Полная версия:
Денис Передельский #Инициатор
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Записку?
— Да. Она лежит на столе, в конверте. Пожалуйста, передайте ее моей маме. Мы редко с ней общаемся, но я знаю, что она за меня переживает. Это записка ей, я написал, чтобы она меня не искала и не волновалась. Написал, что меня приняли на ответственную государственную службу и что я не знаю, когда вернусь. Все верно? — Марк говорил умиротворенно, без эмоций, глядя куда-то в сторону, но не в глаза собеседникам.
— Не могу знать, — ответил боец «Грома».
— У меня все готово, я заранее собрал вещи. Могу я взять с собой ноутбук и планшет?
— Да, но на время пути сдайте все гаджеты нам. Мы вернем их вам, когда прибудем на место.
— Хорошо, — согласно кивнул Марк, затем взял рюкзак, который лежал на полу у его ног, раскрыл его и продемонстрировал бойцам. — Здесь только одежда, сменное белье и кое-какие личные вещи. Да, еще я хочу взять с собой книгу «Гедель, Эшер, Бах», почитаю в дороге.
Бойцы вновь удивленно переглянулись. Инструкции насчет книг им не давали.
— Вы не слышали о такой книге? — удивился Марк. Он вынул книгу из рюкзака и вслух прочитал аннотацию. — «Это книга не столько о взаимоотношениях математики, искусства и музыки, сколько о природе познания и скрытых неврологических механизмах, формирующих человеческое мышление». Теперь понимаете? Хорошо, тогда дайте мне пару минут, чтобы одеться, и можем идти.
Три минуты спустя Марк в сопровождении бойцов вышел из квартиры, дверь в которую теперь была прислонена к стенке. Марк не обратил на это внимания. Он даже не обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на свое жилище. Рюкзак висел у него за спиной. Он натянул на себя белую растянутую футболку с какой-то надписью-аббревиатурой и белые же спортивные штаны. Ярко-красные, купленные на распродаже, кроссовки служили диссонансом в его образе.
— А знаете, — сказал Марк, когда они спускались на лифте вниз, — я ведь давно хотел поработать на государство. Только неофициально. Меня интересуют секретные базы, суперкомпьютеры, бункеры под землей. Я уверен, что в какой-нибудь бункер вы меня и отвезете. Я предсказывал эту ситуацию с вероятностью 67,4 процента еще год назад. Два месяца назад вероятность выросла до 91,2 процента. А сейчас почти дошла до ста. Вы знаете, кто я такой? Или просто выполняете приказ? Ладно, скажу сам. Я программист и криптограф. Я работаю с квантовыми алгоритмами. И поэтому я нужен государству.
— А вы уверены, что вас задержали не по подозрению в совершении преступления? — неожиданно произнес один из бойцов.
— Конечно, уверен, — высокомерно фыркнул тот.
В фургоне Марк сел у окна.
— Я знаю, кто вы, — сказал он. — Вы из ГРУ. Специальный проект «Аркаим». Квантовый суперкомпьютер в Якутии. Я нашел его следы в сети — зашифрованные, но недостаточно. Ваши криптографы используют несовершенные алгоритмы. Я взломал их за три дня. А никто этого даже не заметил.
Марк не видел, но старший группы под балаклавой побледнел.
— Только не убивайте меня. Вы первые, кому я это сказал. Ваша система безопасности дырявая, как решето. Но я вам помогу все исправить, — поспешно добавил Марк, поняв, что сказал лишнее.
Марк замолчал, достал из рюкзака книгу, открыл на заложенной странице и погрузился в чтение. Старший группы выдохнул. Ему остро захотелось спиртного, хотя он не пил уже много лет…
Офис букмекерской конторы «Верона», расположенный в отдельном здании в центре Москвы, работал в обычном ритме. Владелец компании Виталий Крутов проводил вечернее совещание. Он сидел за столом и наблюдал за тем, как его сотрудники сменяют друг друга у флипчарта, рисуют графики и говорят без остановки. Совещание длилось уже сорок минут, и Крутов подустал. Он обвел свой кабинет усталым взглядом — аналитики, программисты и риск-менеджеры сидели за длинным столом и делали вид, что внимают каждому слову выступающих. На самом деле они думали только о том, что рабочий день подходит к концу. Скоро придет дежурная смена, а они отправятся кто куда — кто в бар, кто домой. Но никто не отправится на футбол или другое спортивное мероприятие. Этим они пресыщены по работе, сыты по горло. Контора круглосуточно заключала тысячи пари и хорошо зарабатывала на марже, которую закладывала в коэффициенты на спортивные события.
Букмекер относится к ставкам бесстрастно. Он выступает лишь посредником между игроками, принимая от них деньги, списывая с кошельков одних игроков проигранные средства и зачисляя выигрыши на кошельки тех, кому повезло. Хорошо отлаженный механизм в «Вероне» работал почти безупречно, хотя программистам ежедневно приходилось отражать многочисленные DoS-атаки — кибератаки, целью которых было выведение из строя серверов, сетевых устройств и компьютерных систем. Контора не скупилась и вкладывала огромные средства в обеспечение своей кибербезопасности. Ее системе защиты могли бы позавидовать многие государственные органы.
Конторе было, что терять, поскольку она зарабатывала миллионы рублей ежедневно, выступая всего лишь в роли посредника. Деньги в ставки вкладывали сами игроки. Контора опускала себе в карман маржу, то есть определенный процент, относительно небольшой — обычно от четырех до семи процентов. Остальное же отдавала выигравшим игрокам. Если игра со стороны игрока была честной, контора перечисляла ему выигрыш безропотно. Но практически ежедневно фиксировались попытки игроков обмануть контору. А контора такого не прощает.
Крутов, прикрыв глаза, устало слушал ежедневные отчеты. Они казались ему скучными. Он вообще предпочитал отдых работе. Крутов был толстым человеком, не просто полным, а именно толстым, с большим животом, пухлыми щеками и красным лицом. У него было лицо человека, который слишком много пьет и ест и слишком мало двигается. Он не мог похвастать внешней, физической привлекательностью. И даже отталкивал своим внешним видом многих из тех, кто видел его впервые. Но под некрасивой внешней оболочкой скрывался острый ум и потрясающая память. Близко знавшие Крутова люди иногда называли его «компьютером» — «Компом». Казалось, он помнил все до мелочей, мог запросто рассказать, что в какой день и в каком году с ним произошло. Он обладал способностью производить сложные математические вычисления в уме и мог выдать ответ со скоростью калькулятора. Эти способности помогали ему в бизнесе. Крутов лучше всякой программы рассчитывал вероятности исхода спортивных событий. В отличие от алгоритма он обладал еще и человеческим чутьем, очень мощной интуицией. И его интуиция последние несколько недель сигналила ему о том, что кто-то пытается обмануть систему.
— Итак, — подвел он, наконец, итог. — Вероятность того, что изученная нами серия исходов — случайность, составляет 10 в минус пятнадцатой степени. Это значит, что либо наши алгоритмы сломались, либо кто-то пытается манипулировать биржей ставок.
— Но кто? — спросил риск-менеджер, модного вида молодой парень в очках.
— Вы мне это и скажите. Проведите служебное расследование. По-тихому. У вас неделя. Если через неделю я не получу ответ, вы все будете искать себе другую работу, это ясно?
Он бросил на стол маркер, который машинально крутил в пальцах во время совещания. Это был сигнал, что совещание закончено. Кабинет быстро опустел. Крутов пробыл в нем еще около получаса. Затем бросил взгляд на часы. Девятый час вечера, пора домой. Он неторопливо собрался, отдал последние распоряжения своей секретарше. Она никогда не уходила с работы раньше босса, даже если рабочий день к тому моменту уже официально заканчивался. Крутов вышел через служебный ход и размеренным шагом двинулся к своему автомобилю, припаркованному на корпоративной подземной стоянке. Он удивился, не увидев водителя, который также служил у него личным охранником. Обычно тот предупредительно открывал перед ним дверцу роскошной иномарки.
— Виталий Аркадьевич Крутов?
Он обернулся на голос. За его спиной стояли двое бойцов в черной форме, черных балаклавах. Заметив автоматы у них в руках, Крутов едва заметно усмехнулся.
— Кто вы? — спросил он осипшим голосом.
— Мы из госструктуры, — ответил один из бойцов. — Пройдемте с нами.
Он многозначительно повел дулом автомата, указав на черный фургон, непонятно как попавший на закрытую служебную парковку. Крутов хмыкнул. Вытер пот со лба носовым платком, оценивающе оглядел бойцов. Должно быть, из ФСБ, решил он.
— Я арестован? — коротко спросил он.
— У нас есть основания полагать, что вы можете предоставить ценную информацию для государственного исследования. Вам необходимо проехать с нами.
— Я могу сделать телефонный звонок?
— Нет. В ближайшие дни, недели, может, месяцы никто не должен знать, где вы находитесь и над чем работаете.
— А, понятно, — протянул Крутов. — Скажите, а мое задержание как-то связано с аномалиями, которые зафиксировали наши алгоритмы?
— Не могу знать.
— Могу я отказаться?
— Нет, государство вас мобилизует.
— Послушайте, мне надо позвонить. Это в ваших же интересах. Обещаю, я буду хранить тайну. Но моя компания — это сорок тысяч клиентов и триста миллионов оборота в месяц. Вы представляете, что будет, если я исчезну? Меня будут искать, поднимется шумиха.
— О вашей компании позаботятся, — боец протянул ему лист бумаги. — Ознакомьтесь.
Крутов прочитал. Без эмоций. Только губы шевельнулись, когда он дошел до последней фразы: «…в государственных интересах». Подписано министром обороны. Серьезно? Серьезно.
— Я все понял, но мне все-таки нужно сделать звонок. Нет, два звонка. Это очень важно. Один — жене, второй — моему заместителю. Иначе компания рухнет за неделю. Иначе жена поднимет на ноги всех, кого можно, обратится в прессу.
Боец подумал и согласно кивнул. Крутов достал смартфон. Набрал номер жены:
— Алло, Люда. Слушай меня внимательно. Мне надо срочно уехать. Не знаю, на неделю, может, больше. Не волнуйся, все в порядке. Какое-то время не буду выходить на связь, у нас намечено закрытое совещание. Никому не говори, что я уехал. Если будут спрашивать, скажи, что приболел. Я сам тебе потом позвоню. Все, целую.
Он нажал отбой и набрал второго абонента, своего заместителя.
— Слава, слушай приказ. Я уезжаю. Так надо. Всю работу берешь на себя. Я не буду выходить на связь. Не подведи. Потом сам тебя наберу. Если что, я приболел. Лежу в частной клинике, куда никого не пускают. Все, отбой.
Он убрал телефон в карман, посмотрел на бойца.
— Я готов, — Крутов сел в фургон, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Гаджеты, как и у всех остальных, у него временно изъяли. Он не боялся, наоборот, его охватило любопытство. «Интересно, — подумал Крутов, — что они нашли? Что-то, что нарушает законы вероятности? Что-то, чего не должно существовать в принципе?».
Он улыбнулся. Впервые за много лет ему было не скучно. Впервые за много лет им овладел азарт.
Лукавая Фортуна
Город Санкт-Петербург
Горелов, пораженный и слегка придавленный роскошной, академичной обстановкой, стоял в огромном подвальном помещении, больше похожем на подземелье богатого коллекционера, чем на игровой клуб. Высокие потолки, приятный приглушенный свет, хрустальные люстры, мягкие ковры под ногами, в которых ноги утопали. Вдоль стен выстроились новенькие игровые автоматы. «Однорукие бандиты» поигрывали огнями, манили, обещая несметные сокровища. В центре зала стояли столы для рулетки, чуть дальше, у задней стены, виднелись столы для игры в покер. За ними сидели игроки, свободных мест Горелов там не заметил. Он обратил внимание на то, что среди посетителей (его поразило их обилие, ведь азартные игры вне игорных зон в России запрещены, значит, и другие посетители, и он сам нарушают закон!) много мужчин в дорогих костюмах и дам в вечерних платьях. Лишь единицы одеты просто. Строгого дресс-кода здесь, видимо, не придерживались, но посетители сами держали марку. Просто удивительно для подпольного заведения. У стены слева от входа располагался богатый выбором бар с матовой стойкой. Бармен, высокий брюнет в строгом костюме с бабочкой, ловко смешивал коктейли. Воздух был пропитан запахом дорогого парфюма и ароматом… денег, азарта, удачи и неудачи. Лукавой Фортуны, чье настроение крайне изменчиво и непредсказуемо.
Горелов почувствовал себя неуютно в своей дешевой летней куртке и стоптанных кроссовках. Он ощутил себя чужим в этом мире. Но Голос не дал ему времени на чувства и раздумья. Эмоциями он не отличался.
«Подойди к стойке обмена. Обменяй деньги на фишки. Все триста тысяч рублей», — приказал он.
Горелов послушно направился к стойке, где платиновая блондинка с идеальной укладкой и неправдоподобно белоснежной улыбкой профессионально отсчитывала хрустящие купюры лысому коротышке, которому улыбнулась удача. Горелов подождал, пока не будет произведен расчет с коротышкой. Затем выложил перед девушкой свои триста тысяч наличными. Она кивнула, не выказывая удивления. Такая сумма вряд ли могла ее удивить, она ежедневно наблюдала переток куда более крупных сумм.
Девушка пересчитала деньги Горелова, использовав для этого счетную машинку. Затем привычно сунула купюры, одну за другой, в машинку для проверки подлинности банкнот. Такие можно увидеть на кассе практически в любом сетевом магазине. Горелов молча, но с любопытством и некоторым восхищением наблюдал за ее движениями. Действия девушки казались идеально отточенными, работала она здесь далеко не первый день. Завершив пересчет и проверку денег, девушка произвела обмен и вручила Горелову поднос с фишками разного достоинства — синие, красные, зеленые, желтые. Фишки оказались тяжелыми и приятно шершавыми на ощупь. В них ощущалась ценность, сопоставимая с ценностью денег, но все же это была некая иная ценность, волнующая сознание, вызывающая легкое волнение в груди.
«Твой первый шаг — игровые автоматы, — инструктировал Голос. — Иди к тому, что в углу. Играй. Не выигрывай. Просто играй. За тобой наблюдают».
Горелов огляделся по сторонам. Так инстинктивно оборачивается человек, которому говорят — не оборачивайся. Его взгляд нащупал видеокамеры, которые никто и не скрывал. Они висели на стенах, под потолком. Видеокамеры гарантировали посетителям подпольного казино безопасность. Они также дисциплинировали их. Но в заведении имелись и скрытые камеры. С их помощью пара специалистов в потайной комнате внимательно следила по мониторам за действиями игроков. Как любое официальное казино, нелегальное заведение не терпело обмана. Горелов сел за игровой автомат. Пару минут он изучал его, поскольку раньше видел «одноруких бандитов» только в кино. Он был слишком мал, когда игровые автоматы еще находились на легальном положении. А когда вырос, их уже переместили в отдаленные игорные зоны.
На экране «однорукого бандита» замелькали картинки: фрукты, семерки, золотые колокольчики. Ага, все просто, решил Горелов. Опускаем фишку и фигурально дергаем за рычаг. На самом деле надо просто нажать на кнопку старта. А там: повезет — не повезет. Он опустил первую фишку в прорезь и нажал на кнопку. Затем еще раз, и еще раз. Фишки малого номинала утекали в прорезь машины, как вода в песок. Раз за разом, спин за спином. Иногда выпадали мелкие выигрыши, которым увлекшийся и ракрасневшийся Горелов радовался, как малый ребенок. Автомат, радостно позвякивая, честно выдавал выигрыш. И громко трубил победный марш, призывая игрока не останавливаться на достигнутом. Мелкие выигрыши моментально поглощались новыми, проигрышными ставками. Горелов играл механически, не думая, не надеясь и больше почти не радуясь. Эйфория прошла. Теперь он просто выполнял приказ. Постепенно Горелов понял, что единственный способ выиграть — это сорвать куш, взять джек-пот. Возможно ли это? Как программист, Горелов понимал, что автомат имеет простенькое, но цифровое нутро. Значит, у него имеется собственный алгоритм, который можно как настроить, так и перенастроить. Например, можно его настроить так, что джек-пот никогда не выпадет. Или выпадет в нужный момент, когда за автомат сядет нужный казино человек. Эх, если бы ему дали покопаться в этой машине!
Следующие сорок минут Горелов просидел за автоматами, по приказу Голоса переходя от одного к другому. Он успел проиграть фишками около пятидесяти тысяч рублей. Сумма была относительно незначительной по сравнению с тем, что у него имелось на руках изначально. Но для него самого, в последние месяцы привыкшего считать каждую копейку, такой проигрыш казался безумно огромным. В какой-то момент Горелов даже подумал о том, чтобы остановиться. И только у него в голове мелькнула такая мысль, как он почувствовал, что в затылок его словно кто-то ударил. Ошарашенный, программист хотел обернуться и взглянуть в глаза наглецу, отпустившему ему подзатыльник. Но с ужасом понял, что тело ему не подчиняется. Это Голос напомнил ему о своей силе, о своем праве.
«Да понял я, понял, — мысленно пробормотал Горелов. — Верни мне контроль над телом, я буду играть, обещаю».
Голос вернул программисту контроль над телом.
«Теперь — рулетка. Стол номер три. Ставь на красное. Всю оставшуюся сумму, кроме пятидесяти тысяч».
«Что? — ужаснулся Горелов. — Я же все проиграю! А ты обещал выигрыш!»
«Делай, что говорю».
Горелов посмотрел на рулетку, с сомнением покачал головой. Потом решился и подошел к названному столу номер три. Крупье, блондин неопределенных лет с быстрыми, белыми, почти прозрачными пальцами, кивком головы указал ему на свободное место. Его взгляд профессионально прошелся по новому посетителю. Блондин ни единым жестом, ни движением глаз и бровей не выдал того, что опыт подсказал ему о новом игроке. Его лицо скрывала маска невозмутимости. Горелов устроился на стуле, осмотрелся и, улучив момент, поставил фишки на красное. Блондин объявил: «Ставки сделаны, ставок больше нет». Горелов с замирающим сердцем следил за тем, как колесо закрутилось, как шарик со звуками, показавшимися ему грохотом, запрыгал по его ячейкам. Где-то в глубине души он молился, но не Голосу, а неведомым богам. Молился Фортуне, чтобы выпал его сектор.
Шарик еще попрыгал, замедляя свой ход, и, наконец, замер на красном. Выигрыш удвоил ставку Горелова. Он не верил своим глазам.
«Еще раз. Все на красное», — бесстрастно велел Голос.
«Но это безумие! — взвыл Горелов. — Какова вероятность?»
«Делай, что тебе говорят».
Горелов повиновался и вновь поставил на красное. Колесо закрутилось. Шарик замер… на красном. Толпа, Горелов и не заметил, как люди собрались вокруг него, наблюдая за его безумной игрой, заохала. Кто-то поздравил его, кто-то завистливо покачал головой. Кто-то протянул ему руку, и программист, ощущавший себя на седьмом небе от радости, охотно и крепко ее пожал, принимая поздравления. Горелов выиграл почти два миллиона рублей. У него кружилась голова, ему стало трудно дышать. «Да у меня же дыхание сперло!» — он счастливо рассмеялся. Деньги, легкие и почти невесомые, внезапно подумал он, подбрасывая руке одну из выигранных фишек на ладони. А вот фишки — тяжелые, думал он, дают какое-то новое ощущение. Он догадался — это ощущение силы, богатства. Оно пьянило его, это новое ощущение. Ему хотелось как можно скорее вернуться в игру. Ставить на выигрышные сектора, раз за разом пополнять горку фишек перед собой. Горелов не видел сейчас, что или кто могло бы его остановить. Он и не догадывался, что шел в эти минуты по тому же проторенному пути, которым до него прошли тысячи лудоманов. Он не замечал подвоха, чувствовал себя везучим и абсолютно всесильным.
«Играй дальше. Проигрывай. Постепенно. Не вызывай подозрений».
«Как проигрывать? — охнул Горелов. — Ладно. На что ставить?»
«Ставь случайным образом».
Горелов с тоской взглянул на горку фишек, что возвышалась на зеленом сукне перед ним. Огромная куча денег. И он должен сознательно ее спустить? Он знал, что Голос неумолим. Начнешь сопротивляться, отключит тело. Выбора нет. Горелов тяжело вздохнул и продолжил играть. Он ставил наугад, иногда даже выигрывал, но чаще проигрывал. Толпа вокруг него стала редеть. Неудачники внимания не стоят. Вскоре возле него остался последний зевака, солидный мужчина лет сорока, в дорогом костюме. Он с интересом следил за игрой Горелова. А когда тот снова проиграл и отчаянно бросил на стол одну из последних своих фишек, усмехнулся с видом знатока и произнес:
— Мать ругала его не за то, что он играл, а за то, что отыгрывался…
После этого, хитро подмигнув Горелову, от стола отошел и этот последний наблюдатель. Горелов уныло пересчитал оставшиеся у него фишки. За полтора часа он спустил не только свой выигрыш. Осталось у него всего тысяч пятьдесят рублей. Казалось, все его усилия были напрасны. Но Голос сохранял завидное спокойствие.
«Стоп игра. Теперь покер. Стол номер семь. Там освободилось место. Займи его».
Горелов повиновался, оставил рулетку, ставшую для него несчастливой, и отправился к картежникам. За покерным столом, который указал Голос, сидели четверо. Двое по виду своему напоминали бизнесменов в дорогих костюмах, пришедших сюда развеять скуку. Перед каждым из них стоял стакан с горячительным. Третий, смекнул Горелов, наверняка профессиональный игрок, уж слишком бесстрастным было его лицо. Четвертым игроком оказался местный богач, которого Горелов узнал сразу. Меценат, филантроп, его часто показывали по телевизору, его фотографии мелькали в сети. Вживую Горелов никогда его не встречал и сейчас невольно остановил на нем взгляд. Лет пятидесяти. Подтянутый, видно, что следит за собой, занимается спортом. Крепкий, уверенный в себе. Аккуратная прическа, брюнет, начавший седеть. Седину не закрашивает, это тоже сигнал. Значит, не любит фальши. Но играет в покер, где блеф — залог успеха. Интересно. Бронзовый загар, такого в Питере не получишь и в солярии. Массивный золотой перстень на правой руке. Обручального кольца нет. Зато есть подруга. Позади богача сидела пышногрудая блондинка, которая жевала резинку и со скучающим видом листала что-то в своем смартфоне. По возрасту в дочери ему годится, но явно не дочь.
«Сергей Аркадьев, владелец половины строительного бизнеса в Петербурге, — внезапно ожил Голос. — Вот наша цель. Аркадьев приходит сюда, чтобы развлечься. Игра дает ему чувство власти. Проигрывать не любит. Сыграем на этом».
«Мы должны проиграть?»
«Нет, мы должны выиграть».
Повинуясь, Горелов сел за стол. Другие игроки только мельком взглянули на него. Богач слегка улыбнулся — новая жертва, это хорошо, словно говорила его холодная улыбка. Фишек у него мало, быстро проиграет. Дилер, так в покере называют человека, который организует и контролирует процесс игры, раздал карты.
«Не торопись. Здесь играют по малому. Проиграй несколько раз. Обрати внимание на игру каждого соперника. Запомни все, что они делают, как себя ведут. Постарайся запомнить все их движения, все тайные знаки», — инструктировал Голос.
«Разве ты мне не поможешь?», — удивился Горелов.
«Помогу. Но я хочу, чтобы ты выглядел натурально. Пусть видят, что ты к ним присматриваешься».
«Понял, сделаю».
Горелов проиграл. Потом еще раз. И еще. Фишки таяли на глазах. Богач снисходительно улыбался, машинально покручивая перстень на пальце. Скучающие бизнесмены выразительно переглядывались. Они были хорошо знакомы, и праздно делали ставки, прихлебывая из стаканов. Для них это была игра ради игры, времяпрепровождение. Профессиональный игрок бесстрастно собирал практически все выигрыши, сгребая к себе фишки соперников. В душе Горелова начала зарождаться паника. Фишек у него оставалось тысяч на двадцать рублей. С такой «удачей» он мог продержаться за столом считанные минуты.
«Начинаем выигрывать, — проснулся Голос. — Внимательно слушай меня. У игрока слева — пара дам. Он блефует. У игрока напротив — флеш. Он не пойдет до конца, сбросит карты. Богач пустой, тоже блеф. У тебя — две пары. Слабая карта. Повышай».
«Но если карта слабая…».
«Повышай».
«Ладно, ладно», — Горелов повысил ставки до двадцати тысяч, поставив на кон все, что у него оставалось. Один за другим противники, задумчиво поглядев на него, сбросили свои карты. Богач, пожевав губами, тоже сбросил. Горелов в душе возликовал, наконец, он забрал банк, небольшой, но сам момент был очень важным и переломным. Он снова поверил в Голос. Он снова поверил в себя. Да, он особенный, ведь так твердил ему Голос? Теперь он будет четко слушаться Голоса. Повиноваться ему беспрекословно. Голос научит его совершать особенные поступки, а только особенные поступки делают человека особенным. Особенному человеку подвластно все.
