Энн Маккефри Всадники Перна

У него вырвался глубокий вздох – удар или падение могли оказаться роковыми. Возможно, и для всего Перна.

К чувству облегчения примешивалась брезгливость. Из-за покрывавшей женщину грязи невозможно было определить ее возраст. Он поднял женщину на руки – тело ее оказалось легким, нисколько не обременив его, несмотря на потерянные в схватке силы. Зная, что Ф’нор без труда решит любые проблемы, Ф’лар унес служанку в свою комнату.

Уложив ее на постель, он разжег огонь и добавил светильников в стойку у кровати. При мысли, что придется дотронуться до грязных спутанных волос, у него подкатил комок к горлу, но он все же мягко отвел их с ее лица, поворачивая голову из стороны в сторону, и увидел тонкие, правильные черты. Одна рука, не прикрытая лохмотьями, выше локтя была относительно чистой, но усеяна синяками и старыми шрамами. Кожа была гладкой, без морщин. Точно так же и кисти ее рук, хоть и невероятно грязные, выглядели изящными, с длинными тонкими пальцами.

На лице Ф’лара возникла улыбка. Да, она тогда столь искусно размыла восприятие своей руки, что он даже усомнился в том, что увидел. И да, под грязью и копотью скрывалась молодая девушка – достаточно молодая для Вейра. И она явно не родилась такой неряхой. К счастью, она была не настолько юна, чтобы принадлежать к числу потомков Фэкса. Кто-то из внебрачных дочерей предыдущих лордов? Нет, в ней не ощущалось примеси простой крови. Она определенно принадлежала к чистой породе, и он склонялся к мысли, что она и в самом деле из рода Руата. Видимо, ей каким-то образом удалось избежать резни десять Оборотов назад, и она ждала возможности отомстить. Зачем иначе было вынуждать Фэкса отречься от холда?

Охваченный радостным трепетом от неожиданной удачи, Ф’лар протянул руку, собираясь сорвать лохмотья с бесчувственного тела, но что-то его удержало. Девушка очнулась. Взгляд ее больших голодных глаз был устремлен на него, и в них не было страха или выжидания, лишь настороженность.

С ее лицом произошла неуловимая перемена. Ф’лар с растущей улыбкой наблюдал, как размываются правильные черты, создавая иллюзию неприятного уродства.

– Хочешь сбить с толку драконьего всадника, девушка? – усмехнулся он, прислоняясь к большой резной стойке кровати.

Больше не пытаясь дотронуться до девушки, он скрестил руки на груди и внезапно поморщился от боли в ране.

– Как тебя зовут, девушка, и кто ты такая?

Она медленно приподнялась. Черты ее лица больше не казались размытыми. Девушка не спеша отодвинулась назад к спинке кровати, так что теперь их разделяла вся длина ложа.

– Фэкс?

– Мертв. Как тебя зовут?

На лице ее вспыхнуло торжество, и она соскользнула с постели, выпрямившись во весь свой небольшой рост.

– В таком случае я заявляю свои права на то, что принадлежит мне по закону. В моих жилах течет руатанская кровь. Я заявляю свои права на Руат, – звенящим голосом объявила она.

Ф’лар уставился на нее, восхищаясь гордой осанкой, а потом рассмеялся, закинув назад голову.

– Это ты-то, оборванка? – язвительно бросил он, подчеркивая несоответствие ее манер и внешнего облика. – Ну уж нет. К тому же, дорогая моя, мы, всадники, слышали и засвидетельствовали клятву Фэкса, в которой он отрекся от холда в пользу своего наследника. Мне что, ради тебя бросить вызов еще и младенцу? И задушить его пеленками?

Глаза ее вспыхнули, губы изогнулись в жуткой усмешке.

– Нет никакого наследника. Гемма умерла, ребенок не родился. Я солгала.

– Солгала? – гневно переспросил Ф’лар.

– Да. – Она надменно вскинула подбородок. – Я солгала. Нет никакого новорожденного младенца. Я просто хотела, чтобы ты, несмотря ни на что, бросил вызов Фэксу.

Он схватил ее за запястье, уязвленный мыслью о том, что она дважды заставила его поступить так, как требовалось ей.

– Ты вынудила всадника драконов сражаться? Убивать? Когда он в Поиске?

– В Поиске? Какое мне дело до какого-то Поиска? Руат снова мой. Десять Оборотов я тяжко трудилась и ждала, строила планы и страдала. Что может для меня значить твой Поиск?

У Ф’лара возникло желание стереть с ее лица высокомерно-презрительное выражение. Резко вывернув руку девушки, он бросил ее к своим ногам, но она лишь рассмеялась, а едва он ослабил хватку, метнулась в сторону и, вскочив, выбежала за дверь, прежде чем он успел сообразить, что случилось, и кинулся следом.

Ругаясь про себя, он мчался по каменным коридорам, зная, что покинуть холд она может только через главный зал. Однако, оказавшись в зале, он не обнаружил девушку среди слонявшихся там людей.

– Эта странная женщина… она не туда побежала? – крикнул он Ф’нору, по случайности стоявшему возле ведших во двор дверей.

– Нет. Так она в самом деле источник силы?

– Да, – ответил Ф’лар, разозленный ее бегством. Куда она делась? – И к тому же руатанской крови.

– Ого! И теперь все права у нее, а не у младенца? – спросил Ф’нор, показывая на сидевшую возле ярко горящего камина повитуху.

Ф’лар, собиравшийся обшаривать бесчисленные коридоры холда, в замешательстве взглянул на коричневого всадника.

– Младенца? Какого младенца?

– Мальчика, которого родила леди Гемма, – удивленно ответил Ф’нор.

Ф’лар понял не сразу.

– Он жив?

– Да. Старуха говорит, что он полностью здоров, хотя и недоношен, и его пришлось извлекать из чрева умершей.

Ф’лар громко расхохотался. Несмотря на все интриги девушки, истина восторжествовала. В это мгновение послышался ликующий рев Мнемент’а, к которому присоединились голоса других драконов.

– Мнемент’ ее поймал! – радостно воскликнул Ф’лар и побежал вниз по лестнице, мимо тела бывшего лорда Плоскогорья, в главный двор.

Бронзового дракона не было на башне. Всадник позвал его, а затем, подняв взгляд, увидел, что Мнемент’ кругами спускается во двор, держа что-то в передних лапах. Мнемент’ сообщил Ф’лару, что заметил, как девушка выбирается из окна, и просто подхватил ее с карниза, зная, что всадник ее ищет. Бронзовый дракон неуклюже приземлился на задние лапы, балансируя крыльями, и осторожно поставил девушку на ноги, образовав вокруг нее подобие клетки из громадных когтей. Она замерла, уставившись на покачивавшуюся над ней клиновидную голову.

Страж порога, воя от ужаса, злобы и ненависти, яростно рвался с цепи, чтобы прийти на помощь Лессе. Он едва не укусил Ф’лара, когда тот проходил мимо.

– Тебе вполне хватит смелости летать, девушка, – заметил он, небрежно кладя руку на коготь Мнемент’а.

Мнемент’, невероятно довольный собой, опустил голову, чтобы ему почесали надбровные дуги.

– Знаешь, а ты ведь не солгала, – добавил Ф’лар, не в силах подавить искушение поддразнить девушку.

Она медленно повернулась к нему. Лицо ее оставалось бесстрастным. Ф’лар одобрительно отметил, что драконов она не боится.

– Младенец жив. И это мальчик.

Не в силах скрыть охватившее ее смятение, она на мгновение сгорбилась, но тут же снова выпрямилась.

– Руат мой, – негромко и напряженно повторила она.

– Угу, и он мог бы стать твоим, если бы ты обратилась ко мне открыто, когда сюда прибыло наше крыло.

Глаза ее расширились.

– То есть?

– Всадник драконов вправе взять под защиту любого, чьи претензии справедливы. К тому времени, когда мы добрались до Руат-холда, я был почти готов бросить вызов Фэксу при наличии малейшего разумного повода, несмотря на Поиск.

Это было не совсем правдой, но Ф’лару хотелось объяснить девушке, что глупо воздействовать на всадников.

– Если бы ты внимательнее слушала песни арфиста, ты бы знала свои права. И… – в голосе Ф’лара послышались удивившие его самого мстительные нотки, – леди Гемма, возможно, не лежала бы сейчас мертвой. Она, отважная душа, пострадала от этого тирана куда больше, чем ты.

Что-то в поведении девушки подсказывало Ф’лару, что она глубоко сожалеет о смерти леди Геммы.

– Какой тебе нынче толк от Руата? – спросил он, широким жестом обводя обветшавший двор и холд, всю бесплодную долину Руата. – Ты добилась своей цели, враг мертв. Но твое приобретение бесполезно. – Ф’лар фыркнул. – Впрочем, оно и к лучшему. Все холды теперь вернутся к своим законным владельцам. Один холд – один лорд. Все остальное противоречит традиции. Конечно, ты можешь сразиться с теми, кто не верит в эту заповедь, заразившись алчным безумием Фэкса. Но сможешь ли ты защитить Руат… в его нынешнем упадке?

– Руат мой!

– Руат? – презрительно рассмеялся Ф’лар. – При том, что ты можешь стать госпожой Вейра?

– Госпожой Вейра? – выдохнула она, ошеломленно глядя на всадника.

– Да, глупышка. Я же сказал, что я в Поиске… и тебе надо думать не только о Руате. Цель нашего Поиска… ты!

Она уставилась на нацеленный в нее палец, будто тот источал некую опасность.

– Во имя Первого Яйца, девушка, сколько же в тебе силы, если ты способна, сама того не зная, подчинить себе всадника драконов! Но больше этому не бывать, ибо я настороже и знаю, чего от тебя ждать.

Из глотки Мнемент’а вырвалось негромкое одобрительное ворчание. Дракон изогнул шею, устремив на девушку сверкнувший во мраке двора глаз. Ф’лар с отстраненной гордостью отметил, что при виде превосходившего размерами ее голову глаза она не вздрогнула и не побледнела.

– Ему нравится, когда чешут у него над глазами, – дружелюбно заметил Ф’лар, сменив тактику.

– Знаю, – тихо ответила девушка, протягивая руку к голове дракона.

– Неморт’а снесла золотое яйцо, – доверительным тоном продолжал Ф’лар. – Скоро она умрет. И нам нужна сильная госпожа Вейра.

– Алая Звезда? – выдохнула девушка, испуганно оглянувшись на всадника.

Он удивился, поскольку до этого она ни разу не показывала страха.

– Ты ее видела? Понимаешь, что она означает?

Девушка нервно сглотнула.

– Опасность… – едва слышным шепотом начала она, с тревогой оглянувшись на восток.

Ф’лар не стал спрашивать, каким чудом она поняла неминуемую угрозу. Он намеревался забрать девушку в Вейр в любом случае, даже силой, если потребуется. Но отчего-то ему очень хотелось, чтобы она приняла вызов добровольно. Готовая в любой момент взбунтоваться госпожа Вейра, пожалуй, опаснее глупой простушки. Эту девушку переполняет сила, и она давно привыкла строить коварные планы. И любая попытка обойтись с ней неблагоразумно приведет к катастрофе.

– Опасность грозит всему Перну, не только Руату, – сказал Ф’лар, стараясь, чтобы его слова отчасти походили на просьбу. – И ты нужна нам, а не Руату. – Он отмахнулся, словно подчеркивая незначительность холда на фоне общей картины. – Мы обречены на гибель без сильной госпожи Вейра. Без тебя.

– Гемма говорила, что нужны все бронзовые всадники, – прошептала девушка.

Что она имела в виду? Ф’лар нахмурился. Слышала ли она хоть одно произнесенное им слово? Он продолжал ее убеждать, уверенный, что уже затронул чувствительную струну.

– Здесь ты одержала победу. Пусть ребенок… – Он заметил, как вздрогнула девушка, но безжалостно продолжил: – Пусть ребенок Геммы воспитывается в Руате. Как госпоже Вейра тебе станут подчиняться все холды, а не один лишь разоренный Руат. Ты добилась смерти Фэкса. Оставь мысли о мести.

Она удивленно смотрела на Ф’лара, пытаясь вникнуть в его слова.

– Я никогда не думала о том, что случится после смерти Фэкса, – медленно проговорила она. – Даже не представляла, что будет потом.

Ее замешательство выглядело почти по-детски, и Ф’лару невольно стало жаль ее. Прежде у него не было ни времени, ни желания, чтобы поразмыслить над поразительными чертами ее характера, но теперь ему стало ясно, как необузданна эта натура. Вряд ли ей было больше десяти Оборотов, когда Фэкс убил ее семью. Но даже в столь юном возрасте она поставила себе цель и сумела пережить множество невзгод, оставаясь незамеченной достаточно долго, чтобы отомстить узурпатору. Из нее получится прекрасная госпожа Вейра, в традициях носителей крови Руата. В свете бледной луны она казалась совсем юной, уязвимой и почти красавицей.

– Ты можешь стать госпожой Вейра, – мягко, но настойчиво повторил он.

– Госпожой Вейра… – недоверчиво выдохнула она, окидывая взглядом залитый мягким лунным светом двор.

Ф’лару показалось, что она поколебалась.

– Или ты предпочитаешь лохмотья? – спросил он, придав голосу грубый, издевательский тон. – Спутанные волосы, грязные ноги, потрескавшиеся руки? Спать на соломе, питаться объедками? Ты молода… в смысле, полагаю, что молода, – скептически усмехнулся он.

Она холодно взглянула на него, плотно сжав губы.

– Это все, к чему ты стремишься? И этот закоулок огромного мира – все, чего ты хочешь? – Помедлив, он с крайним презрением добавил: – Похоже, кровь Руата стала чересчур жидкой. Ты попросту боишься!

– Я Лесса, дочь лорда Руатанского, – оскорбленно заявила девушка. Она выпрямилась, блеснув глазами и высоко подняв голову. – Я ничего не боюсь!

Ф’лар удовлетворенно улыбнулся.

А вот Мнемент’ вскинул голову, вытянул во всю длину свою гибкую шею, и его могучий рык пронесся над долиной. Бронзовый дракон сообщал миру, что Ф’лар и Лесса приняли вызов. Ему ответили пронзительными криками другие драконы. Страж порога, сжавшийся в комок на цепи, тоже подал голос, издавая скрежещущий, душераздирающий вопль, пока обитатели холда не высыпали во двор.

– Ф’нор, – позвал бронзовый всадник, махнув рукой командиру крыла, – оставь половину людей охранять холд. Вдруг какому-нибудь окрестному лорду взбредет в голову последовать примеру Фэкса. И пошли одного всадника в Плоскогорье с радостной новостью. А сам отправляйся прямо в цех ткачей и поговори с Л’то… Лайтолом. – Фэкс улыбнулся. – Думаю, из него получится отличный управляющий для этого холда – пусть правит от имени Вейра и юного лорда.

По мере того как коричневый всадник осознавал намерения своего командира, лицо его все больше прояснялось. После смерти Фэкса, оказавшись под защитой всадников, включая того, кто расправился с Фэксом, холд мог чувствовать себя в безопасности, а при разумном управлении и вернуться к процветанию.

– Это из-за нее Руат пришел в упадок? – спросил Ф’нор.

– Своими интригами она могла бы довести до упадка даже Вейр, – ответил Ф’лар. Найдя восхитительную цель своего Поиска, он мог теперь позволить себе великодушие. – Придержи пока радость, брат, – быстро добавил он, заметив выражение лица Ф’нора. – Новой королеве еще предстоит пройти Запечатление.

– Я обо всем распоряжусь. Лайтол – отличный выбор, – сказал Ф’нор, хотя знал, что Ф’лар не нуждается в чьем-либо одобрении.

– Кто это – Лайтол? – резко спросила Лесса, откинув с лица копну сальных волос.

В лунном свете грязь была не столь заметна, и Ф’лар, поймав брошенный на девушку чересчур откровенный взгляд Ф’нора, не допускающим возражения жестом велел ему незамедлительно исполнять приказ.

– Лайтол – всадник, лишившийся дракона, – объяснил Ф’лар девушке, – и он вовсе не друг Фэкса. Он станет хорошим управляющим, и холд будет процветать. – Он пристально посмотрел на нее. – Разве плохо?

Девушка не ответила, мрачно глядя на него, и он в конце концов усмехнулся, видя, насколько она разочарована.

– Мы возвращаемся в Вейр, – объявил Ф’лар, подавая ей руку, чтобы усадить на Мнемент’а.

Бронзовый дракон вытянул шею к стражу порога, который лежал на земле, тяжело дыша, бессильный, как его грязная цепь.

– Ох, – вздохнула Лесса, присев возле зверя.

Тот медленно поднял голову и издал жалобный крик.

– Мнемент’ говорит, что он очень стар и скоро уснет навсегда.

Лесса обняла уродливую голову, поглаживая надбровья и почесывая за ушами.

– Идем, Лесса. Идем, госпожа Перна, – нетерпеливо проговорил Ф’лар.

Она медленно, но послушно поднялась.

– Он спасал меня. Он понимал меня.

– Он знает, что правильно поступил, – коротко заверил ее Ф’лар, удивляясь столь необычному проявлению чувств.

Он снова взял ее за руку, помог подняться на ноги и повел к Мнемент’у.

В то же мгновение что-то сбило его с ног, и он растянулся на камнях. Он попытался встать, но удар ошеломил его, и он продолжал лежать навзничь, глядя, как к нему устремляется чешуйчатая голова стража порога.

Одновременно послышался испуганный возглас Лессы и рев Мнемент’а. Громадная бронзовая голова уже готова была отшвырнуть стража в сторону от всадника, но в тот самый миг, когда страж вытянулся в прыжке, Лесса крикнула:

– Не убивай! Не убивай!

Страж порога, рычание которого сменилось тревожным воплем, совершил в воздухе невероятный маневр и рухнул на каменные плиты двора у ног Ф’лара. Послышался глухой треск ломающегося позвоночника.

Прежде чем всадник успел вскочить, Лесса обняла безобразную голову стража, и лицо ее исказилось от горя.

Мнемент’ опустил голову, мягко коснувшись тела умирающего стража. Он сообщил Ф’лару, что зверь понял лишь одно: Лесса покидает Руат вопреки своим намерениям, и в его одряхлевшем сознании возникла мысль, что ей грозит опасность. Услышав отчаянный приказ Лессы, он исправил свою ошибку – ценой собственной жизни.

– Он всего лишь защищал меня, – срывающимся голосом проговорила Лесса. – Он был единственным, кому я могла доверять. Моим единственным другом.

Ф’лар неловко погладил девушку по плечу. Какой же была ее жизнь, если ей ничего не осталось, кроме как подружиться со стражем порога? Он поморщился, ощутив боль во вновь открывшейся ране в плече.

– Воистину, верный друг, – ответил он, терпеливо стоя рядом, пока золотисто-зеленые глаза стража не потускнели и не погасли.

Драконы все как один издали еле слышный пронзительный зловещий крик, от которого вставали дыбом волосы, – знак прощания с одним из себе подобных.

– Это был всего лишь страж порога, – широко раскрыв глаза, пробормотала ошеломленная драконьим ритуалом Лесса.

– Драконы оказывают почести, когда того желают, – сухо заметил Ф’лар, намекая, что он тут ни при чем.

Задержав взгляд на уродливой голове стража, Лесса уложила зверя на камни, погладила подрезанные крылья. Ловко расстегнув тяжелую пряжку на металлическом ошейнике, с силой отшвырнула его в сторону.

Плавным движением поднялась на ноги и решительно шагнула к Мнемент’у, больше не оглядываясь. Спокойно ступив на приподнятую ногу Мнемент’а, она по указанию Ф’лара уселась на громадную шею.

Ф’лар окинул взглядом остальных всадников крыла, собравшихся во дворе. Обитатели холда укрылись за безопасными стенами главного зала. Когда все всадники оседлали драконов, он вспрыгнул на шею Мнемент’а позади девушки.

– Крепко держись за мои руки, – велел он ей, хватаясь за маленький гребень на шее дракона, и отдал команду взлетать.

Пальцы девушки судорожно сжались на предплечьях всадника. Огромный бронзовый дракон взмыл в воздух, взмахами гигантских крыльев набирая высоту. Мнемент’ предпочитал взлетать с обрыва или с башни – драконы не любили тратить силы зря. Оглянувшись, Ф’лар увидел, как остальные всадники разворачиваются в полетный строй, заполняя пробелы на местах тех, кто остался на страже в Руат-холде.

Когда они поднялись достаточно высоко, Ф’лар велел Мнемент’у войти в Промежуток и отправиться к Вейру.

Девушка лишь судорожно вздохнула, когда они повисли в Промежутке. Хотя Ф’лар давно привык к обжигающему холоду и пугающему отсутствию света и звука, его охватило беспокойство. Впрочем, весь путь занимал не больше времени, чем требовалось, чтобы трижды кашлянуть.

Мнемент’ одобрительно рыкнул, оценив, как спокойно реагировала претендентка. Она не испугалась, не завопила в панике, как другие женщины. Ф’лар ощущал прижатой к ее ребрам рукой, как сильно бьется ее сердце – но и только.

Мгновение спустя они уже летели над Вейром. Мнемент’ развернул крылья, паря в ярких лучах солнца, – от ночного Руата их теперь отделяла половина мира.

Лесса крепче сжала руки Ф’лара, на этот раз от изумления, пока они описывали круг над громадной каменной Чашей Вейра. Ф’лар смотрел на восторженное лицо девушки, которую нисколько не пугало, что они парят на огромной высоте над горной грядой Бендена. А когда все семь драконов взревели, извещая о своем прибытии, ее лицо озарила недоверчивая улыбка.

Мнемент’ решил снижаться ленивыми кругами, все ниже и ниже, в то время как остальные всадники быстро скользили по широкой спирали. Один за другим они ловко покидали строй и опускались каждый на свой ярус Вейра. Наконец Мнемент’ пронзительно свистнул, сбросил скорость взмахом крыльев и легко опустился на каменный карниз. Дракон присел, Ф’лар помог девушке сойти на неровный камень, испещренный следами множества когтей.

– Этот проход ведет только в наше жилище, – пояснил всадник, когда они вошли в коридор, высота и ширина которого позволяли с легкостью пройти огромным бронзовым драконам.

Когда они добрались до громадной естественной пещеры, ставшей домом Ф’лара с тех пор, как Мнемент’ достиг зрелости, он огляделся вокруг. После долгого отсутствия в Вейре – первый раз в жизни – он словно смотрел новыми глазами. Огромная полость в камне, вне всякого сомнения, была намного больше, чем залы Фэкса. Те залы предназначались для людей, а не для драконов. Внезапно он понял, что его собственное жилье выглядит почти таким же обветшалым, как Руат-холд. Бенден, конечно, был одним из самых старых драконьих Вейров, а Руат – одним из самых старых холдов, но вряд ли это стоило считать оправданием. Сколько драконов устраивали здесь логово, истирая своими громадными телами твердый камень? Сколько ног протаптывали дорожку мимо драконьего вейра в спальню, в сторону купальни, свежую воду в которой обеспечивал естественный теплый источник? Но драпировки на стенах выцвели и истрепались, на дверной перемычке и на полу виднелись жирные пятна, которые легко можно было отчистить песком.

Остановившись на пороге спальни, Ф’лар заметил настороженное выражение на лице Лессы.

– Мне нужно немедля покормить Мнемент’а. Так что можешь пока отмыться, – сказал он, шаря в сундуке в поисках чистой одежды. Ее оставили прежние обитатели его жилища, но выглядела она куда приличнее, чем нынешние лохмотья девушки. Он осторожно уложил обратно в сундук белую шерстяную мантию – традиционное облачение для Запечатления. Мантию Лессе предстояло надеть позже. Бросив к ее ногам ворох одежды и мешочек с ароматным песком, он показал на занавеску, закрывавшую вход в купальню.

И пошел к дракону. Одежда так и осталась грудой лежать у ног девушки – она даже не пыталась что-то выбрать.

Мнемент’ сообщил ему, что Ф’нор сейчас кормит Кант’а и что он, Мнемент’, тоже проголодался. Он также добавил, что девушка не доверяет Ф’лару, но не боится его самого.

– С чего ей тебя бояться? – спросил Ф’лар. – Ты же сородич стража порога, который был ее единственным другом.

Мнемент’ сообщил, что он, взрослый бронзовый дракон, вошедший в возраст расцвета, ни в коей мере не родня какому-то тощему стражу, ползающему на цепи с подрезанными крыльями.

– Тогда почему вы воздали ему драконьи почести? – поинтересовался Ф’лар.

Мнемент’ надменно ответил, что смерть преданного и готового пожертвовать собой существа надлежало отметить достойным образом. Даже последний синий дракон не смог бы отрицать, что страж порога из Руата не выдал тайну, которую ему приказали хранить, хотя сам он, Мнемент’, приложил немало усилий, чтобы выведать ее у зверя. К тому же, невероятным усилием сумев исправить свою ошибку, что стоило ему жизни, он возвысился до драконьей отваги. Естественно, драконы воздали ему посмертные почести.

Ф’лар усмехнулся, довольный, что ему удалось поддразнить бронзового. С непоколебимым чувством собственного достоинства Мнемент’ направился к площадке кормления над пастбищем нелетающих мясных птиц.

Когда Мнемент’ завис рядом с Ф’нором, Ф’лар спрыгнул на землю. Плечо отозвалось болью, и это напомнило ему, что следует попросить девушку о перевязке. Бронзовый дракон спикировал на ближайшего жирного самца в беспорядочно суетившемся стаде.

– С часу на час наступит Рождение, – улыбаясь, приветствовал Ф’нор брата, когда тот присел рядом. Глаза его горели от возбуждения.

Ф’лар задумчиво кивнул.

– У самцов будет хороший выбор, – заметил он, зная, что Ф’нор любит придерживать самые отборные новости напоследок.

Оба наблюдали, как Кант’, дракон Ф’нора, выбрал себе жертву. Аккуратно ухватив сопротивляющуюся птицу лапой, коричневый дракон взмыл в воздух и устроился на свободном каменном уступе, чтобы насладиться трапезой.

Разделавшись с первой тушей, Мнемент’ вновь заскользил над стадом, в сторону загонов на дальнем конце пастбища. Выбрав добычу покрупнее, он взлетел, держа ее в когтях. Ф’лар, как всегда, ощутил гордость при виде взмахов огромных крыльев, игры солнечных бликов на бронзовой шкуре, блеска выпущенных перед посадкой серебристых когтей. Он никогда не уставал любоваться Мнемент’ом в полете, восхищаясь драконьей грацией и мощью.

– Лайтола ошеломило твое предложение, – сообщил Ф’нор, – и он просил передать тебе свою признательность и благодарность. Он отлично справится в Руате.