Артём Зимин Путь некроманта: Выбор

Горан подошёл вместе с Кровавым Топором.

Он положил у ног погибшего человеческий меч.

— Если кровь пролил человек, пусть предки помогут нам найти его. Если нет — пусть помогут найти настоящего убийцу.

Аламар посмотрел на него внимательнее.

Айна пришла последней.

Она положила рядом с рукой отца деревянную чашу, из которой тот пил почти каждое утро.

Только тогда её лицо дрогнуло.

Аламар начал погребальную песнь.

Другие шаманы подхватили.

Тело предали земле, а сверху начали складывать камни. Со временем здесь поднимется большой курган, но ждать его окончания орда не могла.

К вечеру стойбище изменилось.

Обычно после заката между шатрами ещё долго переговаривались женщины, возле загонов ругались пастухи, дети носились между кострами, а у воинских стоянок начинались песни и споры. Сегодня всё это словно отодвинулось куда-то на край лагеря.

У большого шатра верховного совета собирались вооружённые орки.

Их никто не звал. Они приходили сами — по двое, по пятеро, целыми группами от разных кланов. Останавливались возле своих знамён, говорили вполголоса и поглядывали на вход. У многих оружие уже висело на поясе, хотя ещё утром мечи и топоры лежали в сундуках. Возле стоянки Волчьих Наездников беспокойно ходили огромные звери, чуя общее напряжение. На другом конце лагеря стучал молот: кто-то не стал ждать решения совета и уже правил лезвие секиры.

Похороны Герхана закончились несколько часов назад.

Этого оказалось достаточно, чтобы по стойбищу разошлись десятки версий его смерти.

Одни говорили о человеческих разведчиках. Другие — об убийцах, которых Империя якобы прислала ещё несколько недель назад. Кто-то уже уверял, что видел чужаков возле лагеря, хотя вчера ничего подобного не рассказывал.

Аламар не пытался остановить слухи.

Остановить их было невозможно.

Он только повторял каждому вождю одно и то же: человеческий кинжал ещё не означал человеческую руку.

Но люди слышали то, что хотели слышать.

Орки — тоже.

В большом шатре было не легче.

Кресло Герхана оставили во главе стола.

На нём ещё лежала тёмная шкура, которую старый вождь обычно подкладывал под спину. Рядом стояла его чаша. Никто не убрал ни то ни другое, хотя всем присутствующим было ясно, что хозяин больше не вернётся.

Вожди двенадцати кланов расселись по привычным местам, но разговаривали мало. Даже Кургаш Дробитель Черепов, которому обычно было трудно молчать дольше нескольких минут, только мрачно посматривал на пустое кресло.

Аламар сидел рядом с местом верховного вождя.

Перед ним на сложенном куске кожи лежал короткий человеческий кинжал.

Тот самый.

Сам Аламар предпочёл бы вообще убрать его из шатра. Но слишком поздно: о клинке уже знало половина стойбища.

Кордак Боевой Молот первым нарушил молчание.

— Начинаем.

Никто не возразил.

Верховного вождя нельзя было назначить. Его не мог выбрать Аламар, не могли назвать наследником дети Герхана, не мог передать власть старый вождь перед смертью. Каждый раз двенадцать кланов выбирали заново.

Кандидатов оказалось трое.

Горан Кровавый Топор.

Олвар Верное Сердце.

Кордак Боевой Молот.

По старому обычаю сначала должен был говорить младший.

Горан поднялся.

Он не вышел сразу в центр. Несколько мгновений стоял возле своего места, глядя на пустое кресло Герхана. Потом обошёл стол и остановился рядом с ним.

— Вчера я хотел войны.

Голос прозвучал спокойно, но за стенами шатра будто стало тише.

— Сегодня я её требую!

Кургаш медленно поднял голову.

Урса Почитающий Предков помрачнел.

Горан не смотрел ни на одного из них.

— Герхан считал меня слишком горячим. Многие из вас думают так же. Возможно, он был прав.

Он коснулся ладонью спинки пустого кресла и тут же убрал руку.

— Но сейчас речь не обо мне. И даже не о нём.

Горан вышел ближе к середине шатра.

— Речь о том, кем стали орки.

Несколько лиц напряглись.

— Мы всё ещё называем себя народом воинов. Поём о предках, которые брали то, что хотели. Рассказываем сыновьям о великих походах, о вождях, перед которыми человеческие князья сами открывали ворота и платили, лишь бы орда прошла мимо.

Горан обвёл взглядом сидящих.

— А что делаем мы?

Он выдержал паузу.

— Пасём стада.

Урса сразу нахмурился сильнее.

Горан заметил это.

— Да. Пасём стада. Взрослые орки целыми днями ходят за коровами. Чинят загоны. Ищут потерявшихся овец. Перегоняют скот с одного пастбища на другое.

Он ударил кулаком себя в грудь.

— Это работа рабов.

Тишина стала тяжёлой.

— Пленные люди должны пасти наши стада. Носить воду. Чистить загоны. Возить наши припасы. Орк должен держать оружие.

Урса всё-таки вмешался:

— Стада кормят наших детей.

Горан повернулся к нему.

— Именно поэтому их нужно пасти. Я не предлагаю перерезать скот и питаться песнями.

Он снова обвёл взглядом совет.

— Я спрашиваю другое: почему этим занимаются наши воины?

Теперь ответа не было.

— Почему орк, способный держать топор, проводит жизнь за коровьим хвостом? Почему наши сыновья учатся искать хорошую траву раньше, чем учатся держать строй?

Голос Горана постепенно креп.

— Потому что мы привыкли.

Он указал куда-то за стены шатра, туда, где за лагерем начиналась бескрайняя степь.

— Привыкли отходить.

Люди построили крепость — орки отвели стойбища дальше.

Люди проложили дорогу — орки нашли другую землю.

Поставили ещё одну заставу — снова отошли.

— Каждый раз мы говорили себе: степь огромна. Зачем проливать кровь из-за одного клочка?

Горан медленно прошёл вдоль стола.

— Потом из-за второго.

Он остановился.

— Потом из-за третьего.

Никто не перебивал.

— Мы называем это мудростью. Осторожностью. Желанием сохранить народ.

Он посмотрел на Кордака.

Потом на Урсу.

— А я называю это отступлением.

Слова упали тяжело.

— Нас гонят.

Горан произнёс это уже без всякого пафоса.

Как нечто очевидное.

— Год за годом. Медленно. Поэтому мы почти перестали замечать.

Горан повернулся к столу.

Там лежал кинжал.

Он подошёл, взял его и медленно поднял, чтобы оружие увидели все.

С силой вогнал клинок в столешницу.

Дерево хрустнуло.

Горан оставил кинжал торчать в дереве.

— Человеческое оружие есть у многих орков. Через три луны Аламар попробует говорить с Герханом, и тогда, возможно, мы узнаем имя убийцы.

Он повернулся к остальным.

— Но я уже знаю, во что верю.

Голос стал холоднее.

— Герхана убили люди.

По шатру прошёл глухой шум.

Горан позволил ему подняться и только потом продолжил:

— Подумайте сами.

Он указал на пустое кресло.

— Кому была выгодна его смерть?

Никто не ответил.

— Нам?

Горан покачал головой.

— Вчера двенадцать кланов спорили. Шесть хотели похода. Шесть были против. Герхан удерживал нас вместе двадцать семь зим. Пока он был жив, даже те, кто ненавидел его решение, подчинялись.

Он положил ладонь на край стола.

— Если ты хочешь ослабить орду, кого нужно убить первым?

Теперь несколько вождей переглянулись.

— Верховного вождя, — продолжил Горан. — Убить его и оставить двенадцать кланов спорить, кто станет следующим. Желательно сразу после того, как они раскололись пополам.

Кургаш тихо выругался.

— Слишком удобно, не находите?

Аламар оставался неподвижен.

— Удобно не значит доказано.

— Нет.

Горан снова согласился.

— Но достаточно, чтобы подумать.

Он ухватился за рукоять кинжала, выдернул его и бросил обратно на кожу.

— И ещё кое-что.

Даже в старости верховный вождь оставался бойцом, с которым мало кто хотел бы встретиться один на один.

— Люди слабее нас.

Он сказал это так, словно говорил о разнице между волком и собакой.

— Герхан не был беспомощным стариком. Возле его шатра стояли опытные воины. И теперь все они мертвы.

Горан оглядел совет.

— Вы правда думаете, что какой-то человеческий бродяга пришёл сюда с одним ножом и просто оказался настолько удачлив?

Ответ был очевиден ещё до того, как кто-то успел его произнести.

— Его готовили.

Горан начал загибать пальцы.

— Амулеты. Яд. Магия. Может быть, не один убийца. Может быть, что-то ещё, о чём наши шаманы узнают позже.

Он опустил руку.

— Но человек, который пришёл за Герханом, пришёл не случайно. Кто-то снабдил его всем необходимым.

Аламар мог бы возразить десятком способов.

Он не стал.

— И если спрашиваете меня, кто способен так поступить, — продолжил Горан, — я отвечу.

Он медленно прошёл вдоль стола.

— Люди.

В слове прозвучало почти отвращение.

— Не потому, что каждый человек трус. Я сражался с людьми, которые умирали лицом к врагу.

Горан бросил быстрый взгляд на Олвара, словно заранее отсекая его возражение.

— Я говорю о тех, кто ими правит.

Он усмехнулся.

— Их князь сегодня называет другого князя братом. Пьёт с ним за одним столом. Клянётся в дружбе.

Горан остановился.

— А золото уже лежит в кошеле убийцы.

Несколько вождей одобрительно загудели.

— Они называют это хитростью. Подлость — политикой. Предательство — хорошим расчётом.

Голос стал жёстче.

— Империя именно так и живёт. Не можешь победить врага — купи его соседа. Не можешь взять крепость — найди того, кто откроет ворота. Не можешь сломать орду силой — убей того, кто удерживает её вместе.

— Подумайте сами. Предки показывают человеческого мага — и почти сразу орда остаётся без верховного вождя. Слишком вовремя.

Горан обвёл взглядом совет.

— Я не верю в такие совпадения. Для меня это звенья одной цепи.

Урса Почитающий Предков напрягся.

— Предки велели уходить.

— Велели.

Горан повернулся к нему.

— И я выполню часть приказа Герхана, которую вчера считал излишней.

Этого многие явно не ожидали.

— Детей, стариков, больных и тех, кто не может воевать, отправим к горам. Вместе с частью стад и запасов.

Он указал на Урсу.

— Если беда действительно идёт сюда, они должны быть как можно дальше.

Затем Горан повернулся к остальным.

— Но воины останутся.

Кургаш медленно выпрямился.

— Мы соберём орду.

Голос Горана стал громче.

— Вчера я хотел войны, — сказал Горан. — Сегодня я её требую.

Он обвёл взглядом вождей.

— Но я не предлагаю завтра утром бросить двенадцать кланов через границу. Даже дурак понимает, что орду так не собирают.

Горан положил ладонь на стол.

— Сегодня отсюда уйдут гонцы. Мы вернём охотников, созовём воинов из дальних стойбищ, подготовим оружие и обозы. Волчьи Наездники и Разящие Копья за это время пройдут Пограничье и узнают, где стоят человеческие войска, какие дороги свободны и что известно о Приносящем Смерть.

Он посмотрел на Урсу.

— Детей, стариков, больных и тех, кто не способен сражаться, начнём уводить к горам, как приказал Герхан. С ними уйдёт часть стад и запасов.

Потом голос Горана снова стал жёстче.

— А остальные соберутся здесь.

Он ударил кулаком по столу.

— Не маленький отряд Кровавого Топора. Не несколько сотен воинов, которые сожгут пару деревень и уйдут до прихода легионов.

Горан посмотрел на знамёна двенадцати кланов.

— Орда.

— А потом войдём в человеческие земли.

Вот теперь несколько вождей заговорили одновременно.

Горан повысил голос:

— Да. Войдём.

Шум стих.

— Не маленькими отрядами. Не как вороватые налётчики, которые боятся задержаться до рассвета.

Он выпрямился во весь рост.

— Ордой.

Кургаш Дробитель Черепов ударил кулаком в стол.

На этот раз сильнее.

— Мы пройдём по их Пограничью, как степной пожар.

В глазах Горана появился тот блеск, который Аламар видел у молодых воинов перед хорошей дракой.

— Возьмём их скот. Их зерно. Их оружие. Их золото.

Ещё один удар кулаком.

— Возьмём пленных.

Кровавый Топор загудел одобрительно.

— Пусть человеческие рабы пасут наши стада, пока орки воюют.

Теперь крик пришёл уже из-за стен шатра.

Кто-то услышал последние слова и повторил их снаружи.

Горан продолжил:

— Мы найдём того, кто принёс смерть Герхану. Найдём человека из видения Аламара. И если Империя решит встать между нами и нашей добычей — тем хуже для Империи.

Он поднял кинжал за рукоять.

— Вчера я хотел войны.

Несколько воинов за стенами ответили глухим рёвом.

Горан бросил клинок на стол.

— Сегодня наша честь её требует.

Теперь крик ударил уже со всех сторон.

— ВОЙНА!

Кургаш первым вскочил.

— Война!

За ним поднялся Тарек Дразнящий Смерть.

— Война!

Бругар Шипастая Дубина ударил кулаком в грудь.

Зархан Стремительная Секира поднялся следом.

Через несколько мгновений восемь клановых мест уже пустовали: их вожди стояли.

Кровавый Топор.

Дробители Черепов.

Дразнящие Смерть.

Шипастая Дубина.

Стремительная Секира.

Песнь Клинков.

Волчьи Наездники.

И Разящие Копья.

— ВОЙНА!

Крик подхватили снаружи.

Он прокатился через стойбище и вернулся эхом со стороны загонов.

Аламар смотрел на оставшихся четверых.

Кордак Боевой Молот сидел неподвижно.

Олвар Верное Сердце — тоже.

Нарбек Сломанный Клык мрачно глядел на пустое кресло Герхана.

Урса Почитающий Предков сжал губы.

Горан не торжествовал.

Он дождался, пока крик стихнет.

По обычаю слово теперь принадлежало следующему кандидату.

Олвар поднялся.

Ему пришлось ждать ещё несколько мгновений, пока воины снаружи перестанут скандировать.

— Хорошая речь.

Горан посмотрел на него.

— Но сейчас мы выбираем верховного вождя, а не того, кто лучше всех умеет начать войну.

Несколько сторонников Горана недовольно загудели.

Олвар даже не повернулся.

— Вы знаете меня.

Он не стал изображать скромность.

— Верным Сердцам доверяют тогда, когда два других клана уже готовы резать друг друга. Мне доверяют пленников. Детей. Слово между родами. Это не потому, что мы мягкие.

Олвар положил ладонь на стол.

— А потому, что мы умеем отвечать за сказанное.

Он посмотрел на Горана.

— Горан обещает вам честь.

Потом обвёл взглядом шатёр.

— Я обещаю, что через год у нас всё ещё будет одна орда.

Крики снаружи больше не звучали.

— Я не предлагаю закрыть глаза на смерть Герхана. Если его убили люди — я потребую крови не меньше Горана. Если убийцу прислала Империя — я сам проголосую за поход.

Он указал на кинжал.

— Но сначала хочу знать, кому мстить.

Олвар говорил без спешки.

— Я отправлю разведчиков. Отправлю послов к эльфам и гномам. Выведу семьи от границы, как приказал Герхан. Соберу воинов — да, соберу, потому что сейчас было бы безумием распускать их по стойбищам.

Он чуть повысил голос.

— Но не поведу двенадцать кланов жечь человеческие земли только потому, что нам хочется верить в удобного убийцу.

Больше он ничего не добавил.

Вернулся на своё место.

Последним поднялся Кордак.

Самый старший из троих кандидатов не торопился. Поправил ремень, оглядел стоящих сторонников Горана, затем посмотрел на тех, кто остался сидеть.

— Горан прав в одном.

Молодой вождь слегка удивился.

— Мы действительно слишком долго отступали.

Кордак прошёл к столу.

— И если кто-то решил, что после смерти Герхана орда разбежится, он должен узнать, что ошибся.

Кургаш довольно кивнул.

— Но ещё Горан молод.

Теперь недовольно загудел уже Кровавый Топор.

Кордак не обратил внимания.

— Молодой воин видит врага и думает, как быстрее до него добраться. Старый сначала смотрит, не положил ли враг между ними яму.

Он положил ладонь возле человеческого кинжала.

— Я хочу войны не меньше него.

Эти слова заставили замолчать даже сторонников Горана.

— Вчера Боевой Молот голосовал за поход. Моё мнение не изменилось.

Кордак повернулся к совету.

— Горан хорошо говорит о войне. И я понимаю, почему вы его слушаете.

Он ненадолго задержал взгляд на молодом вожде.

— Война вообще хорошо звучит, пока о ней говорят у костра. Честь. Месть. Добыча. Пленные. Враг, который побежит при виде наших знамён.

Кордак положил ладонь на стол.

— А потом начинается настоящая война.

В шатре стало тише.

— Тысячи воинов хотят есть каждый день. Повозки ломаются. Стада отстают. Один клан рвётся вперёд за добычей, другой не хочет оставлять своих раненых, третий считает, что уже получил достаточно и пора домой. Разведчик опоздал на день — и ты входишь не в пустую долину, а в засаду. Выбрал неправильную дорогу — и половина орды устала ещё до первого боя.

Он говорил без нажима, словно перечислял вещи, которые давно перестали его удивлять.

— Войну редко проигрывают потому, что воинам не хватило ярости. Ярости у орков всегда было достаточно.

Кордак посмотрел на Горана.

— Ты умеешь заставить их захотеть похода. Это сильная сторона, и я не стану делать вид, что её нет.

Затем перевёл взгляд на остальных.

— А я знаю, что делать с ними на десятый день похода. На двадцатый.

Кордак приложил кулак к груди.

— Если вам нужен вождь, который поведёт орду на войну, — выбирайте Горана.

Он выдержал паузу.

— Если нужен тот, кто сумеет провести её через войну, — выбирайте меня.

Несколько мгновений никто не говорил.

Три кандидата предложили три разных пути.

Горан — честь, месть и возвращение оркам их прежней силы.

Олвар — единство кланов, осторожность и удар только тогда, когда враг будет назван.

Кордак — войну без красивых слов: не просто повести орду в поход, а суметь провести её через него и привести домой победителями.

Однако Аламар уже видел, что произошло.

Кордак говорил убедительно.

Олвар — разумно.

Но Горан говорил о том, что болело.

И это оказалось сильнее.

Каждый клан получил несколько минут на решение.

Когда кланы закончили совещаться, вожди вновь собрались за столом.

Голос Кровавого Топора был очевиден. Горан получил первый ещё до того, как кто-либо заговорил.

Следующим поднялся Кургаш Дробитель Черепов.

— Кордак знает войну лучше тебя, — сказал он Горану. — Тут спорить глупо. Но сейчас орде нужен тот, кто помнит не только цену поражения, но и цену постоянного отступления.

Он ударил кулаком себя в грудь.

— Дробители Черепов за Горана.

Тарек Дразнящий Смерть поддержал его почти сразу. Следом голос Горану отдала Шипастая Дубина. Бругар долго не объяснял решение: речь молодого вождя пришлась его клану слишком близко.

Зархан Стремительная Секира оказался осторожнее.

— Ты горяч, — сказал он. — И я почти уверен, что ещё заставишь нас жалеть об этом. Но сегодня меня больше пугает другое: выбрать вождя, который будет всё время искать причину не действовать.

Стремительная Секира тоже назвала Горана.

У него стало пять голосов.

Эрдан Песнь Клинков долго говорил со своими старшими. Когда он поднялся, то сперва посмотрел на Олвара.

— Я собирался выбрать тебя.

Олвар спокойно принял это.

— Почему передумал?

— Потому что сейчас одной способности удержать кланы вместе мало. Нужно ещё понимать, ради чего они должны держаться вместе.

Эрдан перевёл взгляд на Горана.

— Ты дал ответ, который понравился моим воинам. Посмотрим, сумеешь ли жить по собственным словам.

Песнь Клинков принесла Горану шестой голос.

После этого наступила пауза.

Теперь решение Волчьих Наездников значило гораздо больше.

Берат поднялся медленно. Серый волк рядом с ним тоже встал, словно почувствовав перемену в хозяине.

— Мне не нравится твоя уверенность насчёт людей, — сказал Берат. — Кинжал — ещё не убийца. И я не забуду этого только потому, что ты хорошо говорил о чести.

Горан молчал.

— Но ты дал мне слово, что разведка пойдёт впереди орды. Что мы сначала узнаем, куда идём, а уже потом двинем всех остальных.

— Дал.

Берат ещё несколько мгновений смотрел на него.

— Тогда Волчьи Наездники выбирают тебя.

Семь.

После этого многие взгляды обратились к Сармату Разящему Копью.

Именно его клан вчера стоял против похода, а сам Сармат до начала голосования явно склонялся к Кордаку.

Он не спешил.

— Если бы вы трое выступали вчера, — наконец сказал он, — я бы выбрал Кордака.

Старый вождь Боевого Молота чуть наклонил голову.

— Сегодня что изменилось?

Сармат посмотрел на Горана.

— Он.

Горан нахмурился.

— Вчера ты хотел собрать воинов и идти искать врага. Сегодня согласился сначала послать глаза и уши. Для меня это разница.

Он приложил кулак к груди.

— Разящие Копья выбирают Горана.

На этот раз считать вслух не требовалось.

Восемь кланов.

Решение было принято.

Но оставшиеся четверо всё равно должны были назвать свои голоса.

Олвар Верное Сердце поднялся первым.

— Моя речь ничего не изменила для собственного клана. Верные Сердца выбирают меня.

Он посмотрел на Горана.

— Не потому, что отказываются признать тебя. Потому что до конца считают мой путь лучшим.

Горан кивнул.

Урса Почитающий Предков назвал Олвара следом.

— Предки велели уходить. Я не могу голосовать за вождя, который уже говорит о большом походе, будто решение принято.

Два голоса получил Олвар.

Кордак даже не стал ждать вопроса.

— Боевой Молот выбирает меня.

Последним оставался Нарбек Сломанный Клык.

Он долго смотрел на пустое кресло Герхана, словно решение всё ещё можно было спросить у того, кто вчера сидел там.

Потом поднялся.

— Сломанный Клык тоже выбирает Кордака. Не потому, что хочет другого Герхана. Но сейчас мне ближе опыт орка, который уже знает, сколько ошибок помещается между началом войны и победой.

Кордак получил второй голос.

Восемь против четырёх.

Горан стал новым верховным вождём.

Несколько мгновений в шатре никто не двигался. Даже его сторонники не кричали: рядом всё ещё стояло пустое кресло Герхана, а за стенами лежала совсем свежая могила.

Горан поднялся.

Четверо проигравших оставались сидеть.

Он посмотрел на них.

Первым встал Кордак.

Подошёл к молодому вождю и остановился напротив.

— Я голосовал против тебя.

— Знаю.

— И всё ещё считаю, что я был бы лучше.

Горан выдержал его взгляд.

— Возможно.

Кордак протянул руку.

Горан сжал его предплечье.

— Боевой Молот подчинится.

Следом поднялся Нарбек Сломанный Клык.

— Я тоже был против. И если ты поведёшь орду в пропасть, первым скажу тебе это в лицо.

— Буду ждать.

— Не сомневайся.

Нарбек приложил кулак к груди.

— Но решение принято.

Олвар поднялся третьим.

— Верные Сердца дали голос мне. Теперь дают слово тебе.

Он говорил просто.

— Пока ты верховный вождь и не предашь орду, мой клан выполнит твой приказ.

Горан кивнул.

Последним встал Урса.

— Предки велели уходить.

— Я этого не забыл.

Урса долго смотрел на него.

— Надеюсь.

Он приложил кулак к груди.

— Почитающие Предков признают выбор.

Теперь все двенадцать стояли.

Не все хотели войны.

Не все доверяли Горану.

Но верховный вождь у орды снова был один.

Кордак вынес короткое старое копьё.

Горан подошёл к нему.

— С этого часа ты больше не вождь Кровавого Топора. Твой клан выберет нового.

— Принимаю.

— Твои дети не наследуют эту власть.

— Принимаю.

— Клан, из которого ты вышел, не получает преимущества перед остальными.

— Принимаю.

Кордак протянул копьё.

— Ты говоришь от имени всей орды. И тех восьми кланов, которые выбрали тебя, и тех четырёх, которые хотели другого.

Горан взял древко.

— Принимаю.

Кордак отпустил оружие.

Горан повернулся к совету.

— Тогда первое. Приказ Герхана о семьях выполняем. Стойбища ближе всего к человеческим землям начинают сворачиваться сегодня. Детей, стариков, больных и тех, кто не способен сражаться, отправить в сторону гор. С ними уйдут часть стад и запасов.

Урса коротко кивнул.

— Второе. Волчьи Наездники и Разящие Копья немедленно отправляют разведку в Пограничье. Ищите человеческие войска, крепости, склады, дороги и любые сведения о маге смерти.

Берат и Сармат подтвердили приказ.

— Остальные начинают собирать воинов. Возвращать охотников. Проверять оружие. Готовить повозки. Кузницы не гасить.