Charles Имена павших

Том 1 Глава 12 — Непредвиденнаяпеременная

Самая тяжелая часть любой битвы — это не пролитая кровь. Это те секунды, когда ты поворачиваешься спиной к мертвецам и делаешь первый шаг навстречу последствиям.

Нико и Кассиан миновали Главные Ворота, оставляя позади заваленную почерневшими трупами площадь и пылающий Остгард. Снег под ногами сменился промерзшей землей Северного Тракта. Плечо Нико горело. Армейский стилет пробил мышцу чисто, не задев кость, но кровь продолжала толчками сочиться сквозь пальцы, пропитывая тонкую рубаху и дубленую куртку.

Они не прошли и сотни шагов, когда ритм их тяжелого дыхания разорвал новый звук.

Дробный, нарастающий стук подкованных копыт по обледенелой земле.

Кассиан резко остановился и обернулся, инстинктивно вскидывая руки, на кончиках которых уже начали формироваться смертоносные синие искры. Глаза архивариуса лихорадочно бегали по ночному городу. Его холодный, аналитический ум отказывался верить в происходящее. Это было невозможно. Инквизиция была обезглавлена, Собор полыхал. Они физически не могли организовать погоню и выслать кавалерию так быстро.

Нико стиснул зубы. Если это конный патруль, им конец. У него больше не было сил использовать Тьму, а синее пламя Касса не остановит бронированных всадников на полном ходу.

Из пелены снегопада вынырнули силуэты. Три лошади.

Но на них сидел лишь один всадник.

Лошади резко затормозили, взрывая копытами снег и дыша паром. Наездник в темном гвардейском плаще легко спрыгнул на землю, удерживая в руках поводья двух заводных скакунов.

Лунная изморозь блеснула на полированной кирасе. Серебристые волосы, выбивающиеся из-под шлема. Ледяные голубые глаза, которые не выражали ни страха перед стоящими перед ней убийцами, ни религиозного гнева. Только жесткую армейскую дисциплину.

Та самая девушка-офицер, которая отвела свой отряд в восточную галерею Собора, позволив им сбежать.

Кассиан напрягся, готовый в любую секунду метнуть сгусток огня в ее сторону. Но Нико едва заметно покачал головой, приказывая архивариусу отступить. Он знал, что этот офицер пришел сюда не для того, чтобы их арестовывать. Тот, кто хочет убить, не приводит врагам запасных лошадей.

Девушка сделала шаг вперед и бросила поводья прямо в руки Нико и Кассиану.

— Садитесь, — ее голос прозвучал как приказ. Командный, не терпящий возражений на поле боя.

Нико поймал кожаные ремни. Он смотрел в ее лицо, пытаясь найти в нем хоть каплю сомнения или страха перед антимагом, который только что устроил ад у главных ворот, но видел лишь стальную решимость.

— Зачем? — хрипло спросил бывший капитан. — Ты нарушила присягу в Соборе. А теперь помогаешь еретикам бежать. За это полагается казнь.

Девушка-офицер вскочила в седло своего коня, одним плавным движением перебрасывая ногу. Она посмотрела на Нико сверху вниз.

— Моя присяга дана Императору, а не зажравшимся фанатикам в рясах, — холодно отрезала она. — И сейчас я на вашей стороне. Следуйте за мной, если хотите жить. Уходим!

Она ударила коня пятками, срываясь с места.

Нико не стал тратить время на гордость. В его положении привередничать не приходилось. Превозмогая пульсирующую боль в пробитом плече, он закинул ногу в стремя и взобрался на армейского жеребца. Кассиан, чьи навыки верховой езды явно оставляли желать лучшего, неуклюже, но быстро вскарабкался на вторую лошадь.

Трое всадников сорвались в галоп, растворяясь в ночной метели. Позади них, над стенами Остгарда, разгоралось зарево пожаров.

Они гнали лошадей на пределе их сил больше двух часов, сворачивая с Главного Тракта на узкие, занесенные снегом лесовозные тропы. Девушка-офицер уверенно вела их через чащу, петляя так, чтобы сбить со следа гончих, которых Инквизиция неизбежно спустит с цепей к утру.

Наконец, когда деревья сомкнулись над их головами так плотно, что легкий утренний свет почти перестал проникать сквозь ветви, тропа вывела их на небольшую, скрытую поляну.

Здесь стоял один деревянный дом. Не сказать, что он был большим, но и не был маленьким. Для трех, четырех человек его хватало бы с запасом, на комфортное проживание долгое время. Он выглядел старым, вросшим в землю, но крыши были целыми, а окна плотно закрыты массивными ставнями. Это не было похоже на случайную охотничью избушку. Это было похоже на заранее подготовленный пункт отступления. На тайник.

Девушка натянула поводья, останавливая своего коня перед главным домом.

— Приехали. Здесь нас не найдут. По крайней мере, не сегодня и не завтра, — ее голос звучал глухо из-под шлема.

Нико спешился. Ноги на секунду подкосились от кровопотери и физического истощения, все же есть своя цена за использование силы Тьмы, так бездумно, но он устоял, тяжело привалившись плечом к бревенчатой стене дома. Он окинул взглядом крепкие ставни и заваленный снегом порог.

— Подготовленный тайник? — с удивлением спросил Нико. — Для лояльного офицера Армии у тебя слишком много секретов от командования.

— Этот дом пустой, один из тайников армии, на случай бедственных ситуаций для старших офицеров армии, — спокойно ответила девушка-офицер, спрыгивая с седла. Она молча отцепила от сумки плотный кожаный сверток и бросила его Кассиану. — Бинты, спирт и игла с шелковой нитью. Внутри дома есть печь и сухие дрова. Зашивай его. Дым из трубы рассеется в лесу, но ставни не открывать.

Кассиан поймал сверток. Юноша бросил настороженный взгляд на девушку, затем подошел к Нико и опустился перед ним на колени.

— Куртку придется снять, — тихо сказал архивариус, доставая склянку со спиртом.

Нико скрипнул зубами, но стянул с левого плеча дубленую кожу и пропитанную кровью льняную рубаху. Мороз мгновенно впился в обнаженное тело. Черные руны по всему его телу, по которым совсем недавно текла Антимагия, сейчас выглядели как обычные татуировки.

Девушка-офицер замерла, глядя на эти метки. В ее глазах промелькнули эмоции, которые Нико не смог расшифровать. Но она ничего не сказала, просто отвернулась, начав распрягать лошадей, чтобы дать им отдохнуть.

Нико сняв свои перчатки и положив их в сторону, приказал Кассиану надеть их, чтобы он случайно не коснулся его кожи.

Кассиан работал быстро и жестко. Никакой жалости. Он щедро плеснул спирт прямо в открытую рану. Нико зарычал, прокусив губу, но не отдернул руку. Затем архивариус ловко продел нить в иглу и начал стягивать края разреза.

— У тебя слишком легкая рука для того, кто всю жизнь перекладывает пыльные свитки, — процедил Нико сквозь стиснутые зубы, глядя прямо в глаза юноше. Боль немного проясняла разум. — Обычный книжный червь упал бы в обморок от вида такого количества крови. А ты не просто не испугался... ты ударил стилетом точно в дельтовидную мышцу. На полдюйма правее, и ты бы порвал мне артерию.

Игла в руке Кассиана замерла.

Архивариус медленно поднял глаза. Под слабыми лучами солнца его лицо казалось пугающе спокойным.

— Я же говорил вам, Нико. Знания стоят дорого, — голос юноши был ровным, без привычной заискивающей интонации. — А вы слишком наблюдательны для человека, который чуть не уничтожил весь город.

Нико подался вперед, игнорируя боль в плече.

— Синее пламя. Высшая форма огня, требующая колоссальной концентрации и резерва маны. Движения ассасина в архиве. И это хладнокровие. Кто ты такой, Кас? — жестко спросил бывший гвардеец. — И не смей врать мне про младшего архивариуса. Инквизиция не берет гениев стихийной магии перебирать бумажки.

Девушка-офицер, закончив с лошадьми, подошла ближе, положив руку на эфес своего палаша. Ей тоже было интересно послушать ответ.

Кассиан вздохнул. Он завязал последний узел на ране Нико, перекусил шелковую нить зубами и начал аккуратно накладывать тугую повязку.

— Вы правы. Я архивариус лишь наполовину, — спокойно произнес юноша, затягивая бинт. — Моя настоящая должность не имеет официального названия. Но среди тех немногих, кто знает о нашем существовании, нас называют Теневым Крылом. Мы — чистильщики. Убийцы Инквизиции, которых выращивают и тренируют специально для того, чтобы устранять неугодных внутри самой Церкви. Еретиков, отступников, слишком болтливых жрецов. Тех, кого нельзя судить публично.

Нико сузил глаза.

— Церковный убийца. Это объясняет, почему ты не моргнул глазом, когда сжигал фасад Собора.

— Я сжигал не Собор. Я сжигал свои оковы, — лицо Кассиана помрачнело. В его глазах вспыхнула подлинная, холодная ненависть. — Меня забрали еще ребенком, даже говорить толком не умел, но они обнаружили потенциал к магии Огня. Позже меня учили, что каждое убийство — это служение Свету. Что мы вырываем сорняки, чтобы сад Империи цвел. Я верил в это. До тех пор, пока не получил допуск к закрытым секциям архивов, чтобы выслеживать цели.

Кассиан отбросил окровавленные остатки бинтов в снег.

— Я начал читать то, что должен был сжигать. И понял, что всё, во что я верил и чему учил Свет — это ложь. Свет, Церковь, история нашего мира... всё это построено на крови обычных людей, но без высшей цели или идеи. Тогда я решил, что я не слуга Света. Я просто убийца в руках лжецов, укравших магию. И я решил, что пора перерезать ошейник, который они мне повесили, не спросив моего мнения.

Юноша посмотрел на Нико.

— Вы были моим шансом, Нико. Когда я увидел вас в лавке Бастиана, у ворот я понял, что вы — живое воплощение Антимагии, о которой читал... Я решил, что вы — тот самый таран, который поможет мне выбить двери, которые я не мог открыть сам.

Нико долго смотрел на архивариуса-ассасина. Исповедь звучала честно. Кассиан был таким же продуктом системы, как и он сам. Оружием, которое осознало свою роль и обернулось против создателей.

— Что ж, — Нико медленно натянул рубаху на перевязанное плечо. — Таран свою работу выполнил. Свиток у нас.

— И теперь за нами будет охотиться не только Инквизиция, но и Теневое Крыло, — мрачно добавил Кассиан.

— Пусть охотятся — спокойно добавил Нико.

Нико перевел свой взгляд на девушку-офицера.

— С нами всё понятно. Мы дезертиры, еретики и убийцы, — произнес он, глядя на её полированную броню, испачканную сажей. — А теперь твоя очередь. Кто ты такая? И зачем элитному офицеру столичной гвардии спасать демона, уничтожившего Главные Ворота Остгарда?

Девушка не отвела взгляда. Она сняла с головы стальной шлем, позволяя серебристым волосам рассыпаться по плечам. Ледяные голубые глаза смотрели на Нико с пугающей, почти изучающей ясностью.

— Меня зовут Сессилия Корабель, — с легким, изящным поклоном представилась она.

Кассиан и Нико резко втянули воздух сквозь зубы. Имя этого высококровного дома они прекрасно знали. Корабель. Мастера Иллюзий. Те, кто способен обмануть зрение, слух и даже саму реальность. Высококровный дом, который обучает лучших шпионов и разведчиков в империи Элидия.

Сессилия проигнорировала реакцию двух особ. На ее губах заиграла легкая, дразнящая полуулыбка, совершенно неуместная после только что устроенной бойни.

— Вы, капитан Нико, очень известная личность в рядах Армии, — произнесла девушка, присаживаясь на край поваленного дерева. — Один из самых молодых талантов в истории. К шестнадцати годам — заместитель командира, к восемнадцати — капитан личной гвардии при столице. Блестящий послужной список. Я знаю вас, капитан. Знаю вашу историю... но лишь наполовину. И надеюсь, что вы поведаете мне вторую ее часть.

Она сделала паузу, ее улыбка угасла, сменившись холодной серьезностью.

— Тогда, перед той злополучной операцией по "зачистке" южных руин, я должна была быть в вашем отряде. Но вы мне отказали. Сказали, что моя «высокая кровь» будет только мешать в грязи трущоб, и что я слишком юна для настоящей резни.

Нико нахмурился, вглядываясь в ее черты. Воспоминания о прошлом казались ему чужой жизнью, но он вспомнил дерзкую выпускницу Академии, которая требовала перевода в его боевую группу. Он действительно завернул ее рапорт. Не из-за крови. А потому что не хотел тащить девчонку в мясорубку, которую бы начала армия.

— Тогда днем, у Главных Ворот, я узнала вас под капюшоном, — Сессилия снова чуть заметно улыбнулась. — Я никогда не забуду мужчину, который так надменно меня отшил. Но... этим вы спасли мне жизнь. Весь ваш отряд был уничтожен. Понимаю, что у вас не было осознанной цели спасать меня и мою высокородную кровь. Но долг есть долг.

Она скрестила руки на груди.

— Я еще тогда знала, да и вы, как опытный офицер, наверняка чувствовали, что в том приказе — зачистить район от скверны и найти древний артефакт — далеко не всё так просто. Армия не отправляет элитных капитанов копаться в руинах. Армия и Церковь нас… точнее вас подставили. Я хочу узнать, что вам известно о том артефакте и о приказе свыше. А взамен... расскажу то, что известно мне.

Нико сидел на земле, чувствуя, как стягивает кожу свежий шов на плече. Три человека. Убийца из Теневого Крыла, антимаг с расколотым рассудком и офицер из дома Иллюзий. Это была худшая команда, какую только можно представить.

И именно поэтому у них был шанс.

— Артефакт был ловушкой, — глухо ответил Нико, нарушая тишину. — Церковь знала, что жители нашли источник силы. Жрецы хотели забрать его себе, а нас, гвардейцев, использовали как пушечное мясо для отвлечения внимания. Но произошел магический взрыв. Он выжег мою магию. И оставил внутри меня... это.

Он кивнул на свои руки, покрытые черными рунами.

— Этот взрыв был искусственным, его точно кто-то или что-то спровоцировало тогда. Потому что, когда мы его нашли, оно выглядело абсолютно безобидным и спокойным. Но стоило мне подойти, на расстояние вытянутой руки. Он активировался, стал издавать гул и в мгновение ока взорвался. Вот итог этого взрыва. — Нико показывал свои руки, оттянув рукава куртки до предплечья, а позже, слегка оттянув куртку показал шею. — И так по всему телу, я покрыт полностью этими рунами.

Девушка-офицер медленно кивнула, словно подтверждая свои собственные догадки.

— Я так и думала, — тихо произнесла она. — Потому что приказ о вашей отправке в южные руины подписывал не Генералитет Армии. Его прислали напрямую из Канцелярии Церкви Сияющей Истины. Они специально выбрали ваш отряд, Нико. Они хотели, чтобы именно вы оказались в эпицентре. И я почти уверена, что знаю, кто именно отдал этот приказ.

Кассиан, сидевший в углу со свитком на коленях, поднял голову.

— Если за этим стоит канцелярия, — мрачно заметил архивариус, — то мы ввязались в игру, правила которой нам неизвестны.

— У нас есть древний текст, рассказывающий о Павших и антимагии. У нас есть неделя до встречи с человеком, который может что-то знать о павших, но точно знающий, как использовать антимагию. А также у нас есть мишень в Столице.

Нико посмотрел на Сессилию, затем на Кассиана. Боль в плече пульсировала в такт биению сердца.

Он хотел сказать ещё что-то — про план, про маршрут, про то, сколько дней у них осталось до встречи. Слова выстроились в голове ровным строем, но язык стал тяжёлым, ватным, чужим.

— Нико, — голос Кассиана прозвучал откуда-то сбоку, тише, чем должен был. — Вы совсем белый.

Нико моргнул. Поляна качнулась. Он упёрся ладонью в мёрзлую землю, чтобы выровняться, и не сразу понял, почему рука стала тяжелой. Кровь. Повязка на плече пропиталась насквозь.

Сессилия шагнула к нему. Её лицо появилось где-то над ним — или перед ним, он уже не мог определить.

— Капитан, сколько крови ты потерял? — её голос был жёстким, офицерским, но слова доходили глухо, с задержкой, будто Нико слушал их из-под воды.

Он попытался ответить. Разжал губы, набрал воздуха.

— В норме, — выдавил он. Или ему показалось, что выдавил.

Деревья над поляной поплыли, сдвинулись. Мороз, который секунду назад кусал обнажённую кожу, вдруг исчез. Стало тепло. Приятно, обманчиво тепло — так бывает только перед тем, как тело сдаётся.

Последнее, что он увидел — как Кассиан бросился к нему, а Сессилия перехватила его за здоровое плечо.

Потом поляна, лес и лица — всё провалилось в тихую, абсолютную черноту.

Том 1 Глава 13 —Иллюзия Доверия

Когда Нико открыл глаза, первое, что он почувствовал — это запах сосновых дров, трещащих в раскаленной печи. Затем пришла боль.

Она накатила тяжелой волной, локализуясь в левом плече, там, где сталь стилета разорвала мышечные волокна. Но хуже физической раны было ощущение переполненного резерва антимагии. Тело гудело от перенесенной перегрузки.

Нико медленно перевёл взгляд на свои обнажённые предплечья. Чёрная сеть рун, вырвавшаяся на поверхность во время безумия, ослабла, но не исчезла. Тонкие угольно-чёрные линии всё ещё проступали под кожей, напоминая о том, какая Бездна спала внутри него. В голове всё ещё прокручивалось воспоминание бойни у ворот и того, как он поддался соблазну своей силы.

Он лежал на просторной деревянной кровати, укрытый толстым шерстяным одеялом. Сквозь щели в плотно закрытых ставнях пробивался яркий свет солнца. Судя по углу падения лучей, была уже середина следующего дня.

У окна, скрестив ноги и играючи крутя стилет между пальцами, сидел Кассиан.

Услышав шорох, бывший ассасин мгновенно повернул голову. Его рука инстинктивно дернулась к оружию, но, увидев, что Нико очнулся, юноша расслабил плечи.

— Вы проспали почти пятнадцать часов, — констатировал архивариус. В его голосе не было привычного для лекарей сочувствия, только констатация факта. — Я уже начал думать, что «Тьма» всё-таки поглотила все внутри вас, несмотря на мой хирургический талант.

Нико со стоном сел, осторожно ощупывая тугую повязку на плече.

— Я слишком упрям, чтобы сдохнуть от потери крови или переизбытка чужой маны, — хрипло отозвался бывший капитан. В горле пересохло так, словно он съел песок. — Где Сессилия?

— В дозоре, — Кассиан кивнул в сторону закрытой двери. — Патрулирует окрестности, проверяет ловушки. Смотрит, не вышли ли на наш след гончие или ищейки Инквизиции. Но, откровенно говоря… Ник, я же могу звать тебя Ник?

Архивариус отложил нож и подошел ближе, опираясь плечом о бревенчатую стену.

— А то эти формальные обращения на «Вы» с человеком, который на четыре года младше меня, но убивает в три раза быстрее, как-то сбивают рабочий настрой, — Кассиан криво усмехнулся.

Нико посмотрел на бывшего церковного ассасина.

— Зови как хочешь, Кас. Но если назовешь меня «малышом», я проверю, сможет ли антимагия выжечь твое чувство юмора напрямую из мозга.

Кассиан тихо рассмеялся, оценив угрозу.

Кассиан помолчал, потом отлепился от стены. Стилет он больше не крутил — просто держал, чтобы занять руки.

— Договорились, но не Сессилия не даёт мне спать, Ник. Ты.

— Польщён.

— Не в этом смысле. — Кассиан поймал на лезвии узкую полосу света, пробившуюся сквозь окно. — Я кое-что знаю о том, как работает магия и антимагия. Не как человек, который ею пользуется, а как человек, который полжизни читал о ней всё, до чего дотягивался. Так вот. Маг управляет силой не только руками. Он управляет ею тем, как он её понимает. Маг, который понимает свою силу пламени как оружие, будет и использовать силу как атакующую магию. Тот, кто видит в нём защиту, будет использовать как оборонительную магию. Одна стихия, один резерв — а на выходе двое разных людей делают разное. Темперамент. Характер. Что у человека в голове — то и выходит из его тела.

Нико слушал, не перебивая. Это было непохоже на церковную болтовню.

— К чему ты ведёшь?

— К тебе. — Кассиан понизил голос, хотя в доме они были вдвоём. — Я встречал других антимагов. До тебя. Немного — их вообще мало, и живут они недолго. Но достаточно, чтобы заметить, что антимагия тоже не одинаковая. Один поглощает чужое заклинание и больше ничего не умеет. Другой держит щит, о который разбивается любая магия. И то и другое — антимагия. Но разная. Потому что эти двое по-разному понимают её структуру и её силу. Но кое-что общее у вас всех есть, любая мана, которой вы коснётесь, утекает в вас — этого не избежать ни одному магу.

Он посмотрел на руки Нико, на чёрные линии, идущие по всему телу.

— А ты понял свою как уничтожение. Стереть, свести к нулю. Поэтому она у тебя жрёт. Поэтому после тебя остаётся пепел, а не оглушённый противник.

— Допустим, — ровно сказал Нико. — Это не новость. Я знаю, что она делает.

— Знаешь. — Кассиан кивнул, и впервые за разговор в его лице не осталось ни тени игры. — Тогда объясни мне. Когда ты сорвался там, у ворот, я шёл к тебе сзади. Сквозь твой дым. И я видел.

— Что ты видел?

— Что твоя сила, она самостоятельная.

Дрова трещали в печи. Больше в комнате не было ни звука.

— Стрелки на башнях, — продолжил Кассиан, выбирая слова. — Ты на них даже не посмотрел. Ты стоял лицом к строю, к жрецу. А дым поднялся по стене, нашёл их сам и уничтожил. Он знал, где они. Знал, как до них добраться. Ты ему не отдавал команду куда и как двигаться. Ты, по-моему, в тот момент вообще плохо соображал.

Нико молчал. Он помнил это плохо — белый купол жреца, собственный голос, а потом провал, из которого его выдернула боль в плече.

— Так вот мой вопрос. — Кассиан наклонился вперёд. — Кто из вас двоих убивал тех людей? Ты — или то, что вышло из тебя? Заклинание не способно самостоятельно думать. Огонь не выбирает, кого жечь, его направляют. А твоя пустота выбирала. Сама.