Белладонна Обсерватор

Глава 4. Урок первый

После этих слов Айрис долго не могла вдохнуть.

Не потому, что Люциан повысил голос. Он не повысил. Не потому, что экран снова включился. Экран оставался чёрным. А потому, что впервые с момента пробуждения Айрис почувствовала: в Обсерваторе можно причинить боль, даже не понимая, что держишь в руках нож.

Камера над ними смотрела молча. В чёрном стекле погасшего экрана всё ещё отражались они оба: Люциан у панели, неподвижный до неприятного, будто любое движение могло стать продолжением записи; и она — с плохо перевязанной ладонью, с резаком в руке, с лицом человека, который только что понял, что одного вопроса бывает достаточно, чтобы вскрыть чужую рану.

Айрис хотела сказать, что не знала. Хотела сказать, что не хотела. Хотела сказать, что если бы понимала, чем это станет, то промолчала бы. Но чем дольше она смотрела на его спину, тем яснее понимала: в этой комнате такие слова звучали бы не оправданием, а ещё одним материалом. Камера взяла бы её раскаяние крупным планом. Северин назвал бы это «первичным формированием эмпатической связи». Наблюдатели решили бы, трогает ли их вина новенькой. А Люциан вновь стал бы не человеком, которому больно, а объектом, реакция которого подлежит анализу.

И всё равно она сказала:

— Я не знала, что они это используют.

Люциан не сразу обернулся. Несколько секунд он продолжал стоять у панели, пальцы всё ещё лежали там, где погасил экран. Айрис видела только его профиль, ровную линию скулы, напряжение у челюсти и едва заметную складку между бровями. Потом убрал руку.

— Теперь знаешь.

Голос у него был обычный. И от этого стало хуже.

— Я не хотела.

— Обсерватору не важно, чего ты хотела.

Айрис сжала резак.

— Мне важно.

Люциан наконец повернулся. Лицо снова стало ровным. Только челюсть оставалась напряжённой. Но теперь Айрис уже знала, что его «почти» нельзя читать как пустоту. Его «почти» было дверью, которую закрыли изнутри.

— Здесь намерения никого не интересуют, — сказал он. — Только то, что получилось снять.

— Я не использовала тебя.

— Нет.

Ответ прозвучал быстрее, чем она ожидала. Айрис моргнула. Люциан посмотрел на камеру.

— Они использовали тебя.

Легче не стало. Теперь Айрис просто понимала: её можно использовать даже без согласия.

— Значит, что? — спросила она. — Мне теперь вообще ничего не говорить? Не спрашивать? Не смотреть? Не дышать слишком громко?

— Дышать можно, — сказал Люциан. — Пока они не поймут, за кого ты задерживаешь дыхание.

Айрис резко усмехнулась.

— Ты всегда так отвечаешь?

— Как?

— Так, чтобы хотелось ударить тебя ещё раз.

— Обычно это помогает запоминать.

Она отвернулась к погасшему экрану. Чёрная поверхность теперь не показывала Мару, но от этого не стала пустой. Айрис всё ещё видела девушку за стеклом. Ладони на прозрачной перегородке. Кровь у виска. Молодого Люциана по другую сторону. Его руку, которую он убрал. И собственный вопрос. Что ты сделал с ней?

Айрис закрыла глаза на секунду. Ошибки здесь не исчезали, когда экран гас.

— Если хочешь кого-то сохранить, — сказал Люциан, — перестань выглядеть так, будто он тебе нужен.

Айрис открыла глаза.

— Ты про Тео.

— Я про всех, кто может стать рычагом.

— Не называй его рычагом.

— Тогда не держи его так, чтобы за него было удобно тянуть.

Она повернулась к нему.

— То есть мне надо делать вид, что мне плевать?

— Нет.

— А что?

— Врать не обязательно. Достаточно не показывать, где правда.

Айрис смотрела на него, чувствуя, как злость снова поднимается в груди. Не чистая, не простая. Смешанная с усталостью, жаждой, виной и этим новым, отвратительным пониманием: он не издевался. Не пытался её сломать словами. Просто ставил перед ней правила комнаты, в которую она уже попала.

— Я не хочу становиться такой, как ты, — сказала она.

Люциан выдержал её взгляд.

— Хорошо.

Ответ сбил её сильнее, чем спор.

— Хорошо?

— Если однажды захочешь, значит, они уже сделали своё.

Айрис не нашлась что сказать. Где-то в стене щёлкнул замок. Не громко. Почти буднично. Но после этого звука всё внутри неё сжалось. В дальней части комнаты, там, где раньше стена казалась цельной, открылась узкая вертикальная щель. Из неё потянуло холодным воздухом, пахнущим пылью, металлом, перегретыми лампами и старой проводкой.

Люциан посмотрел на проход.

— Идём.

Айрис не двинулась.

— Куда?

— На первый урок.

Смех дёрнулся в горле и сразу оборвался.

— Ты серьёзно?

— Да.

— Сейчас?

— Нет смысла учить тебя прятать реакцию, пока они не дали тебе новую.

Она посмотрела в темноту прохода.

— А если я не пойду?

— Тогда они выберут урок без меня.

Айрис хотела спросить, чем это хуже. Но уже знала.

Она сунула резак за пояс, хотя теперь он казался не оружием, а частью декорации, которую Обсерватор специально оставил в кадре. Потом поправила бинт на ладони и пошла за Люцианом.

Проход оказался слишком узким для двух человек. Люциан шёл впереди, не оглядываясь, будто был уверен, что она последует. Стены здесь были не гладкими, как в коридорах, а техническими: панели, кабельные каналы, старые маркировки, местами содранная краска. Свет шёл тонкими полосами из-под потолка и вспыхивал неравномерно, будто эта часть здания существовала не для Наблюдателей, а для тех, кто когда-то строил клетку и не думал, что её придётся показывать красиво.

Айрис впервые увидела Обсерватор не как сцену. Как механизм. И это почему-то пугало сильнее: сцену можно было разоблачить, но механизм продолжал работать даже без зрителей.

— Ты можешь просто так выходить? — спросила она.

Люциан не обернулся.

— Нет.

— Но дверь открылась.

— Потому что им нужно, чтобы я вышел.

— А когда тебе нужно?

Он замедлил шаг ровно настолько, чтобы она заметила паузу.

— Тогда мне быстро объясняют, что я перепутал желание с разрешением.

Айрис посмотрела на его спину.

— Чем напоминают?

— Ты уже видела.

Мара.

Айрис не произнесла имени. Но оба поняли, о ком он говорит.

Айрис прикусила язык. Не потому, что ей стало нечего спросить. Вопросов было слишком много. Кто она была? Что случилось? Почему Люциан остался? Почему Обсерватор держит эту запись как нож под рёбрами? Но она уже один раз спросила. И камера повернулась к нему. Теперь она молчала не из послушания. Из злости на систему, которая научила её бояться собственного любопытства.

Коридор закончился низкой дверью без ручки. Люциан приложил два пальца к маленькой панели, и дверь открылась не сразу. Сначала над ней мигнул жёлтый индикатор. Потом где-то за стеной прошёл сухой металлический звук. Айрис заметила камеру в углу. Красная точка слабо горела под потолком. Люциан не выходил.

— Сколько камер? — спросил он.

Айрис напряглась. Она посмотрела на угол с красной точкой. Потом на противоположную стену, где в металлической решётке вентиляции чернел маленький круг. Вторая. Она перевела взгляд по швам панелей, по потолку, по полу, по двери.

— Две, — сказала она.

— Три.

Айрис сжала зубы.

— Где?

— Если я скажу, урок станет короче.

Она бросила на него злой взгляд, но снова стала смотреть. Не туда, где было очевидно. Красная точка сразу цепляла взгляд. Айрис заставила себя смотреть мимо неё. Провела взглядом по стене рядом с дверью, потом выше, где кабельный канал уходил под потолок. Ничего. Ни линзы, ни блика. Она шагнула ближе к панели доступа. Там, в чёрном пластике, рядом с царапиной, была крошечная матовая точка. Без огонька. Без отражения. Если бы не едва заметный круг пыли вокруг неё, Айрис приняла бы её за дефект поверхности.

— Здесь, — сказала она тихо.

Люциан наконец посмотрел туда, куда она смотрела.

— Лучше.

— Почему без красного огонька?

— Потому что красный огонёк — не всегда камера.

Айрис нахмурилась.

— Что?

— Красный огонёк — приглашение смотреть не туда.

Дверь перед ними открылась полностью. За ней был обычный коридор Обсерватора: гладкий бетон, белые линии на полу, холодный свет, камеры с аккуратными корпусами. После технического прохода он выглядел подготовленным: чистый бетон, ровный свет, камеры на видных местах. Айрис впервые поймала себя на том, что не верит даже стенам.

Они вышли. Люциан шёл рядом теперь, не впереди. Но расстояние между ними оставалось таким, будто это тоже было рассчитано: достаточно близко, чтобы он успел остановить её, и достаточно далеко, чтобы камера не смогла легко назвать это защитой.

— Ты делаешь это специально? — спросила Айрис.

— Что?

— Идёшь так.

— Да.

— Почему?

— Потому что если я встану между тобой и угрозой, они поймут, что угроза работает.

Айрис коротко выдохнула.

— Даже расстояние?

— Особенно расстояние.

Они свернули направо. На полу белая линия сменилась серой. Потом серую пересекла тонкая жёлтая полоса. Айрис замедлилась, но Люциан не остановился.

— Что значит жёлтая?

— Ничего постоянного.

— Очень полезный ответ.

— Цвета меняют значение в зависимости от сценария.

— То есть им тоже нельзя доверять.

— Цвет показывает, что они хотят от тебя сейчас. Не то, что там безопасно.

Айрис хотела съязвить, но не успела. Впереди коридор расширился. За прозрачной перегородкой виднелось помещение — большое, но не похожее на арену. Низкий потолок, серые стены, несколько закрытых ящиков в одной стене, белые квадраты на полу. В каждом квадрате стоял человек. Один кашлял в рукав. Другой держал руку прижатой к боку. Кто-то смотрел в пол, кто-то — на ящики в стене. Их было девять или десять. Айрис не сразу сосчитала.

Потому что увидела Тео. Он стоял во втором ряду, ближе к правой стене. Живой. Слишком бледный, с пересохшими губами и грязной полосой на щеке. Одна штанина была порвана ниже колена, и он держал вес так, будто нога болела. Рядом с ним стояла Кассия — не в его квадрате, но достаточно близко, чтобы если он дёрнется, она успела схватить его за локоть. Айрис остановилась. Тео поднял голову в ту же секунду. И весь его вид изменился. До этого он казался просто измученным. Уставшим. Испуганным, как все здесь. Когда он увидел Айрис, лицо у него дрогнуло. Он почти улыбнулся — и сразу испугался этого.

Он сделал короткое движение вперёд. Кассия тут же положила ему руку на грудь, не глядя на него. Айрис тоже шагнула. Люциан сказал так тихо, что это было слышно только ей:

— Не смотри на него.

Но было поздно. Она уже смотрела. На стене над ящиками включилась панель.

СВЯЗЬ ОБЪЕКТОВ 27 И 19: АКТИВНА

РЕАКЦИЯ ОБЪЕКТА 27 НА ОБЪЕКТ 19: ЗАФИКСИРОВАНА

ИНТЕРЕС НАБЛЮДАТЕЛЕЙ: ПОВЫШЕН

Тео прочитал. Айрис увидела, как он тоже понял. Они ничего не сделали. Ни слова. Ни прикосновения. Ни выбора. Только посмотрели друг на друга. И этого хватило.

Кассия повернула голову к Айрис. Её лицо оставалось спокойным, но взгляд был острым, как лезвие. Не будь дурой, говорила она. Айрис услышала это так же ясно, как если бы Кассия произнесла вслух. Динамик над помещением щёлкнул.

— Первичная подготовка требует практического закрепления, — сказал Северин. — Реакция объекта 27 поступила своевременно.

Айрис почувствовала, как пальцы сжались сами.

— Не отвечай, — тихо сказал Люциан.

Она не ответила. Северин выдержал паузу, будто тоже отметил это молчание.

На одной из стен открылся узкий прозрачный отсек. Внутри лежал серый мягкий пакет с пластиковой крышкой размером с ладонь, запаянный в плотный пластик. На нём были чёрные буквы:

РАЦИОН ВОССТАНОВЛЕНИЯ

600 ККАЛ

ЭЛЕКТРОЛИТЫ

АНАЛЬГЕТИК НИЗКОЙ ДОЗЫ

Айрис посмотрела на Тео. На его ногу. На то, как он стоит, будто каждая секунда на весу забирает силы. Люциан рядом едва заметно повернул голову.

— Не смотри на него.

— Заткнись, — прошептала она.

— Они уже знают, что он тебе нужен. Не помогай им понять, насколько.

Панель вспыхнула новыми строками.

РАСПРЕДЕЛЕНИЕ РЕСУРСА

ОБЪЕКТ 27 ПОЛУЧАЕТ ПРАВО ПЕРЕДАЧИ

ДОСТУПЕН ОДИН РЕСУРС

ПЕРЕДАЧА ВОЗМОЖНА ТОЛЬКО ОДНОМУ ОБЪЕКТУ

ВРЕМЯ ВЫБОРА: 01:00

Айрис медленно повернулась к Люциану.

— Они делают это специально.

— Да.

— Потому что я посмотрела на него.

— Потому что ты уже однажды дала ему воду.

Цифры начали убывать.

00:59

00:58

В помещении стало тише. Даже те, кто до этого кашлял, перестали. Все участники смотрели на Айрис теперь иначе. Не как на новенькую. Как на человека с ресурсом. На человека, чей выбор мог стать едой, болью, облегчением, доказательством, ошибкой.

Она увидела женщину с перевязанным глазом. Ту самую.

В прошлый раз она кричала Айрис из темноты, что Тео всё равно её сдаст. Тогда её голос был грубым, злым, почти торжествующим. Теперь она стояла в дальнем квадрате, ближе к Кассии и Тео, но чуть впереди. Повязка на глазу потемнела по краю. На губе запеклась кровь. Одна рука висела странно, будто плечо было выбито или сильно ушиблено. Она смотрела на пакет не жадно даже — хуже. Так смотрят не на еду, а на шанс не упасть.

Айрис узнала её. Женщина тоже узнала Айрис. И усмехнулась одним уголком рта, будто хотела показать, что не станет просить.

— Если отдашь ему, — сказал Люциан, — его снова сделают твоей кнопкой.

Айрис не отрывала взгляда от Тео.

— Если не отдам, он подумает, что я его бросила.

— Значит, найди третий вариант.

Она почти возненавидела его за эту спокойную невозможность. Третий вариант. Здесь не было третьего варианта. Был пакет. Были люди. Был таймер. Был Тео, который едва держался на ногах и всё равно смотрел на неё так, будто верил, что она найдёт способ.

00:44

Айрис заставила себя смотреть не на него. Сначала на камеры. Одна над входом. Вторая у ящиков. Третья — низко, почти на уровне пола, чтобы снимать руки и передачи. Красная точка горела только у верхней. Значит, Люциан был прав: очевидное показывали, чтобы скрыть важное.

Потом она посмотрела на квадраты. Участников поставили не случайно. Тео не был ближайшим к ней. Между ними было три белых поля и женщина с перевязанным глазом. Кассия стояла рядом с Тео, но её квадрат был смещён так, что если она наклонится к женщине, то на секунду перекроет низкую камеру плечом. Не полностью. Но достаточно, чтобы мелкое движение стало спорным.

И этого могло не хватить. Скорее всего, не хватило бы. Но другого у неё не было. Айрис почувствовала, как мысль щёлкнула внутри. Не доказать. Надо не дать им доказать.

00:31

— Объект 27, — мягко сказал Северин, — задержка выбора также является выбором.

Прозрачная перегородка перед ними дрогнула и ушла в стену. Не вся — только узкий проход, достаточный для одного человека. Айрис поняла: её не просто привели посмотреть. Её вывели на сцену.

Айрис медленно вытащила пакет из отсека. Пластик был холодным. На секунду ей показалось, что он тяжелее, чем должен быть. Смешно. На упаковке было написано: 600 ккал. Но все в секторе смотрели так, будто в её руке не пакет, а чья-то жизнь.

Тео смотрел на неё. Кассия смотрела тоже. Люциан не смотрел на Тео. Он смотрел на Айрис. Она шагнула вперёд. Тео выдохнул, решив, что она идёт к нему.

Айрис прошла мимо.

Она повернула налево и остановилась перед женщиной с перевязанным глазом. В помещении кто-то тихо выругался. Женщина подняла подбородок. В её единственном открытом глазу вспыхнуло недоверие.

— Серьёзно? — хрипло спросила она.

Айрис протянула пакет.

— Бери.

Женщина не сразу взяла. В Обсерваторе протянутая вещь редко была просто вещью.

— Я гналась за вами, — сказала она.

— Знаю.

— Я сказала, что он тебя сдаст.

Айрис почувствовала взгляд Тео сбоку. Очень близко. Очень больно.

— Знаю.

Женщина медленно взяла пакет. Её пальцы были грязными, ногти обломаны, кожа на костяшках рассечена. На секунду их руки едва не коснулись, и Айрис увидела, что женщина тоже дрожит. Не от страха. От истощения.

Панель вспыхнула.

ОБЪЕКТ 27 НЕ ВЫБРАЛА ОБЪЕКТ 19

ПРЯМОЕ МИЛОСЕРДИЕ К ОБЪЕКТУ 19: НЕ ПОДТВЕРЖДЕНО

ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ СВЯЗЬ: НЕСТАБИЛЬНА

ИНТЕРЕС НАБЛЮДАТЕЛЕЙ: ПОВЫШЕН

Тео прочитал это. Айрис не смотрела на него, но почувствовала, как что-то между ними тихо натянулось — и надорвалось не до конца, но достаточно, чтобы звук остался внутри. Женщина с перевязанным глазом усмехнулась вновь. Уже иначе.

— Не ожидала.

— Я тоже, — сказала Айрис.

Она действительно не знала, сработает ли.

Северин молчал. И это молчание было хуже комментария. Обсерватор ждал, что будет дальше. Искал, куда поставить знак. Милосердие? Манипуляция? Отказ? Адаптация?

Женщина попыталась вскрыть пакет зубами. Не получилось. Рука у неё дёрнулась от боли, лицо исказилось, и она выругалась сквозь зубы. Кассия двинулась первой.

— Дай сюда, — сказала она резко.

Женщина прижала пакет к груди.

— Отвали.

— Ты его сейчас зубами сожрёшь вместе с пластиком.

— Не твоё дело.

— Всё здесь моё дело, если ты стоишь рядом и бесишь меня.

Кассия шагнула за границу своего квадрата. На панели тут же вспыхнуло:

ОБЪЕКТ 11: НАРУШЕНИЕ ПОЗИЦИИ

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

ДОПУСТИМАЯ КОРРЕКЦИЯ: 00:05

Кассия даже не посмотрела. Она выхватила пакет у женщины так грубо, что та качнулась вперёд и едва не ударила её плечом. Низкая камера повернулась. Кассия, будто случайно, встала к ней спиной. Айрис перестала дышать.

Кассия разорвала край пакета одним движением. Пластик хрустнул. Часть густой жидкости стекла в маленький мерный колпачок. Кассия раздражённо выругалась, отдёрнула руку не назад, а в сторону Тео.

— Держи, — бросила она, ткнув маленькую крышку с жидкостью ему в грудь. — Раз уж всё равно стоишь бесполезно.

Тео машинально поймал. Его взгляд метнулся к Айрис. И вот тут он начал понимать. Айрис увидела, как в его глазах боль на секунду смешалась с догадкой. Но экран над ним мигнул раньше, чем догадка успела стать уверенностью.

ОБЪЕКТ 19 ПОЛУЧИЛ ВТОРИЧНЫЙ ДОСТУП К РЕСУРСУ

ПОСРЕДНИК: ОБЪЕКТ 11

ПРЯМАЯ ПЕРЕДАЧА 27/19: НЕ ПОДТВЕРЖДЕНА

Кассия сунула разорванный пакет обратно женщине.

— Ешь.

— Ты мне не командуй.

— Тогда умри молча, мне всё равно.

Женщина с перевязанным глазом оскалилась, но начала есть. Быстро, жадно, почти давясь. Тео стоял с крышкой в руке и не пил. Кассия наклонилась к нему, не меняя выражения лица.

— Пей, идиот.

Он вздрогнул и поднёс крышку к губам. Айрис почувствовала, как у неё внутри что-то ослабло. Он получил. Мало. Смешно мало. Но он всё-таки проглотил. Она помогла. И никто не мог написать на экране: ОБЪЕКТ 27 ПЕРЕДАЛА РЕСУРС ОБЪЕКТУ 19. Никто не мог доказать.

Кассия, не поворачивая головы, бросила на Айрис короткий взгляд. Не благодарный. Не тёплый. Просто точный. Учишься, Вейл. Айрис услышала это без слов.

Люциан рядом произнёс тихо:

— Лучше.

Она повернулась к нему.

— Лучше?

— Да.

— Это всё?

— Хочешь аплодисменты — попроси Северина.

Она едва не сорвалась, но в этот момент Тео наконец поднял глаза. И всё раздражение исчезло. Он смотрел на неё не так, как минуту назад. Надежда не пропала полностью. Но теперь в ней была трещина. Он видел, что ресурс дошёл до него, видел руку Кассии, видел разорванный пакет. Но первым выбором Айрис был не он. А Обсерватор уже подписал это за него.

ОБЪЕКТ 27 НЕ ВЫБРАЛА ОБЪЕКТ 19.

Одна строка на экране спорила с тем, что он видел сам. И выигрывала.

Люциан коснулся её локтя двумя пальцами. Этого хватило, чтобы она остановилась.

— Не двигайся.

— Он думает, что я его бросила.

— Да.

Она резко повернулась к нему.

— И ты хочешь, чтобы я просто стояла?

— Я хочу, чтобы он прожил достаточно долго и однажды понял.

Айрис почувствовала, как горло сжимается от злости.

— Ты вообще слышишь себя?

— Всегда.

— Это не нормально.

— Нормальное здесь умерло раньше нас.

— Не говори так.

— Тогда не проси меня врать.

Она попыталась выдернуть руку, но он уже отпустил. Он отпустил раньше, чем камера могла назвать это удержанием. Айрис ненавидела, что он успевал думать даже о таких вещах.

— Ты хотел, чтобы я не выбрала его, — сказала она.

— Нет.

— Не ври.

— Я хотел, чтобы они не смогли доказать, что ты выбрала его.

Она замолчала. Потому что это были разные вещи. И потому что она ненавидела, что теперь понимала разницу.

Сектор вокруг них начал меняться. Белые квадраты на полу погасли один за другим. Участники напряглись. Кто-то прижал к груди пустую флягу, будто даже её могли отнять. В Обсерваторе облегчение никогда не было финалом. Только паузой перед новым условием.

Панель над центральной стеной включилась вновь.

ОБЪЕКТ 27 ДЕМОНСТРИРУЕТ АДАПТАЦИЮ

ИМПУЛЬСИВНОЕ МИЛОСЕРДИЕ: СНИЖЕНО

ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ ПРОЗРАЧНОСТЬ: СНИЖЕНА

РЕКОМЕНДАЦИЯ: УСИЛИТЬ ПРОВЕРКУ СВЯЗИ

Айрис смотрела на строки, и холод медленно возвращался под кожу. Они не проиграли. Они просто поменяли метод.

— Люциан, — сказала она тихо.

— Вижу.

— Что это значит?

— Что ты стала менее удобной.

— Это хорошо?

— Для тебя — да.

Он посмотрел на Тео.

— Для него — сейчас нет.

Айрис резко повернулась. Перед Тео включился отдельный экран. Не общий. Не тот, который видели все. Маленькая панель в стене справа, на уровне его лица. С такого расстояния Айрис видела не весь текст — только крупные строки и белый отсвет на лице Тео.

ОБЪЕКТ 19: ВЫ НЕ БЫЛИ ВЫБРАНЫ

ЗНАЧИМОСТЬ СВЯЗИ ДЛЯ ОБЪЕКТА 27: СНИЖЕНА

Айрис шагнула бы вперёд, если бы Люциан снова не сказал:

— Нет.

Она остановилась сама. Не потому, что послушалась. Потому что уже знала: ещё один шаг станет подтверждением. Ещё один взгляд — новой строкой. Ещё одна попытка объяснить — сценой.

Тео продолжал читать. Его лицо менялось. Сначала непонимание. Потом обида. Потом что-то хуже — попытка спрятать обиду, чтобы она не досталась камерам. Он опустил крышку, из которой пил, и сжал её в пальцах так сильно, что пластик хрустнул. Кассия наклонилась к нему.

— Не верь первому варианту боли, — сказала она тихо.

Айрис не услышала бы, если бы не смотрела на их губы. Тео не ответил. Экран перед ним мигнул вновь. Айрис увидела последние строки.

ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ МАРШРУТ ДОСТУПЕН

УСЛОВИЕ: НЕ СЛЕДОВАТЬ ЗА ОБЪЕКТОМ 27