Энн Маккефри Всадники Перна

Глава 7

Во имя кладки королевы,

Во имя золотой Фарант’ы,

О госпожа! Свои таланты

Направь на процветанье Вейра.

Из Оборота в Оборот

Расти заботливо драконов,

Расти мальчишек непреклонных —

Тех, кто на смену нам придет.

Взрасти в них верность и терпенье,

Бесстрашье раствори в крови,

Дай преисполненность любви,

Рожденной в миг Запечатленья.

С древнейших дней гласит Закон:

Едины всадник и дракон.

Дождавшись, когда шаги всадника затихнут вдали, Лесса поспешно пересекла широкую пещеру, прислушиваясь к царапанью когтей и хлопанью могучих крыльев. Короткий коридор привел к зияющему выходу. Выглянув, она увидела бронзового дракона, кругами опускавшегося к овальному подножию Вейра – дну вытянутого конуса длиной в милю, лишенному растительности. Она, естественно, слышала про Вейры, как и любая жительница Перна, но оказаться в одном из них – совсем другое дело.

Она обвела взглядом крутые каменные стены. Выбраться отсюда было невозможно, кроме как верхом на драконе. Расстояние, отделявшее ее от ближайших входов в пещеры, находившиеся выше и ниже, было достаточно большим. Так что деться ей было, по сути, некуда.

«Ты станешь госпожой Вейра», – сказал тот всадник. Его женщиной? В его жилище? Он это имел в виду? Нет, дракон, похоже, пытался объяснить ей иное. Внезапно она сообразила, что, как ни странно, она понимала дракона. Способны ли на такое обычные люди? Или в ее жилах и в самом деле течет кровь драконьих всадников? Так или иначе, Мнемент’ намекал на нечто большее, на некое особое положение. По-видимому, она должна стать госпожой Вейра при еще не вылупившейся драконьей королеве. Но почему выбрали именно ее? Лесса смутно помнила, что, когда всадники отправлялись в Поиск, они искали особенных женщин. Значит, она – лишь одна из нескольких претенденток. Но бронзовый всадник предложил ей эту роль с такой уверенностью, будто остальные ей не соперницы. Она решила, что самонадеянности ему не занимать, пусть и не в такой степени, как злодею Фэксу.

Увидев, как бронзовый дракон спикировал на разбегающееся стадо, как он схватил добычу и взмыл на дальний уступ, чтобы поесть, она инстинктивно отпрянула от входа, во мрак и относительную безопасность коридора. Пожирающий жертву дракон напомнил множество жутких историй, прежде вызывавших у нее лишь усмешку, но теперь… Правда ли, что драконы раньше питались человеческим мясом? Правда ли… Лесса заставила себя об этом не думать. Драконы не более жестоки, чем люди. По крайней мере, ими движет звериный голод, а не звериная алчность.

Уверенная, что всадник вернется еще не скоро, она вернулась через пещеру в спальню. Подобрав с пола одежду и мешочек с очистительным песком, она направилась в купальню – маленькую, но вполне удобную. Широкий каменный уступ врезался в неровный круг бассейна. Рядом имелись скамейка и полки для сухой одежды. В неярком свете было видно, что дно в ближней части бассейна мелкое и песчаное, так что купающемуся было удобно стоять. Дальше дно уходило глубже, к отвесной каменной стене, о которую плескалась вода.

Помыться! Вымыться дочиста, оставаться чистой всегда! С не меньшим отвращением, чем выказал прежде, прикасаясь к остаткам лохмотьев, всадник, она сбросила их и отшвырнула в сторону, не зная, куда их девать. Затем зачерпнула большую горсть ароматного песка и намочила его в бассейне.

Натерев мягкой пахучей смесью ладони и покрытое синяками лицо, она взяла еще песка и накинулась на руки и ноги, затем тело и ступни, пока не пошла кровь из полузаживших порезов, а потом шагнула, нет, скорее прыгнула в бассейн, судорожно вздохнув от прикосновения теплой воды, вспенившей ароматный песок на ее исцарапанной коже. Окунувшись, она повертела головой, обильно смачивая волосы, и начала быстро втирать пену в кожу головы, пока не почувствовала, что ее волосы относительно чисты – чего она не помнила уже многие годы. Спутанные пряди колыхались на поверхности воды, будто громадные тонконогие насекомые, вытягиваясь к дальнему краю бассейна. Лесса с радостью отметила, что мутную и грязную воду постоянно сменяет чистая. Она снова занялась телом, оттирая въевшуюся грязь, пока кожу не начало жечь. Ей казалось, будто она проходит очистительный ритуал, испытывая близкое к экстазу чувство непередаваемого блаженства.

Наконец решив, что ее тело достаточно чистое, она в третий раз натерла песком волосы, сполоснула их и с неохотой выбралась из бассейна. Выжав волосы, она уложила их на голове, дожидаясь, когда они высохнут. Встряхнула одежду, приложила к плечам одно из платьев. Мягкая зеленая ткань казалась гладкой под ее сморщившимися от воды пальцами, но за огрубевшую кожу рук ворс слегка цеплялся. Она надела платье через голову и крепко затянула пояс. Необычное ощущение прикосновения мягкой ткани к обнаженной коже заставило девушку сладострастно вздрогнуть. Юбка, нисколько не похожая на былые лохмотья, ласкала щиколотки, вызывая невольную, полную искреннего женского наслаждения улыбку. Взяв свежее полотенце, она занялась волосами.

Какой-то приглушенный звук заставил ее замереть с поднятыми руками и склоненной головой. Лесса напряженно вслушалась. Да, она не ошиблась: похоже, вернулись всадник и его зверь. Недовольно поморщившись от досады, что ей так не вовремя помешали, она начала поспешно и небрежно вытирать голову. Проводя пальцами по сырым прядям и распутывая попадавшиеся колтуны, она старалась пригладить непокорные волосы, заправляя их за уши, а затем, раздраженно пошарив на полках, отыскала, как и надеялась, металлический гребень с грубыми зубьями. С его помощью ей наконец удалось справиться с непослушными волосами и безжалостно расчесать многолетнюю путаницу.

Высохшие волосы словно зажили собственной жизнью, потрескивая под ладонями и прилипая к лицу, гребню и платью. Укротить эту шелковистую массу оказалось нелегко, к тому же ее волосы, чистые и распутанные, оказались длиннее, чем она полагала, и если не обвивались вокруг рук, то спадали до самой талии.

Лесса прислушалась, но ничего не услышала. С тревогой подкравшись к занавеске, она осторожно заглянула в спальню. Там было пусто. Внезапно она уловила мысли спящего дракона. Что ж, лучше встретиться с всадником в присутствии спящего дракона, чем в спальне. Краем глаза она заметила странную женщину в висевшем на стене куске отполированного металла.

Лесса удивленно застыла, недоверчиво глядя на отраженное в металле лицо. Лишь когда она невольно прижала ладони к выступающим скулам и отражение повторило ее жест, она поняла, что смотрит на саму себя.

Что ж, девушка в отражении была симпатичнее, чем леди Тела или дочь ткача! Вот только слишком уж худая. Ее ладони сами собой опустились к шее, к торчащим ключицам, к грудям, объем которых не вполне соответствовал тощему телу. Ощутив внезапный приступ тщеславия, она отметила про себя, что платье ей великовато. А волосы… окружали ее голову, словно ореол, не желая улечься. Она раздраженно пригладила их пальцами, и несколько прядей привычно упали ей на лицо. Лесса недовольно отбросила их назад: скрываться больше не было нужды.

Ее вернул к реальности слабый скрежет сапога о камень. Она замерла, ожидая появления всадника, и ее вдруг охватила робость. С открытым всему миру лицом, с зачесанными за уши волосами, в подчеркивающем формы тела платье, она лишилась своей всегдашней неприметности, что наверняка сделало ее крайне уязвимой. С трудом подавив беспричинное желание убежать, она снова посмотрела на себя в металлическом зеркале, расправила плечи и высоко подняла голову, волосы ее заискрили, переливаясь. Она – Лесса Руатанская, носительница чистой древней крови. Ей больше незачем прибегать к уловкам, чтобы сохранить свою жизнь, и она может гордо явить свое лицо всему миру… и этому всаднику.

Решительно шагнув ко входу в большую пещеру, она откинула в сторону закрывавшую его портьеру.

Всадник сидел рядом с драконом, почесывая кожистые надбровья с выражением удивительной нежности на лице. Подобная картина никак не вязалась с рассказами о драконьем племени.

Лессе, конечно, доводилось слышать о странной близости между всадником и драконом, но ей только теперь стало ясно, что связь эта основана прежде всего на любви и что этот сдержанный хладнокровный человек способен на очень глубокие чувства. Он был с ней достаточно резок тогда, возле старого стража порога. Неудивительно, что страж решил, будто всадник желает ей зла. Невольно всхлипнув, она вспомнила, что драконы вели себя куда терпимее.

Всадник медленно повернулся, словно ему не хотелось оставлять бронзового зверя. Заметив Лессу, он уставился на нее, напряженно вглядываясь в изменившуюся внешность. Быстрым легким шагом подойдя к девушке, он повел ее назад в спальню, придерживая сильной рукой под локоть.

– Мнемент’ перекусил, и ему нужно спокойно отдохнуть, – негромко сказал он, будто на данный момент это являлось самым важным.

Задернув тяжелую портьеру у входа, он слегка отстранил девушку и начал поворачивать ее из стороны в сторону, пристально разглядывая. На лице промелькнуло смешанное с любопытством легкое удивление.

– Ты помылась… и стала красавицей, почти красавицей, – проговорил он столь снисходительным тоном, что Лесса, ощутив обиду, резко отпрянула. Всадник негромко рассмеялся. – Кто бы мог догадаться, что скрывается под слоем грязи, накопившимся за… десять полных Оборотов? Да, твоей красоты определенно хватит, чтобы умиротворить Ф’нора.

– А что, Ф’нора нужно умиротворить любой ценой? – ледяным голосом спросила Лесса, искренне разозленная подобным отношением.

Всадник продолжал молча улыбаться, пока она не стиснула кулаки в желании сбить усмешку с его лица.

– Ладно, – наконец сказал он, – нам нужно поесть, а потом мне потребуются твои услуги.

Последовал возмущенный возглас. Всадник с кривой усмешкой показал запекшуюся кровь на левом рукаве.

– Почему бы тебе не промыть раны, честно заработанные в сражении за твое правое дело?

Он откинул портьеру, закрывавшую внутреннюю стену, и рявкнул в черный провал в каменной стене:

– Еды для двоих!

Голос его отдался эхом далеко внизу, видимо отразившись от стен глубокой шахты.

– Неморт’а уже почти впала в оцепенение, – продолжал он, доставая что-то с полки, прежде закрытой портьерой, – так что в любом случае скоро начнется Рождение.

Лесса ощутила неприятный холодок в желудке. Даже от самых сказочных историй, которые она помнила среди прочих преданий о драконах, кровь стыла в жилах – настолько кошмарными они казались. Онемевшими руками она взяла протянутые ей вещи.

– Что, испугалась? – насмешливо бросил всадник, сбрасывая порванную окровавленную рубаху.

Тряхнув головой, Лесса сосредоточилась на его мускулистой спине, широких плечах и покрытой кровоподтеками бледной коже. Снимая рубаху, всадник содрал едва успевшую образоваться корку, и из плеча сочилась свежая кровь.

– Мне нужна вода, – сказала она и тут заметила среди вещей, которые он ей дал, неглубокую миску.

Она поспешно подошла к бассейну, удивляясь, как она только решилась отправиться в такую даль из Руата. Пусть холд и разорен, но он принадлежал ей, и она знала в нем каждый закоулок, от башни до глубоких подвалов. Когда всадник предложил ей улететь (и тут же коварно усадил на дракона), ей казалось, она способна на что угодно, ведь давняя цель – смерть Фэкса – достигнута. Теперь же она могла лишь следить, чтобы из дрожавшей в ее руках миски не пролилась вода.

Лесса заставила себя думать только о ране – глубоком неприятном разрезе в том месте, где острие клинка вошло в тело. Она промыла рану, чувствуя под пальцами гладкую кожу, и невольно ощутила мужской запах всадника, в котором смешались пот, кожа и нечто похожее на мускус – вероятно, следствие близкого общения с драконами.

Хотя всаднику наверняка было больно, когда она смывала запекшуюся кровь, он не подавал виду, не обращал никакого внимания на ее действия. Она с трудом сдерживала желание растревожить рану в отместку за его пренебрежение.

Сердито стиснув зубы, она обильно смазала рану целебной мазью и, свернув бинт в небольшой компресс, ловко закрепила повязку полосами ткани. Закончив, она отошла назад. Всадник несколько раз согнул руку, проверяя, не мешают ли бинты, и от этого движения на его боках и спине напряглись мышцы.

Он повернулся к девушке, с мрачной задумчивостью глядя на нее.

– Хорошая работа, моя госпожа. Благодарю. – Он иронично улыбнулся.

Всадник встал, и Лесса отпрянула, но он лишь подошел к сундуку, чтобы достать чистую белую рубашку.

Послышался приглушенный рокот. Он становился все громче.

Рев драконов? Лесса попыталась подавить нелепый страх. Неужели начинается Рождение? Здесь даже нет логова стража порога, чтобы укрыться.

Будто поняв ее замешательство, всадник добродушно рассмеялся и, не сводя с девушки взгляда, отодвинул в сторону портьеру на стене как раз в тот момент, когда шумный механизм внутри шахты доставил снизу поднос с едой.

Стыдясь своего беспричинного страха и злясь на себя за то, что проявила его при всаднике, Лесса решительно уселась на покрытую шкурами скамью у стены, от всей души пожелав этому мужлану получить множество серьезных и болезненных ран, которые она могла бы перевязывать, не особо считаясь с его чувствами. Подобную возможность в будущем упускать не стоит.

Всадник поставил поднос на низкий стол перед ней, бросил груду шкур на свою скамью. Лесса увидела мясо, хлеб, кувшин с кла, аппетитный желтый сыр и даже несколько зимних плодов. Он не приступал к еде. Она тоже, хотя при виде спелого, а не гнилого плода рот ее наполнился слюной. Всадник нахмурился.

– Даже в Вейре женщина первой преломляет хлеб, – сказал он, вежливо наклонив голову.

Лесса покраснела: она не привыкла к вежливости и уж точно не привыкла есть первой. Она отломила кусочек хлеба, ничем не походившего на то, что ей доводилось пробовать раньше. Хлеб был свежеиспеченный, из тонко просеянной муки, без песка или шелухи. Взяв предложенный ей ломтик сыра, она обнаружила, что тот тоже необычайно вкусен. Осмелев от осознания нового статуса, Лесса потянулась к самому сочному плоду.

– Послушай, – начал всадник, коснувшись ее руки, чтобы привлечь внимание.

Она виновато уронила плод, решив, что допустила какую-то ошибку, и уставилась на всадника, гадая, какую именно. Взяв плод, тот вложил его обратно ей в руку, продолжая говорить. Широко раскрыв глаза, она откусила кусочек плода, внимая словам всадника.

– Послушай меня. Ты не должна проявлять страха. Что бы ни случилось на площадке Рождений. И ты не должна позволять ей слишком много есть. – На его лице промелькнула кривая усмешка. – Одна из наших главных забот – не давать драконам переедать.

Лессу уже не интересовал вкус плода. Осторожно положив его обратно в миску, она пыталась понять, чего всадник не сказал прямо и на что лишь намекал тон его голоса. Она впервые разглядела в нем личность, а не символ.

Она решила, что его холодность – следствие осторожности, а не бесчувствия. Суровостью он, скорее всего, компенсировал молодость – вряд ли он был намного старше ее самой. Мрачный вид уже не казался зловещим, скорее говорил о терпеливой задумчивости. Густые черные волосы обрамляли высокий лоб и волной ниспадали на плечи. Он часто сердито сводил густые черные брови или надменно поднимал их, глядя на свою жертву. В янтарных, почти золотистых глазах светилась смесь циничного презрения с холодным высокомерием. В очертаниях тонких, но изящных губ можно было уловить намек на добрую улыбку. И зачем он только постоянно кривит рот в язвительной усмешке? Лесса решила, что он достаточно красив и в нем есть даже нечто притягательное. И в данный момент он выглядел полностью самим собой.

Всадник имел в виду именно то, что говорил. Он не хотел ее пугать. У нее нет никаких причин бояться.

Он искренне желал ей успеха – в чем? Кому нельзя позволить слишком много есть? И чего именно? Мяса скотины? Вряд ли только что вылупившийся дракон мог съесть целую тушу. Задача казалась Лессе достаточно простой. В Руат-холде страж порога слушался только ее одну, никого больше. Она понимала огромного бронзового дракона и даже сумела заставить его замолчать, когда пробегала под его насестом на башне, спеша за повитухой. Главная забота? Наша главная забота?

Всадник выжидающе смотрел на нее.

– Наша главная забота? – переспросила она, намекая, что ей требуется объяснение.

– Остальное потом. Сначала о главном, – раздраженно отмахнулся всадник.

– Но что должно произойти? – настаивала Лесса.

– Я говорю тебе ровно то же, что говорили мне. Не больше и не меньше. Запомни две эти вещи: забудь о страхе и не позволяй ей переедать.

– Но…

– А вот тебе надо поесть. Держи.

Насадив на нож кусок мяса, всадник протянул его девушке и сверлил ее взглядом, пока она не закончила жевать. Всадник собирался заставить ее съесть еще один кусок, но она схватила наполовину съеденный плод и вгрызлась в плотную сладкую мякоть. Она уже съела за один раз больше, чем ей обычно перепадало за целый день в холде.

– Скоро еда в Вейре станет лучше, – заметил он, бросив недовольный взгляд на поднос.

Лесса удивилась: с ее точки зрения, это было настоящее пиршество.

– Не привыкла к такому? Ну да, я и забыл, что Руат ты обглодала до костей! – Увидев, как замерла девушка, всадник поспешно продолжил: – Ты все правильно делала в Руате, и я нисколько тебя не осуждаю, – улыбнулся он. – Но взгляни на себя. – Он обрисовал ее фигуру, и на его лице промелькнуло странное, отчасти веселое, отчасти задумчивое выражение. – Я даже предположить не мог, что, отмывшись, ты станешь красавицей. С такими волосами… – На этот раз в его голосе звучало искреннее восхищение.

Девушка невольно коснулась головы, ощутив потрескивание волос под пальцами. Но даже если она и собиралась ответить всаднику дерзостью, слова застряли у нее в горле: каменное помещение заполнил протяжный вопль, от которого ее пробрала дрожь с головы до пят, заставив зажать уши. Тем не менее звук продолжал отдаваться эхом внутри черепа. Внезапно он прекратился столь же неожиданно, как и начался.

Прежде чем она поняла намерения всадника, тот схватил ее за запястье и подтащил к сундуку.

– Снимай, – велел он, указав пальцем на ее платье.

Наткнувшись на тупой непонимающий взгляд, он выхватил из сундука свободную белую мантию без рукавов и пояса, состоявшую из двух скрепленных у плеч и с боков кусков тонкой материи.

– Раздевайся сама, или я тебе помогу, – нетерпеливо потребовал он.

Жуткий звук повторился, заставив Лессу шевелиться. Она стянула платье, и всадник тут же набросил на нее мантию. Она едва успела просунуть в нужные места руки, когда он снова схватил ее за запястье и потащил к выходу. Наэлектризованные волосы развевались за ее спиной.

Бронзовый дракон стоял посреди большой пещеры, оглядываясь на вход в спальню. Казалось, будто он ждет в нетерпении, сверкая восхитившими Лессу переливающимися глазами. Чувствовалось, что громадный зверь с трудом скрывает волнение, из его горла вырывалось пронзительное курлыканье на несколько октав ниже того внушавшего ужас звука, что она слышала прежде.

Несмотря на спешку и возбуждение, охватившие и дракона, и всадника, оба на мгновение замерли, и Лесса вдруг поняла, что они совещаются насчет нее самой. Голова дракона внезапно оказалась прямо перед ней, заслонив весь мир. Девушка ощутила его теплое, слегка пахнущее фосфином дыхание, и услышала слова дракона: он говорил всаднику, что ему все больше нравится эта женщина из Руата.

Дернув девушку за руку с такой силой, что у нее запрокинулась голова, всадник потащил ее по коридору. Дракон бежал рядом с такой скоростью, что Лессе показалось: еще немного, и они все трое сорвутся с обрыва. В последнее мгновение она каким-то образом оказалась верхом на бронзовой шее, а всадник крепко держал ее за пояс. Дракон плавно заскользил над громадной Чашей Вейра к высокой стене напротив. В глазах рябило от множества крыльев и хвостов драконов, чьи голоса эхом разносились по каменной долине.

Мнемент’ держал путь к огромному черному кругу, провалу почти на вершине скалы. Столкновение с другими драконами казалось неминуемым. Однако чудовища каким-то волшебным образом выстраивались гуськом, один за другим влетая в отверстие. Широкие крылья Мнемент’а почти коснулись его краев.

В проходе отдавалось эхом грохочущее хлопанье крыльев. Воздух вокруг них будто сжался, а затем они ворвались в гигантскую пещеру.

Не веря своим глазам, Лесса поняла, что, похоже, вся гора полая внутри. Драконы расселись рядами внутри грандиозной пещеры, на карнизах, где их могли бы уместиться сотни, – синие, зеленые, коричневые. Было лишь два громадных бронзовых зверя, похожих на Мнемент’а. Лесса приникла к чешуйчатой шее, инстинктивно предчувствуя некое великое событие.

Мнемент’ спикировал вниз, не обращая внимания на других бронзовых драконов, и Лесса увидела то, что находилось на песчаном дне пещеры, – драконьи яйца. Кладка. Десять гигантских пятнистых яиц, скорлупа которых подрагивала под ударами пытавшихся выбраться наружу детенышей. В стороне, на небольшом возвышении, лежало золотое яйцо, в полтора раза крупнее пятнистых, а рядом неподвижной громадой цвета охры застыла старая королева.