Белладонна Обсерватор

Глава 6. Общий сектор

Люциан не спросил второй раз.

Значит, не поверил.

Он шёл впереди по серой линии и не оборачивался. Но Айрис видела: он заметил пыль на её пальцах. Заметил кулак. Заметил, что теперь она смотрит не на красные огоньки, а ниже — в швы, панели, тёмные места под камерами.

И всё равно не спросил.

Не потому, что поверил. Потому что, возможно, впервые позволил ей не объяснять.

Пыль забилась под ногти. Айрис чувствовала её при каждом движении пальцев. Не верь голосу. Смотри на задержку. Слова не звучали вслух, но чем дольше она молчала, тем громче становились внутри. Она не знала, кто их оставил. Не знала, когда. Не знала, почему Обсерватор до сих пор не стёр их полностью. Но сам факт, что кто-то когда-то процарапал их так низко, так незаметно, там, где камера могла принять буквы за грязь, заставлял её держаться иначе. До этого все ответы приходили сверху: с панелей, из динамиков, от Северина, от Люциана. А теперь она впервые нашла ответ не на экране.

— Если ты нашла что-то в слепой зоне, — сказал Люциан негромко, не останавливаясь и даже не повернув головы, будто говорил не с ней, а с серой линией под ногами, — не проверяй это на первой же камере.

Айрис замедлилась всего на полшага, но тут же заставила себя идти ровнее.

— Я ничего не нашла.

— Тогда совет бесплатный, — произнёс он тем же ровным голосом, скользнув взглядом по стене, где под плафоном была встроена маленькая линза без красной точки. — Пользуйся, пока это ещё не стало частью игры.

Она хотела ответить что-нибудь злое, резкое, такое, что вернуло бы разговор на привычную территорию сопротивления, но не ответила. Не потому, что ей стало нечего сказать. Просто теперь каждое слово казалось будущей строкой на экране. И если раньше это пугало её до паники, то теперь страх не мешал думать. Это было хуже и полезнее одновременно.

— Куда мы идём?

Люциан остановился у двери без обозначений, поднял голову к камере над ней и, прежде чем панель успела мигнуть, ответил:

— Туда, где испытаний нет.

Он посмотрел на дверь.

— И всё равно всё работает.

Дверь открылась не сразу. Сначала где-то за стеной провернулся тяжёлый механизм, потом по металлу прошла дрожь, и только после этого перед ними раскрылась щель. За дверью не было очередного узкого прохода. Там было большое помещение.

После всех коридоров, ниш, стеклянных перегородок и комнат, где каждое движение казалось рассчитанным, общий сектор выглядел большим, грязным и неожиданно живым для места, где всё до этого казалось рассчитанным.

Помещение тянулось в два уровня. Вдоль стен шли металлические переходы. Ниже — железные лавки, прикрученные к полу, несколько кранов у дальней стены и ряды узких спальных ниш.

Они были похожи не на кровати, а на полки в старом складе.

Свет здесь был не таким ровным, как в коридорах. Он ложился пятнами, делал лица людей жёстче, вытягивал тени под глазами, застревал на бинтах, грязных рукавах, царапинах, впалых щеках и руках, сжимающих кружки, пакеты воды, обрывки ткани — всё, что здесь ещё можно было удержать.

Это была не толпа. Айрис успевала видеть лица. От этого становилось хуже. Кто-то сидел на лавке, согнувшись и положив локти на колени, экономя силы даже на спине. Кто-то стоял у стены, отслеживая вход так пристально, что Айрис почувствовала себя не человеком, а новым предметом, который внесли в общую комнату и теперь надо оценить: опасен, полезен, съедобен, обменяем, бесполезен.

Несколько участников держались группами, но даже эти группы выглядели не как союзы. Люди держались рядом не от доверия, а потому что одному было страшнее. У дальних кранов двое тихо спорили из-за металлической кружки. На верхнем переходе сидел мужчина с перевязанным предплечьем и смотрел вниз без интереса, но Айрис почему-то сразу поняла, что он видит всё. У одной из ниш женщина расчесывала пальцами спутанные волосы другой женщине, и этот обычный жест выглядел здесь настолько неуместно, что ей стало больно.

В общем секторе никто не бежал. И от этого место не казалось безопаснее. Просто здесь опасность не бежала. Она сидела рядом.

Над центральной панелью вспыхнуло табло.

Гул разговоров просел. Люди подняли головы ещё до того, как на табло появился текст.

СЕЗОН НАБЛЮДЕНИЯ: 14

ДЕНЬ СЕЗОНА: 62 / 90

ЗАРЕГИСТРИРОВАНО В СЕЗОНЕ: 36

СТАРТОВЫЕ ОБЪЕКТЫ: 32

ПОЗДНИЕ ПЕРЕМЕННЫЕ: 4

АКТИВНЫЕ В ОСНОВНОМ ЦИКЛЕ: 17

ВЫБЫВШИЕ: 9

ИЗОЛИРОВАННЫЕ: 4

РЕЗЕРВНЫЕ РОЛИ: 6

ФАВОРИТСКАЯ ЛИНИЯ: АКТИВНА

Айрис остановилась под табло и прочитала всё дважды. День шестьдесят второй. Девяносто дней. Тридцать шесть зарегистрированных. Семнадцать активных. Девять выбывших.

Слово «выбывшие» было слишком чистым. В нём не было ни крови, ни крика, ни последней минуты. Просто строка в отчёте. Девять человек, превращённых в аккуратное число.

Ниже экран сменился, выводя отдельные строки:

ОБЪЕКТ 03: ЛЮЦИАН БЛАЙТ / ФАВОРИТ / НАСТАВНИК

ОБЪЕКТ 11: КАССИЯ / НАРУШЕНИЕ НЕЙТРАЛИТЕТА / САНКЦИЯ ОЖИДАЕТ

ОБЪЕКТ 16: РЕНА / ГОНЧИЙ РЕЗЕРВ / РЕСУРС ПОЛУЧЕН

ОБЪЕКТ 19: ТЕО / СВЯЗЬ НЕОПРЕДЕЛЁННА / МАРШРУТ ОТКЛОНЁН

ОБЪЕКТ 27: АЙРИС ВЕЙЛ / ПОЗДНЯЯ ПЕРЕМЕННАЯ / ФАВОРИТСКАЯ ЛИНИЯ / НАБЛЮДЕНИЕ ПОВЫШЕНО

Поздняя переменная.

Не имя. Не причина. Просто деталь, которую добавили в работающую систему, чтобы посмотреть, что изменится.

— Впечатляет, да? — хриплый голос прозвучал слева, и Айрис повернулась быстрее, чем хотела.

Айрис узнала её по повязке. Объект 16. Рена.

Рена стояла в нескольких шагах от неё, прислонившись плечом к бетонной колонне, и держала серую упаковку восстановления так, будто не выпускала её из рук с момента распределения. При нормальном свете Рена выглядела старше. Или просто сильнее уставшей. Повязка на глазу была грязной, по краю засохла кровь, губа всё ещё была разбита, а в открытом глазу сидело то самое неприятное спокойствие человека, который устал бояться каждую секунду и уже не тратил страх на всё подряд.

— Тридцать шесть, — сказала Айрис, снова прочитав строки, потому что цифры почему-то казались более страшными, чем чужие лица. — Здесь же меньше.

Рена усмехнулась, не отрываясь от колонны, и в этой усмешке не было ни благодарности за ресурс, ни прежней злобы, только усталая насмешка над человеком, который всё ещё думает, что цифры здесь должны сходиться.

— Сезон — не комната, Вейл. Здесь даже мясорубка работает по расписанию.

Люциан стоял рядом молча, но Айрис знала: слушает. Не вмешивается. Даёт ей говорить с той, кто объяснит не протокол, а быт.

— Все здесь с первого дня? — спросила Айрис, стараясь не смотреть на строку «поздняя переменная», хотя именно она тянула взгляд сильнее всего.

Рена тихо фыркнула и, наконец оттолкнувшись от колонны, подошла ближе, но не настолько, чтобы это можно было назвать доверием.

— Хотела бы я посмотреть на позднего, который сам дошёл бы до шестьдесят второго, — сказала она, скользнув взглядом по лицу Айрис, по её плохо закреплённому бинту, по резаку за поясом и по Люциану рядом. — Стартовых было тридцать два. Потом докинули ещё четверых. Поздние переменные. Ты — последняя.

— Зачем?

— Чтобы старые привязанности не становились слишком предсказуемыми, — ответила Рена, оглядывая сектор так, будто показывала Айрис карту чужих зависимостей. — Чтобы гончим было за кем бежать. Чтобы Наблюдатели не смотрели на одних и тех же уставших людей. Новички красиво ошибаются.

Айрис повернула голову к ней.

— Значит, меня добавили потому, что им стало скучно?

Рена посмотрела на неё внимательнее, и в этом взгляде впервые появилось что-то, похожее не на интерес к ресурсу, а на интерес к причине.

— Некоторых кидают от скуки. Некоторых — чтобы проверить чужую трещину.

— Чью? — спросила Айрис, хотя уже почувствовала ответ, как холод у позвоночника.

Рена перевела взгляд на Люциана.

— А ты сама как думаешь?

Люциан не отреагировал. Только чуть поднял глаза к белым строкам, где его номер всё ещё стоял первым среди статусов, и Айрис впервые с неприятной ясностью поняла: все в этом секторе знали о нём больше, чем она. Или думали, что знают. Для неё он был человеком из комнаты, наставником, Фаворитом, клеткой с водой и старыми экранами. Для них он был не человеком из комнаты. Он был статусом. Историей, которую здесь знали лучше, чем Айрис.

— Почему он третий? — спросила она, не сразу поняв, что говорит вслух. — Если сейчас четырнадцатый сезон.

Рена снова усмехнулась, но теперь уже тише.

— Потому что номера не обнуляются, если объект не обнулили.

Айрис посмотрела на неё.

— Обнулили?

— Слово красивее, чем «умер», — сказала Рена, и в этот момент строка «ВЫБЫВШИЕ: 9» показалась Айрис непристойной в своей аккуратности. — А некоторые номера тянут через сезоны. Если объект полезен. Если его любят смотреть. Если он слишком хорошо выжил, чтобы просто отпустить.

— Сезон же заканчивается, — сказала Айрис, хотя уже понимала, насколько наивно звучит эта фраза.

Рена посмотрела на неё с жалостью, но без мягкости.

— Сезон заканчивается для Наблюдателей, Вейл. Не для тех, кого они решили оставить.

После этих слов Айрис несколько секунд не могла смотреть на табло. Люциан наконец двинулся. Он сделал шаг вперёд, не к Рене, а к выходу в боковой проход у правой стены, и Айрис вдруг поняла, что он уходит ещё до того, как на центральной панели появилась новая строка.

ОБЪЕКТ 03: ВОЗВРАТ В ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ СЕКТОР

ОБЪЕКТ 27: ПЕРВИЧНАЯ СОЦИАЛЬНАЯ АДАПТАЦИЯ

ФАВОРИТСКАЯ ЛИНИЯ: ДИСТАНЦИОННОЕ НАБЛЮДЕНИЕ

Айрис резко повернулась к нему.

— Ты уходишь?

Люциан остановился у границы прохода и посмотрел на неё спокойно. От этого злило сильнее: он действительно собирался оставить её здесь.

— Да.

— Здесь?

— Именно здесь, — сказал он тихим голосом, но перед тем как ответить, оглянулся по сторонам, отмечая группы у лавок, мужчину на верхнем переходе, Рену у колонны и Тео, которого Айрис пока не позволяла себе искать глазами. — В коридорах ты бежишь. Здесь придётся стоять рядом с людьми, которые тоже хотят выжить.

— А если они... — начала Айрис и осеклась, потому что вопрос был слишком широким. Если они нападут. Если попросят. Если обманут. Если снова покажут Тео что-то не то. Если я ошибусь. Если я не пойму, кто опасен.

Люциан смотрел на неё без жалости, но внимательнее, чем в первые минуты их знакомства.

— Они уже начали.

Айрис сжала челюсть.

— Отлично. Очередной прекрасный урок.

Он задержал на ней взгляд чуть дольше, чем обычно, и потом произнёс, понизив голос так, что фраза почти утонула в общем шуме сектора:

— Не бери еду из чужих рук.

— Почему? — спросила она, хотя после всего уже могла бы догадаться, что любой предмет здесь приходит вместе с цепью.

— Потому что здесь долг иногда стоит дороже голода, — ответил Люциан, и, прежде чем она успела спросить, должен ли этот совет относиться и к нему самому, он добавил: — И не пытайся объяснить Тео всё сразу.

Она застыла.

— Ты не имеешь права

— Не имею, — спокойно согласился он, чуть повернув голову к камере под табло, будто напоминал ей, что спор уже получает зрителей. — Но если ты сделаешь это сейчас, они дадут вам обоим сцену. Здесь объяснения быстро превращают в отдельное испытание.

Айрис хотела сказать, что он не понимает, что речь не о сцене, а о человеке, который смотрел на неё так, будто она прошла мимо него так, будто действительно выбрала не его. Но Люциан уже отступил в проход, и металлическая перегородка закрылась между ними с тихим металлическим щелчком.

Она осталась одна. Не буквально. Вокруг было семнадцать активных объектов основного цикла, если верить табло. Но именно поэтому — одна. С Люцианом рядом на неё смотрели как на часть его линии. Без него — как на новый предмет, у которого ещё не знают цену.

— Рена, — сказала женщина с перевязанным глазом.

Айрис повернулась к ней не сразу.

— Что?

— Имя, — Рена чуть подняла подбородок, будто сама не понимала, зачем говорит это, но всё равно упрямо произносит. — Пока ещё помню, решила пользоваться.

Айрис посмотрела на табло, где напротив её номера стояло «ОБЪЕКТ 16: РЕНА», и впервые за всё время это официальное подтверждение имени показалось оскорблением: имя рядом с номером выглядело хуже, чем просто имя.

— Айрис, — сказала она, хотя Рена уже знала, и это тоже было важно — произнести самой.

— Знаю, — ответила Рена, оглядев сектор и чуть заметно кивнув в сторону группы у лавок, где трое участников смотрели на них в упор. — Теперь все знают.

Айрис проследила за её взглядом. Один из мужчин у лавки, высокий, жилистый, с коротко стриженными волосами и тёмным синяком под глазом, улыбнулся ей так, что Айрис сразу поняла: подходить ближе не стоит. Рядом с ним сидела девушка с обмотанной шеей, совсем молодая, возможно, ровесница Тео или младше, и смотрела на Айрис не с угрозой, а с голодным любопытством. Третий, худой и сутулый, что-то шепнул им, и все трое одновременно перевели взгляд на закрывшуюся дверь, за которой исчез Люциан.

— Они думают, у меня что-то есть, — сказала Айрис.

— А у тебя есть, — Рена произнесла это спокойно, будто перечисляла вещи на обмен. — Ты пришла с Фаворитом. Ты поздняя. Ты уже засветила связь с девятнадцатым. Ты дала ресурс не тому, кому хотела, но он всё равно дошёл туда, куда надо. Для этого места этого достаточно, чтобы не считать тебя пустой.

— Я не ресурс.

— Здесь все так говорят, пока их впервые не просят поделиться тем, чего у них нет, — ответила Рена и откусила маленький кусок из упаковки восстановления, жуя с усилием, будто каждое движение челюсти болело. — Не обижайся. Это не мысль. Это местное правило.

Айрис хотела спросить, была ли Рена гончей, что значит «резервные роли», почему напротив её имени на табло стоял «гончий резерв», но в этот момент увидела Тео.

Он стоял у дальнего края сектора рядом с Кассией, чуть в стороне от остальных, и держал металлическую кружку обеими руками. Он выглядел ещё моложе под этим тусклым светом, ещё более уставшим, чем в секторе распределения, но не это ударило Айрис сильнее всего. Он увидел её почти сразу. Не случайно — он, кажется, тоже искал. Их взгляды встретились, и всё, что Айрис так старательно удерживала внутри после «отказа», снова дёрнулось к нему: объяснить, подойти, сказать «я видела экран, я знаю, что они тебе показали, это не так, я не бросала тебя».

Кассия стояла рядом с ним и, не поворачиваясь к Айрис полностью, едва заметно качнула головой. Не сейчас. Айрис сжала кулак. Рена заметила, куда она тянется глазами, и усмехнулась без веселья.

— Связанные всегда думают, что им нужно поговорить прямо сейчас.

— Мы не связанные.

— Табло считает иначе, — Рена кивнула вверх, где строка Тео всё ещё показывала «СВЯЗЬ НЕОПРЕДЕЛЁННА / МАРШРУТ ОТКЛОНЁН». — Оно любит споры.

Айрис заставила себя отвернуться первой. Как будто она снова проходила мимо него с ресурсом в руке.

— Что значит «резервные роли»? — спросила она, не потому, что вопрос был важнее Тео, а потому что иначе она сорвалась бы.

Рена посмотрела на неё чуть внимательнее. Кажется, поняла: Айрис спрашивает, чтобы не сорваться к Тео.

— То, что Обсерватор может вытащить тебя из общего цикла и использовать иначе. Гончие. Приманки. Свидетели. Те, кого ставят в нужный коридор, чтобы другой свернул не туда.

— Ты гончая?

Рена перестала жевать. На секунду её лицо стало настолько неподвижным, что Айрис поняла: вопрос попал глубже, чем она планировала.

— Резерв, — сказала Рена наконец, глядя не на Айрис, а на полосу света под табло. — Это значит, что меня уже приглашали. Не значит, что я всегда соглашалась.

— А если откажешься?

— Тогда голод объясняет второй раз лучше, чем голос.

Айрис вспомнила слова Кассии: здесь не нужны охранники, достаточно правильно проголодать людей.

В этот момент экран над сектором снова ожил.

НОЧНОЙ РАЦИОН: АКТИВЕН

БАЗОВАЯ ВЫДАЧА: 40%

ОБЪЕКТ 11: САНКЦИЯ ЗА НАРУШЕНИЕ ПОЗИЦИИ — МИНУС 40%

ОБЪЕКТ 19: ОТКАЗ ОТ ИНДИВИДУАЛЬНОГО МАРШРУТА — ПЛЮС 15%

ОБЪЕКТ 16: ПОЛУЧЕННЫЙ РЕСУРС УЧТЁН — БЕЗ ДОПОЛНИТЕЛЬНОЙ ВЫДАЧИ

ОБЪЕКТ 27: ПЕРВИЧНАЯ АДАПТАЦИЯ — БЕЗ ИЗМЕНЕНИЙ

Люди поднялись почти одновременно.

Никто не суетился. Все просто знали, куда вставать. Поднялись со своих лавок, отошли от стен, выстроились в неровную очередь, где каждый уже знал своё место. На стене открылись узкие отсеки, один за другим, и в каждом появлялась порция: серые брикеты, прозрачные пакеты с водой, маленькие таблетки, иногда — ничего, только сухой щелчок пустого механизма.

Кассия получила пустой отсек. Айрис увидела это с другого конца зала. Кассия тоже увидела. Никак не отреагировала, только закрыла дверцу обратно, будто сама решила отказаться. Но Тео рядом с ней побледнел, потому что строка на табло всё ещё висела над ними, аккуратно объясняя каждому, почему именно Кассия не получит свой рацион.

— Она из-за меня, — тихо сказала Айрис, прежде чем успела остановить себя.

Рена повернула голову.

— Из-за него, — сказала она, кивнув на Тео. — Из-за тебя. Из-за себя. Из-за того, что шагнула за квадрат. Можешь выбрать любую причину. Обсерватор всё равно покажет самую удобную.

Тео в это время подошёл к своему отсеку. Внутри лежала порция чуть больше обычной: серый брикет и маленький пакет воды, на котором была наклейка КОМПЕНСАЦИЯ ЗА ОТКАЗ ОТ МАРШРУТА. Он долго стоял перед ней, не беря, и Айрис поняла, насколько мерзко это устроено. Его не наказали за отказ от маршрута. Его наградили — так, чтобы это увидели все.

— Они кормят его за то, что он не ушёл, — сказала Айрис, чувствуя, как злость становится почти чистой.

— Нет, — Рена доела последний кусок своего рациона и аккуратно слизнула с пальца густой остаток, не стыдясь ни голода, ни движения. — Они показывают всем, что его выбор можно посчитать.

Айрис смотрела, как один из участников рядом с Тео бросил на его порцию короткий, слишком быстрый взгляд. Тео заметил. Конечно, заметил. И всё равно взял пакет. Использованный голод не переставал быть голодом.

Обсерватор не просто не кормил. Он делал так, чтобы виноватым казался тот, кто стоял рядом.

Когда очередь дошла до Айрис, её отсек открылся с тихим щелчком. Внутри лежал маленький брикет, меньше ладони, и пакет воды. Ничего особенного. Без бонуса, без санкции. «Без изменений». Это тоже ощущалось как отметка. Система будто говорила: ты пока не стоишь корректировки, но мы наблюдаем.

Она взяла рацион и сразу вспомнила предупреждение Люциана: не бери еду из чужих рук. Но эту еду выдал Обсерватор. Айрис не знала, считается ли это безопаснее.

— Новая переменная, — раздался мужской голос рядом, и Айрис повернулась.

Тот высокий участник с синяком под глазом, который улыбался ей от лавки, теперь стоял ближе. Ближе, чем нужно, но не настолько, чтобы это стало явной угрозой. Он держал свой брикет между пальцами, как монету, и смотрел на её порцию, потом на её лицо, потом на дверь, за которой ушёл Люциан.

— У тебя, говорят, доступ к Фавориту.

Айрис не ответила сразу. Несколько человек сразу прислушались.

— У меня нет доступа, — сказала она, держа воду так, чтобы рука не дрожала.

Мужчина улыбнулся шире.

— У всех, кто рядом с Блайтом, что-то есть.