Энн Маккефри Всадники Перна

Глава 1

Кипят моря, пески пылают,

Трясутся горы. Драконы знают:

Звезда пришла.

Сталь, камень, пламя пускайте в дело,

Палите траву, держитесь смело

Плечом к плечу.

Следите за небом. Нити все ближе!

Всадники Перна, взмывайте выше:

Звезда пришла.

– Если королеве нельзя летать, зачем ей тогда крылья? – спросила Лесса, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно более вежливо и рассудительно.

Как бы ей ни хотелось получить ответ, приходилось сдерживать чувства. В отличие от рядовых жителей Перна, всадники драконов остро воспринимали сильные эмоции, исходившие от других.

Р’гул удивленно нахмурил густые брови, раздраженно стиснув зубы. Лесса поняла, что он скажет, еще до того, как он заговорил.

– Королевы не летают, – бесстрастно повторил он.

– Только чтобы спариваться, – уточнил С’лел, ненадолго выйдя из дремотного состояния, в котором пребывал почти все время, хотя и был моложе энергичного Р’гула.

«Опять они готовы поссориться», – застонав про себя, подумала Лесса. Она могла выносить их общество не более получаса, после чего ее начинало тошнить. Их наставления для новой госпожи Вейра на тему обязанностей перед драконами, Вейром и Перном слишком часто превращались в пространные дискуссии о мелких подробностях, которые ей следовало запоминать наизусть. Иногда, как и сейчас, она робко надеялась, что удастся поймать их на собственных противоречиях, вынудив невольно выдать парочку новых фактов.

– Королева летает только для того, чтобы спариться, – принял поправку Р’гул.

– Но ведь если она может летать, чтобы спариваться, – терпеливо проговорила Лесса, – значит она может летать и в другое время?

– Королевы не летают, – упрямо повторил Р’гул.

– Йора вообще никогда не летала верхом на драконе, – быстро моргая, пробормотал С’лел, казалось погруженный в размышления о прошлом. – Йора никогда не покидала здешних покоев.

– Она водила Неморт’у к месту кормежки, – раздраженно бросил Р’гул.

Лесса сглотнула подкативший к горлу комок. Она могла бы попросту заставить их уйти. Догадываются ли они, почему Рамот’а порой просыпается именно тогда, когда это нужно Лессе? Возможно, лучше разбудить Хат’а, дракона Р’гула. Девушка улыбнулась про себя, думая о своем тайном умении общаться с любым драконом Вейра, зеленым, синим, коричневым или бронзовым.

– Если только Йоре вообще удавалось заставить Неморт’у пошевелиться, – буркнул С’лел, озабоченно почесывая нижнюю губу.

Р’гул яростно уставился на С’лела, приказывая тому замолчать, и многозначительно постучал по грифельной доске Лессы.

Подавив вздох, она взяла стило. Эту балладу она уже переписала девять раз, слово в слово. Похоже, число десять было для Р’гула магическим, ибо ровно столько раз она переписывала каждую из традиционных обучающих баллад, Саг о бедствиях и изложение Законов. Пусть она и не понимала половины из них, но знала все наизусть.

«Кипят моря, пески пылают, трясутся горы», – написала она.

Что ж, и такое возможно – когда случаются мощные глубинные сдвиги в недрах земли. Один из стражников Фэкса в Руат-холде как-то рассказал историю из жизни своего прапрадеда. Тогда в море целиком смыло прибрежное селение. В тот год случились невероятной силы приливы, а за Истой якобы выросла гора, на вершине которой пылал огонь, погасший годы спустя. Может, именно это описывала строчка из баллады. Может быть…

«Пески пылают…» Да, говорят, будто летом на Айгенской равнине стоит невыносимая жара. Ни тени, ни деревца, ни единой пещеры, лишь унылая песчаная пустыня. Даже всадники драконов избегали этих мест в середине лета. Если подумать, то песок на площадке Рождений тоже горячий. Может ли песок прогреться настолько, чтобы вспыхнуть пламенем? И кстати, что его согревает? Тот же невидимый огонь, что согревает воду в купальных бассейнах во всем Бенден-Вейре?

«Драконы знают…» Этим словам могло найтись полдюжины объяснений, из которых Р’гул не предлагал ни одного в качестве общепринятого. Означает ли это, что драконы знают, когда пройдет Алая Звезда? И их предназначение состоит не только в том, чтобы выжигать в небесах Нити? Слишком о многом не говорилось в балладах, и ничего никогда не объяснялось. Но какой-то изначальный смысл должен был быть.

«Сталь, камень, пламя пускайте в дело, палите траву…»

Новая загадка. Камни и пламя? Может, речь идет об огненных камнях? Или каменной лавине? Автор баллады мог хотя бы намекнуть на время года – или все же намекнул словами «палите траву»? Растительность предположительно притягивала Нити – именно по этой причине зелени традиционно воспрещалось расти вокруг человеческого жилья. Лишь фосфиновое пламя, изрыгаемое сожравшим огненный камень драконом, могло остановить Нити. Вот только ныне – Лесса едва заметно улыбнулась – никто, даже всадники драконов, за примечательным исключением Ф’лара и его крыла, не тратил время на тренировки с огненным камнем, не говоря уже о том, чтобы выкорчевывать траву возле домов. Окрестности холдов, в течение веков остававшиеся бесплодными, весной покрывались пышной зеленью.

«Держитесь смело плечом к плечу…»

Она нацарапала фразу острием стила, отметив: выходит, ни один всадник не может покинуть Вейр незамеченным?

Нынешнее бездействие Р’гула как предводителя Вейра основывалось на простом соображении: если никто, ни лорд, ни простой житель холда, не будет видеть всадников, то ни у кого не появится поводов для обид. Даже традиционные патрули теперь назначали над безлюдными местами, чтобы не давать пищи злословью о якобы живущем за чужой счет Вейре. Несмотря на смерть Фэкса, чья открытая неприязнь к Вейру и породила эти разговоры, они не ушли вместе с ним в могилу. Поговаривали, будто недовольных теперь возглавляет Ларад, молодой лорд Телгарский.

Р’гул – предводитель Вейра. Он явно не годился для этой роли, что в немалой степени злило Лессу. Но именно его Хат’ овладел Неморт’ой во время ее последнего полета. По традиции – от этого слова, которым норовили объяснить все подряд, Лессу уже тошнило, – предводителем Вейра становился всадник настигшего королеву дракона. О да, внешне Р’гул вполне соответствовал своему званию: рослый и крепкий, энергичный и властный, с тяжелыми чертами лица, намекавшими на способность поддерживать дисциплину и порядок. Вот только, по мнению Лессы, усилия его были направлены не в ту сторону.

Зато Ф’лар поддерживал в своем крыле как раз тот порядок, который Лесса считала правильным. В отличие от предводителя Вейра, он не только искренне верил в законы и традиции, которым следовал, но и понимал их. Иногда ей хватало пары брошенных вскользь фраз Ф’лара, чтобы понять суть озадачивавшего ее урока. Но по традиции госпожу Вейра мог обучать лишь предводитель.

Почему, во имя Яйца, Неморт’у настиг не Мнемент’, бронзовый великан Ф’лара? Хат’ был вполне достойным зверем в расцвете сил, но он не мог сравниться с Мнемент’ом по размеру, размаху крыльев и силе. В последней кладке Неморт’ы вполне могло оказаться и больше десятка яиц, если бы ее нагнал Мнемент’.

Йора, не оплакиваемая никем покойная госпожа Вейра, была толстой, глупой и невежественной, это признавали все. Возможно, дракон отражал черты своего всадника в той же степени, как всадник – дракона. Несомненно, Мнемент’ испытывал к Неморт’е такое же отвращение, какое мог бы испытывать человек наподобие Ф’лара к ее наезднице – неезднице, поправилась Лесса, с язвительной усмешкой бросив взгляд на дремлющего С’лела.

Но если Ф’лар рискнул вступить в отчаянный поединок с Фэксом ради спасения Лессы в Руат-холде, чтобы доставить ее в Вейр в качестве претендентки на Запечатление, почему он не захватил власть в Вейре, когда она добилась успеха, почему не сверг Р’гула? Чего он ждет? Ему хватило настойчивости и убеждения, чтобы заставить Лессу променять Руат на Бенден-Вейр. Почему теперь он отстраненно наблюдает, как Вейр все больше теряет расположение холдеров?

«Чтобы спасти Перн», – таковы были слова Ф’лара. От чего, если не от Р’гула? Ф’лару пора бы уже приступить к спасению. Или он тянет время, ожидая, когда Р’гул совершит роковую ошибку? «Р’гул никогда ее не совершит, – мрачно подумала Лесса, – поскольку ничего не делает». Он даже не желал объяснять ей то, что она хотела знать.

«Следите за небом…» Со своего карниза Лесса могла видеть на фоне неба гигантский прямоугольник Звездной Скалы, возле которой всегда стоял на страже всадник. Она решила, что когда-нибудь туда поднимется. Со Скалы открывался прекрасный вид на горный хребет Бенден и высокое плато, простиравшееся до самого подножия Вейра. В минувший Оборот возле Звездной Скалы прошла многолюдная церемония, когда восходящее солнце на миг будто коснулось Каменного Пальца, отметив зимнее солнцестояние. Этим, однако, объяснялась лишь значимость Пальца, а не Звездной Скалы. Еще одна необъясненная тайна.

«Всадники Вейров, взмывайте выше», – уныло написала Лесса. Множественное число. Не «Вейра», а «Вейров». Р’гул не отрицал, что на Перне имеется пять пустых Вейров, заброшенных уже много Оборотов. Ей пришлось выучить их названия по порядку основания. Самым первым и могущественным был Форт, за ним Бенден, Плоскогорье, жаркий Айген, океанская Иста и равнинный Телгар. Но никакого объяснения, почему они покинуты, не было, как и тому, почему в огромном Бендене, способном вместить пятьсот зверей в многочисленных пещерах, насчитывалось лишь две сотни. Естественно, Р’гул отделался от новой госпожи Вейра удобным оправданием, сославшись на неумелость и нервный характер Йоры, позволявшей своей королеве неограниченно обжираться. Лессе так никто и не объяснил, почему это нежелательно и почему тогда все радуются аппетиту Рамот’ы. Конечно, следует учесть, что Рамот’а растет, да еще так быстро, что изменения становятся заметны за ночь.

На губах Лессы возникла нежная улыбка, которую не могло стереть даже общество Р’гула и С’лела. Оторвавшись от письма, она бросила взгляд в коридор, ведущий из зала Совета наверх, в большую пещеру, служившую вейром Рамот’е. Девушка чувствовала, что Рамот’а все еще крепко спит. Она с нетерпением ждала ее пробуждения, тоскуя по ободряющему взгляду радужных глаз, по ее уютному соседству, скрашивающему жизнь Лессы в Вейре. Иногда Лессе казалось, будто в ней уживаются две девушки: веселая и жизнерадостная, когда общается с Рамот’ой, но полная мрачного разочарования, когда королева спит. Резко отбросив наводящие тоску мысли, Лесса усердно склонилась над грифельной доской – по крайней мере, это помогало скоротать время.

«Звезда пришла».

Та самая окутанная зеленоватой тьмой Алая Звезда… Лесса ткнула кончиком стила в мягкий воск, выводя завершающий символ.

Незабываемый рассвет два с лишним Оборота назад, когда она, разбуженная мрачным предчувствием, поднялась с сырой соломы на полу сырного погреба в Руате… Именно тогда перед ней засияла Алая Звезда.

Но теперь Лесса жила в Вейре. И то яркое, деятельное будущее, которое живописно рисовал ей Ф’лар, так и не сбылось. Вместо того чтобы использовать свою потаенную силу, воздействуя на события и людей рада блага Перна, она погрузилась в водоворот тягучих и бессмысленных дней, испытывая тошноту от поучений Р’гула и С’лела. Все, что она видела, – покои госпожи Вейра, пусть и намного более комфортабельные, чем выделенный ей кусочек пола в сырном погребе, да еще место для кормежки драконов и озеро для купания. Своими способностями она пользовалась лишь для того, чтобы избавиться от утомительных уроков с так называемыми наставниками. Скрежеща зубами, Лесса подумала, что, если бы не Рамот’а, она бы просто сбежала. Свергла бы сына Геммы и завладела Руат-холдом, как ей следовало сделать сразу же после смерти Фэкса.

Она закусила губу, иронично усмехнувшись. Если бы не Рамот’а, она бы не осталась здесь после Запечатления даже на краткий миг. Но с того мгновения, когда на площадке Рождений ее взгляд встретился с взглядом юной королевы, ничто, кроме Рамот’ы, больше не имело значения. Лесса принадлежала Рамот’е столь же безоглядно, как Рамот’а принадлежала ей, разумом и душой, и лишь смерть могла разорвать эту невероятную связь.

Иногда лишившийся дракона всадник оставался в живых, как это случилось с Лайтолом, управляющим Руата, вот только он превращался в подобие собственной тени, и вся его жизнь становилась пыткой. Когда умирал всадник, его дракон исчезал в Промежутке, замороженной пустоте, сквозь которую драконы вместе со всадниками каким-то образом мгновенно перемещались из одной географической точки Перна в другую. Лесса уже знала, что самая большая опасность для непосвященных состояла в том, что в Промежутке легко застрять навсегда, если задержаться там дольше, чем требуется, чтобы трижды кашлянуть.

И тем не менее после единственного полета верхом на шее Мнемент’а Лесса преисполнилась неутолимого желания повторить этот опыт. По наивности она полагала, что ее станут этому обучать так же, как юных всадников и дракончиков. Но, будучи, по всеобщему мнению, самой важной обитательницей Вейра после Рамот’ы, она оставалась прикованной к земле, в то время как молодежь без конца тренировалась, уходя в Промежуток над Вейром и тут же выходя из него. Это ограничение становилось невыносимым.

Хотя Рамот’а была самкой, она наверняка обладала той же врожденной способностью уходить в Промежуток, как и самцы ее племени. Данная теория подтверждалась – с точки зрения Лессы, неопровержимо – «Балладой о полете Мореты». Разве баллады не предназначены для того, чтобы просвещать? Чтобы учить тех, кто не умеет читать и писать, позволяя любому жителю Перна, будь он всадником дракона, лордом или простым обитателем холда, узнать о своем долге перед Перном и познакомиться с его славной историей? Пусть даже эти высокомерные идиоты отрицают само существование баллады о Морете, но как в таком случае узнала о ней Лесса? Наверняка, язвительно подумала Лесса, и у королев имеются крылья по той же самой причине!

Она решила, что отыщет эту балладу, когда Р’гул наконец согласится передать ей «традиционную» роль хранительницы Архивов – чего она намеревалась добиться любой ценой, несмотря на бесконечное «всему свое время».

«Всему свое время! – злилась она. – Всему свое время! И когда же оно наступит, это самое время? Когда луны позеленеют? Чего они ждут? И чего ждет этот высокомерный Ф’лар? Прихода Алой Звезды, в которую никто не верит, кроме него?» Лесса вздрогнула. При одной лишь мысли о Звезде ее обдало холодным предчувствием грозящей опасности.

Она тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли, и этим привлекла внимание Р’гула, оторвавшегося от записей, которые он прилежно изучал. Он подвинул к себе по каменному столу Совета грифельную доску Лессы. Скрежет разбудил С’лела, который резко поднял голову, с трудом соображая, что происходит вокруг.

– Гм? Э? Да? – пробормотал он, сонно моргая.

Это было уже чересчур, Лесса быстро установила контакт с Туэнт’ом, драконом С’лела, который тоже только что проснулся. Туэнт’ охотно ее послушался.

– Что-то Туэнт’ беспокоится, мне нужно идти, – поспешно пробурчал С’лел и торопливо зашагал по коридору с не меньшим, чем у Лессы, облегчением. Услышав, как он с кем-то здоровается, она с радостью подумала, что, возможно, представится повод избавиться и от Р’гула.

Вошла Манора. Лесса с едва скрываемой радостью поздоровалась с хозяйкой Нижних пещер. Р’гул, всегда нервничавший в присутствии Маноры, тотчас же удалился.

Манора, статная женщина средних лет, всем своим видом излучала мягкую силу и уверенное достоинство, порожденные нелегкой жизнью. Ее терпение выглядело немым упреком Лессе, легко раздражавшейся и склонной к мелочным обидам. Из всех женщин, кого Лесса встречала в Вейре – когда всадники ей это позволяли, – с наибольшим уважением и восхищением она относилась именно к Маноре. Некий инстинкт подсказывал Лессе, что ни с одной из женщин Вейра близко подружиться ей не удастся. Но и формальные отношения с Манорой вполне ее устраивали.

Манора принесла грифельные доски с записями о поступлении припасов на склады. В ее обязанности входило извещать госпожу Вейра о хозяйственных делах, на чем неукоснительно настаивал Р’гул.

– Битра, Бенден и Лемос прислали десятину, но ее не хватит, чтобы пережить холода в нынешний Оборот.

– В прошлый Оборот прислали тоже только эти три холда, и вроде бы еды нам вполне хватило.

Манора дружелюбно улыбнулась, но ясно было, что она не считает снабжение Вейра достаточным.

– Верно, но тогда у нас оставались запасы еды после более урожайных Оборотов. Теперь они закончились, не считая бочек рыбы из Тиллека… – Она выразительно замолчала.

Лесса содрогнулась. Сушеная рыба, соленая рыба, прочая рыба… в последнее время ее приходилось есть слишком часто.

– Запасов зерна и муки в Сухих пещерах почти не осталось, поскольку Бенден, Битра и Лемос не производят зерно, – продолжала Манора.