Артём Зимин Путь некроманта: Выбор

— Потому что я понятия не имел, что это возможно.

— А сам создавать их умеешь?

— Нет.

Кай несколько секунд молчал.

— Ты древний лич и не умеешь?

— Я много чего умею. Рыцарей смерти — нет.

Арвен снова посмотрел на воинов.

— Мой учитель умел.

Кай сразу вспомнил их разговор.

Того самого учителя, который создал заклинание Жнеца.

— Я потратил на это годы. Получалась сильная нежить. Иногда даже разумная. Но не рыцарь смерти.

Кай посмотрел на свою ладонь.

Кожа всё ещё болела после соприкосновения со светлой магией.

Арвен ещё раз оглядел обоих.

Кай посмотрел на рыцарей.

— И что они умеют?

— Многое.

— Можно точнее?

Арвен указал на первого.

— Они намного сильнее и быстрее человека. Не устают. Сохраняют всё, чему научились при жизни. А эти двое были паладинами.

Кай вспомнил бой.

— Это я уже заметил.

— Обычный паладин слабее такого примерно на порядок. Хотя многое зависит от конкретного воина.

Салира подняла голову.

— В десять раз?

— Примерно.

Кай посмотрел на рыцарей внимательнее.

— А против солдат?

— Один рыцарь смерти способен перебить несколько тысяч обычных воинов, если те не имеют сильной магической поддержки и достаточно глупы, чтобы продолжать на него лезть.

— Один?

— Один.

Арвен указал на огромный меч.

— Они умеют насыщать оружие магией смерти. Могут пробивать защиту, которую обычная сталь даже не поцарапает.

— Что ещё?

— Некромантия.

Кай нахмурился.

— Они сами могут поднимать нежить?

— Да. Простейшую. Скелетов, зомби. Возможно, гончих, если эти двое достаточно сильны.

— Сколько?

— Думаю, около сотни скелетов каждый поднимет без особых проблем.

Кай задумался.

— И я их мертвецов контролировать не буду?

— Нет. Они будут связаны с рыцарями. Рыцари — с тобой.

— Удобно.

— Для того их и создавали.

Кай ещё немного подумал.

— Ты говорил «многое». Есть что-нибудь ещё?

Арвен повернулся к более молчаливому воину.

— Слово смерти.

— Как твоё «умри»?

— Похоже. Хороший рыцарь смерти способен вложить силу в короткий приказ. «Умри». «Перестань быть». Если у цели нет достаточной защиты, она умрёт.

Салира поморщилась.

— Просто от слова?

— От магии, вложенной в слово.

Кай посмотрел на рыцаря.

— Паладина так можно убить?

— Сильного — вряд ли с первого раза. Мага тоже. Обычного человека — легко.

Кай кивнул.

— Полезно.

Салира посмотрела на него.

— Что?

— Ничего.

— Ты опять смотришь как Даен.

Арвен подошёл к одному из рыцарей и поднял руку к его шлему.

Воин медленно повернул голову.

— Не трогай.

Арвен остановился.

Кай поднял брови.

Лич убрал руку.

— Как видишь, личность тоже сохранилась.

Кай подошёл ближе.

Связь ощущалась совершенно иначе, чем со скелетами.

Простая нежить почти не имела собственной воли.

Здесь были разум.

Память.

Характер.

И при этом связь с Каем была прочной.

Он мог приказать.

Они должны были подчиниться.

Но внутри оставались собой.

Каю это не слишком понравилось.

— Вы понимаете меня?

Первый поднял голову.

— Да, господин.

Голос теперь звучал иначе. Всё ещё низко, но без того глухого оттенка, который был у ревенанта.

Второй просто кивнул.

— Имена помните?

— Да.

— Хотите оставить?

Первый долго молчал.

— Нет.

Кай перевёл взгляд на второго.

Тот медленно покачал головой.

— Тогда нужны новые.

Кай задумался.

— Как на староимперском будет «ужас»?

— Деймос, — ответил Арвен.

— А «страх»?

— Фобос.

Кай посмотрел на того, который говорил больше.

— Тогда ты Деймос.

Воин склонил голову.

— Да, господин.

Кай повернулся ко второму.

Он с самого начала говорил меньше. И именно его Арвену оказалось тяжелее удерживать.

— А ты Фобос.

Фобос несколько секунд смотрел на Кая.

Потом склонил голову.

— Да.

Арвен снова оглядел обоих.

— Два рыцаря смерти.

Кай посмотрел на него.

— Что?

— Думаю, сколько лет мой учитель пытался научить меня создавать хотя бы одного.

Кай посмотрел на свои дрожащие пальцы.

— Если тебе станет легче, я всё ещё не знаю, как это сделал.

— Не стало.

— Кай! — позвала Салира.

Он сразу повернулся.

Сангвин всё ещё лежал на полу.

Кай подбежал и опустился рядом.

— Сангвин?

Глаза вампира открылись.

— Владыка.

Кай выдохнул.

— Ты здесь.

Сангвин медленно посмотрел туда, где лежали его ноги.

— Большей частью.

Салира присела рядом.

— Его можно восстановить?

— Можно, — ответил Сангвин. — Но будет проще, если сначала вернуть мне вторую половину.

Кай посмотрел на ноги.

— Салира, не трогай.

— Я и не собиралась.

Арвен подошёл ближе.

— Светлая магия мешает ему срастись.

Кай и сам видел тусклое белое сияние по краям раны.

Он осторожно коснулся его магией смерти.

Боль сразу ударила по пальцам.

Кай поморщился.

— Неприятно.

— Мне тоже не понравилось, — сказал Сангвин.

Кай начал вытеснять остатки светлой силы.

Это было намного проще, чем то, что он только что проделал с ревенантами.

Белое сияние постепенно слабело.

Через несколько минут исчезло совсем.

Плоть почти сразу начала двигаться быстрее.

— Теперь ноги, — напомнил Сангвин.

Арвен поднял нижнюю половину тела телекинезом и поднёс ближе.

Кай помог совместить обе части.

— Так?

— Чуть левее.

Кай сдвинул.

— Теперь?

— Да.

Тёмные жилы потянулись друг к другу.

Мышцы начали соединяться.

Следом кожа.

Салира посмотрела на это несколько секунд и отвернулась.

Кай поднялся.

Его немного качнуло.

Кольцо сэкономило много силы. Венец помог удержать то странное воздействие, которым он изменил ревенантов.

Но усталость никуда не делась.

Деймос и Фобос всё ещё ждали.

— Встаньте.

Оба поднялись.

— Пока ничего не делайте без приказа.

— Как прикажете, господин, — ответил Деймос.

Фобос молча склонил голову.

Сангвин тем временем уже сидел.

Место разруба пересекала широкая тёмная полоса, но тело снова было целым.

Кай подошёл к нему.

— Встать сможешь?

— Попробую.

Сангвин опёрся ладонью о пол и поднялся.

Несколько секунд стоял неподвижно, потом сделал шаг.

Ещё один.

— Работают.

— Кровь нужна?

— Да. Чем скорее, тем лучше.

— Тогда выходим.

Арвен посмотрел в сторону дальнего конца зала.

— Больше никого не чувствую.

Кай тоже прислушался к магии.

Ничего.

Этого было достаточно.

Через несколько минут они наконец выбрались наружу.

После воздуха гробницы даже прохладный ветер показался тёплым.

Лошади были на месте.

Увидев Арвена, они сразу занервничали.

Когда следом появились Деймос и Фобос, конь Кая дёрнул повод и попятился.

Кай перехватил его под уздцы.

— Тихо. Тихо.

Животное косило глазом на лича.

Арвен посмотрел на лошадей, отошёл от входа и вытянул руку.

— Смотри.

Кай почувствовал движение силы.

Лич не доставал костей.

Не чертил знаков.

Земля перед ним зашевелилась.

Сначала наружу показался длинный позвоночник.

Потом рёбра.

Мощные лапы.

Тяжёлый череп.

Кости соединялись прямо на глазах.

Арвен произнёс:

Восстань, овеянная мглой, Изведай плоти вкус хмельной! Сорви оковы, мёртвый пёс, Неси врагам потоки слёз!

Тёмная плоть быстро покрыла костяк.

Гончая продолжала расти.

Когда заклинание закончилось, рядом с Арвеном стояла тварь заметно выше лошади и почти вдвое массивнее тех гончих, которых недавно создал Кай.

Салира посмотрела на неё.

— Это тоже гончая смерти?

— Да.

— Почему твоя такая большая?

— Потому что размер тоже зависит от силы и умения создателя.

Кай хмыкнул.

Арвен одним движением оказался на спине гончей.

Та даже не пошатнулась.

Кай посмотрел на Деймоса и Фобоса.

На тяжёлые доспехи.

На огромные мечи.

Потом на лошадей.

— Им тоже нужны такие.

Кай подошёл к обочине.

По привычке полез в сумку за костями.

— Нет, — остановил его Арвен.

Кай посмотрел на лича.

— Что?

— Я только что объяснял тебе, что таскать костяные обломки необязательно.

— Объяснять и научить — разные вещи.

— Поэтому сейчас и научу.

Арвен указал на землю.

— Закрой глаза.

Кай подчинился.

— Что чувствуешь?

— Землю.

— Это я вижу.

— Камни. Корни.

— Не ищи глазами. И не ищи целую кость. Ты привык чувствовать большой источник и пропускаешь всё остальное.

Кай сосредоточился.

Ничего.

— Не получается.

— Потому что ты ищешь предмет. Ищи след смерти.

Кай нахмурился.

— Очень понятно.

— Молчи и пробуй.

Он попробовал снова.

Камни.

Корни.

Земля.

И что-то ещё.

Совсем слабое.

Кай сначала решил, что показалось.

— Есть что-то.

— Не отпускай.

Он потянулся к этому ощущению.

Маленькая точка.

Почти незаметная.

Потом рядом обнаружилась ещё одна.

И ещё.

— Теперь понимаешь?

Кай открыл глаза.

— Кажется.

Кай снова закрыл глаза.

Теперь получалось легче.

Старый зуб.

Крошечный костяной осколок.

Ещё один.

Пыль, оставшаяся от давно сгнивших костей мелких животных.

Следов оказалось намного больше, чем он ожидал.

— Их здесь полно.

— Они почти везде. Просто раньше ты был слеп.

— Спасибо.

— Не за что.

Кай потянулся к материалу.

После того, что он только что проделал с ревенантами, обычная гончая действительно казалась простой.

Кольцо холодило палец.

Венец помогал удерживать форму.

Кай начал читать:

Восстань, овеянная мглой,Изведай плоти вкус хмельной!Сорви оковы, мёртвый пёс,Неси врагам потоки слёз!

Земля дрогнула.

Крошечные остатки костей потянулись друг к другу.

Их было недостаточно даже для одной лапы, но магия восполняла недостающее.

Сначала собрался первый костяк.

Потом второй.

Кай делал их крупнее тех гончих, которых поднял в гробнице, но всё же заметно меньше твари Арвена.

Кости начали покрываться плотью.

Через несколько мгновений две новые гончие поднялись на лапы.

Кай открыл глаза.

Арвен внимательно осмотрел их.

— Уже лучше.

— Это похвала?

— Да.

Кай повернулся к рыцарям.

— Деймос. Фобос. Они ваши.

Деймос подошёл к ближайшей гончей.

Тварь повернула к нему голову.

Рыцарь положил латную ладонь ей на шею и легко поднялся на спину.

Фобос уже садился на вторую.

Обе гончие спокойно приняли вес тяжёлых всадников.

Сангвин тем временем подошёл к своему коню.

Животное шарахнулось, но вампир удержал повод.

— Мне понадобится немного крови.

Кай посмотрел на него.

— Коня не убивай.

Сангвин повернул голову.

— Владыка, я способен остановиться раньше.

— Хорошо.

Сангвин провёл ладонью по шее животного, успокаивая его, затем осторожно прокусил кожу.

Конь задрожал, но не вырвался.

Вампир пил недолго.

Через несколько секунд отстранился.

Две небольшие ранки почти сразу перестали кровить.

Сам Сангвин уже держался заметно увереннее.

Кай проверил сумку.

Карта была на месте.

Книга тоже.

Он поправил венец и поднялся в седло.

Салира села на свою лошадь.

Сангвин — на свою.

Арвен сидел на огромной гончей смерти.

Чуть позади ждали Деймос и Фобос на своих мёртвых зверях.

Кай оглянулся на вход в гробницу.

— Куда теперь? — спросила Салира.

— К старому мосту. Фредерик должен ждать нас в охотничьем доме к северу от него.

Сангвин взял поводья.

— А если не дождался?

— Тогда ищем сухую сосну у ручья. Три зарубки.

Арвен направил гончую к дороге.

— Значит, всё-таки решил брать тот замок?

Кай покосился на него.

— Я говорил, что сначала хочу посмотреть владение и поговорить с Фредериком.

— Я помню.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Арвен оглянулся на Фобоса и Деймоса.

Потом на Сангвина.

Потом на самого Кая.

— Потому что теперь твоя компания выглядит немного убедительнее, чем когда ты мне об этом рассказывал.

Кай тоже оглянулся.

С этим спорить было трудно.

— Сначала поговорим с Фредериком.

— Хорошо.

— Потом решим.

Арвен хмыкнул.

— Что?

— Ничего.

— Вот это твоё «ничего» меня уже раздражает.

— Привыкай, ученик.

Арвен тронул гончую.

Огромная тварь побежала по дороге.

Кай направил коня следом.

Сангвин и Салира двинулись за ним.

Последними ехали Деймос и Фобос.

Тяжёлые лапы трёх гончих мерно били по земле.

Гробница осталась позади.

Впереди был старый мост, Фредерик и замок, который пока ещё принадлежал другому человеку.

Дому Вальденов было почти четыреста лет.

Баронами они никогда не были.

Первый Вальден получил эти земли ещё во времена, когда граница человеческих владений проходила гораздо восточнее нынешней. За службу ему пожаловали старую крепость над ущельем, несколько деревень вокруг неё и право собирать пошлину с проходившей здесь дороги.

С тех пор Вальдены называли себя владетелями.

Титул был скромнее баронского, земли — меньше, дружина — слабее. Но внутри своих владений Вальден имел почти все те же заботы: судил, собирал подати, содержал стражу, защищал дороги и отвечал за людей перед теми, кто стоял выше него.

За четыре столетия владение заметно выросло.

Появился каменный замок.

Старый деревянный мост через ущелье заменили каменным.

Возле дороги вырос большой посад.

В лесах появились хутора, углежоги и лесорубные дворы. На речках работали мельницы. В деревнях стояли кузницы. Новые поля постепенно отвоёвывали у леса.

Ко времени рождения Рейнара его семье принадлежали девятнадцать деревень, несколько десятков хуторов, большие лесные угодья, пастбища, каменоломня и земли по обе стороны ущелья.

Небольшое владение.

Но только по меркам Пограничья.

Когда Фредерик позже описал его Каю как «замок, деревню, несколько хуторов и старый мост», он сильно упростил картину.

Впрочем, Фредерик вообще не любил длинных описаний.

Важнее было другое.

Вальдены когда-то считались хорошими хозяевами.

Не всегда добрыми и не всегда справедливыми, но хотя бы понимавшими простую вещь: если разорить собственную землю, богаче от этого не станешь.

Особенно удачными считались годы правления деда Рейнара.

Отец Рейнара был человеком куда тяжелее — жёстким, вспыльчивым и скупым. Налоги при нём выросли, наказания стали суровее, а за долги начали чаще отбирать скот.

Но дороги оставались безопасными, мост ремонтировали, дружине платили вовремя, а купцов не грабили. При всей своей тяжести он хотя бы понимал, что хозяин не должен разорять тех, за чей счёт живёт.

Поэтому старики ещё говорили:

«Сын не в отца. Но хозяин крепкий».

Потом владение перешло к Рейнару.

И за двенадцать лет от этой поговорки осталась только первая половина.

Рейнар пил.Сначала по праздникам, как многие.

Потом по вечерам.

Потом повод перестал быть нужен.

Он играл в кости и карты с соседними дворянами, купцами и собственными людьми. Проигрывал деньги, лошадей, украшения, будущие доходы. Однажды проиграл сбор с моста на целый год вперёд.

Когда собственных денег перестало хватать, начал занимать. Когда перестали давать в долг — поднял подати.

Потом поднял их ещё раз.

Появились новые сборы: за выпас, за лес, за пользование мельницей, за торговлю в посаде. Даже за проезд по мосту с тех, кто жил на его же земле, теперь требовали отдельную плату.

Крестьянин, не сумевший заплатить, мог лишиться коровы. Если коровы не было — зерна. Если не было зерна — земли.

Рейнар любил женщин не меньше, чем вино и игру, и отказов не принимал. Служанок в замке меняли постоянно, а несколько крестьянских семей поспешно выдали дочерей замуж в соседние владения, лишь бы те как можно реже попадались владетелю на глаза.

Один отец попытался пожаловаться.

Через два дня его нашли возле конюшен избитым до смерти.

Никто не расследовал случившееся.

Рейнар мог ударить слугу за невкусное вино, приказать выпороть крестьянина за спор о налоге или бросить человека в подвал просто потому, что тот не вовремя попался ему под руку. Некоторые после таких наказаний уже не возвращались домой.

При нём изменилась и дружина.

Когда-то люди Вальденов охраняли тракт. Теперь путники старались не встречаться с ними дальше чем в нескольких милях от замка.

Сначала исчезали одинокие путешественники. Потом начали пропадать небольшие обозы.

Купцов останавливали якобы для проверки товара, находили несуществующее нарушение и требовали штраф. Тот, кто отказывался платить, рисковал лишиться части груза.

Иногда — всего.

Самые наглые дружинники просто грабили на дороге. Часть добычи оставляли себе, часть относили в замок.

Рейнар не отдавал приказ грабить каждого встречного.

Ему и не требовалось.

Его люди давно поняли главное: пока доля доходит наверх, хозяину всё равно, откуда она взялась.

По тракту поползла дурная слава.

Купцы начали выбирать другую дорогу, хотя она занимала на два дня больше. Постоялые дворы пустели, часть ремесленников уехала, несколько хуторов бросили.

Деревни ещё стояли. Поля ещё засевали. Мельницы ещё крутились.

Но владение уже жило не благодаря Рейнару, а несмотря на него.

Лишь война заставила его ненадолго оторваться от бутылки и игорного стола.

Новости с востока становились всё хуже. По дорогам шли беженцы, соседи собирали ополчение, замки усиливали гарнизоны.

Рейнар тоже начал готовиться.

По-своему.

Он приказал согнать под стены всех мужчин, способных держать оружие: крестьян, охотников, лесорубов, подмастерьев, старших сыновей ремесленников.

Тем, у кого был свой лук или копьё, велели принести их с собой. Остальным раздали старое оружие из кладовых.

За несколько месяцев в замке и посаде собралось несколько тысяч человек.

Настоящих солдат среди них было немного, но Рейнару было достаточно числа.

Он усилил караулы, запер склады и приказал свезти в замок зерно из окрестных деревень.

В том числе посевное.

Когда староста одной из деревень попытался возразить, его привязали к столбу у ворот и выпороли на глазах у остальных.

После этого спорить перестали.

К концу лета владение выглядело сильнее, чем когда-либо. На стенах стояли люди, амбары были полны, в оружейных не осталось свободного копья.

Только почти всё это было отнято у тех, кого замок должен был защищать.

Когда-то Вальдены построили мост, чтобы разбойники не хозяйничали на тракте.

Теперь люди самого владетеля грабили на этой дороге купцов.

Когда-то хозяева открывали амбары в голодные годы.

Теперь Рейнар забирал у крестьян последнее зерно.

Хорошим этот род считали ещё при деде.

Потом говорили:

«Сын не в отца».

А ещё через поколение перестали говорить и это.

Рейнара Вальдена просто ненавидели.

Старый охотничий дом оказался именно там, где обещал Фредерик.

Кай увидел его ближе к полудню. Низкое каменное строение стояло в стороне от дороги, почти скрытое соснами. Крыша местами просела, одно окно было заколочено, зато из трубы поднимался тонкий дым.

Первым их заметил часовой.

Кай не увидел человека, только почувствовал движение среди деревьев. Потом раздался короткий свист, из-за дома показались ещё двое. Один поднял арбалет.

— Фредерик! — крикнул Кай.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом из-за угла вышел сам главарь.

Он сделал пару шагов и остановился.

Посмотрел на Кая. На Салиру. На Сангвина.

Потом перевёл взгляд на Арвена, сидевшего верхом на огромной гончей смерти.

Задержался на нём.

Посмотрел на Деймоса.

На Фобоса.

Снова на Кая.

— Вижу, в гробницу ты сходил не зря.

— Это ещё мягко сказано.

Из дома появилась Даен.

Увидев дочь, она замерла.

— Салира?

Девочка виновато улыбнулась.

— Мам...

— С лошади.

— Мам, я...

— С лошади.

Салира покорно спешилась.

Даен подошла к ней, быстро осмотрела с головы до ног, убедилась, что дочь цела, и только после этого крепко обняла.

А потом отстранилась.

— Ты с ума сошла?

— Я просто...

— Ты тайком поехала в древнюю гробницу за некромантом и вампиром!

Салира покосилась на Арвена.

— Лича тогда ещё не было.

— Это, по-твоему, улучшает ситуацию?

— Нет.

— Правильный ответ.

Даен перевела взгляд на Кая.

Он сразу понял, что следующим будет он.

— Я не знал, что она за мной поехала.

— А когда узнал?

— Было уже поздно возвращаться.

Даен закрыла глаза.

— Конечно.

— Я следил за ней.

— Замечательно. Поэтому возле моей дочери теперь стоят два...

Она осеклась.

Деймос вежливо склонил голову.

Фобос остался неподвижен.

— Кто это вообще?

— Рыцари смерти, — ответил Арвен.

Даен медленно посмотрела на него.

— А вы?

— Арвен Сомр.

Она снова перевела взгляд на Кая.

— Потом.

— Согласен.

Фредерик тем временем подошёл ближе к Деймосу, но остановился на вполне разумном расстоянии.

— Это тот самый лич?

— Да.

— Которого три тысячи лет держали под землёй?

— Да.

— А эти двое?

— Долгая история.

— Судя по всему, у тебя теперь все истории такие.

Фредерик посмотрел на огромные двуручные мечи за спинами рыцарей смерти.

— Они хоть на нашей стороне?

— Да.

— Уже хорошо.

Он махнул рукой в сторону дома.

— Заходи. Есть что показать.

Кай спешился.

Сангвин остался с лошадьми. Деймос и Фобос тоже не стали заходить внутрь. Арвен, напротив, последовал за Каем, чем вызвал заметное беспокойство двух людей Фредерика возле двери.

Внутри охотничьего дома пахло дымом, мокрой древесиной и мясом.

На большом столе лежала карта.

Не та маленькая карта, которую Фредерик показывал раньше.

Эта была подробной.

Кай подошёл ближе.

И замер.

— Фредерик.

— Да?

— Ты говорил: замок, деревня и несколько хуторов.

— Было дело.

Кай ткнул пальцем в карту.

— Здесь девятнадцать деревень.

— Да.

— Посад.

— Да.

— И я насчитал больше тридцати хуторов.

— Некоторые пустые.

Кай посмотрел на него.

— Ты сильно приуменьшил.

— Я сказал, что владение небольшое.

— Здесь живёт сколько людей?

— До войны было тысяч пятнадцать. Может, семнадцать. Никто их по головам не считал.

— Семнадцать тысяч — это у тебя небольшое владение?

— У Далмора было намного больше.

Кай прикрыл глаза.

— Всё относительно, — закончил Фредерик.

— Я уже начинаю понимать, почему ты разбойник.

Фредерик усмехнулся и наклонился над картой.

— Теперь серьёзно.

Он указал на рисунок замка.

— Я здесь почти три недели. Мои люди ходили в посад, разговаривали с крестьянами, купцами, бывшими дружинниками. Двое даже нанялись грузчиками и несколько дней таскали мешки в замок.

— И?

— Рейнар готовится к войне. Или думает, что готовится.

Палец Фредерика прошёл по стенам.

— В замке и посаде сейчас около трёх тысяч вооружённых мужчин.

Кай поднял глаза.

— Три тысячи?

— Примерно. Настоящих дружинников меньше четырёх сотен. Ещё около пятисот умеют обращаться с луками или арбалетами. Среди них есть хорошие охотники. Остальные — крестьяне, лесорубы, кузнецы, мельники, подмастерья. Всех, кому хватило сил поднять копьё, согнали сюда.

Арвен наклонился над картой.

— Стены?

Фредерик покосился на него.

— Каменные. Старые, но крепкие. Четыре основные башни, ещё две поменьше. Ворота дубовые, усиленные железом. Перед ними ров, но неглубокий.

— Маги?

— Не видел.

— Жрецы?

— Один местный служитель Единого. Старый. Боевой магии от него никто не видел.

Арвен выпрямился.

— Значит, серьёзной магической защиты нет.

Фредерик снова склонился над картой.

— Здесь кладка хуже всего. Ремонтировали лет двадцать назад. Но штурмовать стену всё равно тяжело. Главные ворота вот тут. Перед ними открытое пространство. Простреливается с обеих башен.