Денис Пеков Последний город

Глава 7

В глубинах города

Беспокойство, словно хищный зверь, терзало Лию, не давая ни минуты покоя. Сон был далёк от неё, как звёзды от земли. Она сидела на холодном полу, прислонившись к деревянному изголовью кровати, и не отрывала взгляда от деревянной куклы. Час назад, с почти ритуальной тщательностью, она положила её перед собой, надеясь отыскать хоть какой-то намёк, хоть малейший знак. Иногда, в полумраке комнаты, ей казалось, что игрушка едва заметно шевелится, будто в ней теплится крошечная искра жизни, словно она тихонечко дышит. Но стоило Лии моргнуть, и иллюзия развеивалась – кукла застывала, превращаясь в безжизненную деревяшку, бесстрастную и неподвижную.

Осторожно, словно боясь нарушить хрупкое равновесие, Лия протянула руку. Её пальцы коснулись гладкого, прохладного лица куклы. Ничего. Абсолютно ничего. Просто кусок дерева, лишенный магических знаков, таинственных кругов. Никакого имени, никакой тени Анны – ни единой подсказки. Лия закрыла глаза, и тут же перед её внутренним взором возник яркий образ: рыжие волосы, крошечная детская ладошка, искренняя, беззаботная улыбка. Образ Майкла.

«Майкл был добрым», — прошептала она, пытаясь убедить в этом не только себя, но и давящую пустоту комнаты. Слова повисли в воздухе, не находя ответа.

Внезапно она распахнула глаза, словно пробудившись от кошмара.

— Я помню тебя, — произнесла Лия в тишину, которая казалась плотной и всеобъемлющей, поглощающей звуки, мысли и надежды. Никакого ответа. Лишь гнетущее, тягучее молчание, обволакивающее её, словно саван.

Лия взяла свечу. Её слабое, дрожащее пламя казалось единственным источником тепла и света в этой холодной, чужой комнате. Поднявшись, она почувствовала прилив решимости. Если Совет, погрязший в своих тайнах и безразличии, отказывался искать Анну, то она сделает это сама. Ей никто не указ, никто не смеет ей указывать, что делать, когда речь идёт о близких.

Ночью город преображался. Днём его улицы были тесными, бурлящими суетой, наполненными гомоном голосов, стуком копыт по булыжной мостовой и скрипом телег. Но с наступлением темноты город становился совершенно иным: огромным, почти бескрайним, и пугающе опустевшим. Тени удлинялись, поглощая привычные очертания зданий, превращая их в смутные, угрожающие силуэты, и каждый шорох, каждый отдалённый звук казался зловещим предзнаменованием, обещающим неизвестную опасность.

Лия осторожно пробиралась вдоль стен домов, прижимаясь к ним, стараясь оставаться незамеченной для ночных стражников, чьи патрули регулярно обходили улицы, подобно хищникам, выслеживающим добычу. Она не знала, куда её ведут ноги, но внутри неё горел некий внутренний компас, указывающий путь, направляющий её. Одно лишь не давало ей покоя, назойливо звучало в голове, словно эхо в пустом колодце: слова Инквизитора.

«Город забирает то, что ему принадлежит».

Что же это значит — «принадлежит»? Почему именно Анна? Почему именно сейчас? И почему Майкл, такой добрый и чистый? Эти вопросы вихрем кружились в её сознании, сталкиваясь друг с другом, но так и не находя ответа, лишь усиливая её отчаяние.

Лия внезапно остановилась, её взгляд привлекла знакомая булочная. Ещё днём здесь царила суета, а воздух был наполнен восхитительным ароматом свежей выпечки. Теперь же всё было иначе. Окно на втором этаже светилось мягким, желтоватым светом, единственным источником тепла и жизни в этом безмолвном, призрачном квартале.

Она подняла взгляд. Эстер стояла у окна. Она выглядела спокойной, почти безмятежной, словно ничего ужасного не произошло, словно её дочь не исчезла бесследно, не растворилась в небытии. Лия инстинктивно хотела окликнуть её, позвать, но сдержалась. Что-то остановило её, невидимая преграда.

Она уже знала, что услышит в ответ. Ту же самую фразу, произнесенную с пустым взглядом, без тени эмоций, без малейшего отголоска боли: «Какая дочь?» Эта мысль пронзила её сердце острой, невыносимой болью, словно ледяной кинжал.

Лия пошла дальше, углубляясь в ночную тьму, которая с каждым шагом становилась всё плотнее и гуще. За булочной начинался старый квартал, забытый и почти покинутый, словно призрак прошлого. Здесь дома стояли гораздо ближе друг к другу, их обветшалые стены почти соприкасались, образуя узкие, тёмные проходы. Многие окна были заколочены досками, превращаясь в слепые глазницы, лишённые света и жизни. Некоторые двери, покрытые толстым слоем пыли и паутины, казалось, давно никто не открывал, храня свои тайны за семью печатями. На стенах виднелись потемневшие от времени знаки, полустёртые символы, чье значение давно было утрачено, растворившись в веках.

Лия шла медленно, её шаги едва слышались на шершавых каменных плитах. Она сама не понимала, почему оказалась именно здесь, в этом забытом уголке города, который, казалось, дышал древностью и тайной, скрывая нечто зловещее.

Пока не увидела дверь.

Она была маленькой, почти незаметной, сливаясь с обветшалой стеной, становясь её частью. Без ручки, без замка, она выглядела так, будто никогда и не предназначалась для использования, будто была просто декорацией. Но на ней был вырезан круг.

Лия замерла, её сердце сделало пропуск.

Тот самый круг. Знак, который она видела раньше, который преследовал её, являлся в снах, проникал в мысли.

Она провела пальцами по шершавому дереву. Круг был глубоким, старым, но по какой-то необъяснимой причине казался ей знакомым, словно она видела его уже много раз, словно он был частью её собственной истории. Лия приложила ладонь к центру круга, ожидая чего-то, но ничего не произошло, лишь холод дерева отозвался на её прикосновение.

Тогда она надавила сильнее, сосредоточив всю свою волю. Скрипнув, дверь подалась. Она медленно отворилась внутрь, открывая взгляду лишь черноту, непроглядную, пугающую бездну.

За ней оказалась лестница.

Вниз. В непроглядную, обволакивающую тьму.

Лия достала свечу. Пламя задрожало, отбрасывая причудливые тени на стены, освещая лишь небольшой участок ступеней, скрывающихся во мраке, предвещая долгий и опасный путь.

— Конечно, — прошептала она, словно смиряясь с неизбежным, принимая свою судьбу. Этот путь был ей предназначен, она чувствовала это каждой клеточкой своего существа.

Она начала спускаться, осторожно ступая по старым, скрипучим ступеням, которые, казалось, протестовали под её весом. Лестница оказалась гораздо длиннее, чем можно было предположить, уходя всё глубже и глубже в недра земли. Сначала Лия всё ещё слышала отголоски города: приглушенные шаги редких прохожих, далёкий звон колоколов, обрывки голосов, доносящиеся сверху, словно призрачные звуки из другого мира.

Потом всё исчезло. Городской шум стих, растворился, уступив место полной, абсолютной тишине, которая давила на барабанные перепонки. Осталось только её собственное дыхание, неровное и учащенное от страха и напряжения, и монотонное капание воды, эхом отдававшееся в подземелье, словно часы, отсчитывающие время.

Слева.

Справа.

Снова слева.

Лия остановилась, её сердце забилось тревожно. На стене, чуть в стороне от лестницы, была надпись. Она поднесла свечу ближе, пытаясь разобрать буквы. Буквы были почти стёрты временем, но их всё ещё можно было различить, напрягая зрение, всматриваясь в полумрак.

НЕ ЗАБЫВАЙТЕ ИХ.

Лия замерла, её сердце сжалось от предчувствия чего-то ужасного. Ниже были имена. Десятки. Нет. Сотни имен, вырезанных в камне, словно надгробные плиты.

Она медленно провела свечой вдоль стены, освещая каждое имя, каждое воспоминание. Каждое было вырезано вручную, с разной степенью глубины и аккуратности. Некоторые были глубокими, словно их вырезали с отчаянием, с последней надеждой, другие почти исчезли, еле заметные на сколе камня, словно сами их владельцы растворились в забвении.

Она прочла первое: Элиас.

Второе: Мария.

Третье: Томас.

Четвертое...

Лия остановилась, её взгляд зацепился за знакомое имя.

Анна.

Она коснулась имени. Буквы были свежими, словно их вырезали совсем недавно, словно только что, несколько часов назад. На пальцах осталась древесная пыль, ещё не успевшая осесть, не тронутая временем.

— Я знала, — прошептала она, и на её губах появилась улыбка, первая за последние сутки. Улыбка облегчения, что её поиски не напрасны, и горечи одновременно, от осознания того, что её худшие опасения подтвердились.

Но улыбка исчезла почти сразу, сменившись выражением недоумения, а затем и ужаса.

Потому что ниже было другое имя.

Майкл.

Лия провела пальцем по буквам. Они были старше. Намного старше, чем имя Анны, покрытые легкой паутиной времени, словно высеченные здесь многие десятилетия назад.

Она нахмурилась. Майкл умер только вчера, его смерть ещё была свежа в её памяти.

Но его имя выглядело так, будто его вырезали здесь десятки лет назад, словно оно было частью этого древнего, забытого склепа, хранящего тайны многих поколений.

Лия отступила, в её глазах мелькнул страх, холодный и пронизывающий.

— Нет, — произнесла она, пытаясь убедить себя, что это ошибка, что её зрение подводит её.

Она снова посмотрела на стену, пытаясь найти объяснение, логическое обоснование этому немыслимому совпадению. Может быть, это другой Майкл. Конечно. В городе могли быть сотни людей с одинаковыми именами, это вполне возможно. Она почти убедила себя в этом, почти успокоилась, почти поверила в эту ложь.

Пока не увидела под именем маленький знак. Круг.

Тот самый.

Коридор уходил дальше, петляя в темноте, словно извивающийся змей, обещая новые открытия и новые, ещё более мрачные тайны. Лия пошла вперёд, её взгляд неотрывно скользил по стене, выискивая знакомые черты. Теперь она читала каждое имя, пытаясь найти связь, разгадать эту мрачную, запутанную головоломку. Некоторые имена были зачёркнуты, словно их владельцев вычеркнули из списка живых, из памяти, из истории. Другие оставались нетронутыми, сохраняя свою неприкосновенность. Иногда рядом стояли даты, но чаще вместо даты было одно жуткое слово:

ЗАБЫТ.

Она дошла до конца стены. Там было пустое место. Большое, гладкое, словно специально оставленное для нового имени, ожидающее своей жертвы, словно камень, готовый принять новую надпись. Лия приблизилась, её дыхание участилось, сердце стучало как сумасшедшее. На камне кто-то оставил свежую царапину.

Она присмотрелась. Буквы. Ещё не законченные, не доведенные до конца.

ЛИ...

Лия отшатнулась, её сердце забилось в панике, ледяной страх сковал её. Свеча чуть не выпала из ослабевшей руки, грозя погрузить её в кромешный мрак, который таил в себе нечто ужасное.

— Нет, — прошептала она, отчаянно пытаясь отрицать очевидное, закрыть глаза на правду.

Она подошла ближе, пытаясь убедить себя, что это может быть любое имя. Лина. Лида. Лиза. Что угодно, только не её. Она вглядывалась, пытаясь найти хоть какой-то намёк на другое имя.

Она провела пальцами по камню. Буква была одна. Л.

Рядом начиналась вторая. И. Несомненно.

Лия отступила, её глаза расширились от ужаса, который захлестнул её с головой. Сзади послышался звук. Шаг. Едва слышный, но отчётливый, как удар молота по наковальне.

Она резко обернулась, её сердце колотилось в груди, словно птица в клетке. Никого. Только тёмный, безмолвный коридор, ведущий в неизвестность, окутанный тайной.

— Кто здесь? — голос Лии прозвучал дрожаще, теряясь в бесконечной, давящей тишине.

Ответа не было, лишь эхо её собственного голоса, растворяющееся в пустоте.

Лия подняла свечу, пытаясь осветить пространство, развеять мрак, который, казалось, поглощал её. Пламя дрогнуло, словно в ответ на её страх, и замерло.

И затем погасло.

Она осталась в полной, абсолютной темноте, окруженная неведомыми опасностями, которые, казалось, прятались в каждом углу.

Сначала Лия не двигалась, парализованная ужасом, сковавшем её до самых костей. Потом услышала дыхание. Не своё. Оно было совсем рядом, холодное и чужое, нечеловеческое.

— Анна? — прошептала она, надеясь на чудо, на то, что это её подруга, которая так долго пропадала.

Тишина, давящая, оглушающая.

Шаг.

— Кто ты?

Ещё один шаг, ближе, угрожающе близко, почти касаясь её.

Лия почувствовала ледяной холод возле лица, словно чьё-то невидимое присутствие приблизилось вплотную, обдавая её могильным холодом. А потом голос прошептал, обволакивая её сознание, проникая в самые глубины её души:

— Ты не должна была сюда приходить.

Лия замерла. Это был не тот голос. Не тот, который она слышала раньше, голос, зовущий из ниоткуда, зовущий её в эту тьму. Этот был человеческим. Старым. Уставшим. Пропитанным вековой болью и печалью.

— Кто вы?

— Уходи.

— Я ищу Анну.

Молчание, длившееся целую вечность.

— Здесь её нет.

— Её имя на стене, — возразила Лия, указывая в темноту, где, как она знала, были высечены сотни имён.

— Тогда ты уже знаешь достаточно.

Лия услышала движение, шорох ткани, еле слышный скрип. Кто-то зажёг свет, мягкий, жёлтый, рассеивающий мрак.

В нескольких шагах от неё стоял старик. Он был худым, болезненно худым, словно из него вытянули все жизненные силы, оставив лишь оболочку. На нём была старая, выцветшая одежда служителя храма, потрёпанная временем и, казалось, вечностью, хранящая следы многих лет. В одной руке он держал лампу, источающую мягкий, мерцающий свет, в другой — длинный металлический ключ, покрытый патиной, словно древний артефакт.

— Кто вы? — повторила Лия, её голос теперь звучал твёрже, обретая уверенность.

— Это неважно.

— Для меня важно, — настаивала она, не собираясь отступать.

Старик посмотрел на неё, его взгляд был проницательным и усталым, словно он видел слишком много за свою долгую жизнь. Потом перевел его на стену, на вырезанные имена, на следы чужих жизней.

— Ты её помнишь.

Это не было вопросом, скорее утверждением, констатацией факта.

— Да.

— Полностью?

Лия нахмурилась, не понимая, что он имеет в виду.

— Что значит полностью? Разве можно помнить не полностью?

Старик подошёл к имени Анны. Его морщинистый палец нежно провёл по буквам, словно по давно знакомым очертаниям, словно он не раз уже делал это.

— Большинство помнит только то, что произошло вчера. Самые свежие воспоминания.

Он посмотрел на Лию, его взгляд был полон печали и понимания, словно он видел её боль.

— Потом забывают имя. Оно растворяется, становится смутным.

Пауза, наполненная напряжением, словно перед грозой.

— Потом лицо. Черты расплываются, становятся нечёткими.

Ещё одна, более долгая пауза, предвещающая нечто страшное.

— Потом голос. Он уходит, становится лишь отголоском в памяти.

Лия почувствовала, как по её спине пробежал холодок, предчувствие чего-то ужасного, немыслимого.

— А потом? Что происходит потом?

Старик посмотрел на пустой участок стены, на то место, где ждало своё имя, ожидая новую жертву.

— Потом забывают, что вообще любили этого человека. Чувства уходят, оставляя лишь пустоту.

Лия ничего не сказала, потрясенная этой страшной правдой, которая била её наотмашь.

— Эстер уже забыла дочь? — спросила она, не надеясь на другой ответ, но всё же ища подтверждения своим худшим опасениям.

Старик кивнул, его взгляд был полон горечи, словно он сам пережил эту потерю.

— Да.

— Но почему я помню? — в её голосе звучало отчаяние, смятение.

Он долго смотрел на неё, пытаясь разгадать её тайну, понять, почему она особенная.

— Вот это я и хочу узнать, — наконец произнес он, его голос был глухим, хриплым.

Лия сжала кулаки, её решимость крепла, словно сталь.

— Вы знаете, что происходит? Вы должны знать.

— Знаю часть. Не всё.

— Кто забирает людей? Или не людей?

— Не людей.

— Что? — Лия не понимала, её мозг отказывался воспринимать эти слова.

— Память.

Лия посмотрела на стену, на сотни имён, высеченных в камне, на их безмолвные свидетельства.

— Это город? Город забирает память?

Старик усмехнулся, его усмешка была горькой и усталой, полной разочарования.

— Город — это камень, дерево и люди. Всего лишь материальная оболочка.

Он поднял лампу, освещая полумрак коридора, словно пытаясь развеять не только тьму, но и завесу тайны.

— Но есть вещи, которые живут внутри него. Древние, зловещие сущности.

— Тьма? — прошептала Лия, вспомнив голос, который звучал в её сознании.

Старик резко посмотрел на неё, его глаза сузились, в них промелькнул страх.

— Кто сказал тебе это слово? Откуда ты его знаешь?

— Никто, — ответила Лия, не желая выдавать свои секреты.

Он приблизился, его лицо было напряжено, словно он готовился к чему-то страшному.

— Кто говорил с тобой? Ты должна сказать мне.

Лия молчала, не желая выдавать свои тайны, свои самые сокровенные переживания.

Старик понял ответ, его лицо омрачилось, на нём отразилась обречённость.

— Значит, всё началось. То, чего мы так долго боялись.

— Что началось? — Лия чувствовала, как нарастает напряжение.

— То, чего мы боялись, — повторил он, его голос был полон предчувствия беды.

— Кто вы? Вы так и не ответили.

Старик отвернулся, его взгляд устремился в глубину коридора, словно он видел нечто невидимое, нечто, что скрывалось там.

— Когда-то я был Хранителем.

— Чего? — Лия чувствовала, что приближается к разгадке.

Он посмотрел в сторону коридора, туда, куда Лия ещё не дошла, в неведомую глубину.

— Стел.

Лия почувствовала, как сердце ускорилось, она была на пороге разгадки, которая могла изменить всё.

— Тогда вы знаете, что такое Стела.

— Знаю. Больше, чем ты можешь себе представить.

— Что она делает? Зачем она здесь?

Старик помолчал, словно подбирая слова, опасаясь сказать что-то лишнее.

— Защищает город. От великой опасности.

Лия нахмурилась, в её голове что-то не сходилось, кусочки мозаики не складывались.

— От Тьмы? От той сущности, о которой вы говорили?

Он посмотрел на неё, в его глазах появилось недоверие, смешанное с удивлением.

— Ты слишком много знаешь для человека, который ещё вчера не знал ничего. Ты меня удивляешь.

— Ответьте, — потребовала Лия, её голос был полона отчаяния, она не могла ждать.

Старик тяжело вздохнул, его плечи поникли, словно он несёт на себе груз всего мира.

— Стела держит Стену.

— А Стена? — Лия чувствовала, что это ключ ко всему, к разгадке всех тайн.

Он не ответил, его взгляд был полон тревоги, которая передалась и ей.

— Что она держит? — настаивала Лия, не желая отступать, чувствуя, что истина близка.

Старик посмотрел на неё, и впервые в его лице появился настоящий, неподдельный страх, пронзивший её до глубины души, заставивший её оцепенеть.

— Не задавай этот вопрос здесь. Это слишком опасно.

В этот момент где-то далеко, в глубине подземелья, раздался глухой удар. Будто огромный камень упал на землю, сотрясая древние стены, заставляя их дрожать. Пыль посыпалась с потолка, мелкие камешки зашуршали по полу, создавая жуткую симфонию.

Старик резко поднял голову, его глаза расширились от ужаса.

— Уже поздно. Они знают, что мы здесь.

— Для чего? Что поздно? — спросила Лия, не понимая, что происходит.

Он схватил её за руку, его хватка была неожиданно сильной, железной.

— Уходи. Немедленно.

— Почему? Что случилось?

— Потому что они знают, что ты здесь. Они пришли за тобой.

— Кто? Кто они?

Старик посмотрел ей за спину, его взгляд был полон ужаса, который отразился и на лице Лии.

Лия медленно обернулась. В конце коридора, окутанный полумраком, стоял человек. Серый плащ, скрывающий фигуру, скрывающий лицо. Инквизитор. Его присутствие было зловещим и угрожающим.

Он не двигался, застыв как изваяние, словно вырезанный из камня. Только смотрел на неё, его взгляд был пронзительным и холодным, как лёд, проникающим в самую душу.

Лия почувствовала прилив злости, негодования, она была в ярости.

— Вы следили за мной? С самого начала?

— Да. С тех пор, как ты покинула дом.

— С самого начала? Вы вели меня сюда?

— Да.

Старик отвернулся, его лицо было полно обречённости, словно он смирился со своей судьбой.

— Я предупреждал. Но ты не послушала.

Лия посмотрела на Инквизитора, её глаза горели гневом, пламенем ярости.

— Почему вы позволили мне сюда прийти? Почему не остановили?

Он ответил не сразу, словно обдумывая каждое слово, выбирая их с осторожностью.

— Я хотел посмотреть, что ты будешь делать. Твои действия были предсказуемы.

— Зачем? Что это вам дало?

— Потому что теперь я знаю точно, что ты особенная.

— Что? Что вы знаете?

Инквизитор посмотрел на стену. На имя Анны. Потом на свежие, незавершенные буквы, которые так пугали Лию, предвещая её участь.

ЛИ...

— Ты помнишь. Ты особенная.

Лия почувствовала, как внутри всё сжалось от страха и предчувствия, которое охватило её.

— Что я помню? Я ничего не понимаю.

Инквизитор посмотрел ей прямо в глаза, его взгляд был ледяным, пронизывающим.

— То, что город уже начал у тебя забирать. Но ты сопротивляешься.

И где-то в глубине подземелья снова раздался голос. На этот раз совсем тихий, едва слышимый, словно шёпот ветра, который проникал в каждую щель. Но Лия услышала его, он прозвучал прямо в её сознании, в её голове.

— Беги.

Она посмотрела на Инквизитора, его лицо было странно бледным, словно он увидел призрака.

— Вы тоже слышали? Этот голос?

Он побледнел ещё сильнее, его глаза расширились от ужаса.

— Нет. Что ты имеешь в виду?

— Тогда почему вы испугались? Почему так побледнели?

Инквизитор ничего не ответил, его лицо было маской ужаса, которая скрывала его истинные эмоции.

А старик вдруг погасил лампу, погрузив их всех в полную, кромешную тьму, которая поглотила всё вокруг. В непроглядном мраке он прошептал, его голос звучал как предсмертный хрип, как последний вздох:

— Потому что теперь он знает, где ты.

Глава 8