Денис Передельский #Инициатор

Город Орел, здание УМВД

Здание Управления МВД России по Орловской области расположено в Орле на улице Тургенева. Оно носит статус объекта культурного наследия регионального значения и расположено в историческом центре города. Чуть ниже него, если двигаться по улице к реке, расположен ландшафтный сквер «Дворянское гнездо», названный так по наименованию известного романа Ивана Тургенева. По легенде, здесь располагался «Дом Лизы Калитиной», героини романа, в котором неоднократно бывал писатель. Он сохранился до начала XX века, но уже в новейшее время, под видом реконструкции, его разобрали, да пока так и не восстановили. По сути, город утратил одну из своих легенд. С этим районом, настоящим местом притяжения, на котором до революции стояли многочисленные дворянские усадьбы, действительно связано много легенд. И каждый, кто хоть раз ступил сюда ногой, может отождествлять себя не только с непростой, бурной историей столетней и более давности, но и с героями произведений классической литературы.

Особой здесь является сама атмосфера, даже воздух здесь будто совершенно иной, чем в других уголках города. Он пропитан стариной, традицией, духом дворянства и героизма сопротивления, он волнует и с каждым новым вдохом придает неповторимое чувство причастности к великой истории России. Возможно, сладостный привкус придает еще и тот факт, что здесь, в старинных усадьбах, разместилось семь литературных музеев. В их стенах хранятся уникальные мемории: личные вещи лауреата Нобелевской премии по литературе Ивана Бунина, писателей Леонида Андреева, Ивана Тургенева, Николая Лескова, Афанасия Фета и многих-многих других творцов, чьи имена неразрывно связаны с историей крылатого города.

Эффектное, массивное и многоэтажное, но не доминантное здание Управления МВД, раскрашенное в желто-оранжевые цвета, тоже имеет свою историю. Ведет ее с середины XIX века, когда оно принадлежало орловским дворянам, семье Лоренс. В то время здесь располагалась крупная усадьба, насчитывавшая несколько каменных сооружений и крупный сад с теннисными аллеями и беседками. Во второй половине XIX века усадьбу у семьи Лоренс выкупило государство, беседки и сад были снесены, а в главном здании разместилась казенная палата. Исследователи много лет спорят о том, что именно это здание представляло собой в те времена. Предполагается, что оно было реконструировано по проекту московского архитектора Крюгера. Однако в его нынешнем виде здание построили только в 1930 году. А органы внутренних дел разместились в нем в 1943 году, сразу после освобождения Орла от немецко-фашистских оккупантов. Город был сильно разрушен бомбардировками во время Великой Отечественной войны, и после освобождения его восстанавливали ускоренными темпами. Будущее здание УМВД капитально отремонтировали, сохранив ценные с точки зрения истории архитектурные элементы. А во времена новой России, в 1993 году, решением Малого совета Орловского областного Совета народных депутатов его приняли под государственную охрану как архитектурный памятник.

По своему стилю здание относится к советской архитектуре, на его фасаде до сих пор сохранились вставки с изображениями серпа и молота. Мимо него ежедневно снуют тысячи прохожих, не подозревающих о том, что происходит внутри. Просто так в здание, без пропуска, не пройти. На входе установлен вооруженный пост охраны. Посетители проходят сквозь рамку металлодетектора. В здании имеются подвальные помещения, вход в которые доступен не каждому. В одном из них сотрудники полиции разместили мужчину, прыгнувшего с моста в Оку. Его подозревали не столько в попытке свести счеты с жизнью, сколько в поджоге веранды летнего кафе, принадлежавшего влиятельному и известному в городе бизнесмену.

Тишина в подвале была такой плотной, тягучей, что, казалось, давила, как атмосферный столб, давила даже на барабанные перепонки. Сырые стены, покрытые мелкой капиллярной сеткой трещин на старенькой штукатурке, дышали холодом. Казалось, холод пробирал до костей, несмотря на июнь, царивший в двух шагах отсюда, на улице. Единственным источником света была люминесцентная лампа, подвешенная под потолком. Она мерно гудела, иногда потрескивая и наполняя помещение призрачным, болезненно-бледным светом. Воздух был таким затхлым и влажным, что навевал мысли о застенках у каждого, кто впервые здесь оказывался. В воздухе также витал едва уловимый, сладковато-приторный аромат. Это был запах нервного напряжения, как сказал бы опытный оперативник.

В центре подвальной комнаты, за тяжелым, надежно прикрученным к полу металлическим столом, сидел мужчина. Одет он был с виду неряшливо и как бы по-походному. Некогда добротные камуфляжные брюки и простая серая футболка были грязными, кое-где на них зияли дыры. Но выбирать мужчине не приходилось. Его собственную одежду унесла река Ока, когда он скинул ее туда перед своим прыжком с моста в воду. Полицейские сами надели на него то, что подвернулось им под руку. Но мужчину его собственный внешний вид, похоже, совершенно не волновал и не смущал. Возможно, он вообще не осознавал, во что одет.

Руки его лежали на столе, несколько неестественно, ладонями вверх и настолько неподвижно, что один только взгляд на них у стороннего наблюдателя мог вызвать тревогу. Этот человек был не прост. Кого только не опрашивали и не допрашивали в этих стенах за долгие годы, но такой посетитель оказался тут впервые. От мужчины едва уловимо пахло гарью. Видимо, его коротко стриженные волосы и мельчайшие поры кожи словно губка впитали в себя стойкий, едкий запах горелого пластика и резины. И это недвусмысленно наводило на подозрения о том, что он причастен к пожару. Да и записи с камер видеонаблюдения, зафиксировавшие, как очень похожий на прыгуна человек поджигает кафе с помощью двух бутылок с зажигательной смесью, полиция уже изучала.

Мужчина сидел спокойно, не шевелился и даже не моргал. Его темно-серые глаза, широко открытые, смотрели прямо перед собой. Взгляд упирался в стену, но при этом словно бы проходил сквозь нее и устремлялся на сотни километров вперед. Взгляд как будто был пустым, но безумным его никто бы не назвал. Нет, этот человек вряд ли сошел с ума, хотя ему еще и предстояло пройти процедуру освидетельствования специальной медицинской комиссией. Так положено поступать со всеми, кто прыгает с моста не ради забавы.

Не ощущалось в нем той нездоровой, лихорадочной искры, которую медики привыкли наблюдать у душевнобольных. Не имелось в нем и тупого, животного страха, который при текущих обстоятельствах мог бы его охватить. Чувствовалось в нем нечто аномальное, некое леденящее душу отсутствие всех тех жизненно важных элементов, что делают человека человеком. Словно кто-то аккуратно, хирургически точно, взял и стер личность данного гражданина, оставив лишь его биологическую оболочку. Сейчас это был сильный и функционирующий, но пустой органический механизм.

Об этом думал начальник областного УМВД, полковник Борис Хомутов, тучный человек с красным лицом и стрижкой «ежиком». Одетый по форме, он стоял за зеркальной стеной, наблюдая за происходящим в подвальной комнате, оставаясь невидимым для того, кто находился внутри комнаты. Задержанный пребывал в одиночестве, но одиноким вряд ли себя ощущал.

— Что с ним? — спросил у Хомутова полковник Григорий Зимин, начальник областного управления ФСБ, стоявший рядом. За зеркалом также присутствовал прокурор области Александр Волошин, незаметно держались рядом двое дежурных оперативников. По городу уже пошел слух, что на владельца кафе якобы совершили покушение. Такие слухи опасны, они могут породить общественное волнение. Одной же из главных задач стоявших за зеркалом силовиков являлось поддержание стабильно спокойной оперативной обстановки в регионе. Появление и распространение протестных настроений считалось недопустимым, за это можно было мгновенно лишиться погон. К тому же ход расследования инцидента наверху неожиданно поставили на особый контроль. Должно быть, влиятельный бизнесмен не мешкал и уже поднял свои связи. Оставлять произошедшее без наказания он не собирался, следовало поддерживать свой авторитет. Но маховик расследования раскручивался очень медленно.

Голос Зимина звучал предельно спокойно и даже буднично, но Хомутова было не обмануть. В голосе Зимина он ощутил грозную, пугающую сталь, которую Хомутов, прослуживший в органах внутренних дел более двадцати лет, давно научился распознавать мгновенно.

— Что с ним? — переспросил полковник Хомутов, тяжело вздохнул и машинально почесал затылок. — С ним что-то не так. Но он не псих, это я вам точно говорю.

— Это определит только экспертиза, — металлическим голосом напомнил полицейскому прокурор Волошин, не ладивший с Хомутовым.

— Да-да, я знаю, — поспешно поправил сам себя Хомутов; молодого, амбициозного прокурора он побаивался. — Я хотел сказать, что этих… ну, которые с отклонениями, я столько за свою жизнь перевидал, что могу сразу на глаз определить, болен человек или нет. Но этот не такой, его словно выключили. Ведет себя как робот, ни на что не реагирует. Его даже одевать пришлось моим сотрудникам, он же абсолютно голый был, когда его доставили. Спасатели только одеяло на него накинули, и то хорошо.

— Личность установили? — справился Зимин.

— Так точно, установили. Дмитрий Ветров, тридцать четыре года, житель города Орла, в настоящее время безработный. Раньше проходил военную службу, пару лет служил в Сирии, по контракту. Два года назад его демобилизовали по состоянию здоровья, вроде как ранение получил. Контракт с ним расторгли. Последнее время он, вероятно, жил на те средства, которые ему удалось заработать на службе. Психушку после демобилизации не проходил, на учете не состоит ни в одном стационаре. Административных правонарушений не совершал, даже пьяным за рулем не попадался. Одинок, проживает в «однушке», жены нет, детей нет. Из родителей была только мать, но она умерла вскоре после возвращения сына из Сирии. Соседи характеризуют его как тихого и спокойного человека, не агрессивного. Но отмечают, что он нелюдим, практически ни с кем не общается. Круг друзей, связи устанавливаем.

— При каких обстоятельствах произошло задержание? — поинтересовался прокурор Волошин, оценивающе глядя на странного человека за зеркалом, который за это время так ни разу и не пошевелился и не моргнул.

— Привезли его часа три назад. Сначала в районный отдел полиции, но мы тут же затребовали его себе. Спасатели вытащили его из воды и передали патрульным. Мужик голый был, в чем мать родила. Одежду пока не нашли. Посмотрели по наружным камерам, видно, что разделся он сам. Одежду сначала аккуратно сложил и уложил на парапет моста. Потом будто передумал и скинул ее в реку. Соответственно, документов, телефона при нем не оказалось, но мы ведем поиск. Привлекли спасателей, волонтеров.

— Как установили личность? — уточнил прокурор, намекая на отсутствие документов и мобильника.

— Отпечатки пальцев пробили по базе, так и нашелся. Сейчас делаем анализ ДНК. Он ведь бывший военный, перед отправкой в «горячую точку» мог пройти генетический тест. Чтобы легче было опознать при гибели, ну, вы понимаете.

— Что думаете относительно пожара? Поджог? — коротко спросил Зимин, тоже не отрывая цепкого взгляда своих невозмутимых глаз от мужчины за зеркалом. Он уже знал ответ, у него тоже имелась оперативная информация, но он хотел услышать версию полиции.

— Специалисты пожарной службы подготовят заключение, но лично у меня нет сомнений в том, что это поджог. Опрашиваем свидетелей. Официантка рассказала, что видела, как мужчина, схожий по описанию с задержанным, зашел на веранду и прошел вглубь, к техническому помещению. Она пыталась его остановить, но он проигнорировал ее крики. Прошел мимо, причем шел уверенно, словно точно знал, куда и зачем идет. Официантка отвлеклась на клиентов, а затем услышала крики и увидела, что из подсобки повалил дым. Понятно, люди бросились к выходу. Официантка говорит, что подозрительный мужчина не паниковал, а спокойно вышел из кафе вместе со всеми, никто его не остановил. Затем, это уже зафиксировали камеры видеонаблюдения, он бросил на тентованную крышу веранды две бутылки с зажигательной смесью. Осколки нашли, с ними работают криминалисты. Потом задержанный отправился на мост, разделся и спрыгнул. Видео происшествия, к сожалению, быстро попало в сеть, вирусное, но мы принимаем меры по его удалению из соцсетей. Блогеры все разнесли, спокойной жизни от них не стало, — Хомутов сплюнул с досады. — Эксперты еще работают на месте пожара. Предварительная причина — поджог с применением легковоспламеняющейся жидкости. Небольшие ожоги на руках задержанного это подтверждают.

— Кто-нибудь пострадал при пожаре? — спросил прокурор Волошин, также уже зная ответ на свой вопрос. Понимал это и Хомутов, но понимал он и то, что формальности следовало соблюсти. Он осторожничал, инцидент серьезный, и если что, спросят за него с полиции, с него лично.

— Сведений о пострадавших пока нет, хотя несколько человек, посетителей и работников кафе, обратились за помощью в медицинские учреждения, — выдохнул Хомутов, тщательно взвешивая свои слова. — Ситуацию держим на контроле. Повезло, что все посетители успели выбежать. По предварительной информации, двое официантов немного надышались дымом, но от госпитализации они отказались. Материальный ущерб, конечно, большой. Веранда сгорела полностью. Но главное то, что все люди остались живы, включая самого задержанного.

Хомутов и не предполагал в тот момент, что описанные им события и есть тот самый ключевой момент, который алгоритм «Аркаима» описал как «Суицид после успешного действия». Успешное действие — это поджог, хотя об успешности и тем более о законности и морали такого действия не стоит даже спорить, ведь оно по сути своей представляет деяние разрушительное. Фактически это был теракт против простых граждан, которые могли ни за что пострадать. Второй шаг — самоуничтожение. Вот он, идеальный, чистый финал, когда нет ни объяснений самого исполнителя, ни мотивов, поисками которых в эти минуты занимались оперативники. Исполнитель просто исчезает, унося свою тайну с собой в могилу. И только чудо, бдительность прохожих и стремительная реакция спасателей не позволили этому плану реализоваться до конца. Ничего об этом Хомутов, конечно, еще не знал, но об этом уже знала и доложила генералу Емельянову майор Соболева. Несколькими минутами ранее она получила из зоны вечной мерзлоты зашифрованное сообщение от лейтенанта Белова, оператора «Аркаима».

«Зафиксировано новое синхронное событие типа „К“. Геолокация 1: город Орел, Россия, мост через реку Оку, кафе „Причал“. Геолокация 2: город Ванкувер, Канада, мост Гранвиль-стрит, кафе „Harbor View“. Действие: поджог кафе с последующим прыжком с моста. Статус: город Орел — объект выжил благодаря спасателям. Ванкувер — объект погиб в результате падения в воду с высоты 45 метров. Коэффициент синхронности: 0.997. Жду дальнейших указаний».

Соболева перечитала сообщение трижды. Сердце ее забилось быстрее. У них есть выживший! Первый за все время. Пока неизвестный. Безымянный. Человек, который по чьей-то воле поджег кафе и прыгнул с моста, но, в отличие от своего канадского «близнеца», не разбился насмерть.

«Приняла, срочно направляюсь в Орел, — молниеносно ответила Соболева, поняв, что это единственный шанс на то, чтобы узнать истину, и упустить его нельзя. — Продолжайте отслеживать события типа „К“. Немедленно сообщайте о результатах. Используйте алгоритм прогноза. Будем спасать других».

Полчаса спустя, после оперативного доклада Емельянову, не спавшему уже более суток, она получила его официальный приказ на командировку в Орел.

— Товарищ генерал, мы можем спасти других. «Аркаим» дает прогнозы о том, кто может умереть следующим.

— Добро, во всех регионах подготовим группы быстрого реагирования, — ответил Емельянов.

— К сожалению, у них будут считанные минуты, — добавила Соболева. — «Аркаим» дает прогнозы, ориентируясь на синхронные события. Но мы обязаны сделать все возможное, чтобы кого-то спасти.

— Сделаем, — сухо ответил генерал.

Вскоре военный вертолет Ми-8, многоцелевая машина, разработанная в ОКБ имени Миля еще в 1960-х годах, уже нес Соболеву и троих прикомандированных к ней сотрудников ГРУ в Орел. Эта надежная боевая советская машина, принятая на вооружение более чем в 50 странах, является одной из самых массовых моделей в истории авиации. Она применяется для перевозки личного состава, огневой поддержки, десантирования, эвакуации раненых, постановки помех и выполнения других задач. Теперь же Ми-8, стартовавший с площадки на крыше здания бывшего ГРУ, участвовал в проведении самого важного расследования, которое только можно себе представить. Ценой которого могла стать судьба самого государства.