Анна Трисс Гильдия теней. Дар смерти. Книга 1

Панама встретила последнюю информацию удрученным вздохом, осознав, что ее свобода будет сильно ограничена.

– Даже ученики военных школ ходят в увольнительные!

– Мы не в военной школе, и ученики не превращаются в убийц в одночасье, – подчеркнул Жнец, увлекая ее влево, к развилке. – Длительность обучения Теней исчисляется не месяцами, а годами.

Панама снова печально вздохнула.

– Рекрутами в основном являются мальчики-эльфиды с потенциальным или подтвержденным даром. Чаще всего это отбросы общества Терфламмы, еще более юные, чем ты. Воры, попрошайки и бродяги из неблагополучных районов главных городов. Они живут как изгои среди людей. Большинство этих юных эльфидов никогда не убивали до вступления в Гильдию. Они совершают первое убийство не тогда, когда чувствуют себя готовыми, а когда наставники сочтут их готовыми. Достаточно одаренные ученики могут стать убийцами за десять лет, после двух безупречно выполненных убийств: выстрела на расстоянии и удушения сзади – и третьего, Крещения кровью: хладнокровного перерезания горла спереди. Для неуверенных в себе рекрутов обучение может длиться до двадцати лет.

Панама в третий раз горестно вздохнула. Ее сопровождающий, не обращая на это внимания, толкнул двойную дверь.

– Мы пришли к амфитеатру. Это ключевое место для всех Теней: учеников, убийц и Мастеров.

Они вошли в огромную пустую пещеру с арочным потолком. Знамя «кровь и тьма» братства гордо висело на стене. В амфитеатре виднелось около пятнадцати рядов деревянных ярусов. Это был самый большой зал Гильдии. Поэтому все общие собрания и многочисленные занятия проходили здесь.

– Мы также готовим площадку для тренировок под руководством Джоннаса, – произнес Жнец, – преподавателя по физической подготовке и официального палача нашей…

Пыхтя от нетерпения, Панама не дала ему закончить фразу. Когда у нее что-то вертелось на языке, ей было сложно держать это в себе.

– Верховный мастер, мое обучение не продлится двадцать лет! – самоуверенно воскликнула она. – Оно пройдет гораздо быстрее, чем у эльфидов. Как только я начала ходить, мои родители вложили мне в руку стальной клинок, как и другим детям Террадонны. Я довольно хорошо обращаюсь с коротким клинком. Я сражалась в снегах с ребятами, которые были гораздо старше и сильнее меня, и одерживала победу два раза из трех! Начиная с четырех лет я езжу на лошадях, хожу на охоту и лазаю по деревьям. А пролить кровь… Меня это не пугает!

Хамар ответил ей не сразу. Он ограничился насмешливой улыбкой и молча пересек центр амфитеатра. Панама следовала за ним по пятам.

Они прошли в соседний зал, в три раза меньший по размеру, в котором хранилось метательное оружие: луки, арбалеты, ножи, смертоносные звезды, дротики и копья. Соломенные чучела, пронзенные стрелами, были привязаны к копьям, торчащим из земли. Были видны веревочные лестницы, большие мешки, наполненные песком и подвешенные к потолку – их ученики били кулаками и ногами; и, наконец, вращающийся деревянный цилиндр размером со Жнеца, усеянный нишами, в которые можно было втыкать палки рекрутов… или настоящие клинки опытных учеников.

– Непревзойденная скромность людей, – произнес Верховный мастер, с силой толкнув деревянный цилиндр, который завертелся вокруг своей оси. – Да, я знаком с боевыми обычаями племени воинов, превратившихся в фермеров… Возможно, ты имеешь некоторые – смутные – представления о правилах ведения боя, которые позволили бы тебе одолеть слабых и неумелых человеческих мальчишек, но здесь нечем гордиться, Панама Карсуэлл. Твои жалкие навыки не имеют никакой практической ценности в этом подземелье. Хуже того, они будут тебе мешать. Тебе придется о них забыть.

Она открыла рот, намеренная яростно защищаться, но Снежный Тигр невозмутимо продолжил приводить свои аргументы:

– Обучение Теней не ограничивается беглым владением мечом и рукопашным боем. Что касается твоей физической формы, она оставляет желать лучшего. Мы умеем обращаться со многими видами легкого, среднего и тяжелого оружия, и правой и левой рукой. Наша компетенция в сотни раз шире, чем ты можешь себе представить. Ты «довольно хорошо» обращаешься с коротким клинком, замечательно! Я оценю твой уровень в ближайшее время и сообщу свое мнение, но сильно сомневаюсь в правильности твоих выпадов и работы ног. Сможешь ли ты, к примеру, подобраться сзади к пугливому зверьку с острым слухом и обонянием так, чтобы он не услышал твоих шагов и не почуял твоего запаха, и убить его голыми руками? Нет, ты такая же шумная, медлительная и потливая, как стадо возбужденных гоблинов. Ты когда-нибудь попадала в цель из лука с расстояния в пятьдесят метров? Нет, потому что твоя рука дрожала бы при спуске стрелы. Умеешь ли ты владеть топором, таким же тяжелым, как ты сама, и копьем выше тебя ростом? Нет, поскольку слабые мышцы твоей руки не способны оторвать топор от пола, а ноги зацепятся за древко копья. Можешь ли ты сломать позвонки мужчине, у которого шея толще, чем обе твои ноги? Нет, потому что ты не знаешь, как обращаться с плотью под пальцами и как находить нервы, сухожилия, артерии и кости. Наконец, сумеешь ли ты обуздать свои эмоции, предвосхитить события, импровизировать в случае непредвиденных обстоятельств? Опять же, и в сотый раз, – нет. Я знаю все твои ответы, еще даже не увидев тебя в деле. Так что лучше сразу уйми свое человеческое эго: ему здесь не место.

Панама была просто раздавлена речью эльфида, который так холодно поставил ее на место.

– И что же? – покраснев, пристыженно произнесла она. – Разве я не могу со своим даром…

– Если ты хоть на одну секунду допускаешь, что можешь полагаться исключительно на свой дар, чтобы стать Тенью, уходи отсюда и никогда не возвращайся, поскольку это непростительная ересь. Убийцами не рождаются, девочка, ими становятся по окончании обучения, сопряженного с трудностями, страданиями, упорством. Запомни мои слова, заруби их себе на носу. Я не Джерис Таргам и не стану приукрашать действительность или обещать тебе, что все будет хорошо, если ты проявишь силу, послушание и волю. Это ничем тебе не поможет, напротив. Я буду откровенен с тобой, Панама, чтобы ты хорошенько осознала, что ждет тебя в этом подземелье в ближайшие годы. Четыре вещи. Тьма, кровь, боль и смерть.

Более важный и серьезный, чем когда-либо, он сделал паузу, призванную разрядить обстановку, прежде чем продолжить свою речь:

– Эти четыре вещи в то же время станут твоими лучшими союзниками и твоими злейшими врагами, начиная с сегодняшнего дня. Они будут следовать за тобой, как верные тени, каждую секунду твоего обучения. Они станут причиной твоих слез, отчаяния и ночных кошмаров. Чем больше ты будешь отрицать их существование, тем больше они будут съедать тебя изнутри. Тебе придется постепенно их принять, понять и даже полюбить. Забудь обо всем, что ты пережила в Террадонне! Оторвись от своего прошлого, от всего, что ты узнала в семье, в племени. Ты – чистый лист бумаги, который вот-вот согнется, истечет кровью и разорвется, чтобы, возможно, обрести твердость каменной плиты. Ни один преподаватель не будет жалеть тебя под предлогом, что ты девочка. Ты не получишь ни малейшей поблажки, в том числе от меня; на самом деле, я буду еще более бескомпромиссным с тобой, чем обычно, поскольку ты станешь моей личной ученицей. Да, и не смотри на меня своими зелеными глазищами, я рассчитываю сам заняться твоим обучением, учитывая особый характер твоего дара. Однако в одном я с тобой согласен: твое обучение не продлится двадцать лет, я этого не допущу. Я не стану терять свое время с неспособной ученицей. Ты получишь прозвище Тени или сломаешься задолго до этого срока. Я сделаю из тебя готового убийцу менее чем за пять лет… При условии, что твои плечи будут достаточно крепкими, чтобы выдержать всю тяжесть моего обучения. Ну так что, Панама? У тебя все еще есть мотивация для продолжения визита?

– Да, есть. Я вам уже говорила и еще раз повторю, Верховный мастер: я не боюсь проливать кровь. Как свою, так и чужую, – твердо ответила девочка с серьезным видом.

Хамар снова улыбнулся, но на этот раз в его улыбке не было насмешки.

– Это бесспорное достоинство для убийцы.

– Мне понадобится план, чтобы не заблудиться в этом лабиринте, – сообщила Панама.

Из-за нехватки времени Жнец сосредоточился на основных залах. Тем не менее он перечислил основные помещения, с которыми она познакомится в процессе обучения: кухня, владения старой Клеомены; три личных кабинета двух Глав и Верховного мастера; малый зал заседаний, предназначенный только для высших Теней.

– План не понадобится, на первое время тебе назначат куратора, – успокоил ее Хамар. – Это более опытный ученик, разговаривающий на твоем родном языке. Он будет одновременно твоим гидом, переводчиком и соседом по комнате. А я – твой главный консультант. Ты будешь посещать групповые занятия других Мастеров, после чего у тебя будут дополнительные занятия со мной, для того чтобы совершенствовать и ускорять обучение.

Покинув амфитеатр, они вышли в коридор, в котором стояла жаркая духота.

– Здесь находится кузница. Это святая святых нашего выдающегося кузнеца-оружейника, Металлиста. Он редко поднимается на поверхность и много работает. Когда тебе понадобится починить что-то из снаряжения, обращайся напрямую к нему. Он тебя поймет, но не ответит по одной простой причине: какие-то мерзавцы отрезали ему язык много лет назад.

Панама не испытала особых эмоций по этому поводу. Все профессии были сопряжены с риском на Шайниггаре… Даже если некоторые и сами повышали его в сотни раз.

– Простите за нескромность, Верховный мастер… За что с ним так обошлись?

– Когда он был учеником кузнеца в От-туре на службе Касты справедливости, на них с отцом на дороге напала банда головорезов. У него на глазах убили отца. Металлиста бандиты взяли в плен и сделали своим рабом. Они научили его убивать и пытать путников. Как-то ночью, пока они спали, он попытался сбежать, но его поймали и отрезали ему язык, чтобы он больше не помышлял о побеге. А несколько месяцев спустя этой веселой банде пришла в голову блестящая идея: устроить засаду старому одинокому путнику, показавшемуся им легкой добычей, – Джерису Таргаму. Ты догадываешься, что было дальше…

– Он их всех убил?

– Разумеется. Он пощадил лишь Металлиста. Его поразило то, что он прочел в мыслях этого молчаливого парня, его воля к жизни, несмотря на все, что пришлось пережить в таком юном возрасте. Даже если этот человек не обладал даром, он мог принести пользу нашему братству. Так же, как Менос и Клеомена, которых Джерис нанял лично. Они трое не Тени, но являются неотъемлемой частью нашей организации. Этот коридор ведет к комнатам учеников, – продолжил он не прерываясь, показывая ей на узкую дверь, на которой была нарисована эльфийская руна, состоящая из штрихов, линий и точек. – В них по четыре – шесть спальных мест. Лестница ведет на второй этаж, где расположены отдельные комнаты убийц. Третий уровень занимают личные апартаменты – мои и Мастеров. На четвертом этаже находятся апартаменты Мрака и Пекла. Ученикам запрещен доступ на верхние этажи, это само собой разумеется.

Через тридцать метров Панама увидела несколько рядов решеток.

– Камеры заключенных и пыточные комнаты, – сообщил Верховный мастер невозмутимым голосом. – Место работы Сеятеля, одного из твоих будущих преподавателей. Он на четверть эльфид и умеет проявлять особую изобретательность, чтобы заставить жертву, не желающую сотрудничать, выдать все свои секреты. Роль палача удается Сеятелю лучше всего. Кстати, если кто-то из учеников бросит тебе идиотский вызов посетить один из его сеансов, советую тебе отказаться. Даже самые закаленные убийцы нашего ордена, совершившие не одно жестокое убийство, испытывают тошноту при виде того, что творит Джоннас.

Хамар ожидал, что его человеческая подопечная побледнеет, но она лишь пожала плечами, словно эта тема ее ничуть не тронула. «У нее крепкие нервы… Либо она просто не до конца все осознала».

Они поднялись на десяток ступеней. Жнец открыл новую дверь, чтобы Панама могла взглянуть на последний зал, до того как они пойдут в лабораторию; просторный, со сводчатым потолком, он напоминал широкий туннель. Одну из стен украшала фреска, поражающая своим жестоким реализмом. На ней была изображена грандиозная битва, вид которой наверняка испортил бы аппетит многим обычным людям – но не убийцам. Потоки крови стекали с отрубленных конечностей человеческих солдат в золотых доспехах. Они сражались вместе с рыцарями Касты справедливости против эльфидов в красно-черных кирасах. На заднем плане фрески Панама узнала алые башни, очертания которых видела над крышами домов Клепсидры, когда стояла во дворе сиротского приюта. Речь, безусловно, шла о столице Терфламмы, гордом Алкантаре. Языки пламени охватывали башни, над которыми летали смутные тени.

Эти пугающие тени, несмотря на свои черные крылья, не походили на птиц.

Когда Панама уже собиралась спросить у Хамара, кто эти существа, ее будущий наставник снова заговорил:

– Столовая для общих приемов пищи. Этот длинный прямоугольный стол справа предназначен для убийц. Рекруты и ученики сидят за столом слева. Стол в глубине зала закреплен за обоими Главами, четырьмя Мастерами и моей персоной, то есть ограниченным кругом высших Теней. Как ты снова можешь убедиться, соблюдение иерархических условностей занимает важное место в нашей Гильдии.

– Сколько в ней членов, Верховный мастер?

– Пятьдесят четыре.

– Всего? Я думала, вас раза в три больше! – воскликнула Панама, удивившись непропорциональным размерам амфитеатра и столовой.

– Когда-то так и было. В начале Континентальной войны подземелье было задумано так, чтобы вмещать в себя три сотни убийц. Однако Гильдия теней слишком дорого заплатила за участие в последних битвах против империи Каллистена III, – уточнил Хамар, махнув рукой в сторону фрески. – Нам так и не удалось достигнуть первоначальной численности братства. Добродетельные и миролюбивые эльфы бросили нас во время войны, укрывшись на своих цветущих Незапамятных землях, предварительно заклеймив нас черными душами, развращенными кровью. Под руководством моего отца Мрака мы обрели независимость, назвав себя эльфидами, «темными эльфами». К сожалению, в наши дни у потомков первых эльфидов, проживающих в Терфламме, земной дар встречается все реже.

– Правда?

– Да, лишенные дара стали обычным явлением среди представителей нашего народа. Способности Теней-основателей отныне передаются скрыто через наследственные черты, называемые генами, и необязательно пробуждаются, несмотря на сменяющие друг друга поколения. Поэтому, когда убийца погибает, его не всегда можно заменить рекрутом. Наша численность постепенно сокращается.

– Значит, дар находится на грани исчезновения, – сделала вывод Панама.

– У нас все еще есть запас, учитывая нашу долгую продолжительность жизни, но это факт, который мы не можем отрицать. Через несколько веков в Терфламме не останется одаренных эльфидов… и Гильдия теней станет лишь легендой. Если только Тени-эльфиды не осознают, что смешение рас – это окольный путь сохранения земных даров нашего народа, но, учитывая узость их взглядов, это было бы чудом. Полуэльфиды и четверть-эльфиды, такие как Сеятель, являются потрясающими источниками силы, но они остаются лишь редким примером.

Хамар мог бы с таким же успехом говорить с ней на эльфийском языке. Панама ничего не знала ни о Континентальной войне, ни о бывшей империи Каллистена III. Ее народ воинов-кочевников, покинув Терфламму, отправился осваивать северный архипелаг Террадонны за десятилетия до образования империи и строительства Алкантара. Если у жителей Террадонны и были общие человеческие предки с нынешними обитателями Терфламмы, все же эти два народа отличались друг от друга не меньше, чем эльфы от эльфидов.

– Значит, дар заключен в эльфийских генах?

– Не в эльфийских, Панама, а в эльфидских. Не путай эльфов и эльфидов, это оскорбительно. Это все равно что сравнивать кухонный нож с мечом мастера. Эльфы с Незапамятных земель не имеют дара, поскольку больше не поклоняются богине смерти и отказались принимать участие в наших битвах. У них, конечно, имеется горстка магов, которые используют определенные ингредиенты и заклинания для небольшой волшбы и зачаровывания предметов, но они не обладают природной силой, как мы. Именно наша Божественная мать дала земной дар Теням-эльфидам и их потомству после Континентальной войны, чтобы вознаградить их за восстановление порядка и равновесия в Терфламме. Она повторила то, что уже делала с драконами на заре времен, когда наделила их множеством ментальных способностей, – сообщил Хамар, похлопав по эмблеме Гильдии на своем нагруднике. – Эльфидские гены несут в себе земной дар, гены драконов – драконий дар. Это и ребенку понятно.

Сбитая с толку, Панама снова перевела взгляд на две крылатые тени, изображенные на фреске. Получается, для убийц Клепсидры драконы реально существовали? В культуре ее племен они являлись мифом, призванным напугать непослушных детей. Эти дикие и жестокие монстры якобы прятались в своих мрачных пещерах высоко в горах. Они сжигали целые деревни ради удовольствия и накапливали несметные сокровища, украденные на протяжении веков. Во всех песнях менестрелей и историях, рассказанных взрослыми, драконы явственно предпочитали нежную плоть детей и юных девственниц. «Быстро доедай свой суп, иначе дракон-демон прилетит этой ночью и сожрет тебя!» – кричал отец, когда она была в возрасте Горгона. Эта нелепая угроза действовала несколько лет, пока ей на смену не пришли взбучки.

– Значит, у меня есть эльфидские гены, Верховный мастер?

Панама не понимала, как это возможно: ее кожа была белой как снег, а уши имели округлую форму, типичную для человека.

– Именно это мы рассчитываем выяснить в лаборатории. Мы определим источник твоего дара. Ним проведет небольшое медицинское обследование, чтобы проверить твою физическую форму, а также узнать состав крови.

«Ним. Белладонна, – сосредоточившись, вспомнила Панама. – Одна из четырех Мастеров».

– Она преподает анатомию и ботанику ученикам, – продолжил Хамар. – У нее множество талантов: она одновременно целительница, отравительница, алхимик, травница. Ее дар целительства нам жизненно необходим. Я советую всем рекрутам не раздражать ее во время занятий: у нее характер… непростой. Даже наш грубиян Сеятель старается не перечить Белле, когда она в плохом настроении.

– Вы тоже преподаватель, Верховный мастер?

– Да. – Он неодобрительно нахмурился. – Почему ты улыбаешься?

– Вы не очень похожи на учителя. В Террадонне говорят, что молодые люди из местной знати обучаются у напыщенных и скучных стариков, которые не отрывают носа от своих книг и усыпляют учеников, едва открывают рот.

– Я преподаю благородную дисциплину фехтования и обращения с холодным оружием уже несколько десятков лет, Панама.

Чтобы проиллюстрировать этот комментарий, Хамар погладил рукоять своего ятагана большим пальцем. Это грозное оружие достигало почти метра в длину и, должно быть, пролило больше крови, чем было воды в озере.

– И могу тебя заверить, что никто ни разу не заснул во время моих занятий. А если это когда-нибудь произойдет, я лично проткну мечом ученика, который будет настолько глуп, что потеряет бдительность в моем присутствии.

Веселая улыбка Панамы мгновенно погасла на губах.

– Вы… вы ведь шутите?

В разноцветных глазах ее будущего наставника блеснул странный огонек, когда он закрывал дверь столовой.

– Запомни раз и навсегда: в этих стенах никогда не шутят на тему смерти.

– Мама, прошу, не заставляй меня делать это. Я не убийца, – взмолилась она, прижимая к себе зверька с белоснежной пушистой шерсткой.

Волчица тяжело вздохнула. Она привела пятилетнюю дочь в хлев и осторожно вынула из клетки кролика, самого упитанного и крупного из всех. Ее супруг хотел, чтобы их дочь научилась убивать животных как можно раньше.

– Но нам нужно что-то есть, моя валькирия.

– О, но только не Снежка, мама, умоляю тебя! Он мой друг, – возразила Панама жалобным голосом, поглаживая его длинные белые уши.

– Я просила тебя не привязываться к животным. Хорошо, сегодня я возьму другого кролика, но ты убьешь его своими руками, твой отец на этом настаивает. Что касается Снежка, тебе придется смириться с тем, что он всегда был предназначен для нашего питания, и это лишь вопрос времени, когда он выполнит то, ради чего пришел в этот мир. Я тебе уже объясняла: нам нужно мясо, чтобы выжить.

Панама нехотя кивнула и передала Снежка матери. Затем открыла ближайшую клетку и ухватила за шкирку самого мелкого кролика. Ее вытянутая рука дрожала, как и тельце маленького зверька.

– Я не могу это сделать, мама… Ему так страшно!

– Моя валькирия, страх – это всего лишь тень в ночи, – мягко произнесла Волчица. – Убей его быстро. Ты видела много раз, как я это делаю. Сломай ему позвонки, он не будет страдать.

По щекам девочки потекли слезы. Увидев это, мать сдалась.

– Не плачь, малышка… На этот раз я сделаю это вместо тебя, но…

– Ну уж нет! – прогремел голос у входа в хлев. – Ты такая же слабачка, как и она, Талия!

Киргаз ворвался внутрь, как разъяренный бык, распространяя запах алкоголя из таверны.

– Значит, ты не можешь этого сделать, ты уверена? – взревел он, обращаясь к Панаме, которая, вздрогнув, покачала головой. – Тогда смотри на последствия своих поступков, маленькая дура!

– Киргаз, нет, только не при ней! – воскликнула Талия, когда он выхватил из ее рук Снежка, схватив его за уши.

Панама закричала во все горло, увидев, как Кабан изо всех сил ударил кролика о ближайшую стену. Удар был невероятной силы. Раздался жуткий звук. Кровавый взрыв.

Киргаз отвел мускулистую руку назад, чтобы как следует размахнуться. Второй удар, еще более сильный. Снова этот звук.

Снежок был еще жив… Бедное животное с раздробленными костями издавало такие пронзительные, леденящие душу крики, которых Панама никогда еще не слышала. Третий удар – возможно, не такой сильный… но такой же жестокий, как и два предыдущих.

Киргаз бросил агонизирующего кролика к ногам своей перепуганной дочери. Его лапы были неестественно вывернуты, из ушей текли струйки крови, болезненное дыхание было частым, а белая шерстка окрасилась в ярко-красный цвет. Он бился в конвульсиях. Тихо всхлипывая, Панама опустила на пол мелкого кролика, все это время безвольно висевшего в ее руках, и подняла Снежка. Под пристальным взглядом родителей она погладила его в последний раз и добила мучительным, неуверенным движением пальцев.

Хруст позвонков – и для Снежка все было кончено.

– Ты приготовишь этого жирного кролика сегодня на ужин, как я и велел! – приказал жене Кабан. Пьяный мерзавец перевел взгляд на Панаму. – А ты, моя глупая дочь… разделаешь и порежешь своего «друга» на кусочки, перед тем как мы будем его есть. И попробуй только не доесть свою порцию! А если тебя потом вырвет, я оттаскаю тебя за волосы по всему дому и так отхожу кочергой, что ты надолго это запомнишь!

Панама отвела глаза от свирепого взгляда отца, прижимая к животу останки Снежка.

Она усвоила жизненный урок… Начиная с сегодняшнего дня она будет убивать всех животных не моргнув глазом.

А главное – она больше никогда не будет к ним привязываться.

Милосердие ничего не стоило в этом мире.

– Мясо не будет нежным, – заметила Волчица ровным, бесцветным голосом. – Все мышцы животного сжались перед смертью. Мне придется его размягчить, замариновав на пару часов, прежде чем готовить.

– Мне на это плевать, женщина! Выкручивайся сама, ты же у нас кухарка! Если не получу удовольствия от ужина, вы обе отведаете моих кулаков! – пригрозил он, прежде чем тяжелой поступью выйти из хлева.

Талия опустилась на колени перед дочкой и прижала ее к своей груди, гладя по волосам. Панама всхлипнула, уткнувшись лицом в ее плечо, обняв руками за талию.

– Моя валькирия. Мне так жаль Снежка. Я должна была…

Голос Талии оборвался. Она не продолжила свою фразу, словно слова, которые собиралась произнести, застряли у нее в горле.

Дрожа в унисон, мать с дочерью стояли обнявшись в тишине хлева еще долгое время.

До этого дня Панама испытывала к своему отцу только благоговейный страх, обычный для детей, подвергающихся насилию с самого их рождения.

С этого дня внутри нее расправило свои ледяные крылья совсем новое чувство.

Чувство лютой ненависти.

В нескольких сотнях километров от Клепсидры одинокий путник уже несколько часов шагал по гигантскому и, по слухам, очень враждебному лесу.