Артём Зимин Путь некроманта: Выбор

— Я не знаю ни одного шаманского обряда, который не позволил бы поднять тело.

Эта новость вождю явно не понравилась.

— Даже Почитающие Предков?

— Даже мы.

— Значит, если мои воины погибают рядом с ним…

— Они могут встать уже против тебя.

Герхан нахмурился.

— Объясни нормально.

Аламар оглядел шатёр и снял с опоры колчан. Вытащив десять стрел, он положил их на стол.

— Пусть здесь сто воинов. Каждая стрела — десять.

Герхан усмехнулся, но сразу снова стал серьёзным.

Аламар отделил одну стрелу.

— Обычный человеческий маг убил десять. У тебя осталось девяносто. Маг потратил часть маны, десять воинов погибли. Всё просто.

— А этот?

— Некромант может использовать тела погибших.

Он переложил стрелу на другую сторону стола.

Герхан несколько секунд смотрел на неё.

— Девяносто против десяти.

— Если ему хватит сил поднять всех — да. Потом погибает ещё двадцать.

Аламар переложил ещё две стрелы.

— Семьдесят против тридцати, — уже сам сказал Герхан.

— Именно.

— Но сила у него тоже заканчивается.

— Конечно.

— Тогда нужно ударить по нему раньше, чем он успеет это сделать.

Герхан взял одну из стрел и повертел между пальцами.

— А шаманы? У вас ведь тоже есть предел.

— У всех есть.

— Вот это мне и объясни. Я всю жизнь смотрю, как вы машете руками, после чего что-нибудь горит или падает с неба. В детали не лез.

— И правильно делал.

— Сегодня придётся.

Аламар помолчал, подбирая самое простое объяснение.

— Шаман сам не создаёт молнию или огонь. Я отдаю часть своей силы духу в качестве жертвы. Если он принимает её и согласен помочь, я получаю его силу.

— Большая просьба требует большей жертвы. Можно попросить дух грозы несколько раз ударить слабо или несколько раз сильно. Рано или поздно у шамана заканчивается мана. Иногда случается наоборот — дух уже насытился жертвой и больше ничего принимать не хочет. Это реже, но бывает.

— Человеческий маг, получается, просто тратит собственную ману.

— Да. Способ другой, предел тот же.

— И у некроманта тоже.

— Да.

Вождь ненадолго задумался.

— Значит, победить его можно.

— Наверное.

— «Наверное»?

— Я его не видел, Герхан. Не знаю, насколько он силён. Не знаю, сколько мёртвых способен поднять. Не знаю почти ничего.

— Но предки знают достаточно, чтобы советовать бежать.

— Вот именно.

Герхан снова поднялся. Несколько шагов прошёл до стены, вернулся и остановился возле стола.

— Я тебе верю.

Аламар не ответил сразу.

— Без спора?

— Спорить будем о другом. Я знаю тебя давно. Если ты говоришь, что предки велели уводить орду, значит, именно это ты услышал.

— Хорошо.

— Ничего хорошего. Вечером здесь будут двенадцать вождей, старшие роды и шаманы. Ты расскажешь им то же самое. Половина услышит предупреждение предков. Вторая половина услышит слово «бежать».

— И что предлагаешь?

Герхан взял со стола лепёшку, но есть передумал.

— Я могу приказать всей орде сниматься с места. Только часть кланов приказ не выполнит. Один скажет, что предки проверяют нашу храбрость, другой — что видение поняли неправильно, третий вообще решит умереть на родной земле исключительно из упрямства.

— Третий — Кургаш?

— У него будет много конкурентов.

Аламар тяжело вздохнул.

— Я всё равно буду требовать ухода.

— И правильно. А я начну готовить его, даже если сегодня совет откажется.

Он подтянул к себе карту.

— Стойбища возле человеческих границ постепенно разгрузим. Детей, стариков и тех, кто не воюет, отправим дальше от границы, ближе к горам. Вместе с ними уйдут часть стад и запасов. Нужно проверить воду, пути для повозок, места, где смогут остановиться сразу несколько кланов.

— Набеги?

— Запрещу полностью.

Аламар кивнул.

— Разведку усилим, — продолжил Герхан. — И пошлём гонцов к соседям.

— К людям?

Вождь посмотрел на него с таким выражением, что шаман поднял ладонь.

— Просто уточнил.

— Эльфы. Гномы. Зверолюды. Все, с кем у нас есть хоть какие-то отношения. Может, кто-то слышал о некроманте. Может, у кого-то произошло нечто похожее. Может, старые записи есть у тех же эльфов.

— Горан будет счастлив.

— Особенно когда услышит про эльфов.

Уголок рта Герхана дрогнул.

К вечеру вокруг большого шатра появились двенадцать знамён.

Вместе орочьи кланы называли себя ордой, но общего у них всегда было меньше, чем хотелось верховным вождям. Даже войну каждый предпочитал вести по-своему.

Первыми прибыли Волчьи Наездники.

Их появление трудно было не заметить. Огромные степные волки шли между шатрами почти бесшумно, только когти скребли сухую землю. Обычная лошадь взрослого орка долго не выдерживала, поэтому верхом ездили немногие. Лошадей запрягали в повозки, использовали для хозяйства, иногда сажали на них подростков. Волчьи Наездники много поколений решали проблему иначе и разводили зверей, способных нести тяжёлого воина часами.

Берат спрыгнул со своего серого волка возле входа. Зверь лёг рядом, положил морду на передние лапы и принялся наблюдать за прибывающими жёлтыми глазами.

Следом подошли Разящие Копья. Сармат привёл с собой нескольких сухощавых охотников с короткими луками и лёгкими копьями. Они никогда не видели особой доблести в том, чтобы подпускать противника поближе только ради красивого удара.

Дробители Черепов прибыли шумнее. Их было много — почти столько же, сколько Кровавого Топора, — и даже на совет Кургаш привёл воинов с тяжёлыми топорами и булавами. За ними появились Боевой Молот, Шипастая Дубина, Стремительная Секира и Дразнящие Смерть.

Верные Сердца приехали небольшой группой. Численностью их клан никогда не славился, зато слово его воинов принимали даже во время межклановых распрей. Если Верное Сердце обещал пленнику жизнь, можно было не сомневаться: прежде чем добраться до пленника, придётся убить давшего слово.

Поэтому детей во время самых тяжёлых столкновений между родами особенно часто старались отправить именно к ним.

Почитающие Предков пришли вместе с несколькими шаманами. Их клан тоже уступал крупнейшим числом, но влияние измерялось не воинами. Шаманский дар мог проявиться в любом роду, однако именно Почитающие Предков веками собирали одарённых детей и учили их слышать духов.

Нарбек Сломанный Клык занял место ближе к Герхану. Когда много лет назад Герхана избрали верховным вождём, он перестал быть главой своего прежнего клана, и Сломанный Клык выбрал другого. Теперь кланом руководил Нарбек, а Герхан сохранил только родовое имя.

Последним появился Горан Кровавый Топор.

Он был молод для главы одного из крупнейших кланов, но за последние годы никто уже не пытался использовать возраст как аргумент против него. Высокий, широкоплечий, со старым шрамом на левой щеке, Горан двигался с уверенностью орка, привыкшего к тому, что за ним идут.

Он коротко приветствовал Герхана.

Верховный вождь ответил так же сдержанно.

Когда разговоры стихли, Герхан поднялся.

— Совет собран по просьбе верховного шамана. Ночью Аламар получил предупреждение, которое касается всех кланов. Я уже его слышал. Теперь услышите вы.

Шаман вышел вперёд.

Видение он пересказал почти так же, как утром. Только короче. Не стал говорить о собственном страхе и долго описывать пустые шатры. Сказал главное: предки показали гибель орков, мёртвые вставали и шли за человеческим магом, а приказ был прямым — не сражаться, уводить орду далеко в горы.

Когда он закончил, в шатре не сразу заговорили.

Первым нарушил тишину Кургаш Дробитель Черепов.

— Мёртвые вставали?

— Да.

— Не раненые?

— Мёртвые.

— И шли за человеком?

— Да.

Кургаш почесал бороду.

— Не нравится.

— Удивительно, — заметил Урса Почитающий Предков.

Несколько вождей тихо усмехнулись.

Горан не смеялся.

— Ты знаешь, что это за магия?

— Предполагаю. Некромантия.

Слово оказалось незнакомо не только ему. По лицам половины совета Аламар понял, что придётся объяснять.

— Очень старая человеческая магия смерти. Некромантов давно считают исчезнувшими.

— Они умеют поднимать трупы, — сказал Горан.

Аламар дождался, пока несколько голосов стихнут.

— А самого мага шаман убить может?

— Если доберётся до него — конечно. Он не становится бессмертным только потому, что работает с мёртвыми.

— Тогда я не понимаю, почему мы вообще обсуждаем бегство.

Урса нахмурился.

— Потому что предки велели бежать.

За его спиной тихо звякнула застёжка доспеха. Он обвёл взглядом совет, задержавшись на тех, кто обычно выступал против большой войны.

— Предки показали человека. Человеческого мага, после которого наши мёртвые встают и идут против своих. Я не предлагаю ждать его здесь.

Берат Волчий Наездник спросил:

— А что предлагаешь?

— Найти раньше.

— Где?

— В человеческих землях.

Берат покачал головой.

— Маленькое место.

Несколько орков усмехнулись.

Горан тоже.

— Поэтому начнём с ближайших дорог и поселений. Отправим разведку. Узнаем, где появился маг смерти. Если он один — убьём одного. Если рядом с ним армия — соберём больше воинов.

— А если он вообще не знает об орках? — спросил Сармат Разящее Копьё.

— Тогда тем более лучше узнать это раньше, чем бежать на край земли.

Затем слово взял Горан Кровавый Топор.

Горан говорил хорошо.

Без крика. Без привычного бахвальства молодых воинов. Он не спорил с пророчеством.

— Ты хотел большой поход ещё до сегодняшнего дня, — сказал Олвар Верное Сердце.

Горан повернулся к нему.

— Хотел.

— Значит, сейчас просто получил удобный повод.

— Если Аламар ошибается — повод. Если не ошибается — причина.

Олвар не нашёлся с ответом сразу.

Горан продолжил:

— Люди уже воюют между собой. Империя режет Пограничье. Их армии заняты, дороги забиты беженцами, крепости ослаблены. Если нам когда-нибудь и придётся войти туда большой силой, лучшего времени может не быть.

Несколько вождей заговорили одновременно.

Аламар видел, что совет уже раскололся.

Из-за того, что каждый услышал в пророчестве подтверждение собственной правоты.

Герхан дал им несколько мгновений, затем поднял руку.

— Сначала дослушайте Аламара.

Шаман достал из лежавшего возле стены колчана несколько стрел.

— Герхан утром попросил объяснить ему, чем сильный некромант опаснее обычного мага. Думаю, вам лучше услышать то же самое.

Он положил на стол десять стрел и быстро объяснил пример со ста воинами. Десять погибших против обычного мага просто уменьшают число живых. Те же десять возле некроманта могут стать его первыми солдатами. Затем ещё двадцать. Потом ещё.

Герхан поднялся.

— Достаточно. Теперь решение.

Он коротко изложил собственный план. Прекратить набеги. Усилить разведку. Начать выводить к горам детей, стариков, часть стад и запасов. Проверить дороги и воду. И, наконец, отправить послов к соседним народам.

Именно на последнем Горан не выдержал.

— К эльфам?

— В том числе.

— Зачем им знать?

— Потому что они живут рядом и могут знать то, чего не знаем мы.

— Мы собираемся рассказывать эльфам, что предки велели оркам бежать?

— Я собираюсь спросить, видели ли они мага смерти.

— Разницы для них не будет.

— Меня мало интересует, что эльфы подумают о моей храбрости.

Горан посмотрел на него с настоящим раздражением.

— А меня интересует.

Делегации разошлись по разным частям шатра.

В каждом клане решение принимали по-своему. Где-то вождь почти всегда получал последнее слово, где-то старшие роды могли заставить его изменить мнение. Среди Почитающих Предков шаманы традиционно имели больший вес.

Через некоторое время все вернулись.

Каждый клан отдавал один голос.

За большой поход выступили Кровавый Топор, Дробители Черепов, Шипастая Дубина, Боевой Молот, Стремительная Секира и Дразнящие Смерть.

Против — Сломанный Клык, Верные Сердца, Почитающие Предков, Волчьи Наездники, Разящие Копья и Песнь Клинков.

Шесть против шести.

Теперь все смотрели на Герхана.

Такой случай был предусмотрен старым обычаем: если кланы делились поровну, решающий голос принадлежал верховному вождю.

Герхан даже не стал тянуть.

— Войны не будет.

Горан несколько секунд сидел неподвижно.

Молодой вождь поднялся.

— Кровавый Топор услышал решение совета.

— И выполнит?

Пауза затянулась ровно настолько, чтобы её заметили все.

— Выполнит.

Герхан кивнул.

— С завтрашнего дня начинаем подготовку отхода. Набеги прекращаются полностью. Волчьи Наездники усиливают разведку. Послы к соседям отправятся утром.

Горан ничего больше не сказал.

Только когда выходил из шатра, Аламар заметил, как сильно сжаты его кулаки.

Горан долго не мог заснуть.

Совет закончился, костры вокруг шатров Кровавого Топора один за другим погасли, а он всё сидел перед небольшим сундуком и смотрел на человеческий кинжал.

Злость давно прошла.

Осталось решение.

Если бы Герхан был трусом, всё оказалось бы проще. Если бы он цеплялся за власть, боялся войны или просто не понимал опасности, Горан мог бы ненавидеть его без сомнений.

Но старик поверил Аламару.

Кровавый Топор веками хранил песни о старой войне с людьми. Детали в них давно расходились: в одной версии люди пришли ради пастбищ, в другой искали руду, в третьей вообще никто уже не помнил причины. Но конец оставался одинаковым.

Горан вырос на этих песнях.

А теперь предки сами показали человеческого мага, после которого исчезнет вся степь.

И Герхан решил отправить послов к эльфам.

Молодой вождь взял кинжал.

Он понимал, что будет после смерти Герхана.

Аламар сможет спросить его об убийце.

Но не сразу.

Даже далёкие от шаманских обрядов знали: в первые дни после смерти надёжного разговора почти не бывает. Умершему нужно время, чтобы отдалиться от последних мгновений жизни, а шаману — чтобы найти устойчивую связь.

Три полных луны считались сроком, после которого ответу уже можно доверять.

Три луны.

За это время можно собрать орду.

Войти в человеческие земли.

Пролить достаточно крови, чтобы даже тот, кто хотел мира вчера, уже не смог просто повернуть назад.

Горан провёл пальцем по кромке ножен.

Он не хотел убивать Герхана.

Это было неприятно признавать.

Ещё неприятнее было понимать, что он всё равно это сделает.

Герхан лёг поздно.

Точнее, ложиться пока не собирался.

Перед ним лежала карта, а на ней — несколько деревянных меток. Одну он передвигал уже третий раз. Через этот участок можно было вывести большие стада, но дальше воды хватит только на один клан. Другой путь был длиннее и проходил по плохой земле зато воды было много.

Подготовить уход двенадцати кланов оказалось сложнее, чем сказать два слова на совете.

Хотя одна проблема за день всё-таки разрешилась.

Коровы нашлись.

Их украли трое молодых орков из соседнего стойбища, решивших, что сумеют перегнать животных на дальний рынок раньше, чем кто-нибудь хватится.

Герхан неожиданно обрадовался новости.

Обычные воры.

Обычная глупость.

Айна принесла ему свежий настой.

— Ты ещё долго?

— Пока карта не начнёт соглашаться со мной.

— Значит, до утра.

Она поставила чашу рядом.

Защитный клык Аламара висел у неё на шее.

Герхан посмотрел на него.

— Не снимай.

Айна усмехнулась.

— Вы сегодня оба решили мной командовать?

— Я твой отец. Мне положено.

— А ему?

— Он старше. Ему уже всё можно.

Девушка улыбнулась, но потом стала серьёзнее.

— Ты веришь ему?

Герхан не стал спрашивать, о ком речь.

— Да.

— Тогда мы правда уйдём?

Он перевёл взгляд на карту.

— Если придётся.

— Что это?

— На всякий случай.

— Плохая привычка.

— Какая?

— Обнимать старого отца только когда шаманы пугают концом света.

Она отстранилась.

— Завтра повторю.

— Договорились.

Айна ушла.

Некоторое время Герхан продолжал смотреть на карту.

Потом возле бокового входа послышались голоса.

Этим проходом пользовались вожди и доверенные гонцы, когда не хотели проходить через переднюю часть большого шатра.

Один из стражников заглянул внутрь.

— Горан Кровавый Топор просит разговора.

Герхан поднял голову.

— Сейчас?

— Говорит, ненадолго.

Верховный вождь тяжело вздохнул.

— Пусть входит.

Горан появился без оружия на поясе и сразу остановился возле входа.

— Если пришёл ещё раз спорить про эльфов, я передумал.

Горан удивился.

— Правда?

— Да. Отправлю тебя послом.

Молодой вождь едва заметно улыбнулся.

— Тогда не буду спорить.

— Уже подозрительно.

Горан сел напротив.

— Я пришёл сказать, что подчинюсь.

Герхан отложил карту.

— На совете уже сказал.

— Тогда говорил перед всеми. Сейчас говорю тебе.

Несколько мгновений верховный вождь изучал его лицо.

— Насчёт войны ты всё равно считаешь меня идиотом?

— Нет.

— Хорошее начало.

— Считаю, что ты ошибаешься.

— Вот теперь узнаю.

Горан опёрся локтями о колени.

— Но если завтра Кровавый Топор начнёт спорить с решением совета, остальные кланы тоже начнут тянуть каждый в свою сторону. Сейчас этого нельзя допускать.

Герхан кивнул.

— Согласен.

Герхан поднялся.

Горан тоже.

Несколько мгновений они стояли друг против друга.

— Ты хороший вождь, — неожиданно сказал Герхан.

Горан явно не ожидал.

Он подошёл ближе.

— Тебя слушают. Ты не боишься принимать решения. И если научишься иногда думать не только о том, как победить врага, но и о том, что будет через месяц после победы, однажды можешь оказаться на моём месте.

Герхан протянул руку.

Горан пожал её.

На короткое мгновение ему действительно захотелось просто уйти.

Потом он вспомнил пустую степь.

Герхан отпустил его ладонь и повернулся к карте.

Горан достал кинжал.

Верховный вождь услышал движение и успел развернуться.

Клинок вошёл под рёбра, но не так глубоко, как рассчитывал Горан. Герхан ударил его обеими руками в грудь.

Молодого вождя отбросило к деревянной опоре. Воздух вышибло из лёгких.

Герхан рванулся к боковому входу.

— Стра—

Горан бросился следом.

Они столкнулись с низким столом. Карта, чаши и деревянные метки полетели на пол.

Герхан попытался схватить противника за горло, и на несколько мгновений Горан понял, насколько ошибся, рассчитывая на возраст старика. Пальцы сдавили шею, в глазах потемнело.

Он ударил ещё раз.

Герхан пошатнулся.

Крик снаружи:

— Вождь?

Один из стражников услышал шум.

Горан ударил в третий раз.

Хватка ослабла.

Герхан тяжело опустился на колено, пытаясь удержаться за край опрокинутого стола. Несколько мгновений он ещё смотрел на Горана.

— Зачем?..

Герхан понял.

Наверное, именно это отразилось у него на лице.

Не страх.

Разочарование.

— Дурак…

Снаружи снова позвали.

Герхан завалился на бок.

Горан стоял над ним несколько мгновений, тяжело дыша.

Плана больше не существовало.

Оставалась только необходимость выбраться.

Он шагнул к боковому входу и прижал ладонь к пологу.

— Быстро! — крикнул он. — Герхану плохо!

Первый стражник вошёл сразу.

Ему потребовалось мгновение, чтобы увидеть тело на полу.

Этого хватило.

Горан ударил его подобранным с пола мечом Герхана.

Второй услышал возню и ворвался следом уже с оружием. Его убить оказалось сложнее. Короткая схватка едва не вышла наружу: копьё прошло рядом с лицом Горана, наконечник вспорол ткань перегородки. Но теснота работала против длинного оружия.

Когда всё закончилось, в шатре лежали уже трое.

Горан прислушался.

Снаружи никто не бежал.

Большое стойбище даже ночью не было тихим. Где-то ругались, где-то лаяли собаки, где-то грузили повозку. Короткий шум внутри шатра пока не поднял тревоги.

Пока.

Горан вернулся к телу Герхана.

Человеческий кинжал остался в ране.

Пусть остаётся.

Он понимал, что этого мало. Любой крупный клан хранил человеческое оружие среди трофеев. Но ему и не требовалось идеальное доказательство.

Только сомнение.

Только три луны.

Горан взял нож со стола и разрезал заднюю стену шатра. Не слишком аккуратно — так, будто кто-то торопился выбраться наружу.

Потом вышел через разрез.

Позади шатра было темно. Между стоянками оставались широкие проходы для повозок, и сейчас там почти никого не было.

Горан быстро растворился среди шатров.

Он знал, что утром опытные орки зададут вопросы.

Главное, чтобы до ответов оставалось время.

Тревогу подняли перед рассветом, когда пришла смена стражи.

Аламара привезли одним из первых.

На этот раз прогулка ему была не нужна.

У бокового входа уже толпились воины. Внутри лежали два мёртвых стражника и Герхан.

Возле тела отца сидела Айна.

Она держала его за руку.

Аламар сел рядом.

Закрыл глаза.

Позвал старого друга.

Что-то отозвалось.

Но это ещё не был разговор.

Ни слова, которому можно доверять. Ни образа. Лишь присутствие души где-то рядом и рваная связь, которая рассыпалась каждый раз, когда шаман пытался удержать её дольше нескольких мгновений.

Он прекратил.

Айна смотрела на него.

— Ничего?

— Пока нет.

— Когда?

Аламар не стал успокаивать её ложью.

— Может получиться раньше. Но через три полных луны я уже смогу доверять тому, что услышу.

Девушка кивнула.

— Тогда спросишь через три.

— Спрошу.

Только после этого шаман позволил себе осмотреть шатёр.

Человеческий кинжал торчал из тела Герхана.

Задняя стенка была разрезана.

Двое охранников убиты внутри.

На первый взгляд всё складывалось просто: кто-то проник в шатёр, убил вождя и стражу, затем ушёл через разрез.

Аламар прожил слишком долго, чтобы доверять первому взгляду.

Он подошёл к прорези.

Земля позади шатра была истоптана. Накануне здесь прошли десятки орков, носили воду, подводили повозки. Разобрать свежий след среди старых без хорошего следопыта было невозможно.

Шаман вернулся к телу Герхана.

Человеческий кинжал.

У каждого второго вождя в сундуке лежало человеческое оружие.

Почему убийца оставил его?

Потерял в спешке?

Возможно.

Почему трое орков погибли в центре большого стойбища, а тревогу никто не услышал?

Тоже возможно.

Ночью здесь хватало шума.

Но слишком много возможного в одном месте Аламар не любил.

Горан появился вместе с несколькими старшими Кровавого Топора. На нём была обычная дорожная одежда, лицо оставалось спокойным.

Увидев Герхана, он остановился.

Долго смотрел на тело.

— Кто?

Кургаш указал на кинжал.

— Человеческий.

Горан подошёл ближе.

— Значит, люди.

— Нет, — сказал Аламар.

Молодой вождь повернулся.

— Нет?

— Значит, кинжал человеческий.

Несколько орков переглянулись.

Горан смотрел на шамана несколько мгновений.

— Думаешь, его убил кто-то из наших?

— Я думаю, что пока не знаю.

— А когда узнаешь?

— Через три луны спрошу дух Герхана.

На этот раз пауза была совсем короткой.

— За три луны убийца уйдёт куда угодно.

— Герхан останется.

Горан выдержал его взгляд.

— Тогда через три луны узнаем.

Это удивило Аламара.

Он ожидал спора.

Горан вместо этого посмотрел на остальных.

— А пока нужно найти следопытов. Проверить всё вокруг шатра. Узнать, кто проходил здесь ночью. Никого не обвинять без доказательств.

Сказано было разумно.

И именно поэтому шаману стало ещё тревожнее.

Но тревога не была доказательством.

Аламар промолчал.

Герхана хоронили на следующий день.

К полудню возле погребального места собрались все двенадцать кланов.

Когда-то Герхан принадлежал Сломанному Клыку, но верховного вождя выбирали не для одного рода. После избрания он перестал возглавлять прежний клан и говорил от имени всей орды. Поэтому и прощались с ним все.

Тело положили на помост. Справа оставили старое копьё, с которым Герхан воевал ещё до избрания. Слева — щит.

Кланы подходили по очереди.

Волчьи Наездники положили большой серый клык. Разящие Копья — короткое охотничье копьё. Верные Сердца оставили простой щит без украшений. Почитающие Предков принесли землю из древнего кургана.