Денис Передельский #Инициатор

Город Санкт-Петербург

Казино в Россию пришли вместе с демократией на рубеже 1990-х годов. Это было одно из тех социальных явлений, присущих Западу, которые в СССР официальной пропагандой осуждались и высмеивались. В 1980-е годы популярным был анекдот о туристе из США, который приехал в Ленинград и справился у патрульного милиционера, где находится ближайшее казино. «В Стокгольме», — невозмутимо ответил страж закона. И был прав, поскольку игорный бизнес, за исключением государственных лотерей, в Советском Союзе существовал только на нелегальной основе. Органы боролись с подпольными картежными играми, но одолеть эту систему им не удалось.

Первое казино в нашем современном понимании появилось в 1638 году в Италии. Оно открылось в Венеции и называлось Ridotto. Исторические источники говорят, что заведение располагалось в левом крыле церкви Святого Моисея. Причем организовали его сами власти. Они хотели взять под свой контроль азартные игры, традиционно устраивавшиеся во время полугодового венецианского карнавала. Власть имущие смекнули, что огромный поток денег перетекает из карманов одних игроков в карманы других игроков, а они с этого ничего не имеют. Свой процент прибирали к рукам устроители, а также многочисленные мошенники и ловкачи, которых во все времена и везде хватало. И только казна не получала ничего.

Открытие казино фактически под эгидой государства позволило пополнить казну за счет ставок игроков. Формально играть могли все желающие. Однако в реальности Ridotto посещали только состоятельные люди. Ставки там были настолько высоки, что бедняку нечего было делать в таком заведении. Развлечение, устроенное государством, нравилось богачам. Как и в наше время, они не стремились к публичности. Они предпочитали, чтобы об их тайных страстях широкое общество ничего не знало. Поэтому богачи частенько приходили в казино в масках, чтобы скрыть свое лицо. А чтобы их случайно не перепутали в самом казино, они носили особые треугольные шляпы, это был символ игрока. Ridotto продержалось до 1774 года, когда его закрыли под давлением церкви и сторонников строгой морали. Азартные игры объявили вне закона. Хотя спустя годы их вновь легализовали.

С тех пор словом ridotto в Европе начали обозначать небольшие частные комнаты, где проводились подпольные азартные игры. Первое легальное казино датировано XVII веком. Но люди, конечно, собирались в специальных местах для игр и за много столетий до него. В настольные азартные игры играли в Древнем Египте и Месопотамии. Они пользовались популярностью у шумеров, одной из древнейших цивилизаций Земли. В Китае историки нашли свидетельства об азартных играх, которые устраивались более четырех тысяч лет назад. Именно в Китае несколько тысячелетий назад появились первые игральные карты. В знаменитом римском Колизее посетители делали ставки на тотализаторе и играли в кости. Азартные игры считались неотъемлемой частью массовых зрелищ. Даже у народов майя в Мезоамерике принимались ставки на исходы ритуальных игр с мячом.

В 2026 году археологи из Университета штата Колорадо опубликовали исследование, переписавшее историю азартных игр. На нескольких стоянках в штатах Вайоминг, Колорадо и Нью-Мексико они отыскали странные предметы. Позднее, после изучения в лабораторных условиях, таинственные артефакты идентифицировали в качестве игральных костей. Их возраст специалистов поразил, поскольку он варьировался от 12 200 до 12 800 лет. До этого открытия самые ранние игральные кости, возрастом около шести тысяч лет, находили только в Старом Свете. Европа считалась родиной подобных развлечений. Однако новые данные доказали, что древние индейские племена целенаправленно изготавливали предметы для получения случайных комбинаций на тысячи лет раньше, чем в старушке Европе.

Древние «кубики», найденные на американском городище Фолс, заметно отличались от современных. Это были небольшие плоские или чуть закругленные фишки, изготовленные из костей животных, окрашенные с двух сторон в разные цвета и помеченные особыми знаками. Принцип игры напоминал подбрасывание монеты. Каждая фишка падала одной из двух сторон вверх. Побеждал тот, у кого «счетная» сторона выпадала чаще остальных.

В России в бурные 1990-е годы казино открывались повсеместно. Однако новое явление породило ранее невиданную в стране эпидемию лудомании, зависимости от игр. Лудоманы спускали в казино целые состояния. Из-за этого рушились семьи, гибли люди. Лудоманы напоминали алкоголиков и наркоманов, которые выносили из дома все, что только можно продать. Отличие заключалось в том, что алкоголикам нужна выпивка, наркоманам — доза, а лудоманам — игра. В 2000-е годы в стране объявили борьбу с зависимостью от игр. С 1 июля 2009 года в России начал действовать запрет на организацию казино за пределами специальных игорных зон. Авторы нового федерального закона среди прочих причин указывали на то, что азартные игры, особенно в неконтролируемых условиях, привлекают преступные элементы.

Специальные игорные зоны были официально созданы в Калининградской области, Приморском, Алтайском и Краснодарском краях. Запрет позволил государству ужесточить контроль над сферой игорного бизнеса. Но российские игорные зоны так и не превратились в полноценный аналог знаменитого Лас-Вегаса. А запрет дал толчок развитию сети нелегальных казино. В одно из них программиста-фрилансера Алексея Горелова привел Голос. Несмотря на вечерний час, Невский проспект был оживлен. Его наполняли туристы, влюбленные парочки и офисные работники, спешившие по домам после рабочего дня. Людские потоки текли по главной артерии города, как кровяные тельца по венам. Уличные фонари заливали тротуары желтоватым, чуть болезненным светом. Яркие вывески слепили глаза прохожих, сменяя друг друга в бесконечном до головокружения калейдоскопе. Кофейни, рестораны, сувенирные лавки, ювелирные магазины, ломбарды — где-то среди них притаилось нелегальное казино с романтичным названием «Атлантида».

О тайной жизни «Атлантиды» знали лишь посвященные горожане. Те, кто хотел играть и имел к этому средства. Те, кто умел молчать и соблюдал меры конспирации. Те, кто не проговорился бы о своей тайной страсти даже близким людям, родным и лучшим друзьям. Те, кто знал — если проболтаешься, тебя ждет суровое наказание. Организаторы подпольных игр и сами строго соблюдали конспирацию. В разных городах казино маскируют по-разному: где-то под аптеку, где-то под деловой офис, где-то под мастерскую по ремонту. Если бы случайный прохожий, любуясь красотами Невского проспекта, был более внимателен, то наверняка обратил бы внимание на ломбарды. Здесь их работало немало. Вывески с золотыми слитками и яркими названиями висели чуть ли не на каждом шагу. С виду обычные, ничем не примечательные заведения. Многие люди приносят в такие заведения «ненужные» вещи в обмен на быстротечные деньги. Мало кто знает, что за фасадом одного из ломбардов, в подвальном помещении старинного дома, скрывалось нечто иное.

Следуя указаниям Голоса, Горелов добрался до обшарпанной двери с вывеской «Старый ломбардъ». Алексей физически ощущал, как внутри него все трепещет от волнения. Он дрожал от предвкушения игры. Голос обещал сделать его богатым. Горелов все гадал, каким образом это произойдет. И главное — как долго ждать богатства? Ждать долго Горелов не хотел. Теперь же перед ним находился ломбард, в недрах которого, как уверял Голос, скрывалось казино. Горелов не спрашивал у Голоса, откуда тот знает о нелегальном игорном заведении. Да это ему было и неинтересно. Внутри у него все дрожало, одновременно от напряжения, страха и сладостного волнения. Но еще больше — от таинственности, от непонимания того, куда именно его завел Голос. Сам по себе термин «подпольное казино» предполагал криминальную подоплеку. Горелов чтил законы и соблюдал их. Но он был из тех людей, кто втайне всегда мечтал закон хоть немножечко перейти.

Триста тысяч рублей, снятые с кредитной карты, лежали в кармане его легкой куртки. Он ощущал их тяжесть не только физически, но и метафорически. Казалось, деньги вот-вот прожгут его карман. Алексей все же сомневался — на пачку денег в кармане куртки он взирал как на синицу в руках. Этой суммы ему хватило бы, чтобы поправить пошатнувшиеся в последнее время дела. Он не был азартным человеком. В противном случае ему, высококлассному специалисту, не составило бы никакого труда найти в сети ресурсы с нелегальными виртуальными казино. Или покерный дом. Никто не помешал бы ему делать ставки там, в сети. Но Горелова не привлекал такой способ заработка. Он обладал математическим складом ума. И понимал, что в игре всегда остается огромнейшая доля случайности. А везение или фарт, как говорили игроки, никогда не являлись его сильными сторонами. Горелов даже в лотерею ни разу не выиграл, что уж говорить о рулетке или тотализаторе. Но Голос привел его в казино.

«Зачем мы сюда пришли?» — мысленно спросил он, хотя заранее знал, что Голос ему ответит — повинуйся и тебе воздастся. Горелов уже привык к Голосу и научился общаться с ним мысленно. Что было очень важно, нельзя привлекать к себе излишнее внимание окружающих. Бормочущий себе под нос молодой человек мог вызвать вполне обоснованные подозрения.

«Ты будешь играть, — бесстрастно ответил Голос. — Я обещал тебе награду в обмен на твое повиновение. Я даю ее тебе. Но ты должен сам ее взять».

«Я никогда не играл. Только в карты, на интерес, когда был студентом. Я не азартный человек, — возразил Горелов. — Я не умею играть в казино. А еще мне не везет, по жизни».

«Успокойся, возьми себя в руки, — приказал Голос, и Горелов ощутил, как его тут же охватило небывалое спокойствие. — Я вижу, что тебе интересно. Я знаю, что ты выиграешь. Я дам тебе награду. Казино — единственный способ быстро заработать».

«Я согласен, веди меня», — ответил Горелов и удивился теперь уже не только своему ледяному спокойствию. Он ощущал себя иным человеком. Он словно переродился. Голос открывал в нем все новые силы. Голос даровал ему огромнейшую уверенность в себе. Горелов внезапно осознал, что готов на все, на любой риск. На любой, даже самый безумный поступок, на который он не решился бы в своей обычной жизни. Оглядываясь на нее, на свою жизнь, которая стремительно уходила в прошлое, Горелов только усмехался. Он не хотел туда возвращаться. Он хотел перемен. И он чувствовал, что Голос станет его мудрым Учителем. Его Наставником, его Тренером, его Путеводным лучом. Горелов ощутил в себе такие силы, о существовании которых раньше не подозревал. Он готов был сворачивать горы на своем пути. И чувствовал, что это только начало. Начало его Великого пути.

«Войди в дверь», — приказал Голос.

Горелов повиновался. Но сначала тревожно огляделся по сторонам. На него, казалось, никто не обращал никакого внимания. Прохожие шли по своим делам. Транспортный поток на проезжей части двигался все медленнее, так как становился все гуще. Где-то тревожно прогудел клаксон. Издалека донесся отголосок сирен, к кому-то на вызов спешила «скорая». Шум улицы плавно втекал в уши Горелова. Он решился, глубоко вдохнул и легонько толкнул обшарпанную дверь, вошел внутрь. Над его головой звякнул колокольчик. На него дыхнуло стариной и сыростью. В ломбарде пахло пылью, старыми вещами и дезинфекцией. Привыкая к тусклому освещению, Горелов огляделся. Ломбард размещался на площади, которую когда-то занимали три большие комнаты. Стены между ними снесли, и теперь ломбард занимал одно большое помещение. Оно было разбито на два сектора. По правую от себя сторону Горелов увидел длинный прилавок с яркой подсветкой, установленный в форме буквы «Г». Под стеклом лежали самые разнообразные товары — старинные украшения, кольца, серьги, броши, цепочки, из золота и серебра, украшенные драгоценными, искрящимися на ярком свету камнями и без них, монеты, потертые от времени, часы, которых не производят уже лет сто или больше.

По левую сторону от Горелова лежал большой торговый зал, заполненный в основном антикварной мебелью. На стенах висели старинные картины, зеркала и часы, гобелены. В старинных шкафах стояли старинные книги. Все дышало стариной. Горелов подумал, что больше нигде на свете не встретишь такой особой атмосферы. Она чем-то напоминала атмосферу музея или солидной многовековой библиотеки, которая как бы придавливает посетителя, заставляет его шептать, а не говорить во весь голос.

Все эти вещи ежедневно сюда приносили горожане. Многие из них пытались перехватить небольшую сумму денег до зарплаты. Кто-то приносил вещи, доставшиеся в наследство или ставшие не нужными. Иные приносили краденное. Скупщик, невысокий человек лет шестидесяти, абсолютно седой и абсолютно невозмутимый, работал тут последние тридцать лет. Он много повидал, многих и многое знал. Он не спрашивал лишнего и сам лишнего не говорил. Скупщик, он же владелец ломбарда, стоял за прилавком. Перед ним на стекле лежали старинные карманные часы. Корпус их был вскрыт. Скупщик наклонился над ними и внимательно разглядывал часовой механизм через старинный же монокуляр.

«Это хозяин ломбарда, — подсказал Голос. — Подойди к нему и скажи, что тебе надо в туалет. Для него это кодовая фраза. Он укажет тебе путь».

«Хорошо», — отозвался мысленно Горелов. Он приблизился к прилавку и поздоровался.

— Мне надо в туалет, — сказал программист.

Скупщик оторвался от часов, меланхолично взглянул на молодого посетителя. Окинул его оценивающим взглядом и, наконец, неторопливо указал рукой на проход, уходивший вглубь помещения между прилавком и торговым залом.

— Пожалуйста, проходите сюда, — вежливо ответил скупщик и мгновенно утратил интерес к посетителю, вернувшись к изучению часов. Горелов смущенно поблагодарил скупщика и направил свои стопы в темный проход. Он оказался в коридоре и прошел по нему метров семь в полной темноте, пока не уперся в тяжелую дверь. На ней висел знак, обозначающий туалет.

«Это маскировка, — раздался Голос. — Постучи в дверь — три раза медленно, три раза быстро и снова три раза медленно».

Горелов постучал. Тотчас за дверью раздался шум, щелкнул замок и послушался тяжелый звук — кто-то с усилием открывал металлический засов. Дверь приоткрылась, в возникшей щели появился высокий, плотно сложенный человек. У Горелова, взглянувшего в лицо охранника не без трепета и уважения, он вызвал ассоциации с боксером. Очень короткая стрижка, близко посаженные глаза, сломанный нос.

«Скажи охраннику пароль — Атлантида», — механически произнес Голос.

Услышав пароль, охранник отступил в сторону и широко распахнул перед посетителем дверь. Горелов вошел, на миг в нерешительности остановился. Вниз вела крутая каменная лестница. Он спустился по ней, услышав, как охранник за его спиной запирает дверь на массивный засов. У Горелова мелькнула мысль, что в казино, должно быть, имеется запасной выход. Через него успеют сбежать посетители, пока ОМОН будет взламывать почти неприступную «дверь в туалет». Это придало ему уверенности. В случае облавы, он сумеет уйти. Внизу Горелова поджидала еще одна дверь, не менее массивная, чем первая. Но в отличие от предыдущей двери, в этой имелось закрытое окошко. Горелов постучал, выбив тот же условный стук, что и в первый раз. Окошко тут же распахнулось. Из него на Горелова взглянул, казалось, близнец первого охранника.

«Скажи, что ты от Зоси», — велел Голос и Горелов повиновался. Ему начала нравиться эта игра в тайну. Замок в двери щелкнул, снова послышался звук тяжело открываемого металлического засова. Последний редут обороны пал, и Горелов смело шагнул в святая святых. Оглядев беглым взглядом представшее перед ним зрелище, он восторженно охнул.

— О, да это же рай!..

Троицк — Москва

В тот же час в городе Троицке Виктор Громов сидел на веранде своего частного дома и с удовольствием пил крепкий черный чай из старого граненного стакана в подстаканнике. Этот стакан он когда-то по рассеянности прихватил с собой из поезда. Да так и оставил себе. Перед ним на столе лежал блокнот, в руке порхала шариковая ручка. Блокнотный лист был исписан мелким почерком — это были формулы, индексы, интегралы. Математику Громов любил. Он увлекался расчетами, и в качестве черновика использовал только блокнот. Он считал, что рукописный текст заставляет работать те участки мозга, которые дремлют при работе на компьютере. А это помогает мыслить объемнее.

Громов был физиком-теоретиком. К своим 55 годам он многого добился в науке. Не добился только высоких званий и руководящих постов. Это не помешало ему поработать несколько лет в Европейском центре ядерных исследований CERN. Громов обосновался в его главном кампусе, который находится недалеко от Женевы, на границе Швейцарии и Франции. Он отлично ладил с генеральным директором центра Фабиолой Джанотти, итальянским ядерным физиком, которая стала первой в истории женщиной на этом посту. В 2022 году, когда геополитическая обстановка в Европе осложнилась, Громов вынужденно вернулся на родину. Устроился на работу в Институт лазерных и плазменных технологий МИФИ. Занимался исследованиями, а свободное время преподавал студентам теоретическую физику и математическое моделирование.

Жил он на своей даче в Троицке, купленной по случаю еще в 1990-е, когда он только начинал свою научную карьеру. Дача скромная — небольшой кирпичный дом с печным отоплением, верандой и фруктовым садом. Под окнами разбиты теплицы. Громов любил повозиться в земле, это его расслабляло. С полчаса назад он закончил поливать грядки, и теперь погрузился в расчеты. Одет он был по-простому: старые брюки, свитер с оленями, который ему много лет назад подарила жена. Громов очень любил и ценил этот свитер. Он напоминал ему о жене, которая отказалась возвращаться в России и осталась в Швейцарии, ушла от него к его же коллеге, зарубежному. Она оставила Громова одного. Детьми они не обзавелись, близких родственников у физика не было. Он не винил жену и ни в чем ее не упрекал, а после развода с головой погрузился в науку.

Свитер был дырявым и застиранным, но теплым и уютным и почему-то навевал физику воспоминания о деревенском детстве. Внешний вид вообще мало волновал Громова. Об этом говорила даже его борода — густая, с сединой, нечесаная. Она придавала ему вид библейского пророка. Тем более что Громов выглядел старше своих 55 лет. Возможно, сказались годы научной опалы, годы забвения и годы, когда его теории называли «лженаукой», а его самого — «фриком». Они оставили на его лице паутину морщин и породили в его глазах неизбывную тоску.

Много лет Громов работал над теорией квантовой запутанности сознания. Его гипотеза считалась безумной даже по меркам современной физики. Он предполагал, что мозг — это не просто нейронная сеть, а этакий органический квантовый компьютер, способный вступать в запутанные состояния с мозгом других людей. Причем даже на большом расстоянии. Коллеги много лет посмеивались над ним. Редакции рецензируемых научных журналов возвращали ему статьи с пометкой «Отказано». Его не раз увольняли из научных организаций «по сокращению штатов». На самом деле его выгоняли за слишком громкие высказывания о природе реальности. Ведь они могли бросить тень на учреждения, в которых трудился чудаковатый теоретик. Лет пять назад все изменилось, когда его гипотеза начала находить экспериментальные подтверждения. Тогда-то его и пригласили в Швейцарию, для участия в международных экспериментах. Увы, сотрудничество пришлось прервать из-за геополитики.

— Да и плевать мне на это, — пробормотал Громов, внезапно вспомнив этот эпизод своей биографии, и вновь углубился в расчеты. — Мир поймет меня, когда будет готов.

Внезапно скрипнула калитка. Громов удивленно поднял голову — кого нелегкая принесла, на ночь глядя? А привела она двоих бойцов «Грома», которые быстрыми уверенными шагами двигались в его сторону. У каждого из них в экипировку входила миниатюрная видеокамера. Не сразу заметишь такой гаджет, крепившийся на шлеме. При помощи этих камер генерал Шахов в далекой от Троицка Якутии в прямом эфире наблюдал за происходящим.

— Виктор Сергеевич Громов? — справился один из бойцов.

— Допустим, — ответил Громов, не вставая, и приветливо взмахнул стаканом с чаем. — С кем имею честь?

— Вам нужно проехать с нами.

— Допустим. Но позвольте поинтересоваться: куда и зачем?

— Не могу сказать.

— Допустим, я откажусь?

Бойцы переглянулись. Тот, что был пониже, сделал шаг вперед, но второй боец остановил его рукой.

— Виктор Сергеевич, у нас приказ. Государство мобилизует вас на службу.

— Меня? — неподдельно удивился Громов. — Допустим, но разве я не староват для войны? И в армии я не служил.

— Ваши теории пригодятся государству. Вы нужны своей стране.

— Нужен своей стране? — Громов горько усмехнулся. — Я много лет был не нужен никому, тем более государству. Допустим, теперь вдруг понадобился. Что случилось? Неужели пришельцы высадились на нашу бедную планету? Или вы нашли неуловимую темную материю? Да, это бы меня заинтересовало, факт.

— Даю на сборы десять минут.

— А если я откажусь? — повторил Громов.

— Тогда мы доставим вас на место назначения принудительно.

— То есть силой? — уточнил физик.

Боец «Грома» неопределенно пожал плечами и ничего не ответил. Глаза его сурово сверкали из-под черной балаклавы. Громов тоже пожал плечами, в два глотка допил остывший чай и поставил старенький стакан на стол. Аккуратно закрыл блокнот с формулами и поднялся с жалобно скрипнувшего, разваливающегося стула.

— Ладно, — сказал он. — Так и быть, съезжу с вами, проветрюсь. А то засиделся на месте. Скажите, а надолго я нужен государству? У меня теплицы, знаете ли, грядки надо поливать.

— Не могу знать, — сухо отчеканил боец.

Громов, ворча себе под нос, прошел в дом, надел потертые ботинки, накинул плащ, хотя на улице было тепло, взял с собой дорожную сумку, покидав в нее кое-какие личные вещи. В сопровождении бойцов вышел за калитку. Черный микроавтобус стоял у соседского забора. Было уже темно, никто из соседей не заметил, что Громов уезжает. Он забрался внутрь, сел, сложил руки на коленях.

— Позвольте полюбопытствовать, долог ли будет наш путь? — спросил он.

— Ехать несколько часов.

— Хорошо, тогда я подремлю.

Он закрыл глаза и мгновенного заснул. Таким он был от природы — если другого на его месте охватило бы волнение, то Громов относился ко всему происходящему меланхолично. Это было спокойствие человека, который давно уже не ждал от жизни ничего хорошего, а потому ничего не боялся. Следующим утром его хватились на работе, вечером — соседи. Прошел еще день, но Громов не объявлялся. Коллеги и соседи недоумевали, не могли понять, куда он мог подеваться. Но в полицию никто так и не обратился. Исчезновение Громова осталось незаметным для большого мира.

Тем же вечером бойцы «Грома» нагрянули в квартиру-студию программиста Марка Штерна, которая находилась в центре Москвы. Хозяин не открыл, поэтому входную дверь пришлось взламывать. Опытные бойцы сделали это за считанные секунды. Когда они ворвались в помещение, Марк сидел за компьютером в одних трусах.

— Здравствуйте, вам кого? — безмятежно спросил он, глядя на двух спецназовцев в черной униформе без опознавательных знаков. — Если вы по мою душу, то я давно готов. Я думал, вы придете раньше.

Спецназовцы недоуменно переглянулись. Такого они не ожидали. Старший из бойцов спросил

— Марк Борисович Штерн, 1997 года рождения?

— Пока все верно, — так же безмятежно ответил тот.

— Вам необходимо проследовать с нами.

— Я знаю, — Марк кивнул. — Я ждал вас еще вчера. Мои алгоритмы предсказали вероятность моего похищения с точностью 98,7 процента. Я даже оставил на кухне записку на случай, если будут меня искать.