Артём Зимин Путь некроманта: Выбор

Глава 12. Приносящий смерть

«Орки назвали его Приносящим

Смерть. Забавно, что именно тогда

он впервые начал понимать, сколько

жизней от него зависит.»

Орочьи степи. Утро после захвата владения Вальденов.

Верховный шаман Аламар шёл к шатру верховного вождя пешком.

Он был невысок даже по меркам орков, сухощав, с длинными седыми волосами, которые утренний ветер то и дело бросал ему на лицо. Полторы сотни зим ещё не согнули спину, но ноги давно перестали относиться к дальним прогулкам с прежним восторгом. Обычно до большого стойбища Аламар добирался на повозке и потом полдня рассказывал всем желающим, что ходить пешком в его возрасте — занятие для тех, кому нечем дорожить.

Сегодня дорога была нужна ему самому.

Этой ночью предки велели оркам уходить.

За долгую жизнь Аламар получал от духов разные предупреждения. Они говорили о засухах и ранних морозах, о болезни, которая могла пройти по стойбищу, о скоте, который лучше перегнать на другое пастбище. Бывало, предок являлся матери раньше, чем она сама замечала болезнь у ребёнка. Несколько раз шаманов предупреждали о войне.

Но ещё ни разу мёртвые не требовали от живых бросить степь.

Всё началось глубокой ночью, во время самого обычного обряда. Аламар сидел у небольшого огня, понемногу отдавая ману духам, когда заметил, что вокруг святилища стало слишком тихо. Первым исчез дух, который почти постоянно обитал возле старого камня у входа. Потом отозвались и тут же ушли ещё двое. Те, кто остался, не приближались к огню, хотя жертву принимали.

Сначала шаман решил, что сделал что-то не так. Проверил круг, успокоил дыхание, выровнял поток маны и попробовал снова.

Тогда пришли предки.

Не один и не два.

Сразу многие.

Аламар чувствовал среди них умерших собственного рода, но рядом стояли другие — незнакомые, далёкие, принадлежавшие тем, кого он никогда не звал. Голоса смешались так тесно, что первое время шаман слышал только гул.

Потом разом наступила тишина.

— Грядёт беда.

Аламар почувствовал страх.

Не собственный.

Именно это заставило его выпрямиться. Живые боялись постоянно, часто без всякой причины. Мёртвые обычно знали слишком много, чтобы пугаться легко.

— Какая беда?

На этот раз ответили несколько голосов.

— Приносящий Смерть идёт.

Мир вокруг исчез.

Аламар снова стоял в степи, но сначала ничего необычного не увидел. Знакомые холмы. Старые курганы. Высохшее русло, которое весной превращалось в шумную реку. Ветер гонял по земле сухую траву.

Потом шаман заметил первый шатёр.

Он лежал на боку. Несколько опор были сломаны, кожа распорота. Чуть дальше валялись ещё два. За ними — перевёрнутая повозка, мёртвая лошадь, разбросанные по земле мешки.

И тела.

Сначала Аламар увидел одного орка. Потом второго.

Через несколько мгновений понял, что вся низина заполнена мёртвыми.

На щитах, одежде и оружии сохранялись знаки кланов. Красный топор. Сломанный клык. Копьё. Волчья голова. Среди погибших были мужчины и женщины, старики и молодые воины. Возле опрокинутого ритуального камня лежал шаман Почитающих Предков.

Аламар узнал белую перевязь на его руке.

Мёртвый орк неподалёку вдруг пошевелился.

Шаман сначала решил, что тот ещё жив. Затем увидел рассечённое горло и понял, что ошибиться невозможно.

Тело повернуло голову.

Медленно, словно вспоминая, как это делается.

Потом мёртвый упёрся ладонью в землю и поднялся.

За ним встал второй.

Третий.

На глазах Аламара вставала вся низина.

Никто не кричал. Никто не искал оружие и не смотрел на погибших рядом. Мёртвые просто поворачивались в одну сторону и шли.

Там, среди дыма от горящих шатров, стоял человек.

Больше шаман не смог различить ничего. Ни лица, ни возраста, ни одежды. Он видел только человеческую фигуру и орков, которые мёртвыми шли вслед за ней.

— Кто он?

— Приносящий Смерть.

— Как его остановить?

Ответа не было.

Аламар повторил вопрос.

Тогда один из голосов сказал:

— Не сражайтесь.

Почти сразу другой добавил:

— Уводи орду.

— Куда?

— В горы.

Аламар попытался спросить, в какие именно, и видение снова изменилось.

Степь уходила вдаль, становилась суше, каменистее, а потом на самом краю мира поднимались горы. Настолько далёкие, что Аламар знал о них только из старых рассказов. Ни один орк, насколько ему было известно, никогда до них не доходил.

— Так далеко?

Ответа не последовало.

Он и без того понял.

— А если мы останемся?

Вместо разрушенного стойбища перед ним появилась степь.

Совершенно пустая.

Ни одного шатра. Ни дыма от костров. Ни стад.

Только ветер шёл по высокой траве.

— Уводи орду.

До рассвета Аламар ещё несколько раз пытался обратиться к духам, но ничего внятного не получил. Одни вообще не отзывались. Другие принимали предложенную ману, появлялись ненадолго и снова уходили.

Теперь шаман шёл через просыпающееся стойбище и пытался придумать, как сообщить двенадцати кланам, что их предки советуют оставить землю предков.

Навстречу Аламару тянулись повозки. У костров готовили завтрак, пахло дымом и жареным мясом. Где-то ругались из-за места возле водяной ямы. Двое подростков гоняли друг друга между шатрами, пока старуха не поймала одного за ухо.

Обычное утро.

После ночного видения оно казалось почти неправильным.

Шатёр Герхана стоял в середине стойбища. Большой, укреплённый деревянными опорами, с несколькими отдельными помещениями за плотными перегородками. Здесь верховный вождь жил, принимал послов и собирал советы.

У входа дежурили двое стражников.

— Верховный шаман.

— Герхан уже встал?

Старший из них усмехнулся.

— Уже спорит со смотрителем стад.

Аламар посмотрел на солнце, едва поднявшееся над степью.

— Значит, утро у него началось как обычно.

Стражник откинул полог.

Внутри действительно спорили.

Герхан Сломанный Клык сидел за низким столом. Даже среди орков он казался огромным: высокий, широкоплечий, с тяжёлыми руками и густой седой бородой. Возраст давно убрал из волос последний чёрный цвет, но на размере верховного вождя отразился значительно слабее. Когда он вставал рядом с обычным воином, тому иногда приходилось задирать голову.

Перед столом стоял смотритель стад.

— Волки, — повторил он с уверенностью орка, которому очень хотелось самому поверить в собственные слова.

Герхан медленно отложил лепёшку.

— Двенадцать коров.

— Волчья стая бывает большой.

— Бывает.

Смотритель немного расслабился.

— Вот.

— Только наши волки стали удивительно воспитанными.

— Что?

— Открыли загон, вывели двенадцать коров, остальных не тронули, а потом закрыли за собой засов.

Смотритель посмотрел на вождя, затем на вошедшего Аламара.

— Найди коров, — сказал Герхан. — А заодно найди тех, кто считает меня настолько старым, что я поверю в волков с руками.

— Если всё-таки волки?

— Тогда приведёшь мне главного. Поставлю вместо тебя.

Смотритель приложил кулак к груди и поспешил к выходу.

Когда полог за ним опустился, Аламар спросил:

— А если волк откажется?

— Значит, умнее, чем я думал.

Герхан потянулся к чаше, но, взглянув на старого друга, остановился.

— Что случилось?

Аламар подошёл к столу.

— Почему сразу случилось?

— Потому что мы знакомы больше полувека и за это время я научился различать«у меня болят колени» и «всё плохо». Сегодня второе.

Шаман сел напротив.

— А если у меня просто особенно сильно болят колени?

— Тогда через минуту ты начнёшь жаловаться.

Аламар хотел ответить, но из-за перегородки появилась Айна.

Младшая дочь Герхана несла поднос с горячими лепёшками, мясом и небольшим кувшином настоя. Аламар помнил её совсем маленькой. Когда-то она стащила у него мешочек с сушёными травами, решив, что верховный шаман наверняка прячет там сладости. В другой раз пыталась кормить мясом волчьего духа и долго не могла понять, почему тот оказался таким неблагодарным.

Теперь перед ним стояла взрослая орчанка с тёмными волосами, собранными в несколько кос.

— Доброе утро, Шаман.

— Было бы неплохо.

Айна поставила на стол чашу.

Аламар почти ответил, но взгляд задержался на девушке.

На мгновение вместо неё он снова увидел пустую степь.

Шаман полез под одежду и снял с шеи старый кожаный шнурок с волчьим клыком.

Айна сразу узнала его.

— Ты его сколько себя помню носишь.

— Значит, достаточно.

Аламар протянул оберег.

Она не взяла сразу.

— Мне?

— Тебе.

Вопросов Айна больше не задавала. Только по тому, как исчезла улыбка, Аламар понял, что девушка уловила смысл лучше, чем ему хотелось.

Она наклонила голову.

Шаман сам надел шнурок ей на шею, задержал ладонь на клыке и тихо произнёс несколько слов старого благословения.

— Пусть волчий дух хранит твой след, а предки не дадут беде подойти незамеченной.

Айна коснулась клыка.

— Это честь для меня.

Она посмотрела на него, потом на отца.

Герхан кивнул в сторону выхода.

— Оставь нас ненадолго.

Айна поставила на стол поднос и уже собиралась уйти, когда Герхан спросил:

— И всё-таки что с сыном Олвара?

Она закатила глаза.

— Ничего.

— Он уже третью неделю ходит мимо нашего шатра.

— Пусть ходит. Полезно для здоровья.

Аламар усмехнулся.

Герхан покачал головой.

— Скоро начнёт думать, что ты его ненавидишь.

— Мама говорила: один идиот-муж хуже сотни обиженных женихов.

Герхан на мгновение замолчал, потом рассмеялся.

— Да. Это на неё похоже.

Когда полог опустился, верховный вождь подождал несколько секунд и подвинул к Аламару чашу.

— Теперь рассказывай.

Шаман обхватил её ладонями, но пить не стал.

— Ночью я говорил с духами. Что-то их напугало.

Герхан перестал жевать.

— Духов?

— Да.

— Уже не нравится.

— Мне тоже. Потом пришли предки. Много. Из разных родов.

Аламар рассказал видение без украшений. О разрушенных стойбищах, погибших шаманах, человеке среди дыма. О мёртвом орке с перерезанным горлом, который всё равно поднялся с земли. О других, последовавших за ним.

Герхан слушал молча. Только один раз перебил:

— Они шли за человеком добровольно?

— Не знаю. Это были мёртвые тела. О воле там говорить трудно.

— Продолжай.

Когда Аламар дошёл до приказа предков уходить в горы, вождь поднялся и некоторое время ходил вдоль стены шатра. Он всегда так делал, когда нужно было переварить что-то неприятное.

— Насколько далеко?

— Настолько, насколько сможем. Мне показали горы за степью.

Герхан остановился.

— Те самые, куда никто из наших не ходил?

— Полагаю, да.

Вождь вернулся к столу.

— И если мы останемся?

— Пустая степь.

Несколько мгновений Герхан изучал свою чашу.

— Видение могло показать что-то неправильно?

— Могло не показать всего. Будущее вообще плохая вещь для точных ответов.

Герхан провёл ладонью по бороде.

— Горан будет счастлив.

— Я тоже о нём подумал.

Им обоим не требовалось объяснять почему.

После набега в прошлом году, Герхан едва не отстранил молодого вождя Кровавого Топора от управления собственным кланом. Самовольный набег Горан называл возмездием за старую кровь. Герхан предпочитал более короткое слово — резня. В итоге совет ограничился запретом новых походов без общего решения, но отношения между двумя вождями после этого окончательно испортились.

Горан считал людей врагами, с которыми просто ещё не началась настоящая война.

Теперь предки показали ему человека, способного уничтожить орков.

— Ты понимаешь, что он делал с мёртвыми? — спросил Герхан.

— Думаю.

— Я — нет.

— Некромантия.

Название ничего ему не сказало.

Аламар этого и ожидал.

— Очень старая человеческая магия. Некромантов давно считают исчезнувшими. Я сам ни одного не видел и знаю о них только из старых преданий.

— Что именно знаешь?

— Они могли поднимать мёртвые тела и подчинять их. Возможно, работали не только с телами, но дальше начнутся догадки.

— Тогда оставим догадки.

Герхан снова посмотрел на шамана.

— Наши могут остановить это?

— Нет.

— Вообще?