плакал. Я стала лидером не потому, что меня избрали. Не потому, что я была самой умной — хотя это тоже. А потому что я была самой безжалостной. Самой быстрой. Самой опасной. Тот, кто пытался меня предать, умирал раньше, чем успевал закончить фразу. — Она снова посмотрела в бокал, и на мгновение её лицо стало жёстким, далёким: лицом той, прежней Неферит, которая не знала, что такое пощада. — Сейчас это всё... кажется таким далёким. Словно было не со мной. Словно та Неферит умерла в том лесу, с дырой в животе. А эта... пьёт коктейли в баре на космическом корабле. И болтает с демонами.
Она опрокинула бокал, делая большой глоток — слишком большой для такого коварного, космического напитка. Щёки начали слегка розоветь, и это было хорошо заметно на её бледной коже, чтобы Кристина заметила. Первые признаки того, что алкоголь делает своё дело. Первые признаки того, что броня даёт трещину.
Кристина присвистнула, наблюдая за ней поверх края своего стакана с ярко-красной жидкостью, в которой плавали какие-то светящиеся кристаллики льда.
— Ого, подруга, полегче. «Звёздный шторм» — штука коварная. С ног валит незаметно, а потом бац, и ты уже лучший друг всей галактики. — Она отпила из своего, блаженно жмурясь, как довольный кот. — А знаешь, ты мне нравишься всё больше. Обычно все, либо ноют о своей потерянной жизни, либо строят из себя крутых, либо делают и то и другое одновременно. Я поверь, во многих барах пила. А ты... настоящая. Я таких чую. У тебя внутри стальной стержень. И ещё что-то... злое. Но в хорошем смысле, в боевом.
Неферит фыркнула, и в этом фырканье смешались надменность, алкоголь и что-то ещё — что-то похожее на зарождающуюся симпатию.
Алкоголь уже начал развязывать ей язык, и в голосе прорезались игривые, колючие нотки — те самые, которые когда-то заставляли её головорезов гадать, шутит она или сейчас кого-то убьёт:
— Настоящая, говоришь? А ты, Кристина, похожа на вулкан, который вот-вот рванёт. Но вместо лавы из тебя лезет... самоуверенность и дешёвые шутки. И ещё, грохот. Много грохота. Ты, наверное, в детстве даже шёпотом орала.
Она подняла бокал, глядя на демоницу поверх края, и в фиолетовых глазах заплясали искры, опасные и кокетливые одновременно.
— Но, надо признать, бьёшь ты неплохо. Для краснокожей горы мышц, которая, кажется, думает кулаками быстрее, чем головой. Если бы ты ещё научилась двигаться бесшумно — цены бы тебе не было.
Кристина на мгновение замерла, переваривая услышанное. Её жёлтые глаза расширились — такого дерзкого ответа она явно не ожидала. Затем она разразилась громовым хохотом, от которого задребезжали стаканы на стойке, а робот-бармен неодобрительно загудел.
— А-ха-ха-ха! Ох, хвостатая, да ты под градусом просто прелесть! Нет, серьёзно! Я думала, ты будешь сидеть с каменным лицом и цедить напиток через губу, как какая-нибудь темная королева на троне! А ты вон как: дерзишь, колешь, шутишь! — Она хлопнула ладонью по стойке с такой силой, что робот неодобрительно пискнул и отдёрнул один из манипуляторов. — Барни, ещё по одной! Ей — «Шторм», мне — «Ярость»! Она мне дерзит — значит, уважает! Это у нас, демонов, такой кодекс. Если тебя поливают грязью — значит, ты свой!
Муо хихикала, потягивая сок через трубочку, и голубые глаза её сияли, как два маленьких прожектора. Её короткие белые волосы торчали в художественном беспорядке, а маленькие рожки на лбу, казалось, подрагивали от удовольствия.
— Вы такие смешные. Как в аниме про врагов, которые становятся лучшими друзьями. Только в аниме они обычно дерутся на мечах, а вы — словами. И Неф побеждает. Прости, Кристина.
— Эй! — возмутилась Кристина, но в её голосе не было ни капли настоящей обиды. — Я не проигрываю словесные битвы! Я просто... даю новичку фору! Из вежливости!
Дверь бара открылась — мягко, почти неслышно, с тем самым шипением, к которому Неферит уже начинала привыкать. Вошла Су, уже без медицинского халата, в простом чёрном топе и джинсах, которые обтягивали её стройную серую фигуру. За ней — Вик. Сигара в его зубах на этот раз была потухшей — то ли из уважения к замкнутому пространству, то ли просто потому, что он забыл её раскурить.
Су спокойно заняла место за столиком у стены, с видом на голографическую туманность, жестом подозвала робота и заказала чай. Напиток — дымящийся, тёмный, с травяным ароматом, в котором угадывались нотки каких-то незнакомых растений, — появился перед ней через несколько секунд. Она взяла чашку и, прищурив жёлтые глаза, оглядела собравшихся с видом матери, проверяющей, чем занимаются её непутёвые дети.
— Вижу, адаптация новобранца идёт успешно. Неферит уже раскраснелась, Кристина хохочет. Муо сравнивает всех с аниме. Полный набор. — Она подула на чай и добавила с лёгкой, едва уловимой иронией: — Надеюсь, вы не научили её пить «Красную ярость» на голодный желудок.
Вик опустился в соседнее кресло, закинув ногу на ногу с той особой, ленивой грацией, которая всегда напоминала Неферит о крупном хищнике, дремлющем в засаде. Он наконец раскурил сигару — Барни, кажется, решил не протестовать, — и сизый дым поднялся к потолку, смешиваясь с красноватым полумраком.