Даниил Викторович Панков Побег

— Го-о-о-лу-у-у-бо-о-о-й ва-а-а-го-о-о-н бе-е-е-жи-и-и-т, ка-а-а-ча-а-а-е-е-е-тся... — выводили они прерывающимися на каждом прыжке голосами. — Ско-о-о-ро-о-о по-о-о-езд на-а-а-бра-а-а-зит хо-о-о-д!

Получалось настолько нелепо и весело, что даже Анжела прыснула в кулак. Олег, крепко вцепившись в руль и пытаясь поймать баланс между очередной ямой и здравым смыслом, тоже затрясся всем телом на особо крупном ухабе и продрожал свою любимую фразу:

— Пти-и-и-ца-го-во-ру-у-ун от-ли-и-ча-а-ет-ся у-мо-о-ом и со-о-обра-зи-и-тель-нос-тью! — зубы забавно клацнули на слове «умом».

— Олег, скажи мне, что мы просто заблудились по дороге в Сочи, — умоляюще прошептала Анжела. — Здесь даже асфальт выглядит так, словно бомбардировки закончились вчера. Мы вообще где?

— Анжел, терпение, — назидательно отозвался Олег, стараясь не замечать, как его левый глаз снова задёргался в ритме похоронного марша. — Почувствуй настоящую силу земли. Ты знаешь, что если человечество исчезнет, то через 150 лет почти и следа не останется от домов, дорог и заводов. Природа поглотит всё.

— Ага. Я смотрю, тут она уже начала, видимо, голодная очень! — ответила жена.

А через пару километров, когда асфальт окончательно превратился в направление, тишину салона нарушил деликатный немецкий зуммер.

На главном экране цифровой приборной панели Мерседеса, прямо поверх карты, которая упорно продолжала показывать безупречную спутниковую координату посреди зелёного массива леса, высветилось тревожное янтарное предупреждение. Проанализировав глубину ближайшей промоины и оценив критический ход зажатой до предела пневмоподвески, бортовой компьютер вежливо, но настойчиво сообщил:

«Дальше дороги нет. Дальнейшее движение не рекомендуется. Пожалуйста, остановитесь».

Олег усмехнулся и похлопал ладонью по кожаной обшивке передней панели, словно успокаивал породистого, но трусливого немецкого скакуна.

— Слышь, фашистский автопром! — ласково обратился он к светящемуся экрану. — Рекомендатель выискался. Что, не можешь прикинуться «Панцерваффе»? Не нравятся тебе русские дороги? Это в тебе, дружок, просто генетическая память говорит! Исторический код на подкорке сработал: не суйся в Россию, обратно не уедешь! А ну соберись, мы едем дальше.

— Пап, ты сейчас с машиной разговариваешь? — Тёма прыснул на заднем сиденье.

— Это, Тёма, я провожу историческую калибровку датчиков, — парировал Олег, плавно объезжая торчащую из грязи корягу.

— Олег, если твой «Панцерваффе» за двадцать миллионов рекомендует остановиться, может, мы его всё-таки послушаем? — с надеждой спросила Анжела, судорожно вцепившись в ручку на двери.

Но Олег лишь крепче взялся за руль. Назад дороги нет.

Въезд в Попутинск встретил их весёлой надписью на въездной стеле: «Мы рады, что вы к нам добрались»— и каноническими ухабами. На подъезде к центральной площади дорога была особенно живописной. Буквально вчера здесь чинили теплотрассу, и теперь на месте раскопа красовалась длинная, наспех засыпанная землёй траншея.

Вдруг снизу раздался глухой, тяжёлый удар по днищу в районе моторного отсека. Машина слегка подпрыгнула, но подвеска сработала, и седан покатился дальше.

Ни Олег, ни Анжела, ни весело поющие сзади дети не обратили на это никакого внимания. Вся дорога последние полчаса состояла из таких ударов, прыжков и скрежетов, так что одним стуком больше, одним меньше — какая разница? Олег преспокойно припарковал сияющий синий лимузин прямо под окнами здания районной администрации, выкрашенного в жизнерадостный цвет переспелого банана.

Заглушив двигатель, Олег натянул на лицо маску абсолютного корпоративного спокойствия и сказал, повернувшись в пол-оборота:

— Сейчас я зайду к главе района. Познакомлюсь, узнаю дальнейший маршрут, много времени это не займёт, вы далеко не отходите.

Кабинет главы района Николая Даниловича встретил его каноническим провинциальным уютом: портрет президента на стене, пузатый чайник на тумбочке и массивный полированный стол со сколами на углах. Сам Николай Данилович — плотный мужчина с хитрыми, глубоко посаженными глазами и радушной улыбкой — мгновенно оценил швейцарские часы Vacheron Constantin Олега.

— Заходите, дорогой гость! Проходите! — засуетился глава, пожимая Олегу руку с такой силой, будто пытался выжать из неё инвестиции. — Из самой Москвы к нам? Какими судьбами в наш благословенный край?

— Николай Данилович, я человек дела, — Олег присел на стул, который предательски скрипнул, пошатнулся, но устоял. — Как бы поточно выразиться, мы с семьёй решили сменить обстановку. Уйти от столичной суеты. Меня интересует покупка земли. Пара-тройка десятков гектаров в тихом, уединённом месте. Главное условие — полное отсутствие соседей в радиусе полукилометра во все стороны. Хочу гармоничного уединения с природой.

У Николая Даниловича от этих слов глаза округлились до размера пятирублёвых монет. В его голове мгновенно защёлкали костяшки невидимых счетов, и, почти как у Скруджа Макдака, в глазах закружились золотые знаки доллара. Земля под вымирающей деревней Тёплая Топь, оформленная на его родного зятя, уже пять лет висела мёртвым грузом, не принося ничего, кроме налога. А тут — живой москвич, который добровольно просит поселить его подальше от людей!

— О-о-о, Олег... как вас по батюшке? Игоревич? Олег Игоревич! — Николай Данилович заговорил проникновенным, почти отеческим тоном. — Вы обратились точно по адресу! У нас тут места заповедные, воздух — хоть ложкой ешь! И у меня только для вас эксклюзивное предложение, буквально жемчужина нашего района. Прекрасный участок в деревне Тёплая Топь. Кругом лес, грибы, речка, тишина звенящая! Ни одной живой души на версту вокруг! Правда, цена... сами понимаете, элитный фонд... практически только 26 га осталось из всего фонда района.

Николай Данилович не успел озвучить свою фантастическую цену, так как дверь кабинета без стука распахнулась. На пороге стояла бледная секретарша Верочка с круглыми от ужаса глазами.

— Николай Данилович! Там это... — Верочка судорожно указала пальцем в окно. — Там у крыльца синий Мерседес стоит. Это не вашего гостя машина? — будто не замечая Олега, затараторила она.

— Наша, — нахмурился Олег. — А в чём дело?

— Так из-под неё это... чёрное льётся! Прямо на наш парадный гравий! И пахнет как на мехдворе!

Олег сорвался с места и бросился к окну. Прямо под окнами администрации из его синего красавца S-класса на девственно чистую лужу попутинской грязи медленно и величаво вытекало дорогое немецкое синтетическое масло.

Когда через минуту Олег вместе с Николаем Даниловичем спустились на парковку и заглянули под машину, масштаб беды стал очевиден. Детальный осмотр показал всю гениальность местной коммунальной мысли. Оказалось, что, закапывая траншею теплотрассы обратно, рабочие поленились увезти строительный мусор и засыпали в яму тяжеленный бордюрный камень. Да закопали так криво, что его острый угол остался торчать из рыхлой земли прямо посреди колеи. Именно этот скрытый каменный клык и вспорол алюминиевый поддон Мерседеса, как консервный нож банку.

— Вот блин, похоже, картеру капец... — прошептал Олег, чувствуя, как левый глаз начинает дёргаться с удвоенной частотой.

— Хм, а вы что ж, защиту не устанавливали? — спросил Николай Данилыч.

— Какую защиту?! В Москве? Да нафига она там? — грустно ответил Олег.

— Спокойно, Олег Игоревич, без паники! — Николай Данилович авторитетно похлопал его по плечу. — У нас в Попутинске нет, конечно, всяких там «Рольфов» с «Независимостями», но свои автослесари с золотыми руками имеются! Починят вашу ласточку в пять секунд. Сейчас свояку наберу — брату снохи моего племянника, у него автосервис на въезде. Мастера — золото! С закрытыми глазами любой мотор переберут. Толик и Генка. Через час машина будет как новая!

Николай Данилович достал массивный телефон и набрал номер.

— Алё! Люська? Привет, дорогая. А где Генка твой? Тут человеку из Москвы машину надо глянуть, картер, похоже, пробило... Что? — лицо главы района на секунду потеряло своё радушное выражение. — Как со вторника?.. Да ты что... И Толик с ним?.. По какому поводу хоть?.. А-а-а... Ну, да... как это я забыл-то... дело святое, конечно... Дай бог здоровья. Ладно, Люся, давай.

Глава района медленно опустил трубку и с виноватой улыбкой посмотрел на Олега.

— Ну... новости такие. Мастера наши, инженеры от бога, с остальной творческой интеллигенцией сейчас находятся в состоянии... глубокого творческого поиска. Точнее, в запое. Со вторника. По причине рождения у свата племянницы моей двоюродной сестры — по совместительству начальника полиции — двойни! А это, понимаете ли, праздник большой! Новая жизнь! Люська говорит, дай бог, дня через три они хотя бы фокус наведут и смогут подойти к вашей ласточке. Раньше — никак. Если Генка сейчас за ключи возьмётся, он вам вместо картера адронный коллайдер соберёт, и хорошо если без детонации.

Анжела тихо застонала и опустилась на лавку у входа, прикрыв рот ладонью. Дети переглянулись — перспектива застрять в глуши без интернета внезапно приобрела очертания хоррора.

Олег потёр переносицу, лихорадочно соображая.

— Ладно, — выдохнул он. — Бог с ними, с Толиком и Генкой. Машина застрахована по КАСКО. Мне её в любом случае потом везти в Москву и ремонтировать в авторизованном салоне. Но чтобы страховая не послала меня лесом, нужно оформить всё официально. Вызываем ГАИ. Нужен протокол о ДТП.

Николай Данилович сочувственно закивал:

— Олег Игоревич, золотые слова! Страховка — дело государственное, серьёзное! Вы оформляйтесь спокойно, пишите, что надо, а потом сразу заходите ко мне. Я всегда здесь в администрации!

— Димон! — подозвал он человека, стоявшего несколько позади главы. — Это Олег Игоревич, наш гость из Москвы. А это Димон, мой водитель, так сказать, персональный. Димон, помоги Олегу Игоревичу с оформлением, потом ко мне приходите.

Вызов ГИБДД в Попутинске оказался отдельным квестом. Сонный голос дежурного в трубке меланхолично сообщил, что «экипаж сейчас на выезде, ждите». Ожидание затянулось на долгие, изнурительные три часа.

Пока шли минуты, Олег подошёл к Димону — водителю главы администрации, который с неподдельным восторгом разглядывал космический силуэт пробитого Мерседеса, лениво ковыряя палочкой в ухе.

— Слышь, Димон, — Олег зажёг сигарету. — А чем вообще хороши ваши места в Попутинском районе? Что тут есть такого, ради чего люди живут?

Димон важно выпрямился, сплюнул через плечо и увлечённо замахал руками:

— Да вы что! Места-то у нас золотые, заповедные! Ягоды — во! Грибы — косой коси, мешками возим! А охота какая! У нас тут, между прочим, даже газпромовская охотничья база отстроена, с вертолётной площадкой! Сюда всё областное начальство, все самые крупные шишки из города на кабана да на утку слетаются. Прошлой осенью вон курьёз вышел — до сих пор весь уезд со смеху покатывается!

— Что за курьёз? — меланхолично поинтересовался Олег.

— Да наш Николай Данилыч принимал делегацию, гусь тянул знатно, — заговорщицки понизил голос Димон, перейдя на шёпот. — Ну, выпили «на кровях», пошли в камыши. И Данилыч с пьяных глаз перепутал что-то и засадил из двустволки картечью прямо в задницу нашему начальнику полиции!

Олег поперхнулся дымом:

— В начальника полиции?! Огнестрельное ранение? И что дальше было?

Димон весело отмахнулся:

— Да ничего не было! Они же родственники, кумовья! Естественно, всё замяли. Ранненого прямо в баню потащили, изнутри простерилизовали — влили в него для наркозу два литра водки, он и отрубился. Бабки местной водкой нож продезинфицировали, картечину аккуратно из-под кожи достали, задницу зелёнкой густо залили... Наутро проснулись, по литрушке пиваса бахнули, пообнимались, поплакали и забыли!

Олег поразился суровой простоте местной юриспруденции и взаимоотношений.

Примерно на сороковой минуте великого стояния у крыльца дети начали жалобно и монотонно ныть.

— Па-а-а-п, ну мы есть хотим! — захныкала Алиса, дёргая Олега за рукав пиджака. — У меня животик уже песни поёт!

— Да, пап, реально, пойдём Мак поищем, — мрачно подтвердил Тёма.

Олег снова подошёл к Димону:

— Слышь, Димон... А где у вас тут детвору покормить можно? Нормальное заведение есть?

Димон выпрямился и с видом ресторанного критика Michelin произнёс:

— Так это... у центральной площади кафе «Теремок» есть! Пройдите метров сто вон туда, за магазин. Там и можно поесть, там ну очень вкусно готовят!

Кафе «Теремок» встретило их классической вывеской из девяностых и густым, аппетитным запахом жареного лука. Они сели за липкий пластиковый столик. Сонная официантка принесла им неожиданно толстую папку меню и размазала мокрой тряпкой липкость по столу дальше.

Олег открыл меню и остолбенел. Цены выглядели так, словно они попали в кафе Госдумы или их напечатали при царе Горохе:

«Гордон-блю» (именно так, с буквой «Г») — 82 рубля.

Сырная тарелка — 44 рубля.

Борщ домашний — 18 рублей.

Анжела брезгливо повела носом:

— Олег, это издевательство. Какое гордон-блю здесь?!

— Да сейчас и посмотрим. А есть у вас картофель фри и наггетсы? — спросил он официантку. — Да, дети?

— Есть, но наггетсы большие, — слегка наклонившись к уху Олега, добавила она. — Мы можем из антрекота нарезать, они и не поймут, — слегка кивнула она в сторону детей.

— Отлично, две порции наггетсов, две картошки фри, «Гордон-Блю», борщ, «котлету по-киевски с пюре» — я так всё попробую, а то и съем! Что-то я тоже голодный, и салат крабовый! Дорогая, ты же салат будешь? — обратился он к жене. — За руль уже не садиться. Два пива «Вайсбир», а что за «Вайсбир» у вас?

— «Афанасьев», местный производитель, очень хорошее пиво, — прощебетала официантка.

— Давайте два «Афанасьева вайсбир» и три компота, пока всё, — захлопнув меню, пропел Олег.

На самом деле «элитный» ассортимент «Теремка» состоял из обычных полуфабрикатов из гастронома за стенкой. Но повариха Маша так щедро сдабривала копеечные котлеты приправами и зеленью с собственного огорода и подавала всё с пылу с жару, что результат оказывался восхитительным.

Когда Маша принесла дымящиеся тарелки, голодные дети набросились на еду первыми. Через две минуты котлету по-киевски с пюре уплетала за обе щеки даже Анжела, позабыв о диетах. Котлеты таяли во рту, борщ был наваристым, а свежий компот из лесных ягод заставил Тёму зажмуриться от удовольствия.

В конце обеда официантка положила на стол квиточек. Счёт на семью из четырёх человек составил ровно 518 рублей 28 копеек.

— Слушайте... — Олег нахмурился, указывая в квитанцию. — Это в каких единицах?

— В рублях! — покраснела официантка.

— А вот тут что внизу приписано? Чаевые, что ли, двадцать восемь чего, рублей?

Официантка испуганно захлопала ресницами:

— Да вы что, какие чаевые... Нет, это двадцать восемь копеек!

Олег молча достал из портмоне хрустящую тысячную купюру, положил на стол и мягко произнёс:

— Сдачи не надо.

Схватив купюру, официантка умчалась в подсобку, откуда донеслось:

— Машка, ни фига себе на олигарха нарвались! Глянь, сколько чаевых отвалил! Теперь смогу наконец-то купить то платье и туфли новые на свадьбу к Соньке! А то идти вообще не в чем было!

Олег проводил её взглядом, чувствуя, как на душе становится странно тепло. Появилось ощущение нереальности происходящего.

Когда они вернулись к крыльцу администрации, там их уже ждала пыльная «Лада Гранта» с синей полосой. Из машины вышел немолодой инспектор. Его форменная рубашка потемнела от пота, глаза были воспалёнными от усталости.

Олег внутренне сжался, приготовившись к привычному столичному ритуалу: «Ну... порешать можно. Пройдите в машину к старшему наряда!»— и последующему торгу от пяти до сорока пяти тысяч рублей.

Инспектор подошёл, тяжело вздохнул, снял фуражку и вытер лоб рукавом:

— Старший лейтенант Седов, — негромко представился он. И вдруг, виновато посмотрев на Олега, тихо произнёс: — Простите, ради бога, что так долго заставил вас ждать. На трассе ДТП оформлял... лобовое, со смертельным. Пока скорая, пока следователи из области приехали, пока тела деблокировали... Извините ещё раз.

Олег застыл. Услышать искреннее, человеческое «простите» от человека в полицейской форме было настолько неестественно, что он впал в самый настоящий ступор.

Инспектор тем временем деловито взялся за работу: замерил глубину траншеи, сфотографировал торчащий бордюрный камень, зафиксировал повреждения Мерседеса и аккуратно заполнил протокол.

— Всё, Олег Игоревич, держите документы, — Седов протянул бумаги. — Вот здесь распишитесь.

Олег расписался и, глядя на осунувшееся лицо полицейского, не удержался:

— Тяжёлая у вас служба. Сейчас, наверное, на следующий вызов?

Седов слабо улыбнулся:

— Да у меня смена вообще-то полтора часа назад закончилась... Но не мог же я вас тут бросить в беде. Вы ж тут... три часа на жаре ждёте, у вас дети вон приуныли. Вы уж извините, что так долго!

У Олега внутри что-то дрогнуло. Ему показалось, что у него буквально сносит крышу от этих слов, от простого человеческого внимания. Он вдруг остро осознал, что все эти годы в Москве, бегая по совещаниям и сражаясь за бонусы, он будто и не жил. Всё, что его окружало ранее, было каким-то искусственным, ненастоящим, деланным, как грудь у подруги жены.

Проводив взглядом уезжающую «Гранту», Олег повернулся к администрации. Николай Данилович уже выходил на крыльцо:

— Ну что, Олег Игоревич? Оформили бумаги? Вот и славно! Верочка, зови Димона! Пусть вещи гостей из Мерседеса перекидывает к нам в УАЗик. А сам Димон пусть следом на «Ниве» едет! Ну что, посмотрим ваш будущий рай?

Олег загрузился с семьёй в УАЗ «Патриот» Николая Даниловича. На выезде из Попутинска внимание Олега привлекла единственная за последние пятьдесят лет и единственная после развала СССР строительная площадка. На стройке стояли гигантские башенные краны, на стрелах которых красовались огромные яркие божьи коровки.

— Ого, — оживился Олег, указав рукой за стекло УАЗика. — Николай Данилович, а это что за реклама на кранах? Неужто группа «Божья коровка» к вам с концертом приезжает? Я Наташку Шоколадкину знаю, надо будет заскочить поздороваться, а то не виделись уже лет двадцать!

Николай Данилович вздохнул и с ироничной ухмылкой качнул головой:

— Да Бог с вами, какая «Божья коровка»! Нет, Олег Игоревич, это наш местный застройщик, олигарх нашего района — «Федя Лупак». Ой, вернее, Фёдор Никитович Лупакин, бывший председатель колхоза «Путь Коммунизма». Строит у нас элитный жилой комплекс «Царство Небесное». Говорят, на том месте раньше старое еврейское кладбище было, но его очертания ещё до войны утрачены, никто достоверно не знает, там оно или нет. Котлован, когда рыли, кости какие-то находили, но Лупакин всех успокоил: «Да не похоже, что это кладбище!» Вот и придумал он рекламную ассоциацию, помните, как в детской присказке: «Божья коровка, улети на небо...»— вот и рекламирует он «Царство Божие» таким образом, зато в районе все про это знают.

Олег, вспоминая недавний скрежет бордюрного камня о поддон своего многострадального Мерседеса, мрачно улыбнулся. В его голове невольно заиграл старый мотив про «гранитный камушек в груди». Провинциальная жизнь набирала обороты, обещая превратиться в самое незабываемое приключение в его жизни.