ЧерновикПолная версия:
И Лири Хранитель. Медальон двенадцати жриц
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Чего ты там стоишь?! – выпучив глаза заорала Йера, запустив в него камнем. – Разнимай давай!
Мик не то, чтобы не понимал, зачем это делать, он не знал, как.
– Отойди от них, Йера. Они устанут и сами успокоятся. Не лезь к ним. Они вон какие злые. И большие. Отойди.
– Как ты можешь там просто стоять и смотреть?! Да ты просто трус! Разнимай давай! Они оба нужны…
Они нужны… А он, значит, не особо? Трус?!
– А ты тогда – курица! А ну отойди от них, пока эти двое тебя с утеса не скинули! Чего ты там кудахчешь над ними? Два взрослых мужика – выпустят пар и успокоятся…
Йера остолбенела прямо между дерущимися.
– Курица…?
В ту же секунду Мик в полной мере осознал, что эту женщину никто и никогда так не называл и не говорил с ней в таком тоне. На ее вытянувшемся от изумления лице одновременно отразилось столько эмоций и чувств, что Мик тут же вскинул руки в примирительном жесте и приготовился к ответке. Ее рука потянулась к веревочной петле, висящей на поясе. До того, как распускать язык, ему стоило вспомнить, что до этого она одна как-то справилась с горами-шаровиками и, даже, с пороговиками. В то время, как его они с первого раза прикончили. А потом она еще и вытащила его оттуда.
К его удаче, ответить она не успела. В этот момент кто-то из клубка дерущихся слишком широко замахнулся и сбил ее с ног, и она тут же оказалась в общей куче.
Теперь выбора не осталось. Тяжело вздохнув, он отправился в горячую точку утеса размером 20 на 30 метров, разгребать хренову кучу чужих амбиций.
Лучшим решением этой проблемы была бы крепкая палка, которой он наподдал бы по заду или спине кого-нибудь из них, но на каменном пятачке такого оружия не было. Пришлось срочно придумывать другую стратегию. Прикинув, что Пита он ни за что не сможет сдвинуть с места, он изловчился и поймал край плаща Нэта. Схватил покрепче и изо всех сил дернул на себя, надеясь вырвать его из объятий Пита. Не тут-то было! Громко и красиво протрещав, плащ выскользнул из кучи и упал к его ногам. Без Нэта. Отбросив бесполезные лоскуты, он схватил за шиворот барахтающуюся в куче и отбивающуюся от мужских тумаков Йеру, и без особых помех вытащив ее, поставил на ноги. И получил смачную пощечину.
– Это тебе за курицу, трус!
И вот теперь Мик разозлился по-настоящему. И за несправедливую пощечину, и за труса, и за свою бессмысленную то ли смерть, то ли жизнь, цель которой ему не хотят раскрывать. За эту совершенно глупую драку, у которой даже достойного повода не было. Жаба Сатэ, и та была с ним честнее, действуя по своей природе. И Мик не выдержал. Он забыл о своем обещании не встревать, забыл об усталости и голоде, забыл о том, что он случайный чужак в этой очень крепко сцепившейся команде, вскочил на ноги и заорал во все горло:
– Хватит! Хватит идиоты!
На его крики Нэт на секунду отвлекся и повернул голову. Открыв уязвимость, он тут же получил удар и вернулся к драке. Но Мику было все равно, слушает его кто-то или нет – его распирала злость.
– Вы молодцы, ребята! Просто Команда Мечты! Вы зачем меня сюда притащили из моей жизни?! Чтобы было кому посмотреть на драку сказочных персонажей из-за какой-то побрякушки? – Он мысленно плюнул на гневный взгляд Йеры. – И чего ради я вообще с вами спутался?! Вон из моей головы, головорезы!
Он не заметил, когда драка прекратилась. На него ошарашенно смотрели три пары глаз.
Потом Пит очнулся.
– Насчет головорезов ты, конечно, загнул. Это относится только к ней, – Пит ткнул пальцем в сторону притихшей Йеры. – Я не головорез. Я – головосек. А что касается команды мечты, то ты…
Нэт не дал закончить фразу.
– Если вы не угомонитесь, то вам и впрямь придется искать нового Хранителя… Этот слетит с катушек раньше, чем мы найдем пороговиков.
Оба, и Пит, и Йера поморщились в сторону Нэта.
– Хорошо, что хоть с Проводников клятву брать догадались, – пробормотала Йера так, чтобы ее услышали. – Иначе они сбегали бы сразу, как только все испортят. Он согласился, не задавая вопросов. А тебе неймётся…
– Он еще не носил его на своей шее, – буркнул в ответ Нэт. – Посмотрю на него, когда мы его найдем. Захочет ли…
Мик задумался. А ведь он и впрямь не задавал никаких вопросов про медальон. Наверное, потому что тогда не особо верил в происходящее и надеялся проснуться. Он тряхнул головой. «Проехали! Сейчас главное – выбраться отсюда». Его крупно трясло. От усталости, от голода, от бессилия что-то понять.
– Нэт, просто скажи, чего мы ждем, и успокой нас, – взмолился он за всех.
– Мы ждем нужное время!
Ответ был настолько исчерпывающим, а настроение Нэта настолько враждебным, что Мик вскинул руки: сдаюсь. И он его, даже, немного понимал: один против двоих враждебно настроенных друга и одного пофигиста.
– Ну, хорошо. Пока ждем это твое время, может расскажешь, что это за штука, этот ваш медальон? И почему ты пугаешь меня двенадцатью волами?
– Не пугаю я волами... Сказал, что двенадцать волов его с места сдвинуть не могут, а мы – пожалуйста! Только вот это не их медальон. Он принадлежит горам. Потому, наверное, он постоянно сбегает от них, – Нэт раздраженно кивнул в сторону Пита и Йеры. – При первом удобном случае. А нам потом таскайся за ним. Как на привязи.
Последние слова Нэт сказал, как выплюнул. И отвернулся назад к океану.
– Понятно, – промямлил Мик. То, что он понял, ему не понравилось. – Медальон горов, значит.
Он видел его на шее бессознательного Нэта лишь миг и издалека, и не успел рассмотреть, но выглядел он помятым. Вдруг вспомнились истории о неприятностях со здоровьем из-за находок со всяких раскопок.
– Он же не радиоактивный? Он ведь не может убить меня второй раз? Еще и здесь?
Вместо ответа Йера закатила глаза и покачала головой. Мика это немного успокоило.
– Тогда, если это медальон горов, почему вы… Зачем вы его у них украли и так с ним мучаетесь?
– Почему-почему… Потому что он опасен для нашего мира, вот почему! – огрызнулся Пит.
У Мика в виске стрельнул нерв.
– Опасен? Ну конечно он опасен – не ваш же! То есть, вы стащили медальон у хозяев, а… восемь человек таскали его для вас по вашим мирам? Если Нэт седьмой… А где первые шесть?
Пит и Йера раздраженно отвернулись – их терпение тоже уже сдавало.
– Да вы… прямо настоящая шайка бандитов! Что-то мне расхотелось помогать вам, ребята. – Мик встал с камня и потер руки о плащ, словно это могло стереть следы его участия в этой авантюре. – Найдите-ка себе другого скупщика и хранителя краденного, ребята. Это дело в прямом смысле мокрое, грязное и опасное. Я бы прямо сейчас покинул вашу банду… если б было куда.
Мик встал, и со своего места тут же поднялась Йера. Пит принял охранную стойку…
– Вы что, свяжете меня и потащите на веревке? Или выбросите в океан за ненадобностью?
Йера посмотрела на него и досадливо качнула головой.
– Куда ты собрался? Посмотри-ка на свои руки.
Неожиданное предложение Йеры несколько озадачило Мика, но он подчинился и посмотрел на свои грязные руки.
– Руки как руки. Малость обожженные, местами покорябанные, грязные, но ничего…
И тут он их увидел. В серо-серебристом свечении этого места их было непросто заметить. Он уловил глазом совсем тонкий перламутровый отлив вязей, перехвативших его левое запястье. Проследив за их ходом, он нашел их конец на правом запястье Нэта. Туда же шли еще две такие же полу-призрачные нити с запястий Пита и Йеры. У самого Нэта были связаны обе руки. Не считая трех их арканов на правой руке, еще один был накинут на его левое запястье. Ее конец уходил вдаль – прямо в колышущееся пространство серебристого океана и терялся в сизой дымке брызг.
Мик завороженно смотрел на игру света на этих странных струнах, натянутых между ними. Поддавшись ребячеству, он дернул рукой проверяя дернется ли рука Нэта. Тот только сокрушенно покачал головой.
– Прости Мик, но это не галлюцинация, как ты надеешься. В этом мире есть свои Законы и Правила. И сейчас я – ваш Проводник. И вы пойдете туда, куда я вас поведу. От того, как хорошо и слаженно мы сработаем, зависит то, как быстро мы покончим с этим делом и вернемся к своим.
Не галлюцинация. Он похлестал себя по щекам и ущипнул за руку. Больно, но ничего не изменилось.
– Ой, дурные люди! – насмешливо фыркнула Йера. – Так даже от обычного сна нельзя проснуться!
Мик не обратил внимания на ее замечание.
– Кажется я был не прав на счет сплоченности нашей команды. Оказывается, мы в буквальном смысле повязаны одной нитью.
– И одной судьбой, – добавил Пит, рассматривая болтающиеся лоскуты разорванного плаща.
– Если выберусь отсюда, впредь буду осторожнее обращаться с оборотами речи.
Но не успел Мик закончить мысль, как океан вдруг встал на дыбы. В буквальном смысле. Огромная волна вздыбилась посередине серебристо-сизой массы и понеслась к ним. Выпучив глаза, не в силах выдавить из себя ни звука, он смотрел, как гигантская стена воды неслась прямо на них.
Мик почувствовал себя маленькой бумажной фигуркой в книжке-раскладке. Вот он стоит на одной странице, приклеенный фантазией автора к бумажной горе и беспомощно наблюдает, как всесильная рука хозяина переворачивает соседнюю тяжелую страницу с настоящим океаном. А он стоит и смотрит на нее снизу.
Бежать с этого скального пятачка было некуда. Прятаться – бессмысленно. Не задумываясь, Мик перевесил рюкзак вперед и крепко обнял свою ценность. Словно старая дощечка была той самой соломинкой, которую он должен спасти, и которая спасет его. Широко раскрыв глаза, Мик приготовился к концу своей истории.
Глава 8
Мик лежал на спине и трясся. От страха руки и ноги перестали его слушаться, и он не мог ни встать, ни уползти. Вдруг стихло. Пространство замерло, и время остановилось. Невидимые холодные пальцы коснулись его лица, и он зажмурился. Но это не помогло. Даже сквозь плотно закрытые веки он увидел, как огромная призрачная тень склонилась над ним и, раздвинув полог реальности, заглянула ему в душу.
За пологом притупленного сознания послышался невнятный гул множества знакомых и незнакомых голосов. Где-то в глубине темного пространства они плакали, ругали и звали его. Они тоже были напуганы. Сгрудившись в одну тяжелую массу, тени-голоса прижали его сердце к спине. Стало тяжело дышать. «Я не умею плавать! – вскрикнул в ушах чей-то женский голос, и на секунду Мик отчетливо узнал голос бабушкиной соседки – немного безумной «леди Фир». Она давным-давно мирно умерла у них на глазах, но ее страх был таким реальным, что, Мик прижал руки к груди в попытке успокоить и защитить ее. И других. Не зная, чего бояться больше: нового внезапного чувства «занятости внутри» или конца света, он в страхе попятился назад. Налетев на камень и больно ударившись о него головой, застонал и сполз вниз. Голоса внутри него наконец замолчали. Когда он заставил себя открыть глаза и посмотреть вокруг, то увидел, что все были заняты собой – до его ужаса никому не было дела.
Нэт, безвольно опустив руки и задрав голову, бездвижно стоял на месте и смотрел на приближающуюся волну, а Пит и Йера бегали по каменному пятачку в поисках хоть какого-нибудь укрытия. Но какое может быть укрытие от по-настоящему Вселенской волны?! Смерть?
Мик поднял взгляд к искусственному небу этого непонятного мира и взмолился. Теперь он не иссыхал – теперь он тонул. «Пусть эта волна станет для нас спасительным китом, как для святого Ионы, – прошептал он в небо цитату, неоднократно слышанную от матери, и крепче прижал руки к груди.
А потом он увидел Ее – свою Сатэ, и все благочестивые помыслы тут же вылетели из головы, освобождая место прекрасной деве. Она медленно проступила сквозь серебристую пелену неба: необъятно большая и могущественная. Ее лицо, бледное и прекрасное, нависало над ним, и огромные темно-серые глаза нежно смотрели сквозь сизое мерцание серебристого света. «Микаинэле…».
Она узнала его! И в ее глазах не было обиды. Ее лицо приблизилось, и на Мика дыхнуло холодом и запахом вересковой пустоши. Но страха не было. Перед глазами за одно короткое мгновение пронеслись горы, вересковые поля, прекрасные сады со свисающим с ветвей диковинными сочными фруктами... «Помнишь…?»
Мысли отозвались острой тоской, но сразу потухли. Все это было там… Когда-то давно и где-то очень далеко. А прямо сейчас, среди царящего вокруг кошмара и паники на него смотрела и улыбалась его прекрасная Сатэ. Мир остановился – он дошел до цели. И плевать, если она снова превратится в жабу. В памяти всплыли и сразу же уплыли куда-то в сторону силки в руках Нэта. Не сейчас…
Как же здорово было никуда не спешить! Остаться здесь, в море спокойствия и истомы посреди взбесившегося океана… Она улыбнулась ему широчайшей улыбкой. На мгновение мелькнула мысль, что как-то слишком она широковата для её маленького рта, но он отмахнулся от неудобной мысли, и все стало нормальным. Как прежде. Только теперь её влажные волосы блестели зеленоватым отблеском и мерно колыхались в густом серебристом воздухе, напоминая качающиеся ленты водорослей.
– Микаинэле…
Её голос звенел теми же веселыми бубенчиками на концах колышущихся ленточек. Он улыбнулся и не стал сопротивляться уносящим в умиротворение звукам. Туда, где не было ничего, кроме него и Сатэ. А пошло всё! Веки опустились, и он приготовился упасть в ее мягкие объятья…
Но внезапно его правое запястье прорезала острая боль и прострелила кисть до кончиков пальцев. Чертова нить!
– Мик! Пит! Тащите сюда свои тупые задницы! – отчаянный крик Нэта в одно мгновение разбил убаюкивающий шепот на мириады шумящих брызг. – Приготовьтесь! Нить тянет туда! Прыгаем…!
Мик очнулся на зов имени и оказался в центре невероятного шума.
– Сюда! Прыгаем!
От отчаяния и досады он застонал: опять куда-то бежать… Тяжело разлепил веки и… глазами в глаза встретился с Сатэ. Она не исчезла. Но стала другой. Огромная, во все небо, Сатэ одним боком нависала над окружающим «низом» и лукаво улыбалась. Вырез ее серебряного платья, точь-в-точь, как вырез любимого платья Марии, синего с мелкий цветочек, оказался прямо над ним. Не в силах сопротивляться тоскливой надежде, он втянул носом воздух – еще раз почувствовать ее запах. Переливчатый веселый смех заполнил пространство вокруг и проник в него, наполнив тело распирающей истомой. По телу прошла судорога. Зажмурившись, он пропустил ее сквозь себя и открыл глаза. Ее улыбка стала шире. Ее тонкие элегантные руки, со свисающими от локтей длинными разрезами рукавов были раскинуты, вернее перекинуты через огромное, под стать ей, коромысло. И прямо сейчас, улыбаясь и зачерпывая океан гигантским ведром, она гнала на них исполинскую волну. Другой конец коромысла терялся где-то в густом небе.
– Мик! Прибей тебя гром! Двигай сюда!
Он слышал приказ Пита, но не мог заставить себя сдвинуться с места, – его тело так и осталось в объятиях прекрасной девы. И тут кто-то так сильно толкнул его в спину, что вместе с мороком чуть не вышиб из него и дух. И тело, и его чувства вернулись на место – снова грязный, вонючий, с замерзшими ногами и совершенно без сил. Йера! Потому что Пит и Нэт стояли впереди у самого обрыва и призывно махали руками. Пытаясь сопротивляться, Мик повернулся к ней лицом, но она толкнула его в грудь. Он попятился, с трудом удерживая равновесие, и она еще раз его толкнула. Она толкала и толкала его к краю скалы навстречу смертоносной волне, а Мик пятился и не понимал, зачем? Разве они совсем недавно не спасались от Леди Длинные Рукава? Так зачем же сейчас бегут прямо ей навстречу?
Не доходя до края обрыва, он вскинул руки.
– Я сам! Сам…
Йера остановилась и молча кивнула за его спину.
Обернувшись, Мик увидел, что волна за это время замедлила свой бег и немного спала – ушла вниз, вглубь океана. На несколько секунд вода отхлынула, обнажая серебряное дно, и оттуда, прямо перед ними, вынырнули деревянные борта огромного круглого судна.
– Ждем приливной волны и запрыгиваем! – заорал Нэт.
И как только вершина волны лизнула края утеса, первым прыгнул в воду. Не задерживаясь ни секунды, за ним последовал Пит.
Когда фигуры друзей исчезли в устремившейся навстречу им бурлящей волне, у Мика закружилась голова и зазвенело в ушах. Из недр живота к горлу ринулась своя собственная кислая волна. Он в ужасе попятился назад. И успел отпятиться на шагов пять-шесть, прежде чем уперся в Йеру.
– А ну, вперед!
Он присел от вопля Йеры у самого уха.
– Нет… не смогу…
Колени подкосились. Он упал на четвереньки и, обогнув маленькие ножки Йеры, пополз прочь от края. Сбывался его кошмар: высота. Он никогда не смотрел с высоты выше третьего этажа.
Но Йера была начеку. И очень зла. Ее удар в спину чуть не выбил из него трусливый дух, но храбрости не прибавил. Вместо того, чтобы выполнить приказ, он, как верный добродушный пес, плюхнулся на землю и вжался к нее. Ему хотелось бы еще и врасти в нее, но и это не помогло бы. Йера цепкой хваткой схватилась за край его ворота и, не обращая никакого внимания на слабые попытки зацепиться за камни, неумолимо потащила его к обрыву. К такому он точно не был готов! Вот тебе и «курица»!
Он не заметил, как оказался на краю. Она не дала ему ни секунды на принятие неизбежности и, не дожидаясь, пока вода отхлынет, спихнула его вниз.
Он надорвал глотку еще где-то в середине падения. Поэтому вторую половину мог только хрипеть. Даже с приливной волной падать было куда. Сверху слышался крик Йеры, но Мик был уверен – для своего веселья. Никто не считает секунды принудительного падения. Но большинство людей, скорее всего, жадно проживают свои последние секунды. Вот и перед ним в одно мгновение пронеслась лента его жизни. Она пролетела так быстро, что он успел заметить только цвет кадров. Секунда на светлый желтый цвет детства. Секунда – на белый в черно-красную крапинку цвет старшей школы и юности. Мгновение зелено-рыжей молодости и последние кадры – серо-бурые. С большой чернильной кляксой на нескольких долгих кадрах…
Падение в воду оказалось ничем иным как падением в воду – холодным, болезненным и оглушающим. Когда он, чертыхаясь и отплевываясь, всплыл на поверхность, то схватился за первое, что попало под руку – голову Пита. Пара секунд схватки за воздух, и он успокоился, свободно дрейфуя на спине Пита в его твердой хватке за накрученный на руку плащ. Только убедившись, что спасенный начал соображать и больше не бросится его топить, Пит отпустил полы его плаща. Выровняв плавучесть, Мик осмотрелся. Настолько, насколько могло позволить его зрение и положение полу-утопленника в бескрайнем океане.
Главное – они всплыли. Три головы качались над водой вокруг него и так же озирались в попытке понять, что делать дальше. Они барахтались в темной, почти черной воде, которая сверху почему-то казалась белой. Справа, в метрах сорока от них, из воды торчал высоченный деревянный борт. Они не попали в «ведро». И, судя по расстоянию, доплыть до судна будет сложно. Почти возможно. И без этого купания давно мокрая одежда начала тянуть вниз. В голове само собой проскользнуло сравнение преимуществ их нового положения: утонуть в океане куда быстрее и проще, чем долго и мучительно умирать от голода и жажды в тухлой пещере.
Неожиданно борт начал медленно крениться в их сторону. Вот и конец. Эта лохань сейчас перевернется и погребет их под собой.
– Цепляемся за борт! – заорал Нэт.
Но это и без его крика было понятно. Если борт не упадет прямо на них и не перевернется, он их зачерпнет. Так и произошло. То ли по чистой случайности, то ли по провидению небес, борт нырнул в воду недалеко от них и, вернувшись назад, буквально зачерпнул их внутрь вместе с хлынувшей водой. А потом судно качнуло на другой бок, и перевалившая волна в буквальном смысле прибила их к противоположному борту. Вцепившись окоченевшими пальцами в первый попавший под руку выступ в деревянной обшивке борта, Мик удержался под водой и, вынырнув, первым делом посчитал головы – все остались на плаву.
Но радоваться было рано. Новый качок чуть не выплеснул их обратно. С огромным трудом, крутясь и соскальзывая, стирая ногти и сдирая кожу с рук и ног, они кое-как удержались на месте.
Победоносная схватка за жизнь взбодрила Мика. Он не удержался и победно заорал во все охрипшее горло – никто же не услышит его в этом беснующемся потоке. Он посмотрел верх, одновременно и надеясь, и страшась увидеть в небе лицо Сатэ. Но отсюда, снизу, не было видно ничего, кроме плотного тумана из брызг и пены. Часть его души расстроилась, а другая выдохнула с облегчением: пронесло.
– Что за хрень?! Где мы?
Хрипящий Пит прицепился к борту за случайный обрывок каната. То и дело соскальзывая с веревки, он вновь и вновь хватался за нее. Чтобы держаться на плаву под такой тяжелой одеждой нужно быть настоящим богатырем! Вспомнив его огромные тяжелые сапоги из толстой кожи, Мик представил, что в них сейчас должно быть плескалось литров двадцать воды. И это, не считая веса набухшей кожи!
– В ведре, похоже, – пробурчал он в ответ, стараясь говорить не слишком громко. Но, увидел обращенные на себя недоуменные взгляды и попробовал оправдаться: – А вы что сами не видели? Ну… её… с коромыслом?
– Ладно. Пусть будет ведро. Главное, ты свой чайник береги, – миролюбиво пробормотал Нэт.
Они оказались в огромном, круглом бассейне с деревянными бортами. Диаметром метров в пятьдесят. Про глубину и думать не хотел. Точно – ведро!
Не успели они отдышаться и обсудить сложившееся положение, как неведомая сила рванула «ведро» наверх. С громкими криками они устремились к небу, но очень скоро сила инерции утянула их вниз. На дно полного ведра.
Мик захлебнулся и резкий спазм в горле остановил его дыхание. Отчаянно колотя рукам вокруг себя и, как лягушка, дрыгая ногами в поисках хоть какой-нибудь опоры, он кувыркался и тонул до тех пор, пока его еле живого не выбросило на поверхность. Ничего не видя, он обеими руками ухватился за попавшие под руку отщепы борта. Легкие, поймав воздух, начали жадно всасывать его через крохотный зазор, оставшийся после захлеба. Вдо-о-ох. Вы-ы-дох. Вдо-о-ох. Вы-ы-дох. Медленно. По чуть-чуть. По капле. Резкая головная боль сменила смертельный страх задохнуться. Но по опыту тренировок он знал, что это хороший признак, и она скоро уйдет.
– Это же Небесное Коромысло! Она наберет воды и отнесет нас… – голос Нэта оборвался, но быстро вернулся. – Не знаю куда отнесет. Там разберемся.
Что ответил Пит, никто не расслышал, так как поднялся настоящий шторм. И они снова погрузились в отчаянную борьбу за глоток воздуха.
Апокалипсис закончилось неожиданно резко. В тот момент, когда Мик, почти потеряв сознание, смирился с судьбой и перестал сопротивляться стихии, вода схлынула. Он проскользил на последней волне и с плеском шлепнулся о что-то твердое. Проморгавшись и отдышавшись, понял, что лежит на мокрой палубе. В нескольких шагах от него Нэт, Пит и Йера, кашляя и кряхтя, помогали друг другу встать на ноги и выпутаться из закрутившихся одежд.
– Это все? Мы спаслись? – повторял Мик, подползая к ним по скользким доскам. Он хотел быть поближе к остальным, если их смоет следующая волна.
– Сейчас… Сейчас разберемся, – пробормотал Нэт, дрожащими руками пытаясь развязать шейные завязки плаща. – Чуть не утопил меня, чертов плащ…
Ему на помощь пришла Йера, и скоро к их ногам шлепнулся непонятного размера лоскут, совсем не похожий на плащ. А следом и рукав куртки. Нэт никак не отреагировал на это, а Мик вспомнил треск рвущейся ткани, когда разнимал драку.
Поднявшись на колени, максимум на что был способен, он огляделся. Они оказались на палубе размером с хоккейную площадку у него во дворе, и почти такими же битыми деревянными бортами. Ведро – и есть ведро: ни мачты, ни парусов над головой он не увидел.
Первым расходился Пит. Легко закинув ногу на борт, он присел, и вода вылилась из сапога. Неспешно повторил процедуру со вторым сапогом. Остальные были в ботинках, и никто из них, и без того еле стоящих на ногах, не стал повторять этот трюк. Пока они высмаркивали и вытряхивали из носа и ушей воду и возвращали закрутившуюся разными способами одежду на место, Пит прошелся вдоль бортов туда-сюда и несколько раз выглянул за него.
– Это похоже на судно. Там весла. А под нами еще одна палуба, – объявил он через минуты две-три хождения.
– Давайте, пока, не будем искать приключения на свою голову, – предложила Йера и, тяжело опустившись на пол, обессиленно прислонилась к борту.
Возражений не последовало. Они расселись вдоль борта и притихли, ловя ненадежный момент передышки. Их палуба была пуста, и никого не было видно. Но Мика не оставляло чувство, что за ними наблюдают.
С необычайной ясностью в памяти вдруг всплыло его последнее путешествие. Их последний с Марией отпуск. Тогда, решив хапнуть экзотики и произвести на нее впечатление, он заказал речную прогулку на аутентичной рыбацкой лодке с рыбалкой по старинке и ужином из того, что наловится. Тогда ему это казалось впечатляющим и вполне доступным по деньгам развлечением. Он отдал сто долларов организатору, и на пристани их передали в руки старого, пропахшего речной тиной, рыбака. В воде их ждала полу-гнилая щербатая круглая лодка. Мария, конечно, сопротивлялась, но он только пошутил над ее трусоватостью и «городской изнеженной брезгливостью» и усадил в корыто. Рыбалка шла на ура. И, когда через пару часов их укачало, он со спокойной совестью велел грести назад к берегу. И началась самая неприятная часть их путешествия. Из сбивчивого мычания и махания руками капитана корыта они поняли, что с них требуют сто долларов за поездку и еще двадцать за готовку рыбы.