Эльски Драконья погибель

Глава четвертая. Кольцо

Хоть Барт и привел его к краю леса, откуда виднелась деревня, Мэйсон туда вовсе не собирался. Не так давно он покинул ее пределы и теперь стоял, размышляя, как быть дальше. Живот заурчал. Мэйсон поджал губы, сглотнул голодную слюну и прижал к себе руку, пытаясь подавить неприятные звуки.

— От тебя я подобного слышать не должен, — Мэйсон вздрогнул так, что вся кожа покрылась мурашками и побелела.

Он испуганно огляделся, тяжело дыша, но выдохнул и прикрыл глаза, осознав, что это лишь игра его воображения. Тот, от кого он бежал, точно его не найдет.

«Барт говорил не возвращаться в их владения, но здесь… — Мэйсон придержал мысль, боясь, что его услышат. Осмотрелся, прислушался. Убедившись, что никого нет, все же осторожно додумал: — …не достанут».

И хоть он верил, что за ним никого не отправили, осторожность еще не подводила его, кроме совсем безвыходных положений. Тревожно пожевав нижнюю губу, Мэйсон развернулся и пошел вглубь леса. Когда все избегали угрозы, он направлялся к ее самому сердцу, поскольку она могла стать для него спасением. Спасением от чего-то куда более страшного.

Понемногу его шаги стали медленнее. Рот мучила жажда, а живот слипался, но длительное голодание для него являлось привычным делом. Мэйсон шел, размышляя об облаках на небе, о причудливых формах, что они принимали под его чутким воображением.

— Что ты здесь делаешь, мальчик?

Строгий женский голос заставил его вздрогнуть. Мэйсон обернулся слишком резко и нервозно, хоть и пытался сохранить спокойствие. Сначала он увидел ярко-оранжевые глаза, затем ее темно-красные косы, сплетенные так причудливо, что перехватило дыхание. Незнакомка ступала уверенно и тяжело, но завороженный Мэйсон видел в ее походке грациозность.

— Заблудился? — остановившись напротив него, она сурово сдвинула брови, глядя сверху. Мэйсон моргнул, не придумав ответа, и продолжил смотреть. Усмехнувшись, девушка скрестила руки на груди. — Я тебя не укушу. Ты слишком тощий.

Сердце кольнуло так странно и непривычно, что и без того потерянный Мэйсон растерялся. Когда ему говорили о внешнем виде, а обычно это делал отец, он чувствовал подавленность и беспомощную ярость. Но сейчас, когда это сказала девушка, он ощутил странное удовлетворение.

— А если бы не был тощим, укусила бы? — поинтересовался он с дерзостью, которую проявлял весьма редко.

Незнакомка вскинула бровь.

— Ты бы пришелся мне на зубок.

Мэйсон поджал губы, испытывая нарастающий интерес.

— Почему? — все же уточнил он.

— Потому что я – крупный дракон, — она оскалилась в ухмылке, являя острые клыки.

«Съешь меня», — завороженно подумал Мэйсон, невольно сглотнув. Испугавшись собственных мыслей, он качнул головой.

— Да, — рассеянно бросил он.

— Что «да»?

— Я заблудился.

Незнакомка вскинула руку, и Мэйсон проследил взглядом от ее плеча до локтя, от локтя до запястья и оттуда до указательного пальца. Все в девушке так манило его, даже ее изящные легкие кожаные доспехи. Там, где он рос, женщины доставались его отцу. Иногда Мэйсон поглядывал на его спутниц, но стыдливо отводил глаза, зная: ему подобное недозволительно. А сейчас он пожелал иного… и его взгляду предстало обручальное кольцо на пальце незнакомки.

Мэйсон захотел забыть об увиденном или спутать его значение, однако уже стало поздно. Он осознал, что она принадлежит кому-то другому. Иному счастливцу. Что-то в нем надломилось так же легко, как тонкая ветка в сильных руках. Все, чего он желал, ему запрещалось. Даже здесь он оказался вопреки. Разочарование легло на языке горьким привкусом.

— Тебе туда. Иди прямо по тропе, выйдешь к деревне, не перепутаешь, — незнакомка коснулась его плеча. — Ты уже достаточно взрослый, чтобы справиться с чем-то настолько простым.

Улыбнувшись, она убрала руку и пошла в лес. Мэйсон смотрел ей вслед, пока она не скрылась, а после приложил ладонь к груди. Ноющее тепло разрасталось все больше.

«Она не стала спрашивать меня, она в меня верит», — осознал Мэйсон, и эта мысль приподняла уголки его губ.

Когда шум природы вокруг стал слишком надоедливым, он очнулся. Девушка ушла, велев ему ступать в деревню. Упрямо выдохнув, Мэйсон пошел туда, где она скрылась некоторое время назад. В памяти настойчиво виднелось кольцо на ее пальце, сменяющееся ее красивыми глазами и улыбкой. О, эта улыбка!.. Всякий раз сердце Мэйсона вздрагивало, как поначалу и он сам. Казалось, что теперь угроза Барта его жестоким отцом не имела для Мэйсона никакого смысла.

Он шел за девушкой, ощущая тонкий аромат, исходящий от нее даже спустя столько времени после ухода. Живот урчал сильнее, распаляя голод. Мэйсон перешел на бег из последних сил, пока не оказался на обширной поляне. Он узнал направление, увидев неподалеку измельчавший ручей.

«Говорят, драконы благородные. Если я… если я попрошу их о защите, они помогут мне?» — Мэйсон остановился и склонился, чувствуя, что от ускоренного биения сердца вот-вот упадет без сил.

Так и произошло. Трава приняла его в объятия, и Мэйсон прикрыл глаза, сжимая пальцами землю.

Среди снов он слышал обрывки своих мыслей: «...она тоже дракон…», «драконы могут защитить…»

— Ух-х! — очнувшись, Мэйсон резко сел и приложил ладони к голове, пытаясь унять вращение мира перед глазами.

Голодные обмороки и перегрев на солнце, а также волнение сделали его уязвимым перед жестокой природой. Но ее жестокость была для него сродни легкой щекотке перышком.

Собравшись, он отполз в тень и прислонился спиной к дереву. Журчание ручья успокаивало слух, и Мэйсон прикрыл веки, наслаждаясь прохладой. Ветер поигрывал с его спутавшимися волосами.

«Сколько уже дней? — рассеянно подумал Мэйсон, приоткрыл глаза и поднял руку. Стал загибать пальцы, затем проделал то же на второй. — Много… Они не должны меня найти. Если только не отыщут где-нибудь бесов», — он тут же усмехнулся из-за своей мысли, ведь с Небес бесов давно изгнали, если верить историческим летописям.

Мэйсон посмотрел вдаль, и ему почудился облик незнакомки с кольцом. Он ощутил ее прикосновение к плечу, словно наяву, и закрыл глаза.

«Если бы она знала, кто я… Сняла бы свое кольцо?» — его мысли сплелись с неосуществимой мечтой, гарцуя на грани полусна.

Отчаянно цепляясь за жизнь, Мэйсон не заметил, сколь близко очутилась смерть.

Глава пятая. Голод

Когда Мэйсон открыл глаза, его встретила темнота.

«Я умер?» — подумал он… и улыбнулся. Устало, отмучившись, в ожидании подступающего спокойствия.

Но чужое дыхание заставило его насторожиться. Тьма, что поглотила его, создавалась искусственно – на его глазах лежала непроницаемая повязка, холодящая кожу. Мэйсон услышал, как приближаются шаги, и попытался замереть в прежней позе.

— Ты улыбнулся, — оглушил глубокий мужской и немного резкий голос. — И дышишь быстрее. Можешь не притворяться.

Мэйсон сглотнул, не зная, чего ожидать от невидимого врага. По голосу ему представлялся кто-то крупный и властный.

— Ничего не болит?

Мэйсон напрягся. Ответит, проявит слабоволие, не ответит – неуважение. И здесь, и в далеком месте, что для всех, кроме него, называлось домом, от него ждали если не подчинения, то соблюдения определенных правил. И он выбрал не создавать себе врагов.

— Все хорошо.

— Сейчас я сниму повязку, и ты медленно откроешь глаза.

— Почему? — тихо поинтересовался Мэйсон.

— Почему я сниму повязку или почему ты медленно откроешь глаза?

— Глаза.

— Потому что я дал тебе отдохнуть посреди дня, а сейчас еще довольно светло. Поднимешь веки резко, будет больно.

— Хорошо.

Мэйсон зажмурился. Повязку убрали. Он постепенно раскрыл глаза и сразу же бегло осмотрелся: из окна пробивались солнечные лучи, раздвинутые шторы позволяли рассмотреть окружение; сам он лежал в широкой кровати.

Рядом с ним на стуле сидел высокий мужчина. Его черные волосы спускались на плечи и ниже, а желтые глаза со змеиными зрачками следили за ним.

«Дракон», — осознал Мэйсон, на мгновение испытав жгучий страх. Незнакомка, которую он повстречал в лесу, тоже смотрела на него подобными очами.

— Не стану докучать тебе вопросами о прошлом, — мужчина подался вперед, и Мэйсон вжался в кровать, стискивая одеяло, словно эта тонкая ткань могла его защитить. — Меня зовут Зил. Как зовут тебя?

Мэйсон подавил желание горько рассмеяться. За день уже второй дракон интересовался его именем.

— Мэйсон.

— У тебя истощение, Мэйсон, — Зил сказал это между делом, словно они пили воду, прервавшись после долгой ходьбы. — Иными словами, ты голодаешь уже довольно давно. Даже во сне твой желудок просит его наполнить.

Мэйсон прикусил нижнюю губу изнутри до боли, ощущая себя преданным своим же телом.

«Я ведь уже пил из ручья, как он понял?..» — встревоженно размышлял он, рассматривая вазу в углу, стоящую за спиной Зила.

— Вот как мы поступим, Мэйсон. Я принесу тебе миску супа, и ты поешь.

Мэйсон напрягся еще сильнее, стиснув зубы, но не сдвинулся с места.

— Постепенно силы к тебе вернутся, и все будет хорошо, — дракон сдержанно улыбнулся, но его удлиненные клыки все же выступили над нижней губой.

«Все будет хорошо», — эхом отозвались его слова в голове Мэйсона.

Пересилив себя, он кивнул, плавно садясь на кровати и прислоняясь спиной к подушке. Осмотрев его еще раз, Зил взял что-то сбоку и поднялся, опираясь на это.

«Костыль», — понял Мэйсон, и ему вдруг стало стыдно от этого знания. Словно он увидел секрет, не предназначенный для его глаз.

Однако дракон повернулся, не заметив его смятения, и покинул комнату. Мэйсон же резво выбрался из кровати. Раскрыл окно, пока силы и ясность ума были при нем, и стал перелезать через его подоконник. Сердце колотилось так, будто он выкрал что-то ценное, и его в любой миг могли поймать.

Сев в проеме и перекинув одну ногу, Мэйсон обернулся на дверь, но она все еще была заперта. Беззвучно выдохнув, он повернулся, подаваясь вперед, и его глаза широко раскрылись.

— Ты! — то ли удивленно, то ли забавляясь воскликнула та самая незнакомка.

Мэйсон успел лишь шумно втянуть воздух, прежде чем его тело перевесило, и он перевалился за окно, смачно разрыхлив клумбу собственным носом.

Боль растеклась по лицу вместе со жгучим смущением. Он выставил себя посмешищем перед драконицей, при виде которой у него от волнения скручивало живот. Сглотнув отчаяние и отринув желание подскочить и кинуться в лес, Мэйсон уперся ладонями в землю и встал на четвереньки.

— У тебя все хорошо?

Он вскинул голову, ожидая увидеть девушку наверху, но вместо этого встретил ее лицо неожиданно близко. Она склонилась к нему, сев на корточки, и теперь смотрела глаза в глаза. Мэйсон покраснел еще гуще, а незнакомка, улыбнувшись, коснулась его щек ладонями и большими пальцами смахнула землю с его кожи.

— Так-так, таинственный мальчик, которого я направила в деревню, — ее голос из игривого перетек в слегка угрожающий, но полностью игривости не утратил. — Что же ты делаешь в моем доме?

— Твоем доме? — глупо переспросил Мэйсон.

Его взгляд скользнул на ее отдаляющуюся руку, тут же вновь очертив кольцо, и снова устремился на ее лицо.

— Это мой выходец, — услышал он голос Зила позади. Девушка посмотрела поверх головы Мэйсона. — Видимо, я произвел ужасное первое впечатление, и он решил сбежать.

Девушка усмехнулась, а потом, поднимаясь и отряхивая ладони друг о друга, и вовсе рассмеялась. Взглянув на Мэйсона и протянув ему крепкую сильную руку, она произнесла:

— Не бойся моего супруга, мальчик. Вот он уж точно тебя не покусает.

Берясь за ее руку и медленно вставая, Мэйсон ощущал, как за мгновение, что он выпрямляется, пролетают все его надежды на внимание драконицы к нему. С самым несчастным видом из всех возможных он уточнил севшим голосом:

— Потому что и ему я буду на зубок?

— Ха-ха, нет, — ее задорный смех напомнил ему кого-то другого, но Мэйсон не смог сосредоточиться из-за печали. — Мой муж – самый миролюбивый дракон из всех, кого я встречала.

Она говорила о Зиле с таким трепетом и гордостью, что Мэйсону стало завидно. Всего на мгновение он позволил себе подумать, что хотел бы оказаться на месте этого желтоглазого дракона, пусть и хромым на правую ногу.

— Суп ждет, Мэйсон, — позвал Зил.

Мэйсон рассеянно кивнул, совершенно не различив слов и не осознав их смысла.

— Мэйсон, значит? — незнакомка хлопнула его по плечу так крепко, что он раскрыл глаза и посмотрел на нее. — А я – Мэсси.

И если ранее музыкой для его слуха являлась тишина, теперь ею стало одно короткое имя.

Глава шестая. Накидка

С утром утихла и холодная ярость. Боль еще расходилась по телу при шевелении, но куда страшнее Барту отзывалась пустота в душе. Он посмотрел на накидку, что порвал в порыве гнева, и подобрал ее.

«Как беспечно, — подумал Барт голосом матери. — Бесценный подарок подран на лоскуты».

На мгновение его охватил стыд, а затем накрыло уверенностью: он все исправит. Навыками шитья он, как и другие драконы из знатных родов, владел превосходно, и посему бережно залатал порванные части накидки и повесил ее на стул. Долго рассматривал, проворачивая иглу между пальцами в металлических наперстках, а позже поднялся и медленно оделся, скрывая перевязанный торс. Убрал иглу с нитями, снял наперстки и перебросил накидку через предплечье. Снова смотрел на нее, пока не нахмурился, решившись.

Покинул покои, спустился, миновав трапезную, и отправился во двор. В отдалении стояло несколько соломенных чучел, на которых он тренировал самые разные навыки: от фехтования до стрельбы, от точной атаки когтем до метания огненных шаров. Последнее подзабылось из-за раздраконивания.

Дойдя до чучела, Барт, гордо вскинув голову, встряхнул накидку, обвел ее вокруг соломенной шеи и повязал. Удовлетворенно кивнув самому себе, он развернулся и направился в трапезную.

— Ты опоздал, — спокойно заметила мать.

— Приношу свои извинения, — отстраненно ответил Барт, занимая место за столом.

Расстояние между ними казалось колоссальным. Драконы редко ели за столом, как люди, поэтому отца не беспокоило то, что они с матерью сидели в одном конце стола, а дети – в другом. Однако и Барта это совершенно не смущало. Осмотрев предложенные столовые приборы и яства, он увидел солонку в центре и с видом, свойственным маленькому принцу, произнес:

— Барашку не достаёт соли.

И пока слуги мельтешили сбоку, извиняясь и кланяясь, кланяясь и извиняясь, осторожно подсаливая ему еду, пока он не попробует и не вынесет вердикт, мать не произнесла ни слова. Барт хмурился, наблюдая за тем, как она спокойно ест, используя вилку и нож.

— Хочу вина, — грозно заявил он.

— Вина ты не получишь, — отозвалась мать. Встретившись с его взглядом, она взяла кубок и медленно отпила, не отводя глаз.

— Почему? — совершенно искренне возмутился Барт.

— Ты не можешь обратиться в дракона по собственной воле. Думаю, это одна из немногих причин, чтобы не позволять тебе пить.

— А какая вторая? — дразнясь, Барт повел бровью и игриво обнажил клыки.

— Ты еще слишком мал, — смягчившись, ответила мать.

Он едва не улыбнулся еще шире, зная, что все еще способен влиять на нее, как любимый сын.

— Однажды ты будешь гордиться мною и сама нальешь вина в кубок, — пообещал Барт.

Мать улыбнулась ему тепло, но с едва уловимой грустью в глазах и уголках губ.

— Я горжусь тобою уже сейчас, мой мальчик, — произнесла она, протерла губы тканевой салфеткой и, скрипнув массивным креслом, вышла из-за стола, позднее покинув замок.

Барт остался на месте, растерянный и не понимающий: стоит ему радоваться словам матери или же в них таится очередной урок мудрости?

* * *

Барт так много раз стоял на утесе, с которого прыгнул вчера, что вид с него ему опостылел. Он больше не смотрел вниз, теперь видел лишь горизонт, однако сердце этот вид никак не трогал.

«А что, здесь не бывает утесов выше? — вспомнил Барт слова Мэйсона и недовольно повел бровью. Взглянул вниз, но не на ручей где-то вдали, а на свои ноги, и сел на край, свесив их с него. — Обязательно прыгать именно с того утеса?»

Слова низкорожденного не покидали его ум. Барт чувствовал, что вот-вот совершит открытие, однако не позволял себе его сделать. Намеренно устанавливал барьер.

«Отец меня не любит, что бы ни говорила Мэсси… — от одной мысли задор в его взгляде угас, сменившись грустью. — Я – недостойный потомок его рода. Я его позор. Нет никакой нужды искать другой утес».

Разочарование кольнуло в сердце так сильно, что Барт поджал губы, пытаясь не дать подбородку дрожать, а в уголках глаз вновь стало влажно. Тело напомнило о вчерашнем жестоком уроке, и Барт съежился. Боль разошлась сильнее, но он не изменил положения, словно наказывая себя за инаковость.

Занимаясь мысленным самобичеванием, Барт не услышал, как к нему подошли.

— Поднимайся.

Вздрогнув от резко прозвучавшего отцовского голоса, Барт подскочил и, споткнувшись о собственные ступни, пошатнулся. Его глаза округлились, руки взмахнули, словно крылья. Отец протянул руку и поймал его за шиворот. Несколько камешков улетело с утеса, а он сам с колотящимся сердцем отступил, ведомый крепкими пальцами.

Едва они отошли туда, где было не упасть, Барт нахмурился и исподлобья посмотрел на отца. Тот выглядел непривычно задумчивым, а его взгляд словно устремлялся сквозь него.

— Накидка… — изрек отец.

— Я от нее избавился, — выпалил Барт, скрещивая руки на груди.

— Накидка, — уже осознаннее повторил отец, ясно на него взглянув. Барт притих, но ни хмурых бровей, ни оборонительной позы не изменил. — Почему ты висел на ней?

— Ха, — Барт презрительно фыркнул и невольно вжал голову в плечи, ожидая удара хвостом или лапой, но их не последовало. Тогда, выпрямившись и гордо вскинув голову, Барт продолжил: — Только это интересует тебя, отец? Почему я виселна накидке?

Отец кивнул, и Барта прорвало негодованием:

— Я не висел на накидке! Я упал! А она зацепилась!

Его хрипловатый из-за едва начавшейся ломки голос звенел, наполненный болью и желанием быть услышанным.

— Я бы никогда!.. Это же ты мне ее подарил!

К глазам подступили слезы ярости. Барт стиснул кулаки и впился клыками в губы, пытаясь утешить душу, задетую безразличием. Он услышал тяжелый вздох, а затем почувствовал то, чего, как он думал, давно лишился, – объятия отца: крепкие, теплые и обещающие защиту.

— Я благодарен Создателю за то, что он позволил мне почувствовать недоброе, — тихо сказал отец, поглаживая сына по голове. Из-за его большой ладони Барт ощутил умиротворение и обнял отца, прижимаясь к нему и закрывая глаза. — Я скажу это лишь раз, Бартоломью, и более повторять не буду.

Барт напряг слух и перестал дышать, внимая.

— Ты способен обуздать ветер как никто другой. И ты никогда не будешь самым жалким драконом в истории нашего рода.

Распахнув глаза, Барт отстранился, не разрывая объятий, и посмотрел на отца, ожидая, что тот шутит. Но отец не шутил, глядя на него серьезно и с раскаянием.

— Ты должен понять одно, сын. Мир жесток, и он не будет ждать, пока ты окажешься готов обратиться в дракона. И уж лучше ты станешь ненавидеть меня и овладеешь искусством обращения вновь, чем попадешь к тем, кто желает тебе зла.

Барт слушал отца, словно тот, как в детстве, рассказывал ему самую интересную историю о приключениях молодости.

— А теперь идем.

Отстранив сына, отец пошел к замку. Барт поспешил следом, пребывая в радостном расположении духа. Когда они дошли до соломенных чучел, ему мгновенно стало стыдно, и он потянулся к накидке, но отец жестом приказал ему этого не делать.

Он снял накидку с чучела и повернулся к сыну, бережно надел на него и застегнул застежку. Проведя ладонями по плечам Барта, чтобы разгладить ткань, он едва заметно улыбнулся.

— Гордость – то, что у нас отнять не могут. Но также гордость проявляется и в том, как мы выглядим, — усмехнувшись, отец непривычно шутливым тоном добавил: — Уж этому мне тебя учить не надо?

Барт усмехнулся, обнажая клыки и сдвигая брови.

— Не волнуйся, отец, я буду носить эту накидку с таким же величием, как знамя нашего рода.

Коротко погладив сына по волосам, отец удовлетворенно кивнул и пошел прочь. Барт не последовал за ним, провожая взглядом в спину, но чувствовал безмерную благодарность к тому, кто еще вчера вызывал в нем первобытный страх.

Глава седьмая. Место

Они приняли его как равного, и это настораживало Мэйсона куда больше, чем отцовская жестокость – она стала предсказуемой… в отличие от доброты едва знакомых ему существ.

Драконы.

Он много слышал о них, прародителях всего его рода. Те, без кого ни его, ни братьев не существовало бы. Демонические божества. Он представлял, что они способны закрыть своей сущностью весь небосвод, поглотить сами Небеса вместе с солнцем. Исполинские, внушающие страх, вынуждающие поклоняться и прислуживать.