Денис Пеков Последний город

Глава 9

Стела

Лия долго не могла прийти в себя, её тело словно окаменело, отказываясь подчиняться. Слова Инквизитора, прозвучавшие так резко и неожиданно, эхом отдавались в глубине сознания, не давая покоя, пронизывая каждую мысль.

Теперь Стела знает твоё имя.

Она медленно перевела взгляд на древний камень, который ещё мгновение назад источал таинственное сияние. Теперь Стела больше не светилась, её поверхность была обыденно серой, шершавой на вид, словно обычный монолит. Он вдруг стал тихим, мёртвым, безмолвным, как будто ничего из только что произошедшего и вовсе не существовало, будто и не было этого тревожного момента.

— Что значит «знает»? — голос Лии прозвучал хрипло, почти шепотом, она едва узнавала его. Внутри нарастало предчувствие чего-то необратимого.

Инквизитор оставался неподвижным, его лицо было скрыто в тени капюшона, и он не ответил ни слова.

— Вы слышали меня? — Лия повторила вопрос, настойчивее, но всё ещё с нотками неуверенности. Её сердце билось чаще обычного, предвкушая недобрые вести.

— Да, — прозвучал низкий, ровный голос Инквизитора, лишенный всяких эмоций, что только усиливало тревогу Лии.

— Тогда ответьте, — потребовала она, чувствуя, как в ней закипает раздражение от его постоянной уклончивости.

— Не здесь, — последовал привычный ответ, который теперь казался особенно невыносимым.

— Вы постоянно это говорите, — в её голосе уже сквозила явная досада, граничащая с отчаянием.

— Потому что ты постоянно задаёшь вопросы, на которые нельзя отвечать здесь, — Инквизитор не изменил тона, но в его словах прозвучала едва уловимая нотка безысходности.

Лия резко, почти вырвавшись из оцепенения, повернулась к нему, её глаза горели от накопившихся вопросов и тревог.

— А где можно? — спросила она, не надеясь на скорый и исчерпывающий ответ.

Инквизитор перевёл взгляд на старика, который всё это время стоял чуть поодаль, прислонившись к стене, и не отрывал задумчивого взгляда от Стелы. В его позе читалась глубокая печаль и понимание некой древней истины.

— Уже нигде, — сказал старик, его голос был глухим и усталым, словно он нёс на себе груз веков.

Лия нахмурилась, пытаясь осмыслить услышанное.

— Что? Что это значит? — её голос звучал растерянно.

Старик медленно подошёл к камню, его движения были размеренными и полными скрытого смысла. Он осторожно провёл ладонью по его гладкой, теперь уже холодной поверхности, словно касаясь живого существа.

— Она проснулась, — произнёс он, глядя куда-то вдаль, за пределы стен этого подземного зала.

— Что это значит? — Лия чувствовала, как её сердце сжимается от предчувствия.

— До этого она просто работала, как механизм, исполняя свою функцию, — объяснил старик, его слова были полны загадочности, но при этом звучали предельно ясно.

— А теперь? — Лия не отрывала от него взгляда, пытаясь уловить каждый намёк.

Старик, наконец, посмотрел на Лию, и в его глазах отразилась вся тяжесть непостижимого знания.

— Теперь она смотрит, — произнёс он, и от этих слов по телу Лии пробежал холодок. Камень, который раньше был просто инструментом, теперь стал наблюдателем, и это меняло всё.

Они вернулись в главный зал, где царила давящая тишина. Лия шла молча, погруженная в собственные мысли, которые вихрем проносились в её сознании. В голове крутилась одна навязчивая, пугающая мысль, от которой не было спасения:

Стела показала меня.

Не прошлое, не события, не некие абстрактные образы. Не Майкла, которого она искала, не Анну, чья судьба оставалась загадкой. Стела показала именно её, Лию, её саму, её суть, её внутренний мир.

И голос, глубокий и резонирующий, снова прозвучал в её памяти:

Ты уже открыла их однажды.

Она отчаянно пыталась вспомнить. Когда это могло произойти? Где? Почему её память хранила такую зияющую пустоту, почему она совершенно ничего не помнила об этом? Чувство дежавю, смешанное с абсолютным незнанием, обволакивало её.

— Я никогда не была здесь, — Лия произнесла это вслух, скорее для себя, чем для спутников, пытаясь убедить себя в этой истине.

Старик остановился, его взгляд был проницательным и оценивающим.

— Насколько ты уверена? — спросил он, и в его голосе слышалось сомнение.

— Полностью, — ответила Лия, но внутренне почувствовала, как эта уверенность колеблется под натиском только что пережитого.

— Тогда Стела ошибается, — заключил старик, и его слова прозвучали как окончательный вердикт.

Лия удивлённо посмотрела на него.

— А она может ошибаться? — такой вопрос казался ей абсурдным. Древняя, всевидящая Стела?

Старик долго молчал, его взгляд был устремлён куда-то в пустоту, словно он взвешивал каждое слово, каждое последствие.

— Всё может ошибаться, — наконец произнёс он, и в его голосе прозвучала глубокая, вселенская мудрость.

Инквизитор усмехнулся, его губы едва заметно изогнулись в кривой ухмылке под капюшоном.

— Кроме человеческой памяти, — его слова были полны сарказма и цинизма.

Старик бросил на него тяжёлый, укоризненный взгляд.

— Именно человеческая память ошибается чаще всего, — отрезал он, и его слова были наполнены непоколебимой уверенностью.

Лия посмотрела на них обоих, ощущая, как напряжение между ними нарастает.

— Вы двое говорите так, будто спорите об этом уже много лет, — заметила она, и в её голосе прозвучало лёгкое недоумение.

— Так и есть, — невозмутимо подтвердил Инквизитор, и в его словах не было ни тени шутки.

Когда они окончательно вернулись в главный зал, Лия снова увидела стену, покрытую бесчисленными именами. Теперь эта стена выглядела для неё совсем иначе. Она уже знала, что каждое имя, высеченное на камне, когда-то принадлежало живому человеку, со своей судьбой, своими мечтами, своей жизнью. Эта мысль придавала стене зловещую, трагическую значимость.

Она подошла к имени Анны, её палец осторожно скользнул по выбитым буквам, словно пытаясь ощутить незримую связь с пропавшей подругой.

— Она действительно была здесь? — спросила Лия, её голос был полон надежды и отчаяния одновременно.

— Да, — коротко ответил старик.

— Как давно? — Лия чувствовала, что ответ на этот вопрос может пролить свет на многие тайны.

— Не знаю, — старик пожал плечами, его лицо было непроницаемым.

— Но её имя появилось недавно, — Лия настаивала, вспоминая свои собственные наблюдения.

Старик покачал головой, его взгляд был полон печали.

— Нет.

— Я видела, — возразила Лия, уверенная в своих словах.

— Ты видела, когда заметила, — объяснил старик, и в его словах была глубокая разница. То, что она заметила, не означало, что это появилось именно тогда.

Это было не одно и то же. Осознание этой разницы пробилось сквозь её сознание.

Лия нахмурилась, пытаясь постичь смысл его слов.

— Объясните, — потребовала она.

— Некоторые имена появляются задолго до того, как человек исчезает, — произнёс старик, и его слова прозвучали как отголосок древнего, ужасающего знания.

Она резко посмотрела на него, её глаза расширились от ужаса.

— Что? Что это значит?

— Стена знает раньше нас, — ответил старик, и в его голосе не было и тени сомнения.

— Значит, она знает, кто исчезнет? — вопрос Лии прозвучал почти шёпотом, полный страха.

— Иногда, — уклончиво ответил старик.

— А моё имя? — Лия посмотрела на него, боясь услышать ответ.

Старик не ответил, лишь отвёл взгляд, что было красноречивее любых слов.

Лия перевела взгляд на пустой участок стены, туда, где совсем недавно начали проявляться нечёткие очертания букв. Теперь их не было. Камень был абсолютно чистым, словно ничего и не появлялось.

— Почему оно исчезло? — спросила она, и в её голосе прозвучало недоумение, смешанное с облегчением.

— Не знаю, — ответил старик, его лицо было как всегда непроницаемо.

— Вы опять не знаете, — в голосе Лии прозвучало раздражение. Это постоянное «не знаю» начинало её утомлять.

— Да, — подтвердил старик, и в его голосе не было и тени оправдания.

Она повернулась к Инквизитору, надеясь получить от него более конкретный ответ.

— А вы? — спросила она.

Он посмотрел на стену, его взгляд был задумчивым и далёким.

— Я знаю только одно, — произнёс он, и его голос был необычно серьёзен.

— Что? — Лия нетерпеливо ждала.

— Если твоё имя исчезло, значит, ты ещё не принадлежишь ей, — сказал Инквизитор, и его слова были полны глубокого, почти мистического смысла.

Лия почувствовала волну облегчения, которая окатила её с головы до ног, словно спасительная прохлада. Но это ощущение оказалось слишком коротким, слишком мимолётным.

— А Анна? — вдруг спросила она, и облегчение мгновенно сменилось тревожным предчувствием.

Инквизитор молчал, его взгляд был прикован к стене.

— Она принадлежит? — настаивала Лия.

— Уже нет, — ответил он, и эти слова прозвучали как приговор.

Лия посмотрела на него, пытаясь расшифровать смысл сказанного.

— Что это значит? — спросила она.

— Она не там, — пояснил Инквизитор, но его слова только запутывали её ещё больше.

— Где тогда? — Лия чувствовала, как нарастает паника.

Он не ответил, лишь отвёл взгляд.

Лия вдруг поняла. Ужасная догадка пронзила её сознание, словно ледяное лезвие.

— Она за Стеной? — произнесла она, и это прозвучало как нечто запретное, табу.

Инквизитор резко посмотрел на неё, его глаза, скрытые в тени капюшона, казались вспышками ярости.

— Никогда больше не произноси этого здесь, — его голос был холоден и полон угрозы.

— Почему? — Лия не понимала причины такой резкой реакции.

— Потому что некоторые вещи слышат свои имена, — объяснил Инквизитор, и его слова заставили Лию похолодеть. Мысль о том, что нечто, находящееся за Стеной, могло услышать её слова, была поистине ужасающей.

Лия замолчала, её сердце учащённо билось, а в голове звучал лишь жуткий отголосок этих слов.

Старик закрыл глаза, словно пытаясь отгородиться от всего происходящего, от этой опасной правды.

— Нам пора, — произнёс он, и его голос был полон усталости.

Они поднялись на поверхность перед самым рассветом. Город постепенно просыпался ото сна, окутанный предрассветным туманом, который медленно рассеивался под первыми лучами солнца. На улицах появлялись первые люди, их шаги эхом отдавались в тишине. Открывались ставни лавок, из труб поднимался лёгкий дымок, смешиваясь с прохладным утренним воздухом. Пекари выносили на прилавки ещё горячий, ароматный хлеб, запах которого разносился по всей округе.

Всё было так же, как вчера, как будто под этим спящим городом не хранились тайны сотен имён, высеченных на камне, как будто Анны никогда не существовало, и её исчезновение не оставило пустоты в мире. Обыденность происходящего казалась невероятной, почти оскорбительной на фоне того, что они только что пережили.

Лия остановилась на площади, её взгляд упал на статую основателя города. Она стояла там, массивная и безликая, величественно и загадочно.

Она посмотрела на неё, и вдруг её осенило. В её сознании возникла совершенно новая мысль, странная и тревожная.

У статуи тоже не было имени. Ни одного упоминания о том, кто этот человек.

Ниже, на постаменте, была надпись.

Лия подошла ближе, её взгляд скользнул по высеченным на камне буквам.

ПЕРВОМУ ХРАНИТЕЛЮ.

И всё. Ни даты, ни имени. Просто звание, титул. Никаких подробностей, никаких деталей.

Она подняла взгляд на старика, в её глазах читался немой вопрос.

— Почему у него нет имени? — спросила она, и в её голосе прозвучало искреннее недоумение.

— Потому что его забыли, — ответил старик, его голос был глухим.

— Кто? — Лия чувствовала, что за этим кроется нечто большее, чем простое забвение.

Старик ответил не сразу, словно обдумывая, как лучше сформулировать эту горькую правду.

— Все, — наконец произнёс он, и это слово прозвучало как приговор целому поколению, целому обществу.

Лия снова посмотрела на безликую статую, пытаясь понять, что могло привести к такому полному забвению.

— А почему? — спросила она.

— Потому что так было нужно, — ответил старик, его слова были загадочны и полны скрытого смысла.

— Кому? — Лия чувствовала, что она приближается к какой-то важной, но очень опасной истине.

Он не ответил.

Но за него ответил Инквизитор, его голос был лишён всяких эмоций, но в нём чувствовалась железная убеждённость.

— Тем, кто построил город, — произнёс он, и от этих слов у Лии перехватило дыхание.

Лия повернулась к нему, её глаза были полны непонимания.

— Зачем им было забывать имя человека, который его построил? — спросила она, пытаясь постичь эту парадоксальную логику.

Инквизитор посмотрел на Стену, которая высилась над городом, величественная и неприступная.

— Иногда легче управлять теми, кто не знает, кому они обязаны, — произнёс он, и в его словах был слышен глубокий цинизм, граничащий с жестокой правдой.

Лия ничего не сказала. Эти слова заставили её задуматься, заставили увидеть мир под совершенно новым углом.

Впервые ей пришла в голову мысль, которая ей не понравилась. Эта мысль была холодной, неприятной, но при этом невероятно логичной, проясняющей многие непонятные доселе вещи.

Может быть, город защищали не только от Тьмы, от внешних угроз, от чего-то извне.

Может быть, город защищали от правды. От той горькой, неудобной правды, которая могла бы разрушить весь их мир.

Позже утром Лия вернулась домой, её шаги были тяжёлыми, а мысли путались. Она осторожно заперла дверь на засов, словно пытаясь отгородиться от всего мира, от всех этих новых, пугающих открытий. Она поставила деревянную куклу на стол, напротив себя, и села, глядя на неё.

Долго смотрела, пытаясь найти ответы в её немом обличье, словно кукла могла дать ей ключ к разгадке.

Потом, подчиняясь некоему внутреннему импульсу, достала нож.

Нож был маленький, обычный кухонный нож, которым она пользовалась каждый день. Но сейчас он казался инструментом для совершения чего-то важного, почти ритуального.

Она осторожно провела остриём по дереву, следуя невидимым линиям.

На обратной стороне игрушки снова появился круг. Он не был вырезан её рукой, он просто проявился, словно был там всегда, ждал своего часа.

Лия замерла, наблюдая за этим загадочным процессом, её сердце замерло в ожидании.

Круг углублялся, линии становились чётче, будто кто-то невидимый вырезал их изнутри дерева.

Одна линия.

Вторая.

Третья.

Она не двигалась, боясь спугнуть это мистическое действо, боясь нарушить невидимую связь.

Когда знак закончился, внутри круга появилась маленькая точка.

Лия наклонилась ближе, её глаза пытались различить мельчайшие детали.

Это была не точка.

Это была буква.

М.

Она отложила нож, её рука дрожала. Сердце колотилось в груди, предчувствуя что-то важное, неминуемое.

В дверь постучали.

Лия вздрогнула, этот звук прозвучал резко и неожиданно в тишине комнаты, нарушая хрупкое равновесие.

Три удара.

Пауза.

Ещё два.

Она знала этот ритм. Он был ей знаком с самого детства, он был неотъемлемой частью её прошлого.

Так стучал Майкл.

Когда она была совсем ребёнком, этот стук был для неё символом безопасности, возвращения домой.

Лия медленно подошла к двери, её движения были осторожными, почти нерешительными.

— Кто там? — спросила она, стараясь придать своему голосу уверенности, но он всё равно дрогнул.

Ответа не было. Лишь тишина, давящая и странная.

Она открыла дверь, и её взгляд скользнул по пустому порогу. Никого.

Только маленький клочок бумаги, сложенный вчетверо, лежал прямо на пороге, словно кто-то оставил его мгновение назад.

Она подняла его, её пальцы дрожали.

На нём было написано, аккуратным, но незнакомым почерком: