Денис Пеков Последний город

— Не трогай их, — произнес он низким, угрожающим голосом.

Инквизитор перерезал еще одну нить.

— Прости, Майкл, — в его голосе прозвучали извиняющиеся нотки.

— Не называй меня так! — крик Майкла разнесся по залу, оглушая все вокруг. Стекла в окнах задрожали, на них появились тонкие трещины. Веревка, на которой висел Майкл, натянулась. Его тело резко поднялось выше — почти к самому потолку. Тьма вокруг него зашевелилась, стала плотной и осязаемой.

Это была не просто тьма. Лия увидела в углу множество рук. Тонких, серых, длинных, словно сотни паучьих лап. Они вылезали из стен, из потолка, из самой темноты, и тянулись к ней, к живой плоти.

— Лия! — отчаянно крикнул Инквизитор.

Она бросилась к двери, но одна из этих мерзких рук обхватила ее запястье. Пальцы были ледяными, мертвыми. Лия закричала и попыталась вырваться, но хватка была слишком сильной.

Перед глазами вдруг вспыхнули образы, словно молнии в ночном небе. Анна у окна. Эстер, не помнящая имени своей дочери. Майкл на виселице, его лицо, искаженное болью. Пустая церковь. Стела. Открытые ворота. Загадочная женщина в маске. И голос.

Ты уже открывала их однажды.

— Нет! — Лия рванула руку, пытаясь освободиться. Холодные пальцы сжались еще сильнее, до боли.

— Вспомни, — прошептал Майкл. Его голос звучал уже не из угла, не из его тела. Он был везде. В стенах. В полу. У нее в голове, проникая в самые потаенные уголки сознания.

— Вспомни, как ты открыла дверь.

Лия увидела себя. Маленькую. Совсем ребенка. Она стояла перед огромной, массивной дверью глубоко под городом. На двери был вырезан круг, тот самый символ. Рядом стояла женщина. Ее мать. Лия не видела лица, только темные волосы и руку, державшую старый, потертый ключ.

— Мама? — выдохнула Лия, ее глаза широко распахнулись от осознания.

Рука на ее запястье дрогнула, хватка ослабла. Инквизитор оказался рядом. Он ударил по серой руке клинком, и та разжалась. Лия упала на пол, едва сдерживая крик.

— Вставай! — крикнул он, помогая ей подняться.

Она встала. Но мертвецы уже окружали Инквизитора. Трое. Нет. Четверо. Он отбивался, отступая к столу. Один схватил его за плечо. Второй — за плащ. Третий поднял нож, его лезвие зловеще блеснуло.

Лия увидела Майкла. Он больше не висел неподвижно. Его тело медленно раскачивалось в темноте, словно маятник.

— Уходи, — сказал он ей.

Лия замерла, не понимая.

— Что?

— Уходи, пока можешь. Пока есть шанс.

Инквизитор поднял голову, его взгляд был полон отчаяния.

— Не слушай его! Не делай этого!

— Я пытаюсь помочь ей, — тихо ответил Майкл, его голос снова стал спокойным.

— Ты уже не можешь никому помочь, Майкл. Ты мертв.

Майкл закрыл глаза. На мгновение его лицо стало прежним. Усталый священник, который когда-то починил Анне куклу. Человек, который смотрел на Лию с виселицы и просил не отвечать голосу.

— Я знаю, — прошептал он, и в его голосе звучала глубокая, всеобъемлющая печаль.

Тьма вокруг него дрогнула, словно живое существо. А потом его тело резко выгнулось, издавая жуткий, нечеловеческий звук. Изо рта Майкла вырвался чужой, хриплый, утробный крик.

Все мертвецы одновременно повернули головы к Лии, их пустые глаза были устремлены только на нее. Инквизитор понял раньше нее. Он выхватил из-за пояса небольшой серебряный реликварий и швырнул его на пол.

— Лия, к выходу! Беги!

— Что это? Что вы делаете?

— Беги! Немедленно!

Она увидела, как он сложил пальцы в защитном жесте, активируя артефакт. И только тогда поняла.

— Нет, — прошептала она, ее голос был полон ужаса.

Инквизитор посмотрел на нее. Через маску она не видела его лица, но его голос был спокойным. Слишком спокойным, что пугало еще больше.

— Ты должна жить, Лия. Это твое предназначение.

— Я не уйду без вас, — решительно сказала она.

— Это не просьба, — его голос стал твердым, как сталь.

Мертвецы двинулись к нему, окружая со всех сторон. Инквизитор шагнул им навстречу, его ладонь снова вспыхнула ослепительным, всепоглощающим светом. Он ударил одного священной молнией, отбросив к столу. Второй вцепился ему в спину, пытаясь пронзить когтями.

Лия стояла в дверях, не в силах пошевелиться, словно прикованная к месту невидимыми цепями.

— Иди! — крикнул он, его голос был полон боли и отчаяния.

Майкл смотрел на нее сверху, и в его глазах была бездонная боль, почти человеческая.

— Беги, Лия, — сказал он, его голос почти шепот.

Реликварий на полу начал светиться. Сначала тускло, словно уголек, потом ярче, ослепляя. Белый, очищающий свет разлился по камням пола, заливая все вокруг. Черные нити натянулись до предела, а из темноты донесся нечеловеческий, мучительный крик. Майкл закричал вместе с ним, его собственный голос слился с этим жутким воплем.

Лия выбежала в коридор. За ее спиной раздался оглушительный гул, сотрясший весь Дом Совета, и хлынула слепящая волна священной стихии, чистой, всепоглощающей энергии. Воздух вырвался наружу, как удар огромной ладони, сбив Лию с ног. Она ударилась о стену, на несколько секунд потеряв дыхание.

Потом вскочила, преодолевая боль. Из-под двери зала валил густой белый дым, пахнущий ладаном и озоном, едкий, но в то же время священный. Внутри что-то грохотало, кто-то бился о стены, издавая нечеловеческие звуки.

Она сделала шаг назад. Потом еще один. И побежала, не разбирая дороги, стремясь как можно дальше от этого ужаса.

***

Лия не помнила, как оказалась на улице. Она бежала через пустой, окутанный туманом город, не разбирая дороги, ее легкие горели от напряжения. Туман цеплялся за ноги, словно пытаясь замедлить ее, камни скользили под подошвами, грозя падением. В груди жгло от страха и отчаяния.

За спиной снова и снова слышался голос. То ли Майкла. То ли чего-то, что говорило его голосом, проникая прямо в сознание.

Вспомни.

Она не оборачивалась, не смела. Только когда впереди показалась северная стена, Лия остановилась, ее силы были на исходе. Высокий, древний камень уходил в небо, теряясь в густом тумане.

Там, далеко, вновь раздался звук. Скрежет. Будто исполинские ворота открывались все шире, медленно, неотвратимо, обещая неизвестность.

Лия прижала ладони к лицу, пытаясь унять дрожь.

Инквизитор остался в Доме Совета. Один.

Она пыталась убедить себя, что он выберется. Он всегда знал больше остальных, всегда приходил туда, куда не следовало идти, всегда выглядел так, словно уже пережил худшее, что только можно представить. Он был воплощением стойкости.

Но она видела свет. Слышала взрыв, этот оглушительный грохот. И знала, что вернуться нужно. Не потому, что могла помочь, ведь она была всего лишь обычной девушкой. А потому, что не могла оставить его там, бросить на произвол судьбы.

Она вернулась через час. Или, может быть, через несколько минут, время этой ночью потеряло всякий смысл, стало эфемерным и несуществующим.

Дом Совета был разрушен не полностью. Передняя стена уцелела, словно насмехаясь над произошедшим. Окна были выбиты, их осколки усеяли землю. Тяжелые двери лежали на ступенях, сломанные, искореженные.

Внутри все еще ощущался едкий запах гари, смешанный с запахом крови и озона. Лия вошла, ее сердце сжималось от страха.

— Инквизитор? — ее голос прозвучал тихо, почти неслышно в разрушенном здании.

Ответа не было, лишь звенящая тишина.

Она прошла по коридору, освещая путь маленьким фонарем, который нашла у входа, словно лучом надежды в кромешной тьме. Кровь на полу стала почти черной, запекшейся. Карты на стенах обуглились, их края были искорежены огнем. На одной из них Лия заметила цифру.

13

Она была написана в углу карты, там, где раньше ничего не было. Лия коснулась бумаги, и цифра исчезла. Будто ее никогда не существовало, словно призрак, растворившийся в воздухе.

— Инквизитор? — вновь позвала она, ее голос дрожал.

Из зала Совета донесся тихий, мучительный стон. Лия бросилась туда, преодолевая страх.

Длинный стол был расколот пополам, его обломки валялись на полу. Стулья были разбросаны, перевернуты. Тел членов Совета больше не было. Только кровавые следы, тянувшиеся к дальней стене, словно кто-то волочил их за собой. И веревка. Пустая. Майкла тоже не было.

Инквизитор лежал возле обломков стола. Его маска раскололась надвое, обнажив часть лица. Плащ был разорван в клочья, на груди темнело большое пятно крови, растекавшееся по ткани. Лия упала рядом с ним на колени, ее глаза наполнились слезами.

— Я вернулась, — прошептала она, ее голос срывался.

Он с трудом открыл глаза, его взгляд был мутным.

— Глупо, — произнес он хрипло, но в его глазах мелькнула тень улыбки.

Она едва не рассмеялась сквозь слезы. Но вместо этого заплакала, отчаянно, беззвучно.

— Вы живы.

— Пока, — ответил он, кашляя.

— Я помогу вам. Я найду помощь.

— Нет, — его голос был тверд.

— Я найду врача. Стражу. Кого угодно, кто сможет вам помочь.

Инквизитор попытался поднять руку, но сил у него не было. Лия схватила ее, крепко сжав.

— Не надо. Не двигайтесь.

Он сжал ее пальцы. Слабо, но крепче, чем она ожидала.

— Слушай внимательно, Лия.

— Мы можем поговорить потом, когда вам станет лучше.

— Потом не будет, — его голос был полон обреченности.

Лия замолчала, ее сердце сжалось от предчувствия. Инквизитор тяжело вдохнул, его дыхание было прерывистым.

— Совет мертв. Но это ничего не изменит, поверь мне.

— Кто был Майкл? — спросила она, понимая, что это ее последний шанс узнать.

Он закрыл глаза, на его лице отразилась глубокая печаль.

— Майкл умер на площади. Давно.

— Я знаю.

— То, что осталось… помнит, кем было. Иногда. Но оно уже не он. Это лишь тень, эхо.

Лия посмотрела на пустую веревку, ее взгляд был полон вопросов.

— Тогда почему он помог мне?

— Потому что память сопротивляется дольше, чем тело. Память — это сила, которую не сломить.

Инквизитор закашлялся, на губах появилась кровь. Лия крепче сжала его руку, пытаясь придать ему сил.

— Не говорите. Сберегите энергию.

— Должен, — его голос был едва слышен.

Он медленно полез под разорванный плащ. Достал что-то из внутреннего кармана. Старый ключ. Длинный, черный от времени. Его головка была сделана в виде круга, перечеркнутого тонкой линией, точно такой же символ, как на Стеле и на той двери. На металле виднелись едва заметные буквы, стертые временем, но все еще различимые.

Лия взяла ключ. Он оказался тяжелым, холодным на ощупь.

— Что он открывает? — прошептала она, ее сердце замерло в предвкушении.

Инквизитор посмотрел на него, в его глазах промелькнула искра.

— Дверь под Стелой. Ту самую, что ведет в глубины, откуда никто не возвращался.

Лия замерла.

— Ту дверь, которую я уже открывала? В своем видении?

— Возможно. Скорее всего.

— Почему вы отдаете его мне? Почему именно мне?

— Потому что теперь она откроется только для тебя. Только твой ключ может активировать этот механизм.

— Кто — она? — Лия не понимала, о чем он говорит.

Он не ответил. Вместо этого его взгляд стал тревожным, полным беспокойства.

— Лия… люди не должны покинуть город. Ни при каких обстоятельствах.

Она нахмурилась, пытаясь понять его слова.

— Что? Что вы имеете в виду?

— Слышишь меня? Что бы ты ни увидела. Что бы тебе ни сказали. Не позволяй им открыть ворота. Это ключ к катастрофе.

— Но вы сами сказали, что снаружи хуже, чем здесь. Что там опасность.

— Я сказал не все. Не всю правду.

— Тогда скажите сейчас! Объясните!

Инквизитор попытался вдохнуть, но легкие не слушались.

— Город — не единственный. Наш мир — не единственная реальность.

Лия застыла, ее глаза широко распахнулись.

— Что? Что там?

— Там… другие. Другие дороги. Другие города, миры. Но если люди выйдут сейчас… если они покинут стены…

Он посмотрел куда-то вверх, сквозь разрушенный потолок, словно видел Стену, что окружала их.

— Они принесут это с собой. Это зло.

— Что именно? Что они принесут?

Инквизитор сжал ее руку в последний раз, его хватка ослабела.

— Память.

Тишина. Лия не понимала.

— Я не понимаю, Инквизитор. Объясните.

— Поймешь, — прошептал он.

Его пальцы разжались. Лия наклонилась ближе, ее сердце сжалось от ужаса.

— Инквизитор? — она потрясла его за плечо.

Он смотрел в потолок. Глаза были открыты, но в них больше ничего не осталось. Ни искры жизни, ни тени сознания.

Где-то далеко ударил колокол. Один раз, протяжно, гулко. Потом второй. А затем снаружи, за северной стеной, раздался долгий, жуткий скрип. Будто старые ворота медленно открывались, разверзая неизвестность.