Дари Псов Арена миров

Глава 37. Исход

— Передумала? — сказал я. — Я тоже передумал.

Медведица попыталась встать, что было плохо, так как я был её точкой опоры. В этот момент что-то чёрное, мохнатое и очень рогатое врезалось ей в бедро. Удар был такой силы, что трёхметровая амазонка охнула, и вектор синего колена сменился. Давление исчезло, и я, не теряя времени, выкатился из-под неё, перематываясь по грязи, как бревно на лесосплаве.

Передо мной, роя копытом землю, стоял Дорн, козёл Эйрин. Выглядел он так, будто только что прошёл курсы повышения квалификации у берсерков. Заметно прибавил в габаритах, шерсть стояла дыбом, а рога и лоб были щедро украшены свежей кровью — не его, судя по довольному фырканью. На его спине, одной рукой вцепившись в чёрную шерсть, другой прижимая к себе трёх перепуганных козлят, сидела Эйрин. Козлята явно не понимали, почему их тащат в гущу побоища вместо того, чтобы кормить сеном. Этот день официально вышел из-под контроля здравого смысла.

— Прыгай сзади, если хочешь жить! — крикнула она, помедлив секунду. Приятно осознавать, что желание спасти мне жизнь в ней пересилило нежелание пачкаться.

Я не стал ждать второго приглашения и вскочил на круп козла, хватаясь за талию Эйрин, а заодно и за козлят, которые испуганно заблеяли. Дорн разгорячённо боднул воздух и рванул с места, снося зазевавшихся медовушников.

Один из них, особенно цепкий, ухватился за рога и попытался подтянуться к глаштиг. Но она решила установить контакт на своих условиях и вцепилась зубами ему в горло. Непрошеный наездник обмяк и свалился под ноги Дорна, который для верности ещё и припечатал его копытами.

Эйрин выплюнула окровавленный кусок плоти и, не оборачиваясь, прошептала:

— Рот... убери кровь... быстро...

Я послушно провёл ладонью по её подбородку, размазывая кровь и заменяя её на грязь, благо этого добра у меня было с избытком. Над нашими головами пролетел Медовушник и с глухим стуком врезался в землю перед нами. Я обернулся и увидел, что Медведица всё ещё стояла на одном колене, вытянув руку в нашу сторону. Видимо, не найдя другого оружия, она решила, что собственный товарищ вполне сойдёт за увесистый снаряд.

Мы мчались по деревне, лавируя среди горящих домов и мародёрствующих рейдеров. Дорн скакал так, как, наверное, скакали его далёкие горные предки, преследуемые стаей волков. Он перепрыгивал через завалы, через опрокинутую утварь и даже через одного неудачливого медовушника, специально низко, чтобы задеть его копытом по голове. Ветер бил в лицо так, что слёзы текли из глаз — мы неслись быстрее любого коня.

— Вот это ты устроил! — крикнула мне через плечо Эйрин, выйдя из своего вампирского транса. — Даже меня отвлекло! Я чуть козлят не выронила, пока смотрела, как ты с этой верзилой кувыркаешься!

— Все спаслись? — прохрипел я.

— Это всё, что осталось от моего стада, — трагично сообщила она. — А. Тебе, наверное, больше интересны люди. Кто не умер — спаслись.

Впереди показалась группа из пяти рейдеров. Они выносили из норы, бывшей недавно жилищем, здоровенный сундук. По их напряжённым плечам было ясно, что набит он был добром до отказа.

— Дорн, в сторону! — попросила Эйрин.

Но я уже сломал капсулу для МЭ и выпустил на них [Кинетическую волну]. Сундук, словно из мести за хозяев, смял троих носильщиков, припечатав их к стене полуразрушенного дома. Двое других сами влетели в сундук с влажным хрустом, который система оценила по достоинству.

— Ты получил пятый уровень, Лекс, — буднично поздравил Валтар. — Продолжай в том же духе, убийца.

Наш ездовой зверь перемахнул через то, что осталось от незадачливых мародёров, и через минуту вылетел на околицу. Мы резко выскочили из-под стены воды на сухую траву, тёплый воздух и тихий вечер, словно небесная канцелярия решила: «Всё, хватит, ливень только для тех». Очевидно, магия медовушников не распространялась за пределы зоны их интересов. Я хмуро смотрел на свои 13 ОЗ. Очень несчастливое число, когда оно обозначает запас здоровья. Болело в теле примерно всё, особенно мясная часть.

Вскоре мы догнали Абракту. Она вела за руку мальчишку, но, увидев прибывшую кавалерию, остановилась и приветственно махнула нам обрубком вместо правой руки.

— Твоя рука! — воскликнул я, спрыгивая с козла и подбегая к ней.

— А, это, — она беззаботно махнула культёй, из которой торчал обломок кости. Но решив, что жест не слишком заметен, она добавила: — Я отмахнулась, если что. Один захудалый волк, и я отращу новую.

Мы все зашагали по склону.

— Да, что-то я напрасно за тебя переживал, — сказал я.

— Ну, за пару дней отращу. Руки — дело непростое. И нервы растить — то ещё та нервотрёпка, — Абракта помрачнела и смерила мальчика тяжёлым взглядом. — Не было бы мороки, если бы не этот мелкий великий инквизитор. Решил спрятаться от меня, забившись в горящий сарай. Пришлось доставать, а там балки начали падать. Уворот вышел успешным на 96%.

— Его родители мертвы, — почти беззвучно сказала мне Эйрин сзади. — Я видела.

Я посмотрел на мальчика. На его покрытом сажей лице чётко выделялись светлые дорожки от слёз. Это был тот самый ребёнок, которого Абракта испугала в деревне своим подлицом.

— Ты страшная, — прошептал мальчик, шмыгая носом.

— Да ты чего? — деэмоница удивлённо остановилась. — Ты всё ещё на той шутке небольшой? — Она наклонилась к нему с выражением «ну сейчас я тебя переубежу». — На самом деле у меня под кожей ничего страшного нет, вот смотри...

Она отпустила его руку, засунула пальцы под веки и начала оттягивать кожу.

— Не надо! — крикнул я, хватая её за запястье. — Ему и так хватит психотравм на всю жизнь. Не усугубляй.

— Что? — она обиженно надулась. — Я просто хотела показать, что я обычная...

— А ты можешь показать это, не снимая кожу со своего лица?

— Ладно, — сказала деэмоница, отдёргивая руку и беря руку мальчика. Он облегчённо выдохнул. — Как у тебя-то прошло?

— Я подрался с великаншей, — я потёр ушибленные рёбра. — На кулаках. Если подумать, с очень неуместным подтекстом. Подозреваю, это из-за твоей Харизмы. Её тоже стоит внести в запретный список для [Тёмного Симбиоза].

— Я тебе не только Харизму подкинула.

— В смысле?

— Ну... — она замялась, подбирая слова. — Я же не знала, как там у вас пойдёт. Вдруг она тебя сразу убьёт? Поэтому, помимо усиления тебя... я направила на неё чувство... ну, желание. Поцелуя. Обычно такое на взрослых не сильно действует, только отвлекает, они же себя контролируют... А она, видимо, очень впечатлительной оказалась. Представляешь?

— Это... слегка мило, — неожиданно вмешалась ехавшая рядом Эйрин, и её голос прозвучал с лёгкой улыбкой.

Я понял, что любые слова тут бессильны, и промолчал.

— Ты в компании Желания, колдун, — всё равно ответила Абракта, заметив моё выражение лица. — Какой подтекст приключений ты ожидал?

По пути мы догоняли разрозненных беглецов. Хотя теперь их уже можно было называть беженцами — с вещами, с детьми, с перепуганными глазами. Всем было не до ног Эйрин, но я, стараясь не привлекать внимания, натянул полы её длинной юбки на её копыта, и она благодарно кивнула. Вскоре стало ясно, куда мы направляемся — Святилище Пути, те самые каменные обелиски, что мы обнаружили по дороге сюда.

— Сказала всем, что мы можем воспользоваться им, — пояснила Абракта, словно прочитав мои мысли, и махнула рукой в сторону портального сооружения.

Вокруг обелисков уже собралась основная группа спасшихся. Люди перевязывали раны, женщины успокаивали плачущих детей, мужчины хмуро смотрели на область бури и жалели, что не остались сражаться. В толпе я заметил семью Тингола. Глава семейства тоже увидел нас и махнул рукой.

— Он пытался обороняться Искропадом, — усмехнулась Абракта. — Пытался засыпать великана искрами для костра. Просто волшебник.

На нас смотрели с беспокойством. Это было понятно, учитывая ситуацию, но взгляды были какими-то концентрированно-беспокойными. Будто ждали грядущих проблем от нашего присутствия.

Всё прояснилось, когда из толпы вышел персонаж, закованный в тяжёлые доспехи. Чёрный металл был слоистым, торс перекрещивал клетчатый узор, снизу до металлических сапог доходил тряпичный подол, наплечники выглядели как произведения кузнечного искусства. Выглядел он внушительно, если не считать того, что головы на плечах не было. Развевающийся рваный плащ окутывал шейную пустоту, а шлем был приторочен к поясу с другой стороны от ножен.

Он (оно?) подошёл ко мне. Доспехи звенели, словно внутри перекатывались кости (возможно, сравнительный оборот тут неуместен). Встав в пафосную позу с руками на поясе и грудью колесом, доспех заговорил глухим голосом, доносившимся из шлема:

— Смертный червь, осмелившийся прикоснуться к священному Белому Инейталю — сияющему сердцу древних туманов! Я, Вестник Рока, обвиняю тебя в воровстве! Обвиняю и выношу приговор: Дикая Охота начинается! Ни стены, ни молитвы не спасут...

Поверьте, в другой ситуации я бы не отреагировал, как отреагировал. Но усталость, адреналиновый откат, боль в рёбрах, зависть к сапогам, грязь, 13 ОЗ, вид догорающей деревни в дожде и её несчастных жителей вокруг — всё это слилось в гремучую смесь, которая выплеснулась наружу одним движением.

— Да не до тебя сейчас! — рявкнул я и с размаху пнул его шлем. Прямо грязной тряпкой на ноге. Хотя теперь это можно было назвать просто грязью на ноге.

Шлем-голова оторвался от крепления и покатился вниз по склону холма, весело подпрыгивая на кочках. Доспехи шагнули за ним, но, не имея глаз, потеряли ориентацию в пространстве и начали кружиться на месте, размахивая руками. Вестибулярный аппарат прекрасно передавал телу своё вращение даже в таком отрыве. Тело сделало ещё один шаг не в ту сторону, споткнулось о ножны и закувыркалось вниз по тому же склону шумной кучей металлолома. Где-то внизу раздался финальный аккорд металлической катастрофы.

— Рациональное решение конфликта, — одобрил Валтар. — Уверен, никаких далеко идущих последствий это не вызовет. Ни-ка-ких.

Толпа безмолвствовала. Затем кто-то хихикнул, потом ещё кто-то. А потом какой-то мужик с обгоревшей бородой, потерявший всё, что имел, расхохотался так, что слёзы брызнули из глаз. Толпа разразилась истерическим смехом. Пусть так — хоть какой-то выход для эмоций, переполнявших этих людей.

Из-за камня вышла лошадь. Она явно принадлежала безголовому — слишком похожее дорогое снаряжение, чёрная масть. Ах да. И у неё тоже не было головы. Шея была ровно срезана, а внутри — заветренное, высохшее мясо. Лошадь начала неторопливо спускаться по склону к обеим частям своего хозяина.

Я подошёл к центральному камню в кольце обелисков. В нём нашлось отверстие, идеально подходящее для моего камешка-ключа телепортации. Как только я вставил его, передо мной всплыл системный список возможных мест. Мы находились в точке «Руины Бэнкстеда», другим (и единственным) пунктом значилась «Завеса Тьмы». Лишённый мук выбора, я нажал на единственную опцию.

Между двумя обелисками загустел воздух, задрожал, и через мгновение в нём проявился другой пейзаж — тёмные острые скалы у леса. Это напоминало нереально реалистичную картину, но движения головы выдавали глубину этого окна. От ключа перемещения начал идти дым, отсчитывая время до его испарения и закрытия портала.

— Заходим! Все! — скомандовал я, поворачиваясь к толпе. — Не задерживаемся!

Жители Бэнкстеда, подгоняемые дымом родной деревни и страхом перед рейдерами, которые могли появиться в любую минуту, ломанулись в портал. Женщины тащили детей, мужики — жалкий уцелевший скарб, Абракта подхватила того самого мальчишку, Эйрин — козлят, а уменьшившийся Дорн важно вышагивал следом с видом «я тут главный, между прочим».

Я задержался на секунду, оглянувшись туда, где должны были валяться доспехи и шлем в компании местных кустов.

— Валтар, — окликнул я. — Он имел в виду Хвост Хамелеона? Это и есть его настоящий владелец?

— О нет, — весело отозвалась система. — Так просто было бы совсем неинтересно. Истинный владелец лишь призвал Дикую Охоту в дополнение к другим методам. Считай это предупреждением. Или анонсом. Скоро в продаже.

Я шагнул в портал.

Глава 38. Много разговоров

Я рухнул в высокую траву на природном возвышении, спиной в остатки веры в адекватность мироздания, ноги остались на прежнем уровне. Здесь не было ни шторма, ни огня, ни криков (и даже насекомых). Только ласковый, почти невесомый ветер колыхал стебли, а над головой простиралось бесконечное небо, усеянное первыми робкими звёздами. В такие моменты природа кажется слишком идеальной системой, чтобы быть случайностью. Слишком гармоничной, слишком спокойной, слишком... насмешливой над человеческими страстями, что ли.

Мысли растекались лениво, как тесто для бабушкиных блинов на горячей сковороде. О цивилизации, которая строится веками, а сгорает за час. О прогрессе, который одни считают благом, а другие — осквернением. О людях, разбредающихся вокруг, потерявших всё из-за чьей-то жадности и магии. И о том, что даже вечность, которую я наблюдал в колыхании травы, — лишь пауза между катаклизмами.

— Валтар, — окликнул я. — Пророчества.

— А что с ними не так, приматик? — мгновенно отозвался он, будто только и ждал моего вопроса.

— Мёртвого дракона ты, конечно, видел и легко спрогнозировал последующие события. Но пророчества про воробья и тьму — это наши с Абрактой судьбы. Насколько ты оркестрируешь всё происходящее?

Пауза, которую Валтар обычно брал для драматического эффекта, затянулась. Секунда, другая, третья. Я смотрел на звёзды, Валтар молчал, трава шелестела, и где-то вдалеке выл волк. Или не волк. Здесь могло водиться что угодно.

— Я же говорил, Лекс, — наконец сказал он. — Я не могу подавлять свободу воли Игроков. Вы — переменные, которые вечно портят любое уравнение. Я бы не стал вас подгонять под прогнозы, даже если бы директивы позволяли.

— Тогда к чему была та прачка у реки? Бин-Нигхе?

— Ты думаешь, я напрямую управляю синтетами? Да, управляю. Но только боевыми — теми, кто создан для драк и смертей. Социальные работают по своим программам с полуавтономией и элементами самообучения. У некоторых — магические программы поверх базовых. А в магии, Лекс, я не разбираюсь.

— Ты — божественная система, управляющая мегаструктурой, и не разбираешься в магии?

— Ты здесь и месяца не пробыл, землянин, а уже учишь меня, кто я и в чём разбираюсь? — В его голосе прорезалось раздражение. — Я, конечно, эмулирую часть магических систем, вроде эдемской или земной. Ньютон не раскидывал врагов силовыми волнами, если ты не знал. Для остальных систем я могу лишь двигать окружение, чтобы направлять события в нужное русло. Чуть-чуть подтолкнуть здесь, создать препятствие там, убрать сопротивление где надо. И знаешь что?

— Мы оба знаем, что я не знаю. Что?

— Иногда это даже работает. Заверение: Но не переживай, приматик. По моему долгому опыту, большинство пророчеств не такие, какими кажутся.

Наступила пауза красноречивее меня, плавно перетекающая в мой сон.

— Спокойной ночи, Валтар, — пробормотал я, ощущая, как веки становятся тяжелее.

— Сладких снов, приматик. Постарайся не умереть во сне. Это было бы неловко, — донеслось до меня напоследок из реальности.

Я провалился в темноту. Сны не запомнил. Вынырнул уже днём. Над головой сияла звезда, трава пахла нагретой землёй и полынью, Абракта сидела рядом на корточках, ожидая моего пробуждения. Мне самому надоели мои постоянные кошачьи метафоры в её адрес, но что поделать, если она и правда смотрела на меня как кошка, ждущая, когда хозяин наконец проснётся и насыплет корма.

Почему-то я представлял, что она отрастит новую руку по младенческой схеме: сначала маленькая, потом большая. Но у неё был другой конструкторский подход: кости были уже на месте (не хватало только фаланг), их стягивали несколько розовых мышц. Выглядело это одновременно жутко и завораживающе.

— Ты проснулся, — констатировала она.

— Это обычно происходит. Особенно когда кто-то щекочет нос травинкой.

— Пришлось проверять дыхание, — она выкинула злосчастный стебель. — Я думала, ты умер. Или в кому впал.

— Я просто спал, Абра. Я имею право спать.

— А я жду награду, — она протянула мне жадно раскрытую ладонь.

— Подтверждаю, — немедленно вмешалась система. — Квест «Эвакуация» выполнен успешно. Награда ожидает выдачи. Не заставляй сударыню ждать, Лекс.

— Вот твоя награда: ты тоже можешь дать мне квест без награды, — пробормотал я, с трудом вставая и разминая затёкшие конечности. Каждая мышца ныла, напоминая о вчерашних кульбитах. — Такого же уровня сложности.

— Я ожидала подобного, — Абракта притворно вздохнула. — Но сама виновата — всегда надо уточнять награду до подписания контракта. Это самое главное в любом деле. Плохая из меня деэмоница, — она вдруг встрепенулась, и в глазах зажглись привычные азартные огоньки. — Когда пойдём бить босса и зачищать подземелье?

— Абра, — я потёр лицо, пытаясь разогнать остатки сна. Ладони пахли грязью и железом. — За нами толпа беженцев. Им негде жить, нечего есть, нечего пить, всего у них нечего. Нужно организовать лагерь или решить, куда идти дальше. Сейчас не до этого.

— Как раз до этого.

— Абра...

— Ты хочешь оставить этих людей без сокровищ? — возмутилась она, всплеснув живой рукой. — Которые я им пообещала за разграбление подземелья. Вот всех этих нас хочешь оставить без добычи? Какой же ты чёрствый чернокнижник!

— Ты что сделала?

— Пока ты был мертв для этого мира, я обошла всех и выдала им квест.