Денис Передельский #Инициатор

Описанные события являются вымышленными и существуют только в воображении автора, любые аналогии неправомерны.

В книге присутствуют сцены насилия и жестокости, их не рекомендуется читать лицам моложе 18 лет.

Курение, употребление алкоголя, наркотических и психотропных средств опасно для здоровья.

Город Орел, Россия

— Господи, он же сейчас прыгнет! Убьется! Помогите, люди, на помощь!

Надсадный крик вырвался из уст пожилой женщины, шедшей по мосту, соединяющему правый и левый берег Оки. Река эта издавна разделяет надвое старинный русский город Орел, основанный на стрелке — месте слияния Оки и Орлика — в 1566 году по указу царя Ивана Грозного. Город был заложен как крепость для защиты южных границ Московского государства от набегов крымских татар. Мост, по которому шла женщина, располагается по соседству с детинцем — первой крепостью, с которой и начался город.

Несмотря на теплый июньский вечер, женщина плотнее запахнула на себе куртку, скорее подходящую для холодных ноябрьских дней. Рука ее, сжимающая ворот куртки, дрожала, сказывалось только что пережитое ею нервное потрясение. Второй рукой она цепко держала ручку старенькой, потрепанной сумки на колесиках, которую тащила за собой. Она только что вернулась в город с дачи. Уставшая, шла с автобусной остановки домой, но внезапно остановилась как вкопанная.

Взгляд ее расширившихся от ужаса глаз был прикован к мужчине, который стоял на парапете моста, метрах в двух от нее. Женщина растерянно поводила головой из стороны в сторону в надежде, что ее услышат и придут на помощь. Никто ее не услышал. Хотя час был еще не поздний, других прохожих на мосту поблизости от нее не оказалось. По проезжей части один за другим проносились автомобили и автобусы. Гулко погромыхивая, мимо проехал трамвай, пассажиры которого прильнули к окнам и с изумлением провожали взглядом открывшуюся перед ними странную картину. Остановка на мосту запрещена правилами дорожного движения.

Стоявший на парапете мужчина с короткой, по военному, светло-русой стрижкой, лет 35-ти на вид, был полностью обнажен. Его мускулистой фигуре позавидовал бы и профессиональный спортсмен. Свет уличного фонаря, висевшего почти прямо над ним, вкупе с игрой сгущающихся сумерек, лишь подчеркивал рельефы сильных мышц. Он был строен и подтянут. Лишь в области живота угадывалась едва наметившаяся жировая возрастная прослойка. Его крепкие ноги были расставлены на ширине плеч, сильные руки раскинуты в стороны под прямым углом, из-за чего мужчина напоминал собой живой крест. Стоял он лицом к реке, невозмутимо катившей свои темные воды в нескольких десятках метров внизу. Туда, вниз, в речные глубины, рисковал сорваться в любой момент этот нагой человек.

Пожилая женщина, невольно ставшая очевидцем происходящего, чувствовала противный липкий страх. Боялась она не за себя, а за этого человека, которого она, вероятно, никогда раньше не видела и не встречала, хотя проживали они в одном, относительно небольшом городе. В эти мгновения она воспринимала его как своего родного, жизнь которого может вот-вот оборваться. От страха сжало ее собственное, бешено колотившееся сердце. Кровь почему-то отлила от лица, стремительно побелели ее губы, руки, усыпанные старческими веснушками, стали ледяными.

— Не надо, не делай этого… Не прыгай… — хотела выкрикнуть пожилая женщина, но с ее пересохших губ сорвался лишь хрип.

Однако мужчина ее услышал. Он слегка, словно нехотя, повернул голову в ее сторону, равнодушно скользнул по ней взглядом. Затем повернул голову в противоположную сторону. В его темных глазах тут же заплясали огоньки. В них отражалось пламя, жадно пожиравшее тентованную, прорезиненную крышу летнего кафе, веранда которого располагалась прямо на берегу, примыкая к ресторану, квартировавшему в старинных Торговых рядах. Вокруг гибнущей веранды беспорядочно столпились десятка два перепуганных человек. Большинство из них были посетителями, которые в испуге выбежали из кафе, когда начался пожар. Некоторые из них растерянно и зачарованно глядели на то, как пламя стремительно пожирает веранду, разрастаясь с каждой секундой. Другие, заложники цифровизации, снимали происходящее на камеры мобильных телефонов. Кто-то вызывал пожарных, кто-то размахивал руками, призывая окружающих срочно что-то предпринять.

Все это будто на века отпечаталось в глазах мужчины. Он по-прежнему стоял на парапете, раскинув в стороны руки и ноги. И напоминал пловца, который готовится нырнуть в воду и на скорость проплыть бассейн. Только под ним лежал не бассейн, а река, встретившая и похоронившая за годы своего существования многих таких же, как он.

Количество очевидцев стало расти. Пожилая женщина и не заметила, как вокруг нее образовалась целая толпа. К месту происшествия, наконец, подоспели пешеходы, пересекавшие мост. Кто-то из смельчаков-водителей первым нарушил правила дорожного движения и затормозил прямо на середине моста. Это едва не привело к аварии — двигавшийся вслед за ним кроссовер, резко взвизгнув тормозами, остановился в считанных сантиметрах от чужого бампера. Движение тут же замедлилось, а затем встало окончательно, образовалась плотная пробка. Встревоженные, ничего не понимающие люди выходили из машин, громко хлопая дверцами.

Внимание их было рассредоточено. Очевидцы удивленно переводили взгляды с мужчины на пожар, разгоравшийся все сильнее на берегу, и обратно. Конечно же, нашлись те, кто начал снимать происходящее на мобильник. Они тоже попеременно переводили камеры с мужчины на пожар и обратно. Несколько юношей вели стрим — онлайн-трансляцию в сети. Галдеж толпы стали прорезать резкие, нервные выкрики. Одни призывали мужчину немедленно спуститься с парапета. Другие предлагали стащить его с парапета с силой. Следуя этому призыву, сразу несколько прохожих, не сговариваясь, рванули к парапету, чтобы снять с него человека, рискующего погибнуть. Не успели, тот опередил их всего на секунду. Глубоко вдохнув, он широко взмахнул руками, пружинисто оттолкнулся от парапета ногами и, сложив руки перед собой «лодочкой», стремительно полетел вниз, где с нетерпением ждала его хищная река.

Толпа громко охнула. Люди синхронно бросились вперед и прильнули к парапету, смотрели вниз, гадая, погиб он или нет. По темной поверхности реки заскользил луч прожектора. К месту происшествия, негромко тарахтя, спешил катер с расположенной неподалеку спасательной станции. Внезапно луч выхватил коротко стриженую голову над речной водой, и толпа с облегчением вздохнула — жив! Минуту спустя спасатели уже поднимали пловца в свой катер, а очевидцы начали стремительно очищать мост. Интерес к прыгуну у них пропал. Они бежали туда, где полыхал пожар, начиная кашлять и задыхаться от гари, повисшей в воздухе. Дым густом столбом уходил ввысь и в сумеречном свете выглядел еще чернее, чем был на самом деле. Едкий запах горящей резины до слез раздражал глаза, болезненно покусывал легкие. Но люди все равно бежали к месту пожара, прикрывая рты и носы, кто чем мог. Одних подгоняло желание помочь, другие бежали из праздного любопытства.

Под шум сирен к горящей веранде одна за другой подъехали три пожарные машины, в чередующемся свете «мигалок» люди в спецодежде деловито приступили к тушению огня. Прыгун, укутанный спасателями в одеяло, сидел в катере и отрешенно смотрел на пожар. Лишь он один знал, что произошедшее — не случайность. И понимал, что спасение его жизни может привести к еще более ужасающим событиям и их последствиям.

«Никто теперь не сможет чувствовать себя в полной безопасности», — мрачно подумал он.

Объект №17, Якутия

Общая площадь зоны вечной мерзлоты в Якутии превышает 1,5 миллиона квадратных километров. Особенностью ее северной части является непрерывность. Условия здесь суровые, но человек давно доказал, что он способен комфортно жить и на такой земле. Это доказали еще древние люди, в распоряжении которых не имелось ничего, кроме примитивных орудий и инструментов, а вместо одежды они кутались в звериные шкуры. Тем не менее, они выжили, наперекор всему, бережно передавая традиции, знания и умения из поколения в поколение. В наши дни решающее слово говорят технологии. Зона вечной мерзлоты в Якутии, одна из самых глубоких на планете, перестает быть смертоносной, если ты владеешь и правильно распоряжаешься технологиями, подчиняя себе природу.

В районе реки Вилюй глубина зоны вечной мерзлоты достигает 1370 метров, глубже нее на Земле зоны нет. Здесь, скрытый от чужих глаз, невидимый даже космическим спутникам, отлично замаскированный располагается секретный бункер Главного разведывательного управления (ГРУ). Службу в нем несут контрактники, как военнослужащие, так и гражданские лица. С каждого взята подписка о неразглашении государственной тайны. Выезд за рубеж для них навеки закрыт.

Живут они здесь постоянно, круглосуточно и круглогодично, лишь иногда уезжая в отпуск. Бункер, обозначенный в засекреченной документации шифром «Объект №17», на самом деле представляет собой подземный город, имеющий всю необходимую инфраструктуру. Здесь есть дома — специальные капсульные отсеки, офисы, спортзалы и стадионы, театры и кинотеатры, больницы, склады и столовые, школы и детсады, магазины и кафе. Имеются автономные «вечные» генераторы для выработки электроэнергии и тепла, производства и подачи горячей и холодной воды. Работает установка для фильтрации и подачи воздуха, а система климат-контроля поддерживает комфортную температуру. Есть даже теплицы, сады с живыми деревьями, кустарником и цветами и много всего прочего, к чему так привыкли обычные горожане. Если не брать во внимание тот факт, что над головой находится искусственный купол, а не чистое небо, то и не заметишь, что живешь под землей.

Город занимает огромную площадь и состоит из нескольких уровней, связанных не только пешеходными, но и транспортными артериями. Строить его начали еще во времена СССР. Изначально он задумывался как командный пункт для высшего руководства на случай ядерного удара со стороны вероятного противника. Город защищен так, что способен выдержать прямое попадание ядерной бомбы и даже не одной. В 1990-е годы «Объект №17» в глазах нового руководства страны утратил свое значение. Его планировали закрыть, но кто-то из дальновидных военных в верхах, не изменивший присяге, сумел этому помешать. Каким-то чудом информацию о нем удалось скрыть от США, хотя в те времена некоторые взлетевшие наверх начальники безрассудно передавали секретные данные своим новым «трансатлантическим партнерам», которых наивно перестали считать врагом. Время доказало, что они были не правы.

В течение десяти лет бункер охраняли солдаты-срочники. Все изменилось, когда президент России Владимир Путин произнес свою знаменитую речь на 43-й Мюнхенской конференции по безопасности. 10 февраля 2007 года он озвучил предельно четкое послание: нет расширению НАТО на восток, нет однополярному миру. Россия не намерена принимать подчиненную роль в международных делах и готова продолжать курс на всеобщее разоружение. Это пойдет на пользу всему миру. Глобальный Юг принял речь с одобрением. Запад же понял, что она ставит крест на мечтах глобального капитала прибрать к своим рукам пятую часть суши с ее практически неиссякаемыми запасами стратегически важных ресурсов. Запад перестал скрывать свои истинные намерения, и мир вновь почувствовал дыхание Холодной войны.

Вопреки своим обещаниям, НАТО рвануло на Восток, агрессивно расширяя свои границы, пока они не коснулись границ России. Огромная страна, «не сходя с места», оказалась окружена недружественными государствами. В опасной близости от границ России появились воинские подразделения тех стран, которые веками на нее вероломно нападали. Появились у границ и аэродромы с вражескими самолетами, способными нести ядерное оружие. Россия получила новый вызов, угрожающий самому ее существованию. И, естественно, приготовилась себя защищать.

Тогда-то и вспомнили о засекреченных подземных объектах, которых во времена Советского Союза много было построено в рамках специальной долгосрочной оборонительной программы. «Объект №17» быстро привели в порядок, оборудование в нем модернизировали. Его включили в общую разведывательную сеть страны. А после валдайской речи, которую Путин произнес 24 октября 2014 года и которую многие на Западе сочли продолжением мюнхенской речи, «Объект №17» начали превращать в город. Его строительство еще продолжается и будет длиться, вероятно, еще не один год. Но уже сейчас он способен вместить до двадцати тысяч человек и обеспечить им комфортное проживание на протяжении как минимум столетия.

Пока необходимости в эвакуации населения нет, в этом городе живут и работают около ста специалистов. И около двадцати из них работают над проектом «Аркаим». Так условно обозначен квантовый суперкомпьютер, о существовании которого за пределами подземного города знают лишь избранные люди. На вооружение его поставили в 2024 году. С его помощью собирается и анализируется информация, стекающая в сеть по всему миру. «Аркаим» помогает секретным службам выявлять потенциальные угрозы государству. Это ответ России на аналогичный проект, который в США реализует Агентство национальной безопасности (АНБ).

Суперкомпьютер скрыт в глубокой шахте. Вокруг него выстроен один из мощнейших в мире центров обработки данных. Вечная мерзлота служит природным охладителем — низкая температура окружающей среды позволила сэкономить очень ценное пространство, которое при других условиях заняли бы энергозатратные системы кондиционирования. И такой дата-центр не оставляет углеродного следа в атмосфере, поэтому даже спутники-шпионы не могут его засечь.

В одном из офисов дата-центра в удобном кресле расположился оператор суперкомпьютера «Аркаим», старший лейтенант Евгений Белов. Он пил чай, буднично, но внимательно всматриваясь в строки, бегущие по крупному монитору, стоявшему перед ним на столе — сенсорной панели. По обе стороны от него находилось еще несколько мониторов, каждый транслировал что-то свое. Десятки мониторов также были развешаны по стенам округлого помещения, погруженного в полумрак — освещали его только мониторы. Они транслировали то, что происходит по всему миру, в режиме реального времени. Оператор мог отслеживать не только новости, появляющиеся в сети. Он мог отслеживать вообще всю информацию, как только она попадала в сеть. При желании оператор мог сделать запрос и тут же узнать, кто только что в мире открыл свой сайт, кто совершил покупку в интернет-магазине, кто отправил электронное письмо или лайкнул чей-то пост. Он мог подключиться в режиме онайн к любой видеокамере в мире.

«Аркаим» видел все.

Человеческий мозг не способен в мгновение ока проанализировать колоссальный объем информации. Но «Аркаим» благодаря своему квантовому «нутру» отлично справлялся с такой задачей и выводил на экраны только самое важное — то, на что конкретно был настроен его алгоритм. Операторов в дата-центре было несколько, и у каждого имелся свой круг полномочий, своя специализация, свои задачи. Никто из них не знал, какие именно задачи решают их коллеги из соседнего офиса. Отвечать они могли только за свой функционал. Говорить о работе с другими обитателями города было строго запрещено. Не говоря уже о таких разговорах за пределами города.

Белов и его сменщик, поочередно дежурившие на своем посту по 12 часов в сутки, занимались крайне специфическим подпроектом. Они отслеживали «события типа «К» — идентичные события, происходящие практически одновременно в разных точках земного шара. Впервые «Аркаим» засек их в 2025 году. И поначалу это была своего рода игра в вероятностную статистику. Компьютер заметил, что иногда двое разных людей, находящихся в разных странах и не имеющих между собой абсолютно никакой связи, совершают идентичные поступки. Особенность таких событий заключалась в том, что они происходили в разных уголках земного шара практически одновременно. Погрешность исчислялась какими-то секундами.

В строго математическом смысле вероятность синхронного совпадения таких событий равна нулю. Но в бытовом смысле вероятность имеется — она не равна нулю, но стремится к нулю, что не исключает вероятность возникновения единичных удивительных совпадений, скажем, на миллиард попыток. Поначалу именно на случайные совпадения все и списали. Но затем количество таких событий, выявленных «Аркаимом», стало расти с пугающей прогрессией. Аналитики пригляделись, и то, что поначалу они приняли за цепь случайностей, постепенно превратилось для них в закономерность. В закономерность, которую они наблюдали, но не могли объяснить.

Возникло подозрение, что за одинаковыми событиями, происходящими как бы независимо друг от друга с совершенно разными людьми, что-то или кто-то стоит. И тогда на высшем уровне было принято решение создать отдельный, совершенно секретный проект, целью которого было выяснить — что происходит? Руководила им майор Елена Соболева, 35-летний военный аналитик и психолог. Она прошла не одну войну, на сирийской получила ранение. После контузии ее не демобилизовали только потому, что вмешался ее отец, важный чин в Минобороны. Соболеву перевели в аналитику, а вскоре появился новый подпроект. Для Соболевой он оказался отличным шансом не только остаться на службе, а ничего иного она для себя и не представляла, но и шансом на новую жизнь. Семьи у нее не было, хотя она, порой, мечтала о ней. Поэтому майор Соболева без колебаний приняла приказ возглавить проект «События типа «К». Напрямую она подчинялась только генералу Шахову, командовавшему всем «Объектом №17».

Один из алгоритмов «Аркаима» настроили на поиск событий типа «К», а для их анализа создали специальный отдел под руководством Соболевой. За весь проект «Аркаим» посменно отвечала дежурная бригада. На время своего дежурства начальник смены формально становился главным. Но реально Соболева всегда оставалась командиром своего небольшого, совершенно секретного аналитического подразделения и имела право не выполнять приказы начальника смены, хотя до такого еще не доходило ни разу.

Белов вздрогнул — мониторы начали выдавать что-то странное. Он поставил чашку на стол, подался в кресле вперед. Лейтенант не верил своим глазам. Система внезапно выдала всплеск данных: одновременно в разных географических зонах фиксировались события типа «К». Мир будто сошел с ума. Такого не было еще никогда. «Суицид после успешного действия», — громко произнес роботизированный голос виртуального помощника, заполнивший помещение. Белов снова вздрогнул, роботизированный голос застал его врасплох. Лейтенант сейчас напоминал озадаченного программиста, чей код пытается взломать неизвестный хакер. Если бы не его форма, офис ничем не напоминал бы военный объект, скорее, центр программирования.

— Суицид после успешного действия? — удивленно повторил Белов и присвистнул. Такого он еще не видел. Главный монитор внезапно заполнился красными маркерами. Опасность, опасность, неслучайное событие, словно кричали они. «Суицид после успешного действия, суицид после успешного действия, суицид после успешного действия», — бесстрастно повторял «Аркаим», но Белову чудилось, будто нейросеть сошла с ума и вопит во весь голос, пытаясь предупредить его о чудовищной угрозе, срывая связки. Хотя откуда у виртуального помощника могут быть связки?

Белов растерянно взглянул на огромную сенсорную панель управления, вмонтированную в стол. Подумав, нажал на одну из кнопок, вызывая начальника смены. Он не торопился докладывать о нештатной ситуации Соболевой. Сначала надо было убедиться в том, что это не технический сбой. На мониторе слева от главного экрана тут же всплыло окно, и начальник смены вышел на видеосвязь. Лицо было встревоженным, его крайне редко вызывали на связь из офиса Соболевой.

— Товарищ полковник, разрешите доложить! — волнуясь, выпалил Белов, нервно облизнув пересохшие губы.

— Докладывайте, что произошло? — приказал полковник Ершов.

— «Аркаим» выявил подозрительные паттерны. Я не понимаю, что происходит. Вывожу на ваш монитор интерфейс «Аркаима». На словах это сложно объяснить.

— Соболева в курсе?

— Никак нет, пока не докладывал. Возможно, это просто технический сбой.

— Проверим, — сухо ответил полковник Ершов.

Белов провел несколько манипуляций с панелью управления и открыл доступ к своим данным Ершову. Тот смотрел на монитор и удивленно качал головой. Нейросеть «Аркаима», обученная на триллионах событий, умела находить паттерны, которые человеческий глаз никогда бы не заметил. И сейчас на мониторе бешено мелькали имена, геолокации и фотографии людей, живших по всему миру. «Аркаим» специально помечал тех из них, кто уже умер. А применительно к другим система предсказывала: через несколько дней они тоже умрут. Причем из жизни уйдут добровольно.

— Статистика выглядит абсурдной, — констатировал, наконец, полковник Ершов. — Проверим алгоритм.

— Принял, — ответил Белов.

— Сбоя нет, докладывайте Соболевой, — приказал Ершов через несколько минут, после того, как дежурная техническая группа провела диагностику.

— Есть, — ответил Белов, а затем с ужасом прошептал. — Кажется, это уже не статистика.

Его озарила страшная догадка.

— Это оружие!

Город Берлин, Германия

Маркус Вебер, физик-экспериментатор, около пяти часов вечера шел с работы домой. Путь его лежал на железнодорожный вокзал Zoo, известный как «Зоологический сад». Такое название он получил из-за соседства с Берлинским зоопарком, который во времена существования ГДР стал одним из самых необычных символов тоталитарного режима. Ассоциативное мышление западной прессы годами вгоняло в головы зрителей и читателей простую мысль о том, что жители стран Варшавского договора, некогда мощного Восточного блока, созданного по инициативе СССР в противовес НАТО, томятся в таких же клетках, что и звери в зоопарке.

В эпоху Холодной войны вокзал Zoo служил одним из ключевых международных транспортных хабов Берлина. Он расположен в районе Шарлоттенбург-Вильмерсдорф, рядом с известной торговой улицей Курфюрстендамм. Его логистическое значение в наши дни снизилось до городского уровня, но все равно осталось важным. Вокзал и сейчас является одной из основных транспортных артерий мегаполиса, хотя имеет всего две пассажирские платформы и четыре пути.

На одну из таких платформ и направлялся Вебер. Он двигался легким, пружинистым шагом. Ноги его были обуты в удобные, недавно купленные кроссовки. Внимательному наблюдателю в нем несложно было бы угадать ученого. Легкий коричневый пиджак над светло-голубой рубашкой, джинсы темно-синего цвета. На глазах — очки в модной оправе, в правой руке — кожаный, несколько истрепанный портфель, которым он помахивал в такт своим шагам. Облысевшая голова, что поделаешь — годы идут. Настроение его было приподнято. Пару недель назад его жизнь кардинально изменилась, и самым приятным для него было осознавать то, что никто вокруг об этих переменах не знал.

Маркус был одинок, если не считать нескольких родственников, живших в провинции, с которыми он редко общался. В Берлине он жил один, в хорошей квартире, приобрести которую ему помогла неплохая зарплата. Много лет Вебер, на днях отпраздновавший свое 46-летие, проработал в крупном исследовательском центре физики частиц, расположенном в Гамбурге. Занимался физикой ускорителей и работал над созданием источников синхротронного излучения. Его заметил один из крупнейших военных концернов Германии — Rheinmetall AG, системообразующий игрок всей европейской наземной оборонной промышленности.

Основанный в 1889 году, этот концерн много лет выпускает военную технику и вооружения — танки, самоходные артиллерийские установки, минометы, пушки, боеприпасы, двигатели и комплектующие для военной техники. В производстве всегда использовались новейшие разработки. Локальные войны последних лет показали, что решающее значение на поле боя стали играть технологии, а не героизм солдат. И концерн начал набирать перспективных ученых. Его штаб-квартира расположена в Дюссельдорфе, но Маркуса переманили и устроили в берлинский научно-исследовательский центр, существование которого концерн предпочитал не афишировать. Ученому назначили солидную зарплату, в том числе за молчание. И Маркус постепенно стал если не богатым, то вполне материально обеспеченным человеком.