Анна Трисс Гильдия теней. Дар смерти. Книга 1

Панама Карсуэлл без колебаний вложила свою маленькую холодную ладошку в руку Жнеца, Верховного мастера Гильдии теней.

Ястреб тоже разговаривал на языке Террадонны с легкостью, свойственной часто путешествующим людям, которые изучают и практикуют диалекты всех посещаемых стран. Пока они шли по грязным улицам Клепсидры – двое мужчин по обе стороны от рыжеволосой девочки, – он лично представился Панаме.

Его звали Джерис Таргам, но в Гильдии его называли Главой или по прозвищу – Пеклом. Панама хранила молчание. Ей было невероятно сложно его прощупать: казалось, что этого человека окутывает таинственный туман, и это ощущение только усиливалось под взглядом его кристально чистых глаз.

Первое правило. Не судить по внешности, особенно с Тенями.

В какой-то момент Панама увидела, как высокий сумрачный эльфид отстегнул драгоценную фибулу, серебряную розу с лепестками, инкрустированными крошечными ониксами, чтобы снять с себя плащ. Остановившись посреди улицы, он встал на колено перед девочкой, сложил плащ вдвое и закутал ее худую спину, чтобы прикрыть бесформенные лохмотья. Он проследил за любопытным взглядом Панамы. Тот был устремлен на крылатое существо, украшающее его темно-красный нагрудник из мягкой кожи.

– Дракон – эмблема Гильдии теней. Черная роза – символ богини смерти, – пояснил он, застегнув фибулой плащ и поднимаясь на ноги.

Когда они втроем продолжили путь, маленькая доннианка поджала губы, заметив резную рукоять ятагана, выглядывающую из-за пояса Снежного Тигра. Ей были знакомы только гербы племен ее архипелага: топор, отрубающий сосновую ветвь, Каураков, свирепый дикий медведь Берсекеллов, гордый военный корабль Мародантов.

Во время их морского путешествия ее дядя Дамиан рассказал, что континент делится на три основных региона: Незапамятные земли, королевство эльфов; Терперрено, родина гномов; и, наконец, Терфламма, территория людей, занимающая почти половину континента.

По словам дяди, Терфламма управляется системой гораздо более сложной и иерархичной, чем в Террадонне. Она состоит из оседлых племен, называемых братствами или гильдиями. Правящая фракция, Торговая лига, сменила «имперскую монархию», свергнутую несколько веков назад в результате разрушительной войны.

«Какая чепуха», – подумала Панама тогда, стоя на палубе корабля. Это все, что ей было известно об их политическом устройстве. Что касается богов, почитаемых жителями континента, о них она не знала ничего. Ее народ, близкий к природе, прославлял море, солнце, ветер и землю, которые воплощали четыре ключевые стихии их мира, Большой Теллурики. Волчица объясняла, что жизнь зародилась из крошечных примитивных организмов, невидимых невооруженным глазом, которые когда-то обитали в океанах. Эти организмы развивались тысячелетиями, превращаясь в рыб, амфибий, обезьян… до тех пор, пока не мутировали в людей, эльфов и гномов. Волчица утверждала, что все расы Шайниггара имеют одного общего предка: безмозглую микроскопическую водяную тварюшку. Панаме нравился забавный аспект этой идеи естественной эволюции видов, которую ее мать сравнивала с большим генеалогическим деревом с бесчисленным количеством ветвей, усеянных листьями. С тех пор как усвоила эту захватывающую теорию о происхождении живых существ, она пыталась определить предков животных, которые лучше всего подходили людям, попадавшимся ей на пути.

Джерис Таргам вдруг рассмеялся без видимой причины, разглядывая маленькую доннианку своими светлыми глазами. Он сказал что-то, по всей видимости веселое, Жнецу на легком и мелодичном диалекте, интонации которого были в сотню раз мягче, чем в континентальном говоре или ее родном языке. «Эльфийский?» – предположила Панама, слушая напевные звуки во все уши. На лице Снежного Тигра появилась полуулыбка, адресованная девочке, а не его спутнику. Непроизвольно та улыбнулась ему в ответ.

– Верования твоего народа, населяющего острова, отличаются от того, во что верят жители континента, – весело сообщил Ястреб. – Скоро ты сама составишь об этом собственное мнение. Было бы скучно иметь одну-единственную версию.

«Зачем он мне это говорит?» Обеспокоенная непонятными словами Главы Гильдии теней, равно как и его острым взглядом, Панама плотнее запахнула плащ вокруг своих рук, создавая себе иллюзию защитного кокона. Шелковистая струящаяся ткань пропиталась особым запахом Жнеца: изысканной смесью кожи, металла и мяты.

Панама поскребла грязным ногтем резьбу фибулы, рассеянно поглядывая на людей и эльфидов, обитавших в Квартале забытых. Наверное, лучше было бы умереть, чем жить в такой нищете.

Прохожие слонялись по зловонным улицам, часто босиком и в выцветших лохмотьях. Их изможденные тела были истерзаны голодом, усталостью и отчаянием. Старый облезлый пес, скуля, умирал в соседнем переулке. В грязной луже рыдали навзрыд дети, которых лупила и ругала мать, вымещая на них свою неустроенность. Чуть дальше двое пьяных бродяг ссорились из-за больной проститутки с пустым взглядом. Неподалеку от них у стены сидел тощий прыщавый беспризорник. Он рылся в мусоре при помощи ржавого ножа, пытаясь найти что-то полезное для себя и наблюдая за шайкой воров, обсуждающих следующее ограбление. Все они дружно опустили головы при виде силуэтов Ястреба и Тигра, после чего растворились в соседних переулках.

Почти такую же реакцию Панама увидела со стороны импозантного торговца, спокойно двигавшегося им навстречу с двумя большими сумками по бокам. Как только его взгляд наткнулся на черного дракона, изображенного на кирасе эльфида, его лицо тут же утратило безмятежное выражение. Он в нерешительности замедлил шаг, вцепившись в свои сумки… после чего внезапно ускорился и повернул на перекрестке, чтобы резко сменить направление. Эта очевидная настороженность при встрече с двумя Тенями посреди улицы могла бы встревожить Панаму в иных обстоятельствах, но простое присутствие рядом Жнеца помогало развеять сомнения, которые она могла питать к своим опасным телохранителям. Однако Панама не была глупой: она уже догадалась, что Гильдия теней не что иное, как братство наемных убийц, которые служили богине смерти, почитаемой в Терфламме. И их заинтересовала ее проклятая сила.

– Послушай, Жнец! А наша немая малышка из Террадонны не так проста, как кажется! – воскликнул искренне впечатленный Джерис Таргам.

– Прекратил бы ты уже читать ее мысли, Пекло. Мы только что ее нашли. Ты добьешься того, что она сбежит прежде, чем мы дойдем до «Ляссе».

Ошеломленная Панама перестала следить, куда идет, и чуть не упала, споткнувшись об камень. С ловкостью, достойной жонглера, Жнец схватил ее за руку и дернул назад.

– ЧТО? – пролепетала она. – Вы читаете мои мысли?

– Так-так, твоя подопечная внезапно обрела нежный голосок, – насмешливо произнес старый Ястреб, смутив доннианку. – Ты проиграл пари, парень! Я был уверен, что она не выдержит и заговорит еще до того, как мы переступим порог книжной лавки. Выкладывай деньги!

Жнец невозмутимо бросил ему кошелек со скептрионами, который Джерис поймал на лету ловким движением, после чего убрал в карман брюк.

– Подтверждаю, дитя, я – скромный телепат. Все члены нашего братства обладают каким-либо даром, то есть «проклятой силой», как ты это называешь. У меня, к примеру, несколько таких способностей: телепатия, телекинез, телепортация и прочие, которые могут быть полезны. Этот эльфид, которого ты прозвала Снежным Тигром, обладает даром жизни, подтверждение которому ты видела недавно во дворе приюта. Фактически, дитя, он воскрешает мертвых! При случае мы обсудим с тобой теорию эволюции видов твоего народа, Панама. Я читал занимательнейшую книгу на эту тему лет двести назад, но я уже путаюсь в книгах, прочитанных за всю жизнь, и не помню имени автора. Дервин, Дарвин – что-то в этом роде…

«Телепатия, дар?» – подумала Панама, ошеломленная этой сюрреалистической речью и пребывающая в полном замешательстве.

– Моя речь вовсе не сюрреалистична, – возразил ей Глава. – Она пока не согласуется с твоим ограниченным представлением об истинном порядке вещей, вот и все. Я тебя за это не корю. На данный момент ты всего лишь маленькая невежественная и неопытная девочка, только что прибывшая со своего заснеженного острова и отправленная в сиротский приют Города пороков трусливым и непорядочным дядей. Скажем, у тебя имеются смягчающие обстоятельства.

«Ничего себе: двести лет!.. Сколько же ему лет на самом деле?» – поразилась Панама.

«А сколько лет ты мне дашь, дитя?» – тут же ответил он, и его мысленный голос отчетливо прозвучал в ее голове. «Вы… вы также можете… разговаривать в моем сознании?» – подумала Панама, прежде чем осознала, что ее вопрос был абсолютно идиотским. – «Ты далеко не идиотка. Так сколько, по-твоему, мне лет?» – «Хм… Семьдесят?» – «О, семь десятков! Ты меня сильно омолодила. Будь я человеком, уже завершал бы свой жизненный путь. Мои семьдесят лет – это… – Он задумался, потирая подбородок. – Больше сорока двух веков. Время летит так быстро! Мне еще нужно успеть прочесть столько книг! Но я отвлекся, Панама Карсуэлл, а твой скептицизм очевиден. У тебя уже миллион вопросов в голове, осознанных и неосознанных, настоящих, будущих и забытых. Истинная какофония в твоем незрелом мозгу. Тебе следует сортировать вопросы и быстро выбирать приоритетные, или у меня разболится голова. Под твоей рыжей шевелюрой творится настоящий бедлам».

Зеленый взгляд Панамы метнулся от Ястреба к Тигру, затем обратно, от Тигра к Ястребу.

На самом деле больше всего ее интересовало только одно:

– Кто вы такие, оба?

Пергаментные губы Ястреба расползлись в откровенной улыбке.

«Я – Пекло, Глава Гильдии теней, а это Жнец, ее Верховный мастер, моя правая рука. Мы принадлежим к древнему религиозному ордену, который поклялся в верности богине смерти, для того чтобы поддерживать естественное равновесие мироздания. Наше братство было основано во время Континентальной войны, в конце Кровавого периода. С тех пор оно управляет этими городскими трущобами под названием Клепсидра. Это все, что тебе пока нужно знать. И еще одна, последняя, деталь! Мы не просто заинтересованы в твоем „проклятом“ даре. Мы хотим помочь тебе им овладеть и обучить всему необходимому в Гильдии теней, чтобы ты стала профессиональной убийцей».

– Ого. – Панама раздумывала секунды три, не больше. – А они много зарабатывают?

На лице Ястреба появилось озадаченное выражение. Он выгнул серебристую бровь и обменялся взглядом с Тигром.

– Ну… Да, немало.

– Тогда я согласна, – воодушевленно воскликнула Панама. – Когда приступать?

В окружении двух своих сопровождающих Панама разглядывала тянувшиеся вдоль стен полки, уставленные книгами. Она никогда раньше не видела столько книг, собранных в одном месте.

Вытирая ладони о фартук, книготорговец вышел из подсобки «Ляссе» – здания, служившего прикрытием штаб-квартиры Гильдии наемных убийц, протянувшейся под улицами Города пороков. Макушка его бритого, покрытого шрамами черепа едва возвышалась над головой одиннадцатилетней девочки, но старый гном был в три раза шире ее и на несколько столетий старше. На его носу с горбинкой красовалось пенсне, а из многочисленных карманов кожаного фартука торчали различные инструменты. У него была длинная борода с проседью, заплетенная в косу. Его хитрые глазки орехового цвета напомнили Панаме старого плутоватого лиса. На морщинистом обветренном лице отпечаталась удивительная карта прожитых лет, где виднелись горы гнева, равнины спокойствия и реки печали, которые невооруженным глазом обнаружить могли те немногие люди, что выделяются из общей массы большей проницательностью.

Менос Синифус, Смотритель Гильдии теней, тут же внушил рыжеволосой доннианке чувство симпатии и участия, даже не раскрыв рта.

Иногда встречи клеймят вас каленым железом и меняют навсегда. Так было в случае знакомства с Хамаром и Джерисом Таргамом. Другие озаряют вас на короткое время, прежде чем исчезнуть, промчавшись по вашей жизни, как падающие звезды. Большинство из них, как правило немногочисленных, значат слишком мало, чтобы остаться в памяти. Наконец, еще реже бывает так, что некоторые незнакомые люди касаются вас так естественно и глубоко, что вы испытываете странное ощущение, будто знали их всегда. Будто уже пережили с ними тысячу приключений. Будто хохотали вместе с ними во все горло и рыдали от отчаяния у них на груди. Когда они впервые появляются перед вами, вас охватывает спокойная уверенность в том, что они займут огромное место в вашей жизни и в вашем сердце. Словно некая невидимая нить начинает образовываться между вами, устанавливая тесную связь. Хоть Панама и не была пока способна объяснить себе этот феномен, для нее Менос Синифус принадлежал именно к этой редкой категории.

Она крепко пожала широкую ладонь, которую он ей протянул. Видимо, жители Клепсидры приветствовали друг друга так. Менос преувеличенно поморщился, затем шумно подул на свои маленькие пухлые пальцы, встряхивая ими перед собой, всем своим видом показывая, что девочка повредила ему руку. Она весело рассмеялась.

– Тебе дарить силу, птичка? – спросил он ворчливым голосом, старательно выговаривая каждый слог фразы.

Панама пожала плечами с расстроенным видом. Продавец книг попытался выразить свои мысли на ее родном языке. Старый гном смущенно кашлянул и повернулся к Ястребу, чтобы тихо сказать ему несколько слов, которые она не смогла разобрать.

– Я переведу для тебя, Панама, – предложил Джерис Таргам. – Менос понимает, что плохо говорит на твоем языке. Он только что спросил, не владеешь ли ты даром силы.

Панама отрицательно потрясла головой, глядя на старого гнома, который притворился удивленным. Он показал на тонкую руку Панамы, что-то сказав на континентальном языке. Джерис снова взял на себя роль переводчика:

– Менос утверждает, что у тебя очень сильная рука для птенчика, который только что вылетел из своего гнезда.

– Я не птенчик! Скажите ему, что я умею драться!

Глава передал эти гневные слова Смотрителю, и тот расхохотался. Он вернулся за свой только что начищенный до блеска прилавок, чтобы, ворча что-то в бороду, достать из шкафчика учебные пособия, заказанные старым Ястребом.

– Менос говорит, что ты вовсе не птенчик, а настоящая живодерка, – улыбнулся мужчина с голубыми, как летнее небо, глазами. – Он добавил, что птенчикам и живодеркам всегда будут рады в «Ляссе» и что у него имеется множество приключенческих романов для детей твоего возраста, историй, где жестокие живодерки сражаются с гигантскими олифантами.

– Скажите ему, что я не умею читать, – расстроилась Панама.

– Пока не умеешь… Но если ты этого захочешь, мы тебя научим. Мы обучим тебя чтению, письму и языкам Терфламмы.

– И еще много чему другому, – добавил высокий сумрачный эльфид низким голосом, от ледяной сладости которого по спине Панамы пробежали мурашки.

– Медицинское обследование? – переспросила Панама в подсобке «Ляссе».

– Формальность при поступлении, которую должны пройти все новые рекруты, – уточнил Жнец, откинув плотную штору, разделявшую две комнаты на первом этаже. – Это не займет много времени. Прежде чем отправиться в лабораторию, пройдем через основные залы Гильдии.

Джерис Таргам встал перед бронзовым подсвечником, прикрепленным к задней стене, и ловко просунул за него руку, чтобы активировать скрытый механизм: три коротких нажатия на верхний крючок и два продолжительных – на нижний. Потайная дверь, спрятанная в стене книжного магазина, бесшумно приоткрылась. Ястреб потянул на себя тяжелую створку, опираясь на согнутую ногу. В мерцающем полумраке показалась каменная лестница.

Панама была одновременно парализована и загипнотизирована этой таинственной темнотой.

Темная ладонь легонько коснулась ее плеча. Она повернула голову к Снежному Тигру, демонстрировавшему непоколебимое спокойствие.

– Панама, мы никогда не принуждаем рекрутов с даром оставаться у нас против воли, – заверил ее старый Ястреб. – Свобода выбора учеников – фундаментальный принцип нашего братства. На протяжении периода обучения ты можешь в любой момент уйти, после того как должным образом проинформируешь меня об этом. Мы даем время ученикам понять, подходит ли им эта необычная профессия. Но как только ты пройдешь посвящение, у тебя уже не будет возможности повернуть назад и разорвать кровную клятву, данную богине смерти. А сейчас, если ты не хочешь ступать на эту лестницу, тебе достаточно произнести лишь одно слово… Мы позволим тебе уйти и больше никогда не увидимся.

«Уйти? – тут же подумала Панама. – Но куда я пойду? У меня ничего не осталось. Я здесь никто. Лучше уж делать то, что получается у меня лучше всего».

С отчаянным блеском в глазах она шагнула в подземный сумрак и постепенно растворилась в его гостеприимных объятьях.