Денис Бабич Посланник

- Да, непонятно, - согласился Вася.

- Слышал, наверное, что история развивается по кругу? – спросил Васю Покровский.

- Слышал, что по спирали.

- На самом деле по кругу, но об этом отдельный разговор. Так вот, чтобы понять, что происходило в далёком прошлом, нужно найти параллель в современном мире. Еще совсем недавно, двести, триста лет назад Африка была перенаселена. И что, негры толпами бежали в Европу?! Нет. Ни одного. Потому что в Африке их дом, их климат, их пища. И как бы там не было тесно, неграм там лучше. А теперь вспомни причину, по которой негры всё-таки появлялись в Европе.

- Их европейцы забирали в рабство.

- Правильно! То есть негры оказывались в Европе исключительно насильно.

- Вы хотите сказать, то эректусов и сапиенсов черви насильно гнали на север? – удивилась Олеся. – Но зачем?!

- А вот теперь я скажу такую вещь, над которой можно, конечно, посмеяться, потому что это голое предположение. Но часто самое странное предположение удивительным образом оказывается верно. Помните фильм «Гараж», герой которого хотел вывести «особых, морозоустойчивых обезьян»? Вот вам и ответ.

- Чёрт возьми, опять всё совпадает! – в очередной раз восхитился Вася.

- И что эти морозоустойчивые обезьяны должны были добывать для червей в Европе? – всё еще не соглашалась с теорией Покровского Олеся.

- Это уже отдельный и довольно долгий разговор, - ответил Покровский.

- А у нас еще два дня пути, - оживился Вася, - я страсть как люблю всякие альтернативные теории. Здорово, прям живого Прокопенко с РЕН ТВ везу!

- Был я еще студентом с экспедицией в Полинезии, у папуасов, – начал Покровский, отчасти обрадованный благодарному слушателю в лице шофёра. – Остановились мы на территории племени Камаев. Очень дружелюбные и гостеприимные ребята, несмотря на то, что каннибалы. И вот как-то просыпаемся мы утром, идем в джунгли к приборам замера радиационного фона и видим – нет приборов. Возвращаемся в племя, а там на каждом папуасе то линза, то гайка, то конденсатор блестящий висит. А у вождя вентилятор для охлаждения компрессора на шее. Мы тогда с превосходством подумали, вот, мол, они дикари. Для них высокоточные приборы всего лишь блестящие безделушки. А через несколько лет я прочёл статью об уникальных свойствах алмазов в лазерных установках. И я подумал, интересно получается: а ведь мы и есть те самые дикари. Мы детали высокоточных приборов – золото и драгоценные камни - надеваем себе на шею и нанизываем на пальцы.

А еще через несколько лет я побывал в Каире в музее драгоценных камней. Там я впервые увидел алмазы и изумруды, так сказать, вживую. И я удивился тому, какие они невзрачные. А ценник на них при этом был астрономический. И тогда я опять подумал, а что много веков назад заставило наших предков платить за невзрачные стекляшки целые состояния? Ведь был же нулевой отсчет, первая сделка, когда тусклый алмазный кристалл, ни на что не годный, оценили в целую деревню. Ведь наши предки не были знакомы с его физическими свойствами.

Я долго размышлял над этим и, наконец, смоделировал такую сугубо гипотетическую ситуацию. Через тысячу лет после нас, а может через десять тысяч лет высокоразвитые черви, существование которых мы только что допустили, вступят в контакт с внеземными цивилизациями, научатся путешествовать во времени и еще бог знает чему. И вот, допустим, возникнет угроза из космоса, и для борьбы с незваными гостями необходимо будет создать оружие, в котором будут применяться золото и драгоценные камни с их уникальными свойствами. А может, понадобится источник мощной энергии на основе тех же драгметаллов. Оружия и энергии нужно будет много, а времени на подготовку к отражению угрозы будет мало. Наши далёкие потомки поймут, что они просто не успеют добыть из земли такую кучу золота и камней. И тогда они поступят следующим образом. Они отправятся в прошлое и создадут неких существ с руками и развитой кистью. Для более эффективной работы наделят их разумом, обучат технологиям. А потом искусственно придадут золоту и алмазам большую ценность, и созданные ими существа – люди – начнут добровольно извлекать всё это добро из земли. Тогда к нужному сроку драгоценных камней и металлов накопится достаточное количество. Вот так изящно наши потомки решат эту проблему. Если такое предположить, то всё сходится: и странная заоблачная цена на невзрачные куски стекляшек с уникальными свойствами, неизвестными их покупателям, и расселение обезьян по всей планете в местах, где эти стекляшки можно добыть…

- Ну, не знаю… - засомневался на этот раз и Вася. – Что-то как-то запутанно. Как в фильме Терминатор. Джон Коннор послал в прошлое робота, чтоб он защитил Сару Коннор от другого робота, чтобы она родила Джона Коннора, который пошлет в прошлое робота… Вот с червями и обезьянами – с каждым словом согласен.

- Да и с червями что-то как-то… - скривила губы Олеся.

- А теперь самое главное. Вспомните, как научное сообщество реагировало на все, подчеркиваю, на все величайшие открытия? На шарообразность земли, на вращение ее вокруг Солнца, на возможность полёта по воздуху, телефонную связь, на теорию того же Дарвина? Смеялось и называло чушью. А что в итоге? Так что ваш презрительный смех – это лучшее доказательство моей теории!

- И не возразишь ведь, – весело сказал Вася.

- К сожалению, большинство представителей научного сообщества глупы, - продолжил Покровский. – Учёные дураки, нашпигованные информацией. Настоящий ученый должен уметь анализировать, а тот, кто не умет это делать, тот не ученый. Тот – научный сотрудник. Человек-флешка. Его воткнули на симпозиум, закачали в него информацию, потом воткнули в аудиторию со студентами, он там информацию выгрузил. И всё, что не соответствует этой информации, вызывает у него одну реакцию - «незачёт». Вот мой научный руководитель, академик Волков, говорил: вчера считали, что креатин может проникать внутрь клетки сквозь её мембрану, а через пятнадцать лет придумали более мощный микроскоп и увидели, что не может. А еще через пятнадцать лет придумают другой микроскоп, в который увидят, что нет, всё-таки может, и так до бесконечности. Это и есть наука – бесконечный поиск истины. Поэтому ученый, который что-то категорично утверждает – дурак.

- Желтков, который по одноклеточным, у нас очень категорично обо всём судил, - заметила Олеся.

- Вот, яркий пример одноклеточного доктора наук.

Пока учёные обсуждали с водителем фуры теорию антропогенеза, наступил вечер, и на горизонте показался посёлок. Через минуту фура остановилась на небольшой площадке у обшарпанного двухэтажного строения.

- Гостиница с виду плохенькая, но столовая тут!.. – Вася поднял глаза к небу. – И меня здесь знают. Так что накормят, как в лучших ресторанах Москвы.

- Не хотелось бы, - пробурчал Покровский. - В ресторанах Москвы кормят отвратительно.

- Как насчет сауны? Здесь прекрасная сауна. – Предложил Вася, оформляя документы на стойке администратора.

- Мы не любители, - быстро ответил Покровский. – Нам бы перекусить, вот это было бы в самый раз.

- Это сейчас организуем!

Путники отнесли свои рюкзаки на второй этаж и спустились в столовую.

- Людмила! - крикнул Вася, когда компания уселась за пластиковый столик, покрытый грязной клетчатой скатертью.

Из кухни вышла женщина в не очень чистом белом халате.

- О, какие люди!

Она наклонилась к Васе, и они обнялись.

- Накормишь наших гостей из Москвы? Так, чтобы они сюда каждую пятницу приезжали за твоими котлетами.

Людмила оценивающе посмотрела на Покровского и Олесю, как парикмахер смотрит на клиента, когда решает, как сделать из его головы что-то грандиозное, но понятное ему одному.

- Сейчас вы… - Вася начертил рукой в воздухе круг и сжал этот круг в кулак, пытаясь донести до гостей, что через пару минут произойдет главное событие в их жизни.

В столовой, несмотря на прекрасный вечер, народу не было.

- Странно, что никого нет, - насторожилась Олеся. - Вроде бы самое время для ужина.

- Что, страшно? - заулыбался Вася. – Думаете, что опять накормят отбросами? Народу здесь нет, потому что гостиница с виду дешевая и неприметная, да и поселок маленький. Но уверяю вас, именно здесь питается губернатор и большинство его родственников. И нам очень повезло, что их сейчас нет, а то бы пришлось расположиться на кухне. Хотя и там нас бы накормили, как римских императоров.

Из дверей кухни вышла Людмила. Она несла на подносе шесть глубоких тарелок.

- «Греческий» салат, - произнесла она, расставляя тарелки, - а вот это – «Буржуйский» салат.

- Почему «Буржуйский»? – спросила Олеся.

- А вот угадайте, – ответила Люда.

- «Греческий»… - разочарованно сказал Покровский. – С Греции его не люблю… Просто огурцы и помидоры с брынзой.

Вася и Люда загадочно переглянулись. Покровский с недоумением посмотрел на ложку, которой ему предлагалось есть салат, и положил в рот первую порцию «Греческого», в котором помимо сыра феты и оливок была еще какая-то зелень. Внезапно его глаза округлились. Он положил в рот вторую порцию.

- Обалдеть! – произнес он с набитым ртом. – Что это? Я не ел ничего вкуснее!

Вася и Люда сияли, как будто их объявили победителями конкурса сибирских кулинаров. В это время Олеся поглощала «Буржуйский», не глядя по сторонам.

- Как «Буржуйский»? – Вася весело толкнул локтем Олесю.

Олеся выпучила глаза и подняла вверх большой палец.

- Ладно, иду за горячим, - сказала повариха и радостно поскакала на кухню.

- Только не пойму, почему он «Буржуйский», - прочавкала Олеся.

- Вероятно, потому что там ананасы и курица, - предположил Покровский, который уже давно переключился с «Греческого» на «Буржуйский».

- И что? – не поняла Олеся.

- «Ешь ананасы, рябчиков жуй, день твой последний приходит, буржуй!» – разъяснил Вася.

- Оригинальное название, - одобрил Покровский.

В этот момент в зал вышла Люда. На подносе у нее возлежало огромное блюдо.

- Сибирская курица или курица по-сибирски, - тожественно произнесла она, перекладывая блюдо на стол.

Пахло от блюда умопомрачительно. Повариха разрезала толстый желто-коричневый прямоугольник на несколько частей и положила каждую часть в тарелку гостям. Блюдо представляло собой слойку, из которой выглядывали кружочки вареной картошки, лук, мелко наструганная курица, плавленый сыр и еще что-то расплавленное и зажаренное.

- Невообразимо! - произнесла Олеся, медленно разжевывая куриную запеканку.

- Да-а, вот это вещь! – согласился Покровский. - Капитально!

- Ну и для полноты восприятия, - сказала Люда и достала из кармана бутыль с красной жидкостью. – «Кровь олигарха».

- О, это любимый напиток нашего губернатора! – оживился Вася. – Только для ви ай пи гостей.

Темно-красную тягучую жидкость разлили в бокалы необычного вида с извилистыми ножками. Покровский взял слово.

- Я много разъезжал по свету, - начал он. – Нет, не так. Я руководитель экспедиций… Нет… Короче, я объездил несколько тысяч городов России и мира, в том числе Париж, Нью-Йорк и Шепетовку. Но нигде, ни в одной стране, ни в одном ресторане Европы и Московской области я не ел ничего подобного! За Ваши волшебные руки, Люда!

Люда покраснела и заулыбалась. Все чокнулись.

Пили медленно, втягивая красную жидкость, как настоящие дегустаторы.

- Что это? – наконец оторвался от рюмки Покровский.

- А, это нечто! – проникновенно ответил Вася. – Нечто, произведенное из манчжурской вишни по рецепту алтайских долгожителей.

- Это что-то совершенно замечательное и необъяснимое, - восторженно произнесла Олеся.

- Еще по одной? – с готовностью предложила Люда и разлила остатки по бокалам.

- А сколько тут градусов? – поинтересовался Покровский.

- Чуть больше сорока, - ответил Вася.

- Но алкоголь вообще не чувствуется! – восхитилась Олеся.

- Сейчас почувствуется, - пообещал Вася. – Ваше здоровье!

Выпили по второй.

- А нельзя ли заполучить рецепт этого произведения? – попросил Покровский.

- Вот чего нельзя, того нельзя, - ответила Люда, - секрет буддистских лам.

- Людмила, а может погорячее? – заговорщицки подмигнул Вася.

Люда многозначительно посмотрела на москвичей и плавно удалилась в помещение кухни.

- Сейчас произойдет такое, от чего вы потеряете последние капли рассудка, – сообщил Вася.

- Что же еще может быть прекрасней? – удивилась Олеся.

Из кухни снова вышла Люда. В руках ее был поднос с какими-то закусками и небольшая бутылочка с жидкостью коричневого цвета.

- Вот, - торжественно объявила она, поставив бутылку на стол. - Напиток «Судьба Рогозина».

- Какая она коричневая, - покачала головой Олеся.

- А здесь сколько градусов? – спросил Покровский.

- А здесь семьдесят, - улыбнулась Люда.

- Сколько?! – испугалась Олеся.

- А еще здесь 17 трав, собранных в диких степях Забайкалья на растущей Луне, - уточнила Люда, разливая «Судьбу» по рюмочкам.

Покровский поднес рюмку к носу.

- Божественный запах! Если позволите, тост… Давным-давно, когда еще не было Академии наук и вся земля была Кавказом, обезьяна спустилась с гор, стала работать и превратилась в гомо эргастера – человека работающего. Но потом она поумнела и стала гомо сапиенсом – человеком разумным. Когда многоуважаемый академик Коган услышал эту историю, он сказал своим студентам: «Не следует путать человека работающего с человеком разумным, ибо человек разумный – не работающий, а человек работающий – не разумный». Так выпьем за то, чтобы поскорее превратиться из обезьяны в человека!

- Прекрасный тост! – сказал Вася и все выпили.

- Господи, какая гадость! – сдавленным голосом прохрипела Олеся.

- Это бесподобно! – восхитился Покровский. – Это лучшее из крепких напитков, что я когда-либо пил.

- Это действительно лучшее, - ответил Вася. – Эта штука придает сил на две недели. Можно олимпийские рекорды ставить.

- И лечит от всех болезней, – добавила Люда.

- Ну, от всех или не от всех, а простуду убирает на следующее же утро, - уточнил Вася.

- Ух, меня прям в жар кинуло! - вытер пот Покровский.

- Ее много не надо, 100 грамм и достаточно, - сказала Люда, наливая по второй рюмке.

Все чокнулись и выпили.

- А вот у нас на курсе был такой случай, - неожиданно начала рассказ Олеся.

- Этот напиток совершенно развязывает язык, - шепнул Вася Покровскому.

Покровский уже это понял. Его настроение улучшилось до такой неприличной степени, что все стали казаться ему братьями и хотелось сделать для них что-то хорошее. Например, поведать какую-нибудь сокровенную историю или сообщить пароль от Госуслуг. Пока Олеся рассказывала занимательные случаи из своей интимной жизни, Покровский налил всем еще по одной и влился в общий разговор. За беседой он не заметил, как Вася ушел.

- Спать пошел, - пояснила Люда, - ему ведь завтра в рейс.

- Да, правильно, - согласился Покровский. - Мы тоже, наверное, пойдем. Сколько с нас за всю эту прекрасную музыку?

- Нисколько, Вася рассчитается.

- Ну Вася Васей, а вот примите и от нас в знак, так сказать, безмерного восхищения. – Покровский протянул Люде пятитысячную бумажку.

- Гранд мерси, - Люда взяла деньги. – Я вам сейчас еще кое-что принесу.

Через минуту она вышла с большой тарелкой, на которой лежали рулетики из ветчины и тертого сыра с чесноком.

- О, я знаю, что это, - оживилась Олеся. – Это рулетики. Я часто такие делаю, ничего особенного.

- Ну-ну, - сказала Люда.

Покровский разлил остатки «Судьбы Рогозина», все выпили и закусили рулетиками.

- Да что же это такое! Из чего они?! – восхитилась Олеся. – Уж такая ерунда, но сделана божественно!

- Действительно, в чем секрет? – спросил Покровский, поедая третий рулетик. – У нас в Москве на каждом углу такие, чеснок с сыром, не более. От этих же оторваться нельзя. Или опять секрет фирмы?

- Секрет прост. Берете любую поваренную книгу и строго соблюдаете рецептуру.

- Точно! – согласилась Олеся. - Мы-то все на глазок, тем более, когда готовим такую ерунду.

Когда рулетики и спиртное закончились, Олеся и Покровский пошли спать.

Утром Вася постучался к москвичам в полшестого, а в шесть все уже сидели в пустой столовой и ждали что-то особенное на завтрак. Из кухни вышла свежая, как будто и не пившая вчера Людмила.

- А вот наш фирменный завтрак, только для очень дорогих гостей. Одно из любимых блюд нашего губернатора.

- Яичница?... - разочарованно протянула Олеся.

- После рулетиков я готов поверить в то, что Вы, Люда, любой бутерброд можете превратить в фуагру, но яичница… Я немного удивлен, - согласился с Олесей Покровский.

- Если не будете, отдайте мне, - сказал Вася, уписывая свою порцию.

Покровский и Олеся не решились остаться без завтрака и принялись за яичницу.

- О Боже мой! – округлила глаза Олеся

- О, Господи! – зажмурился Покровский. – Это перекрыло весь вчерашний ужин.

- Как можно сделать такое с яичницей?! Я не ела ничего вкуснее! – простонала Олеся, - Я сейчас тарелку съем.

- Под эту яичницу можно открывать отдельный ресторан, отбоя от желающих не будет, - причмокивая от удовольствия, предложил Покровский. – А можно еще?

- Конечно, - ответила Люда и довольная ушла на кухню.

- В девять утра сюда приедет губернатор, - сказал Вася, - и именно на эту яичницу. Он сюда приезжает несколько раз в неделю завтракать.

– Я не могу понять, - сказала Олеся, - она довольно соленая, но в меру… Как можно так точно угадать, чтобы не пересолить. И вид у нее странный, как будто ее рвали вилкой, а потом долго соскребали со сковородки.

- Может секрет в яйцах? - предположил Покровский. – Может здесь при столовой куры?

- Нет, - ответил Вася, - секрет этого блюда – только в руках повара. Это гений. Люда только приносит и, так сказать, администратор. А повар – один местный старичок-алкаш. Он так готовит!.. Причем самые обычные блюда, но никто не может повторить. Вы еще его жареную картошку не пробовали.

- Что, прям алкаш? – удивилась Олеся.

- Ну как… Ну поддает дедушка сверх меры.

Люда принесла добавку. Ее умяли за пару минут.

- Спасибо Вам огромное, Люда, - сказал Покровский, когда все встали из-за стола и направились к выходу. – Если буду в этих местах в радиусе тысячи километров, то на питание – непременно к вам!

- Я ж сказал, что из Москвы будут ездить! – подмигнул Вася

- Была б она капельку поближе – ездили бы, – ответил Покровский.

Компания вышла из облезлой гостиницы с лучшей кухней мира и направилась к машине. Вдруг раздался истошный вопль Олеси. Все испуганно обернулись. Олеся показывала пальцем на дорожный указатель с названием посёлка.

- Кормиловка!!! – орала Олеся. – Посёлок называется Кормиловка! Капе-ец!

Вася сиял от произведённого на гостей впечатления. Он специально скрыл название населённого пункта, чтобы потом эффектно его объявить. Но Олеся упростила ему задачу.

Как только фура отъехала от гостиницы, Олеся, переполненная эмоциями, заёрзала в кресле.

- Никак не могу забыть яичницу, - сказала она. – И почему повар – алкаш? Почему, как гениальный специалист, так спивается?

- Ну, это всеобщая русская беда, - ответил Вася. – Не знаю как в Москве, а у нас в Сибири если не пьешь или не сидел, то значит и не мужик. Столько под эту водку толкового народу сгинуло. А все потому, что культ. Культ водки.

- Совершенно согласен, – ответил Покровский. – И не удивлюсь, если это культ не сам по себе вдруг появился.

- Конечно… Государство – это четкая система. В нём само по себе ничего не появляется. Только дурак может считать, что в государстве может быть бардак.

- И главное оружие в этой системе – идеология, - согласился Покровский. - В девяностые культ водки активно насаждали. Что ни фильм, то про ящик водки, что ни песня, то про море пива.

- О, как мы в институте бухали! – вспомнила Олеся. - Я один раз в метро на эскалаторе уснула.

- И мы, - ответил Покровский. – Помню, как сам считал, что много пить – это круто. Вот витало такое мнение в обществе. А вообще девяностые вспоминаются как время истинной свободы…

- Когда хочешь развалить страну, дай ее гражданам свободу, – мрачно сказал Вася.

- Почему? – удивилась Олеся. – Разве свобода – это плохо?

- Ты не помнишь, ты в девяностых еще не родилась, а мы помним, - ответил Вася. - Вот дали людям свободу. В творчестве, в бизнесе, во всём. И что стали делать люди? Они стали писать матерные песни, кидать своих партнёров по бизнесу, убивать за квартиры родственников, трахаться направо и налево, бухать и торговать наркотиками. Вот и вся свобода.

- Такова человеческая природа… - согласился Покровский. – Человек - это звучит подло. Из всех животных человечек - самая мерзкая тварь, говорю как палеонтолог.

- Неужели в людях нет ничего хорошего? – возмутилась Олеся. – А Пушкин, а Александр Матросов, а наши родители? Я конечно прошлое время знаю только из телевизора, но вот когда смотришь фильмы про войну, там все - очень хорошие люди. А мне мой дедушка фронтовик рассказывал, что в этих фильмах всё правда, такими люди и были на самом деле.

- Это потому что так хотело государство, – ответил Вася. – И в войну, и после войны сволочей хватало. Но государство построило такую систему, что все сволочи вынуждены были поджать хвост и сидеть тихо, потому что в этом и состоит функция государства – сохранять общество в человеческом виде и не дать его гражданам поубивать друг друга. А в девяностые система поменялась, и подонки получили полнейшую свободу действий. В результате хорошие люди оказались в дерьме, а плохие – в шоколаде.

- А зачем это нужно государству?

- Государству это не нужно. Это нужно внешним врагам государства, чтобы ослабить экономическую и военную мощь страны.

- Я, конечно, слышала, что Ельцин якобы работал на Америку. Но я не понимаю, при чем тут свобода. Как матерные песни могут ослабить военную мощь страны?

- Матерные песни не могут и, кстати, лично я ничего против них не имею. Я говорю о том, что люди в своем большинстве такие существа, которые, получив свободу, не созидают, а разрушают.

- То есть свобода – это плохо? И что же теперь, в концлагере жить? - возмутились Олеся.

- Свобода – это первый шаг к концлагерю… - ответил Вася. – В конце 80-х людям дали свободу, и страна рассыпалась. Теперь на её бывшие территории вводится иностранный военный контингент. И если ты думаешь, что новые хозяева будут для коренного населения расшибаться в лепёшку, чтобы обеспечить каким-то там хорватам счастливую жизнь, ты ошибаешься. Скорее, медицинские опыты будут на них ставить.

- Мне кажется, вы сгущаете краски, - ответила Олеся. – Никто СССР не разваливал. Люди сами выбрали независимость. И никакой иностранный контингент на их территории не посягает, а если и посягает, то опять же с согласия граждан для их внутреннего спокойствия. А вот то, что делает сейчас России, вот это как раз и есть посягательство на территории независимых и суверенных государств.

- Что ты имеешь в виду?

- Крым она имеет в виду, - ответил за Олесю Покровский.

- Но ведь граждане Крыма сами решили войти в состав России, - возразил Вася.

- Они это сделали под давлением. Это была чистой воды агрессия! – возмущенно заявила Олеся.

- И ты так думаешь? – обратился Вася к Покровскому

- Так думает вся интеллигенция мира и России, - ответил Покровский. – Аннексия Крыма незаконна.

- А почему, можно узнать?

Покровский немного помолчал, подбирая слова специально для шофёра.

- Постараюсь объяснить… В конституции России, Украины и многих других государств прописано, что для отделения части страны необходимо провести референдум среди населения всей страны. Решение об отделении Крыма было принято на крымском референдуме, а должна была голосовать вся Украина, так как Крым это часть Украины. Поэтому отделение Крыма незаконно. Так понятно?

- Понятно, но это не совсем так.. В современных Конституциях России и Украины у республик нет права на отделение. Но на момент присоединения Крыма к России в 2014 году в Конституции Украины такая статья была и там, как ты справедливо заметил, допускалось отделение, но только по результатам всеукраинского референдума.

- Ну вот, - перебил Покровский, немного подивившись юридической подкованности дальнобойщика, - в чём тогда вопрос?

- Вопрос в Украине. В марте 1991 года в СССР состоялся всесоюзный референдум, на котором более семидесяти процентов граждан проголосовало за сохранение СССР. Из этого следует, что Украина на сегодняшний день это территория России. А значит и Крым - без всяких крымских референдумов - является территорией России.

- Но ведь Украина отделилась! И она уже не Россия, - вмешалась Олеся.

- А на каком основании она отделилась?