- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
И Лири Легенда о менестреле. Тот, кто плетет Истории.
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Йера бросила на него осуждающий взгляд и сокрушенно покачала головой.
По тому, как Нэт нервно закусил нижнюю губу, можно было догадаться, что разговоры о потере медальона причиняли ему больше боли, чем пластыри и повязки на теле.
– Это я виноват. Я вырубился, и он… Он вынужден был найти нового хозяина. Нового защитника, – почти шепотом закончил он.
– Такая большая ценность? – осторожно поинтересовался Мик.
– Этот медальон не имеет цены, – с отчаянием в голосе признался Нэт.
– Отчего же, очень даже имеет, – живо вмешалась Йера. – Цена ему – судьбы нескольких Миров. Запечатанная в нем история одного, безопасность и сохранность другого и… вопрос нашего существования.
Мику очень хотелось спросить: и чему из этого можно верить?
– Ааа. Очень прям понятно все объяснили. Украли значит… Ну, тогда сходите и верните его…
– Ха! – хмыкнул Пит. Он сидел на стуле и нервно щипал заусенцы на своих огромных пальцах. – Сходить-то придется. Вот только медальон теперь за тобой. Они же с тебя его сняли. Значит, он тебя в Хранители выбрал.
– Ребята, – Нэт уже стоял у окна и нетерпеливо переминался с ноги на ногу. – Погода портится. Как бы в шторм не попасть.
– В общем так, Мик, – Йера хлопнула в ладоши. – Либо ты идешь с нами возвращать медальон, как Хранитель, либо возвращаешься в свое сгоревшее тело на Сургучовой 15. И не спрашивай у меня, что тебя там ждет – я в блуждающих духов верю.
Совершенно неожиданно и с болезненной отчетливостью в памяти Мика вспыхнула одна его детская поездка. Оказывается, мысли в Межмирье бежали намного быстрее, чем в обычном.
С невероятной отчетливостью вспомнился день, когда они с отцом завязли на проселочной дороге по самое брюхо машины. Пару часов помучив мотор, отец вылез из салона прямо в густую жижу и велел ему сделать то же самое, чтобы натаскать хвороста и веток под колеса автомобиля. Грязь доставала ему до середины бедер и передвигаться в этой скользкой густой жиже было неимоверно трудно, но он упорно делал то, что велел ему отец. И они выехали. Но, проехав всего пару метров, снова завязли. И начали все сначала. Так случилось еще несколько раз.
Мик помнил, как ему – вымотанному слабому ребенку, надоело таскать хворост и бросать его под колеса автомобиля, который уже через пару оборотов смешивал их с грязью, и он спросил отца, почему тот не выведет автомобиль на обочину. Ведь путь туда значительно короче и выглядит легче, а дорогу и между деревьями можно найти.
Мик навсегда запомнил снисходительный взгляд отца. Он тогда улыбнулся и, потрепав по голове, сказал: «Я понимаю, ты устал, и ты разозлен. Твоя работа кажется тебе бессмысленной, а обочина ближней дорогой. Но посмотри, разве ты видишь дорогу на обочине? Дорога здесь. И только она ведет туда, куда нам нужно. Эта дорога, сын, называется наезженной колеёй. И когда ты уже оказался в ней, то лучше никуда не сворачивать».
Потом отец подмигнул ему и потрепал по плечу. Они еще часа четыре чертыхались в этой колее, а до дома и вовсе добрались к утру следующего дня, так как пришлось делать крюк из-за снесенного дождем моста. Но они добрались. А вот несколько машин тогда до своего дома не доехали – их унесла взбесившаяся от долгих дождей река вместе с мостом, на который они сами тогда не успели.
Так Мик усвоил сразу два урока. Не сворачивай с выбранной дороги. И не рвись туда, куда не время. Даже если ты думаешь, что давно пора.
Воспоминание отхлынуло так же быстро, как и нахлынуло, оставив за собой щемящее чувство ускользнувшего времени.
Но теперь он знал ответ. Сейчас он стоял по самую шею в непонятной и неведомой темной жиже, и на обочине дороги не было. Нужно было решать: утонуть или тянуть вперед, буксуя на подложенном этими ребятами хворосте. Игра это или не игра, но путь у него только один – вперед. Тем более, что он сам только что вымолил себе время.
– Хорошо. Хранитель, так Хранитель. Вперед! – взмахнул Мик рукой и тут же понял, что получилось театрально-комедийно.
– Куда, вперед? – не поняла Йера.
– Туда, где у меня есть время.
Пит понял все и сразу. Он так хлопнул Мика по плечу, что он подумал, что если этот жалобный хруст – не хруст его сломанной спины, то точно звук лопнувшей пружины.
– И чего ломался? Сразу бы так!
Мик услышал вздох облегчения и посмотрел на Йеру. Она улыбнулась ему и махнула куда-то за дверь. Если это, конечно, была дверь. В окошке появилось что-то вроде бельевой корзины. Йера передала ее Нэту, а тот отдал Мику. Как и следовало ожидать, это была корзина с одеждой. Пришло время выписываться из Межмирья и отправляться дальше. Куда? Мик этого еще не знал, но был полон решимости узнать.
Глава 3
Из палаты все четверо вышли самым обычным способом – на ногах и через массу самых обычных крутящихся, вертящихся, скользящих и скрипящих дверей. Единственной необычностью, отмеченной Миком, было то, что навстречу им не попалось ни единой живой души. В безукоризненно белых и сияющих чистотой коридорах стояла абсолютная тишина.
К моменту их выхода на пустынную улицу погода уже безнадежно испортилась. После яркой белизны больничных коридоров они словно оказались в сером сумраке давно заброшенного подвала. И потолком было не просто хмурое, а прямо-таки злое небо. И необычайно низкое. Тучи казались такими низкими и тяжелыми, что Мик пригнул голову, боясь случайно задеть их и сбить с неба. Тогда бы они точно раздавили его, как муху. Мик едва удержался, чтобы не поднять руку и не помешать пальцем грязно-серую массу, которая стекала на их плащи тяжелыми сальными каплями.
Сами капли были под стать тучам – очень тяжелыми. Место их удара потом еще долго гудело. Он тайком покосился в сторону своих новых друзей – довольными они тоже не выглядели.
Двигаясь в полной тишине, они пересекли дорогу. Мик, вздрагивая от каждой свинцовой капли, изо всех сил старался не ойкать и не отставать. Дорога шириной метров в пять показалась футбольным полем, а мокрый плащ к этому времени весил уже не менее сорока килограммов. Он еле сдерживал себя, чтобы не встать на четвереньки. И, хотя ни одна капля не упала ему на голову, остальное тело сполна расплатилось за эту жизненно важную милость.
Наконец, они добрались до кафе через улицу и сгрудились под его козырьком. «Лавка Пирса», прочитал Мик название спасительного укрытия.
– Если я когда-нибудь услышу чьё-то нытьё про то, как жестоко их бьет жизнь, я найду, что им ответить, – пробормотал Мик, стряхивая с себя килограммов двадцать дождевых капель. А потом, усмехнувшись, вслух прочитал аккуратно выведенное золотой краской на стеклянной двери расписание работы: – Кафе работает по индивидуальному графику. Вечно. Без перерыва на обед.
Первой в предупредительно открытую Питом дверь зашла Йера. Затем Нэт. Потом Пит подтолкнул его, поторапливая, и чуть не раздавил их всех на пороге, последним завалившись внутрь.
– Привет, Пирс!
Йера приветствовала бармена широчайшей улыбкой и по-свойски помахала рукой. Мик отметил домовитость хозяина этого места – как раз для их случая под вешалкой стояла пара тазиков.
– Привет, Йера. Рад снова видеть тебя, Пит, – радушно поприветствовал их бармен, не взглянув на Мика и Нэта.
Мику стало не по себе. Это снобистский игнор незнакомого новичка? Тогда почему хозяин заведения игнорирует и Нэта? Какие-то старые личные тёрки? Но Питу, похоже, это тоже не понравилось: его левая скула чуть заметно дернулась.
Не переставая улыбаться, Йера направилась к одному из столов у стены напротив входа.
– Мы немного передохнем у тебя? – не то спросила, не то сообщила она хозяину заведения.
Пока все рассаживались и рассматривали засаленный листок бумаги с названиями еды, Мик осмотрелся. Ничего. Хотя, после пути в это кафе «всего через дорогу» длиною в пару километров, который они проделали под сбивающим с ног дождем, любая крыша на четырех столбах покажется уютной. А у этой еще и стены были!
В зале стояло несколько крепких столов из темного массива с узкими скамьями вместо стульев. «Сурово», – подумал Мик, опускаясь на неудобную конструкцию. Ему пришлось поерзать, чтобы найти для себя положение средней устойчивости. Он покрутил головой, но окна с мутными стеклами пропускали столько света, что не слишком-то и осмотришься. Слева от входа располагалась барная стойка. Вот ее хозяин любил! Бурые полированные бока стойки с почти красной столешницей благородно поблескивали под лампой, стилизованной под керосинку, и сразу напомнили Мику картинки из туристического буклета про путешествия в «старую Японию».
Хозяин заведения был под стать своей стойке: высокий парень примерно тех же лет, что и он, с забранными в хвост черными, как смоль волосами. И слишком уж холеный, флегматичный и красивый, чтобы быть барменом. Будто забежал в кафе между своими крутыми делами и, внезапно обнаружив гостей, решил, так и быть, их обслужить. Мик приценился к его внешнему виду и быстро подсчитал: чтобы так выглядеть, нужно иметь рабочий стол в его компании на этаже не ниже седьмого, из восьми. Один его фартук стоил, кажется, дороже всей кухонной стены Мика вместе с крючками. Завершали этот ненавязчивый шик допотопные часы с кукушкой, мерно тикающие над входом. С цепочкой и грузиками на конце. Мик с любопытством рассмотрел антикварное устройство и подумал, что когда груз на цепочке опустится, то окажется прямо перед носом входящих.
По всему было видно, что Йера чувствовала себя здесь, как дома. Она же и сделала заказ. Как только за кухонной занавесью послышался звон утвари и приятные для слуха шипяще-скворчащие звуки, зал заполнился аппетитными запахами еды. Заказ был выполнен довольно быстро: Мик только-только успел осмотреться, а Пит и Йера перестали нервно переглядываться.
Питу, как и подобает настоящему мужчине в понимании здешней кухни, принесли жареную баранину с простым овощным гарниром. Или, что вполне возможно, хозяин уже знал его предпочтения. Перед Йерой хозяин поставил огромную для ее размеров тарелку с пастой и дополнительно приправил самой двусмысленной улыбкой, какую Мику доводилось видеть на лицах официантов и барменов. Пит толкнул Нэта в плечо и кивнул в сторону стойки. Они сами пошли за своей едой. Нэт забрал с подноса большую чашку ароматного сырного супа и плошку жареных сухариков к нему, а Мику досталось то же, что Питу, только в чашке в три раза меньше. Мику сразу вспомнилась Маша в гостях у медведей и как она примеряла к себе разные размеры чужой собственности. Но он был доволен – Йера как-то угадала с его вкусом.
Пока Пирс расставлял тарелки, Мик бросил взгляд на его крупные ухоженные руки – точно случайно попал на кухню. Скорее всего, только сегодня. Все молча принялись за еду. Между хлебками Мик тайком посматривал то на Йеру, без конца бросающую нетерпеливые взгляды на дверь и часы, то на Пирса, который упорно игнорировал его и Натана. Его подмывало подойти и провоцирующе потрогать его бицепсы, чтобы понять, кто из них играет роль призрака, но Йера заметила его настрой и пригрозила пальцем.
Когда посуда была убрана, а стол протерт прямо у них под носом, наступила неловкая пауза. Все четверо сидели молча и задумчиво пялились кто на что, лишь бы не встречаться взглядами.
Мик не выдержал первым. Чувство «не на своем месте» не давало ему расслабиться:
– Итак, мы сыты, почти сухи и направлялись за каким-то очень важным для вас медальоном. Так каков ваш план?
Нэт как-то грустно улыбнулся ему и перевел взгляд на Йеру. Она, в свою очередь посмотрела на бармена.
– Пирс, дружище. Когда обедает мистер Хидд?
Пирс оторвался от своего известного одному ему занятия под стойкой и посмотрел на часы.
– Обычно он заходит около одной пятой.
Одной пятой? Это как в… Мик подумал про известную платформу с дробным номером, но не стал выпендриваться при незнакомцах, а просто посмотрел туда же, куда и Пирс – на часы над входной дверью. За это время цепочка с грузом опустилась, и сейчас золотая шишка висела где-то на уровне макушки человека его роста. Чуть выше первой насечки на боковом косяке. Мик насчитал пять зарубин.
– Значит скоро, – нахмурилась Йера. – Нам лучше что-нибудь предложить ему, когда он придет.
– Думаю, он будет недоволен. Он ведь нас предупреждал о характере медальона…
Нэт спрятал глаза в стакан темного пива. Выглядел он, как побитая собака. Судя по короткому взгляду, который Мику все же удалось заметить, Пирс ему нисколько не сочувствовал. Мик попробовал найти пример похожего «страшного греха», за который здесь так серьезно наказывают барменским игнором, но не смог. В его мире, бармен, как бог – должен прощать всё и всем. Или вовсе не пускать на порог. А так… Скорее всего, Пит и Йера что-то значили в этом мире, а Нэт был с ними.
– Это не важно, Нэт, – голос Пита звучал веселее. – Главное, у нас есть Хранитель, которого он сам выбрал. А медальон… Он не такой уж и беспомощный, чтобы так сильно переживать за него. Нам главное, найти дорогу, а с остальным разберемся.
Мик еще не успел привыкнуть к своей новой должности, поэтому при слове «Хранитель» обвел собравшихся за столом взглядом, пытаясь понять, о ком они говорят.
– Надо бы рассказать Мику об этих пронырливых пороговиках.
Услышав свое имя в третьем лице, Мик поморщился – прямо как на планерке у большого начальства. Стараясь не слишком показывать свое недовольство, посмотрел на «заглавного» – Йеру.
– Нет-нет, не на меня смотри, а на Нэта с Питом, – замотала головой Йера и ткнула пальцем в их сторону. – Нэт у нас самый… начитанный, а Пит – опытный. Один – обо всём знает, другой – всех знает. – И с нажимом добавила: – Потому что со всеми успел подраться.
Пит и Нэт весело заулыбались, польщенные такими рекомендациями.
– Да нечего там про них знать, – проворчал Пит, отхлебывая пиво. – Существа «с того света», практически недоступные для любого контакта.
– А почему «пороговики»? – Мику уже давно не давал покоя этот вопрос.
– Да потому что они там водятся! Как тараканы.
Неприязнь Пита к этим неведомым существам рассмешила Мика.
– Вроде сказали, что они маленькие. Откуда столько обиды? Или они встретили тебя в темном переулке под лозунгом «вместе – мы сила»?
– Вот еще! Тоже мне сила, – недовольно фыркнул Пит и отвернулся.
Мику стало неловко. Он еще слишком мало знал всех их, чтобы так шутить. Почти насмехаться. И, чтобы загладить неловкость, ободряюще похлопал его по плечу.
– Не расстраивайся, богатырь. Как говорил один из десяти моих начальников, вора силой не поймаешь. А они, как я понял, настоящие профессионалы. На ходу подметки сорвали.
– Да не живут они там! – запоздало запротестовал Нэт, словно и не было последней неловкой болтовни. – Они просто появляются из-под порога, как шаровики появляются из зеркал.
Мик поднял к лицу скрещенные руки. Мол все нормально, все понял.
– Ходят слухи, сами понимаете, никем не подтвержденные, что там, – Нэт сделал нажим на последнем слове и кивнул головой куда-то наверх, – Есть два великих города: город Памяти и город Воспоминаний. Или что-то в этом роде…
При этих словах перед глазами Мика вдруг с удивительной ясностью всплыло лицо бабушки по материнской линии, бабки Куги.
– О! Я тоже об этом что-то слышал! – обрадовался он, что хоть что-то знает из новой для него «темы». – Бабушка тоже пугала, что, когда человек умирает, его душа очищается от груза воспоминаний и хранится в каком-то городе. А то, что помнят о нем другие, отправляется в другой. Вот туда, говорила она, нечестивцев и отправляют на постоянное место жительства. «Собирать разбросанные камни», – любила она говорить.
На несколько секунд повисло сосредоточенное молчание – каждый представил себя в таком месте
– Бррр! Не хотел бы я там оказаться. – Пит вздрогнул и стаканы на столе задрожали. Он прищурился и необычно серьезно посмотрел на Йеру. – Нам бы там точно не поздоровилось, да?
– Говори за себя, – отрезала она с каменным лицом и залпом допила остатки напитка.
Вдруг, словно о чем-то догадавшись, Пит прищурился.
– А на кой собаке им наш медальон сдался?
– Ну, мало ли… Может, хороший покупатель нашелся…
Мик сказал это просто так, шутя, но все трое хором воскликнули:
– Сплюнь!
– Не накаркай тут… – чуть дружелюбнее повторил Нэт, оглядываясь по сторонам, как будто боялся, что кто-то подслушает эту идею. – Давайте будем исходить из того, что они утащили его случайно, и сейчас он спокойненько себе лежит в каком-нибудь их сундуке.
Мик пожал плечами: в сундуке – так в сундуке. Его не интересовал медальон. И его не трогало беспокойство друзей относительно пропажи того, чего он даже не видел. Но, раз уж его назначили его Хранителем, ему не терпелось как можно скорее решить эту задачу. Чтобы освободиться от роли Хранителя и узнать, что там дальше, за границей данной им клятвы? Кем он станет здесь, когда перестанет быть Хранителем?
– Ну тогда, если не рассуждать о причинах, как к ним можно попасть? Слетать? Съездить? Сплавать?
– Не так резво, Мик, – уже вполне дружелюбно улыбнулся Нэт. – Проблема в том, что они знают дорогу в наш мир, а мы к ним – нет. Ты наверняка проходил в школе античную историю и знаешь мифы о путешествиях «туда и обратно». Туда – всем и всегда пожалуйста. А вот обратно… Были единицы, которым это почти удавалось. Но то были всё боги и их ближайшие родственники. Да и то ничего хорошего из этого не выходило.
Откуда-то из-под стойки раздался звонкий «дзинь». Нэт резко замолчал и испуганно покосился на Йеру, а Пит скривился и стрельнул в него глазами: мол ты чего, совсем страх потерял? Повисла новая неловкая пауза. Мик, на всякий случай, прикусил кончик языка чтоб ничего случайно не ляпнуть. Она богиня?! Или облажалась в каком-то путешествии «туда и обратно»?
– Спасибо конечно, ребята, – прочистила горло Йера. – Но держите в голове, что историю пишут победители. Поэтому не верьте с ходу во все истории, которые гуляют по Мирам.
Все тут же согласно закивали, и Нэт, почти незаметно выдохнув, продолжил:
– Если ты понял, Мик, речь идет о «том свете». И никто из нас туда не торопится. Даже знай мы туда дорогу. Единственный, кто может чувствовать себя увереннее, так это Пит. Да, Пит? – Нэт хлопнул его по наплечнику.
Пит криво усмехнулся, но промолчал и отхлебнул из бутылки Мика.
– Да уж. – Мик придвинул к себе свое пиво, на треть убавившееся после дружеского глотка. – Вы же только что отговорили меня туда идти. И вот уже сами туда собираетесь? Не пойму я вас, ребята. А чем Пит заслужил право ходить туда-обратно?
Молчавшая до этого Йера, оживилась:
– Да, у нашего великого вояки золотая страховка! Она покрывает даже такие неприятности, как случай «окончательного распыления». Я слышала, что в случае соблюдений основных условий, она обещает ему Валгаллу при любом исходе.
Пит заулыбался и нащупав бутылку Мика, отпил еще один здоровенный глоток. Мик оценил количество мутного остатка на дне и решил, что больше он с правой руки Пита садиться не будет.
– Ну что на это сказать? Записывайтесь в армию воинов миров. Тогда, при соблюдении всех условий, и вам будет Валгалла! – поднял он бутылку и осушил ее окончательно. – Только не забудьте обзавестись собственным менестрелем. А то вас там никто не узнает.
При упоминании менестреля у Мика к горлу подкатил горький ком и чуть не выскочил вместе с фасолевой отрыжкой. В памяти что-то сверкнуло, но он не успел поймать эту искорку.
– Но ведь кто-то же, хоть что-то, должен знать.
По роду своей деятельности Мик знал, что чем меньше информации, тем больше шансов, что в ней есть хоть какая-то доля правды.
– Именно за этим мы и здесь, – заговорщицки прошептала Йера, бросая нетерпеливые взгляды то на дверь, то на бармена.
Мик тоже посмотрел на дверь, и как раз в это время из окошечка часов выкатилась механическая кукушка, больше походящая на жившую когда-то в доме его родителей канарейку. «Мистер Хидд» пискнула она слишком резко для маленькой птички, и груз, опустившийся было до 1/5 высоты двери, взмыл.
Все замерли в ожидании. Только Пирс продолжал спокойно возиться у себя за стойкой. Наконец дверь открылась, и в кафе вошел среднего роста ничем не примечательный мужчина в буром, как медвежья шкура, плаще.
– Отличный денек, Пирс! Не правда ли?
Похоже, его погода и впрямь была отличная. Он снял свою элегантную совершенно сухую шляпу и повесил над их все еще мокрыми плащами, тем самым обнаружив, что в кафе он не единственный посетитель. По всей видимости, это обстоятельство показалось ему необычным, потому что он быстро обернулся и нашел глазами их компанию. Но посмотрел только на Йеру и Пита. А вот на себе Мик его взгляда не поймал. Нэт тоже, по его наблюдениям, остался без внимания.
Йера заулыбалась и помахала ему рукой. Мику показалось, что несколько заискивающе и неуверенно.
Ответив кивком и улыбкой, мистер Хидд подошел к их столику и еще раз вежливо кивнул.
– Добрый день, прекрасная Йера. Добрый день, мистер Пит. Давненько вас не встречал. Вы позволите составить вам компанию?
– Мы будем очень счастливы, если вы удостоите нас такой чести, – чуть ли не хором пропели Йера и Пит. Пит резко отодвинулся, освобождая место для гостя, и едва не сшиб Мика со стула.
Совершенно неожиданно нормальный четырехугольный стол поменял форму и превратился в пятиугольный с дополнительной скамейкой.
– О! – выдохнул, опускаясь на новое место, мистер Хидд. – Вы представите меня своим гостям? – обратился он разом и к Йере, и к Питу.
Мик вздохнул с облегчением – его к загадочному «греху» Нэта не приплели.
– Конечно, мистер Хидд! – Йера улыбнулась самой обворожительной из своих улыбок, которые Мик до этого видел на ее лице. – Это мистер Натан, о нем вы наверняка слышали, а это мистер Микаэль.
Мистер Хидд некоторое время смотрел на представленных с каким-то отсутствующим взглядом, словно что-то припоминая, а потом улыбнулся обоим одновременно.
– О, конечно же, я знаю мистера Натана. Просто никогда раньше мне не приходилось встречаться с ним лично. А вот о мистере Микаэле я узнал только сегодня из базарных сплетен. Просто удивительно, как эти кумушки так быстро все узнают, – немного виновато, словно оправдываясь за свой не очень достойный источник информации, улыбнулся мистер Хидд и посмотрел на него. От его пристального изучающего взгляда Мик чуть не вспыхнул, как недогоревшая головешка. И решил, что не так уж и плохо было быть невидимым.
– Да, он наш… новый товарищ, – промямлила Йера, кокетливо поправляя волосы.
Подошел Пирс, чтобы принять заказ от мистера Хидда, и они тоже заказали себе напитки. Пит заказал для Мика еще одно пиво, тихо извинившись за первое.
– Закажите эль под названием «Бочка Эдда», не пожалеете, – шепнул на ухо Мику мистер Хидд.
Мик вспыхнул от неловкости.
– Эээ… Я тут новичок, поэтому еще не знаю о местной валюте. А мои прежние штаны с картой…
– Я заплачу! Все нормально, Мик! – тут же вызвался Нэт. – Все-таки я твой большой, и уже неоднократный, должник.
– С этим не поспоришь, – усмехнулся Мик и кивнул Пирсу, показывая понятным во всех пивнушках Мира и Межмирья жестом: «две порции». Пирс дернул одним уголком губ и удалился. Ну конечно, теперь-то Пирс его заметил…
– Так чем вы занимаетесь в этих краях? – полюбопытствовал мистер Хидд, но Мику показалось, что спросил он только чтобы поддержать разговор, так как оказался самым старшим в их компании. Наверняка те кумушки с базара уже все обсудили. Совершенно седой, с пролысиной на макушке, с глубокими морщинами на лице и чуть-чуть по-старчески дрожащими руками, он был воплощением здоровой старости. На вид что–то около лет восьмидесяти, восьмидесяти пяти. Но держался он крепко и почти прямо. По опыту деловых встреч Мик знал, что в таких случаях можно смело добавлять лет десять. И тогда, сейчас мистеру Хидду могло быть что-то около ста?
Как же он ошибался!
– Мы здесь… проездом, – уклончиво ответила Йера, с защищающейся ноткой кокетливости. – Наверняка базарные кумушки уже придумали историю о причине появления трех симпатичных молодых парней в их местах.
– О! Боюсь, что в данном случае, больше разговоров о том, что в компании трех симпатичных молодых парней путешествует всего одна прекрасная леди, – рассмеялся мистер Хидд, хитро щуря свои необычные красно-бурые глаза. Его глаза отчаянно кого-то напоминали Мику, но он никак не мог поймать аналогию.
– Это любимая тема всех тетушек! Именно поэтому я так путешествую. Во-первых, не терплю конкуренции. Во-вторых, оставляю все внимание себе, и провожу контрабанду незамеченной.
Йера вовсю кокетничала с мистером Хиддом, и он, судя по всему, был не против.
Под веселое трещание Йеры и элегантные подначки мистера Хидда все пригубили свои напитки. Наконец и Мику с мистером Хиддом принесли две бутылки из темного стекла. Старые, почти стершиеся от подвальной сырости и времени этикетки гласили, что в бутылке находится эль под названием «Из бочка Эдда». На клочках заплесневелой бумаги Мик рассмотрел красные буквы в готическом стиле и изображение большой бочки, из которой торчала ушастая мужская голова. Но сам портрет был стерт стараниями времени, плесени и тряпки Пирса.
