- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
И Лири Легенда о менестреле. Тот, кто плетет Истории.
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Перед тем, как сделать первый глоток, Мик отметил две вещи: запах из бутылки был необычайно тонким и ароматным, и второе – Пит напряженно дернулся в его сторону, словно желая о чем-то предупредить, но мистер Хидд остановил его жестом-тостом «Будем!»
Мик глотнул из бутылки и… ничего не почувствовал. В его рот ничего не попало. Буд-то глотнул ароматный воздух. Единственное, что хоть как-то указывало на то, что он глотнул из заплесневелой бутылки по цене 28 совсем не медных, а серебряных монет, так это едва уловимый горьковатый привкус на языке. Как от сена. И все.
Теперь Мик сам посмотрел на Пита, готовый увидеть издевку в его глазах и увидел… Это был вроде и Пит, но… Пит, помноженный на сто Питов – просто бог Питов!
Его мощный накачанный торс возвышался над столом, как холм над сельским домиком. Темно-русые волосы, собранные в несколько тонких кос и связанные на затылке тугим узлом, доходили до плеч и блестели, как водяные змеи. Пит смотрел на него немного виновато-тревожно и улыбался во все свои тридцать два белоснежных зуба. Взгляд больших синих глаз говорил: «А я тебя предупреждал!»
Пораженный, Мик перевел взгляд на Йеру. Там, где мгновение до этого мило трещал их миниатюрный лекарь, сейчас зияла «черная дыра» размером с доску для метания дротиков. Мик слышал ее голос, но он доносился откуда-то из него самого и этого провала одновременно. Так что Мик перестал понимать, где он, а где Йера. Она захватила его сознание и начала втягивать в себя, угрожая расплющить и поглотить его слишком обычное тело. Не желая того, он вдруг начал вспоминать свои последние дни. Разговоры коллег и знакомых. Их банальные истории и, казавшиеся ему пустыми, их разговоры. Как бы он хотел послушать их снова и узнать, чем закончились школьные разборки сына секретаря второго редактора. И вдруг в его голове взорвался страх: она высасывает его память!
– Нет!
Мика подбросило так, что он едва не опрокинул стол со всеми его гостями и бутылками. В ужасе он подскочил с места, ища глазами Нэта, чтобы убедиться, что не сошел с ума, но не нашел его. На месте, где он только что сидел, никого не было. Чуть не упав через скамейку, он перепрыгнул через нее и попятился подальше от стола с сидящими за ним фантастическими тварями.
Вскакивая, сам того не заметив, он локтем ударил в грудь мистера Хидда. Но несмотря на это, именно старик среагировал быстрее всех и бросился за ним. Потом, вспоминая эти неприятные моменты, Мик со стыдом признавал, что мистер Хидд хотел просто успокоить его, но в тот миг он увидел, как здоровенный серебристо-дымчатый кот с красно-бурыми глазами, приготовился к прыжку на него. Мик окончательно потерял голову и, схватив скамью от соседнего столика, замахнулся на своих знакомых незнакомцев.
В чувство его привел Нэт. Или Пит. Или Пирс. В общем, когда он открыл глаза и второй раз за день сфокусировал взгляд, то увидел их троих, склонившихся над ним. Все они были совершенно нормального вида. Пирс махал на него салфеткой с кисловатым душком, сосед Нэт трепал по щеке, а здоровяк Пит просто смотрел на него с высоты… высокого полета. Когда он первым понял, что Мик пришел в себя, то широко улыбнулся:
– Никогда еще не встречал таких воинственных Хранителей!
Вокруг все стало обычным. Обычное кафе с обычными для него запахами еды и свежесваренного кофе, привычный для полудня свет из окон. И даже нормальная боль в копчике после того, как с размаха сесть на зад, болела не так сильно.
Йера шутливо покачала головой и поцокала языком.
– Не думала, что с эля можно так разбуяниться… Пирс, этому крепче кофе ничего больше не наливаем.
Что Микаэль мог сказать в свое оправдание? То, что хлебнул что-то протухшее из непонятной бутылки за 28 чужих серебряных монет? Или то, что на их месте ему померещились странные великаны, звери и темные вселенные?
Он был новичком в этом мире, без копейки своих денег и какого-либо веса, за широкий жест которого заплатил единственный знакомый здесь человек, поэтому он сразу и вполне искренне начал извиняться за свое поведение.
– Простите. Видно, я еще не привыкший к здешнему алкоголю, – пробормотал он, поднимаясь на ноги и возвращая на место перевернутые скамьи. Но отметил, что глаза мистера Хидда так и остались красно-бурого цвета. Или они такие и были? Он тайком посмотрел на Йеру. Все та же маленькая и немного суетливая женщина. Кем бы она ни была, да хоть какой лекарской богиней, Мику не хотелось бы еще раз увидеть «черную дыру» в ее груди.
– Ничего! – похлопал его мистер Хидд по плечу. – Похоже, в процессе брожения в бутылке образовались ядовитые пары.
Громко поддержав эту теорию, все расселись по местам. Пирс все той же салфеткой, которой только что оказывал первую помощь, навел на столе порядок и услужливо поинтересовался, не подать ли еще одну бутылочку эля, в дополнение к «испортившейся».
– Нет, не стоит, я плесну ему из своей, – ответил ему мистер Хидд и откупорил свою бутылку. За столом пахнуло ароматом луга. Сначала он осторожно понюхал у горлышка и, удовлетворенно кивнув, плеснул в стакан Мика щедрую порцию густого янтарного напитка.
После позорного первого опыта пить Мику совершенно не хотелось. Но было неудобно отказывать новому знакомому, да еще и старику, которого здесь явно уважали и ждали.
– Не бойся, Мик, если что, я тебя прикрою, – подбодрил его Пит.
Сам он потягивал пиво, которое заказал Мику взамен того, что до этого сам же и выпил.
Незаметно вздохнув и собравшись духом, Мик осторожно отхлебнул маленький глоток таинственного дорогущего напитка. Вкус оказался неожиданно тонким и приятным. Никакой сладости. В смысле – сладкости. Прохладный ароматный напиток больше походил на освежающий сидр из душистых растений. Уже через пару-тройку минут Мик почувствовал, как мысли начали отлипать от тела. Страх и тревога улетучились вместе с запахом сена из первой бутылки. Градусов, похоже, в этом эле хватало.
Беседа за столом шла своим чередом. Мик сидел, смотрел на своих соседей, слушал, но ни слова не понимал из их болтовни. Напиток растекался по его телу, а он сам растекался по бару.
Вот он достиг дальнего угла от входа и заглянул за висящую там шторку, которая с самого начала привлекла его внимание своей неуместностью – зачем нужна шторка, если за ней проглядывается глухая стена? Теперь же ему показалось, только на миг, что эта шторка и есть дверь. Но задумываться об этом ему не хотелось – вокруг было столько интересного!
От шторки он полетел в противоположный угол и нашел там старую закопченную фондюшницу. Ту, в которой использовались живые угли. Он захотел потрогать ее поблекшие и позеленевшие от времени бронзовые бока, но вспомнил, что руки остались при парне, который продолжал сидеть за столом и внимательно слушал байки мистера Хидда. Сейчас он рассказывал что-то смешное, потому что все дружно смеялись. Даже Пирс не мог спрятать свою полуулыбку полуухмылку.
Он понял, что ему выпал редкий шанс узнать, что все-таки хранится под этой загадочной барной стойкой. Он достиг её и, перевалившись, заглянул внутрь. Чего только там не было!
На трех длинных полках лежало много старинного оружия: большие и маленькие ножи и ножики, булавы, луки и колчаны со стрелами, мечи в самых разных ножнах и без. Мик заприметил даже очень дорогие: тонкой ковки и все в россыпи самоцветов. Хватало и простых камней: крупных булыжников и пара корзин с каменным щебнем самого разного цвета. И конечно посуда: медные чайники и чайнички, деревянные плошки, глиняные горшки, фарфоровые чашки самых разных мастей. И монеты! Много монет и куски серебра и золота, которыми и была заполнена почти вся эта посуда. А остальная была наполнена разноцветными мешочками и кожаными кисетами.
Мик решил, что это кладовая всех контрабандистов этих мест и ему пора уносить ноги, пока Пирс его не застукал. Но тут его внимание привлекла блестящая деревянная дощечка, заваленная мятыми банкнотами и ржавыми ножами. Он заметил только маленький кусочек темного дерева и мгновенно понял – она должна принадлежать ему!
На Мика напало непонятное возбуждение, и он с трудом совладал с собой, чтобы не расшвырять весь хлам и не схватить свою находку. Кроме того, даже попробуй он схватить эту доску, не смог бы, рук-то не было. Он неохотно оставил стойку, но у него пропал всякий интерес к другим темным углам. Он уже нашел, что хотел. Или чудесный хмель выдохся, и он стал самим собой. Но деревянная дощечка продолжала стоять перед глазами и непреодолимо манить к себе.
Как только Мик вернулся в себя, то сразу заметил перемену за столом. Атмосфера стала значительно напряженнее.
– А что про все это скажет наш друг Мик? – заглянул ему в лицо мистер Хидд. И Мик снова почувствовал свои руки и нос. И поймал на себе взгляд гордого бармена. Как только почетный гость обратился к нему по имени, Пирс одарил его открытым заинтересованным взглядом.
По ноющим от напряжения щекам Мик понял, что глупо улыбается. И, похоже, уже давно – мышцы почти свело судорогой. Пит похлопал Мика по плечу:
– Ты осторожнее с этим напитком, его эта мелочь полевая готовила, а я им не очень-то доверяю. Уж больно они несерьезные. Никогда нельзя знать наверняка, что они напридумывают и натворят.
– Пит! Так в этом и вся прелесть «Бочки Эдда»! – воскликнул мистер Хидд и шлепнул ладонью по столу. Было заметно, что он тоже захмелел. С появлением Мика напряжение сразу уменьшилось. – Если бы не сюрпризы от этого веселого народца, кто бы скрасил этот скучный мир?! Знаешь ли ты легенду про этот чудный напиток, Мик? Хотя откуда тебе знать, ты же совсем недавно в наших краях.
Все за столом вмиг насторожились. Мик отметил, что при словах мистера Хидда у всех, включая флегматичного бармена Пирса, загорелись глаза. А у Йеры еще и щеки покраснели.
– Что? – весело рассмеялся старик, ловя на себе ожидающие взгляды. – Видно и на меня сегодняшняя порция подействовала. Ну так и быть, дети! Расскажу вам легенду про самый дорогой напиток нашего мира по 28 серебряных монет за пинту! И это фиксированная цена оригинала во всех Мирах!
Тогда Мик еще не знал ни то, какую историю рассказывает мистер Хидд, ни то, кем является сам мистер Хидд, ни силы его слов, ни последствий. Поэтому он просто приготовился услышать очередную стариковскую байку в компании подвыпивших новых друзей. Как на корпоративном «самотренинге» пятничным вечером.
Глава 4
Когда все всё задвинули, заправили, убрали и наконец притихли, мистер Хидд немного театрально откашлялся и начал свою историю.
– Жил на свете, я имею в виду свет лунный, маленький толстый эльф по имени Эдд. И было у него двадцать восемь дочерей. Да, да. Не удивляйтесь. Этот маленький народец весьма любит повеселиться, к тому же очень плодовит. А кто бы присматривал за всеми бескрайними лугами и бесчисленными лесными полянами? Но я отвлекся.
Так вот, было у толстяка Эдда двадцать восемь дочерей-озорниц. Как любой другой отец, он души в них не чаял, а потому дал им все, что мог дать. Он думал, что у него есть все, что может понадобиться юным эльфам, а потому не допускал и мысли о том, что этого им окажется мало. Не думал он, что его дочери, наслушавшись на ночных гуляниях разговоров подружек фей о том, какому волшебству можно научиться в Школе Чудес, решат предать эльфийскую магию и захотят стать феями-волшебницами.
Эдд не был в восторге от этой затеи. Эльфы – народ сам по себе не глупый, и эльфийская магия дается каждому из них при рождении, поэтому особой нужды в школах нет, но любопытным дочерям Эдда этого показалось мало.
Нужно отдать должное терпению и стойкости Эдда – он долго сопротивлялся их капризу, но обстановка в семье становилась все невыносимее. Недовольных дочерей было аж двадцать восемь, а он один! От кислого настроения дочерей вино стало киснуть, сад перед домом чахнуть, а бабочки и пчелы облетать их невеселый участок далеко стороной. Пришлось Эдду сдаться и отдать дочерей в Школу Чудес волшебника Митра.
Но обстановка в семье и после этого не улучшилась. Теперь бедному отцу семейства приходилось работать в разы больше, чтобы его дочери могли учиться и заниматься науками. Но и с этим справился славный Эдд: ни на что не жаловался и усердно трудился. Но он начал замечать, что его дочери стали соперничать с подружками и друг с другом. Они собирались на лужайке и там упражнялись и соревновались в своих техниках и науках, а Эдд тайком наблюдал за ними и переживал. Но очень скоро его сердце сковали тревога и боль: дочери перестали просто соревноваться, потому что их упражнения переросли во вражду и зависть. Из веселых смешливых эльфов они начали превращаться в холодных и коварных фей.
Теперь, вместо веселых шуток и разговоров за столом висело напряженное молчание, или велись резкие споры и дискуссии. Его девочки больше не возвращались под утро веселой гурьбой с ночных луговых хороводов, а по одиночке слетались со своих «заданий». Отцу было больно видеть неладные перемены в своих дочерях, но он не знал, как помешать этому – никакие отцовские наставления и увещевания уже не действовали.
Мистер Хидд замолчал, уткнувшись в свой стакан. Все переглянулись. Нэт поерзал на своем месте, пытаясь вернуть внимание рассказчика. Мик в душе улыбнулся: он-то знал, что «почетные старики» любят держать внимание с помощью вот таких «стариковских» пауз. Кто будет спорить с «нужным» стариком? Мистер Хидд поднял глаза и, с усмешкой взглянув на нетерпеливого Нэта, продолжил:
– И тогда Эдд был вынужден пойти на хитрость. Нужно сказать, что хитрость эльфов несколько отличается от хитрости всех других народов. Эта хитрость всегда фатальна. Она необратима и непоправима. Последствия эльфийской хитрости нельзя отменить никакими заклятиями и невозможно исправить никакой силой. Поэтому, каждая такая хитрость заносится в специальную большую книгу «Перемен» и остается в веках. Это на тот случай, если вдруг ученым мужам когда-нибудь нужно будет узнать «с чего все началось».
Никто не видел этой книги, потому что написана она на невидимом для глаза полотне Времен, но осмелюсь выразить догадку, что страниц в ней не так-то и много.
Однажды, когда его большая, но, увы, совсем не дружная семья собралась за ужином, Эдд предложил состязание. Не вполне обычное для эльфов дело, но все-таки не такое необычное, как хитрость.
– Дорогие дочери, – обратился он к ним в конце невеселого ужина. – Я знаю, что ваше обучение в Школе Чудес Митра подходит к концу. Я много работал и ни в чем вам не отказывал все это время. Надо сказать, я получил очень лестные отзывы от ваших учителей и надеюсь, что вы хотя бы на половину так хороши, как они мне рассказали. Но мне, как вашему отцу, хотелось бы надеяться, что вы станете не только достойными выпускницами этой школы, но и лучшими. Не забывайте: вы дочери Эдда!
– Что ты, отец! – воскликнули дочери. – Мы помним об этом. И даже придумали свою собственную, смешанную, магию! – похвастались они.
Но именно этого-то Эдд и боялся.
Тогда толстяк Эдд достал обернутые в большой кусок холстины Книгу Мастерства и свой боевой меч и положил их перед дочерями на стол. Меч так сиял серебряным лунным светом, что все свечи в комнате погасли пристыженные светить в присутствии отсвета луны.
– Что ты хочешь, отец? – спросили дочери, поняв, что их старик задумал что-то необычное.
– Я хочу лично испытать вас перед Большим Экзаменом, – ответил он. – И дам вам свое задание. Выполните его – я спокойно отпущу вас в мир, а нет – этим мечом я собственными руками перерублю вашу магическую жилу, и вы никогда не сможете больше ее творить. Ни свою, ни чужую.
Дочерям ничего не оставалось, как принять условие отца. Отчасти, потому что без отцовского благословения они не могли получить права на занятие серьезной магией, а отчасти от того, что были так уверены в своих новых силах и знаниях, что им не терпелось продемонстрировать их отцу и другим эльфам.
И старый Эдд дал дочерям задание: собрать все ароматы, которые они смогут добыть, и наполнить ими бочку. Той из них, которая соберет больше всего ароматов или добудет самый редкий, он обещал свою Книгу Мастерства.
Эдд отвел им время от восхода луны до полуночи…
Мистер Хидд остановился, а его слушатели еще какое-то время сидели молча, погруженные в чужие семейные трудности. Мик посмотрел на своих новых друзей. Похоже, история мистера Хидда увлекла их больше, чем его. Лично его из всей этой истории больше всего заинтересовал меч. Что-то смутно знакомое промелькнуло в словах мистера Хидда о нем. Он представил нарисованного большого полосатого шмеля, виденного им на какой-то рекламной вывеске в торговом центре, с мечом на толстой талии. Тогда он никак не мог понять, зачем толстому шмелю меч?
Тем временем мистер Хидд, прочистив горло парой глотков воды, предупредительно принесенной Пирсом, продолжил:
– Это только кажется, что время от восхода луны до полуночи короткое. Но у эльфов время течет совсем не так, как у нас. Если в этом мире нет готовых и правильных дорог, то в мире эльфов – нет правильного движения ночи. Там никогда нельзя угадать, когда взойдет луна, или когда придет полночь. Дочерям Эдда предстояла тяжелая работа на неопределенное время. Это время могло протянуться несколько веков, а могло так случиться, что им пришлось бы уложиться и в несколько часов.
Поэтому, как только отец закончил говорить, его дочери бросились врассыпную выполнять задание. Каждая из них хотела получить звание самой искусной волшебницы. И борьба была самой настоящей борьбой.
Дочери Эдда облетели все поля и луга, коснулись каждого цветка и каждой травинки, отпили из каждого колодца, ручья и озера. А одной из них, даже удалось незаметно умыкнуть духи зазевавшейся русалки. Они подсматривали друг за другом, бросались друг в друга новообретенными заклятиями, ставили подножки, толкали, чтобы заставить выронить собранные ароматы и забрать их себе. А разборки волшебниц – это вам не концерт. В общем, это был очень тяжелый вечер для всей эльфийской страны.
Тем не менее, наступила полночь, и уставшие и выдохшиеся девушки-эльфийки вернулись со своей семейной войны. Хозяин дома уже ждал их возле огромной бочки.
Когда все собрались, отец велел показать, что они насобирали. Каждая из них по очереди подходила к бочке и предъявляла собранные ароматы. А отец сначала взвешивал их на особых весах, а потом сливал в бочку. Ни одна бочка во всех мирах не смогла бы вместить в себя все то, что собрали двадцать восемь дочерей эльфа, но то была Бочка Эдда – Великого Мастера.
Не только обычные запахи, вкусы и ароматы принесли они со своей охоты. Некоторые из них собрали ароматы страсти, подсматривая за уединением влюбленных. Кто-то добыл аромат надежды. А кто-то принес гнев и обиду. Ведь не было никаких ограничений и лишь одно условие – чем больше ароматов и чем они неожиданнее, тем больше шансов получить признание отца и его большую Книгу Мастерства…
И снова мистер Хидд замолчал и погрузился в задумчивость. Все тихо сидели, боясь вздохнуть и разрушить магию сказки. Словно это могло выплеснуть содержимое той чудесной бочки обратно в мир. Но мистер Хидд не торопился продолжать свой рассказ. Он мрачно посмотрел на бутылку и, взявшись за нее, перевернул прямо над столом. В страхе за дорогой напиток и думая, что старик забылся, Мик схватился за стакан, чтобы подставить, но он не понадобился. На стол не пролилось ни капли. Он снова испарился! Никто не проронил ни слова. Повисла мрачная тишина. Все сидели, опустив глаза в свои стаканы, и почти не шевелились. Для Мика напряженная тишина длилась очень долго. Он успел насчитать двести семьдесят четыре «Тук» в груди, прежде чем мистер Хидд заговорил.
– Наши сказки всегда заканчиваются неожиданно, не правда ли, мистер Натан?
Натан был ошеломлен неожиданным обращением к себе и в растерянности уставился на старика. Но довольно быстро собрался и, по мнению Мика, очень спокойно ответил, будто ждал случая извиниться.
– Я виноват, мистер Хидд. Эта вещь, данная мне на хранение, больше не у меня. Я упустил ее…
– Ты хотел сказать, она ушла от тебя, – поправил его старик, пристально посмотрев на Нэта.
Нэт с достоинством выдержал взгляд и согласно кивнул.
– Да, сэр, он выбрал другого Хранителя.
– Что-то я не вижу здесь хранителей, – улыбнулся одними губами мистер Хидд. – Вижу, что здесь собрались одни искатели.
Все трое, кроме Мика, опустили глаза. Мик не чувствовал за собой никакой вины, поэтому не стал прятаться.
– А вы что скажете, мистер Микаэле? – обратился к нему старик и хитро сощурился. – И вы искатель? Или же вы Хранитель?
Мик догадывался, о чем он говорит, но подводить никого не хотелось.
– Боюсь, в данных обстоятельствах, я тоже искатель. Жаль, что я не успел увидеть то, что теперь мы должны вернуть, а я – хранить.
– Ну-ну, – буркнул мистер Хидд. – И как же вы собираетесь это сделать?
Все трое сразу оживились.
– Собственно, поэтому мы вас здесь и ждали, – извиняющимся тоном призналась Йера. – И я еще раз прошу прощения от всех нас. Мы облажались. Но мы обязательно его вернем. Он у пороговиков, а они ему не угроза. Нам бы узнать, как к ним попасть…
– Вы нам поможете? – Нэт выложил руки на стол и осторожно подался в сторону Мистера Хидда.
– К пороговикам-то? – усмехнулся мистер Хидд, и Мик понял, почему его все побаиваются: на лице старика проскользнуло раздраженное насмехательство. Как и боялся Нэт, он и вправду сердился. Но почему?
– Мои дорогие, попасть к ним легче легкого. Нужно умереть, и дорога сама расстелится белой скатертью.
– Ээ-э-э… Я могу умереть второй раз? – не успел прикусить язык Мик.
– Конечно, – спокойно ответил мистер Хидд. – Пара горячих передач от горов, или встреча с Охотником и…
На плечо Мика легла тяжелая ладонь Пита.
– Мистер Хидд, пожалуйста, не пугайте нашего новичка. Нам нелегко было с ним договориться.
– Я удивлен, что вам вообще удалось найти… – старик запнулся, – …такого сговорчивого Хранителя. Вы уж его… хорошо берегите. В этот раз.
В словах старика Мик расслышал не то угрозу, не то предупреждение об угрозе. Ладонь Пита спустилась чуть ниже плеча, словно готовясь сгрести его, и это успокоило Мика. Он признательно похлопал Пита по руке, давая знать, что оценил дружеское покровительство, и его уже можно отпустить.
– За ним приглядывают сами Пит Эдиан и Йера, уж кого еще можно пожелать в защитники? – улыбнулся Нэт, разбавляя сгустившуюся атмосферу.
– Ну что ж, тогда, я уверен, у вас получится сходить к пороговикам. И вернуться оттуда с медальоном.
– Спасибо за веру в нас, мистер Хидд, но, может быть, подскажете, как их найти, не умирая… насовсем?
Йера стала намного серьезнее, но изо всех сил старалась держаться независимо и почтительно одновременно.
– Дорогая Йера, так в чем же проблема? Наймите Проводника и… в путь. Тебе ли не знать, как здесь все устроено. Вам ведь, мистер Микаэле, рассказали об основных правилах Межмирья?
От неожиданности Мик растерялся и посмотрел на Пита. Его лицо оставалось спокойным. Он моргнул чуть медленнее, и Мик расценил это подбадриванием на ответ. Но Йера успела влезть.
– Нет, у нас не было времени…
– Так вот, Микаэле, – не обращая внимания на ее оправдание, продолжил мистер Хидд, – В Межмирье нет дорог. Потому что по ним некому ходить. Здесь никто не живет постоянно. Здесь место нужных встреч. Но, чтобы встретить кого-то, ты должен знать, кто конкретно тебе нужен. Но главное – из какой он истории. Вот вас здесь пять человек. И только двое знают меня. Но они не узнают, ради кого я пришел. Кого искал я сам. Потому-то, Мик, самая ценная валюта в Межмирье – истории. Смотри, не продешеви, торгуя ими.
Теперь слова старика точно звучали, как предупреждение. Мик почувствовал себя участником школьных разборок сына второго секретаря редактора.
– Нужно встретить кого-то, кто знает их историю и их место?
– Молодец, Микаэле! Быстро схватываешь!
– То есть, вы предлагаете продолжить расспросы? – уже осторожничая со словами, уточнила Йера.
– Ну, мои дорогие! Уж вы-то можете позволить себе не приставать с вопросами к кому попало, а нанять Проводника и сразу отправиться за нужной информацией к тому, кто знает все дороги всех Миров.
Йера на пару секунд задумалась.
– Вы про… – она ойкнула и прижала ладонь к губам. – Ни за что бы сама о ней не подумала.
От Мика не ускользнуло, как мистер Хидд быстро спрятал за бокалом выскользнувшую плутовскую улыбку. Он ведь не втягивает Йеру во что-то сомнительное?
– Ну что ж, мне было очень приятно поболтать с вами, друзья Искатели, но вынужден покинуть вас. Дела. Вечные дела, – старик на мгновение задумался. – Или дела вечности?
Все встали проводить мистера Хидда. Как и следовало ожидать, никто не посмел его задерживать. Но не Мик. Он ни за что не позволил бы истории остаться недосказанной. Это было против самой его природы.
